Уроки французского

Следующая неделя на летней вилле семьи Давид прошла более менее спокойно: Эмануэль и профессор Абаротти продолжали готовить свой очередной научный проект, с утра до ночи посвящая себя работе и в итоге даже забывая иногда выходить на обед и ужин, засыпая прямо в рабочих креслах в кабинете отца или в более жаркие дни прямо на скамейках на летней веранде. Роза со своей старой приятельницей уехала на выходные в Неаполь к одному очень почтительному, по её словам, человеку, с которым они вместе учились в школе, и должна была вернуться только через пару дней. Якопо с Дамиано продолжали все так же бездельничать, только лишь прохладным ещё утром переключаясь на изучение скучного французского в той тесной душной комнатушке на чердаке. Кстати о французском: Дамиано сам незаметно для себя смог уловить прекрасный шарм этого языка, его мелодичность и певучесть, а главное, простоту и лёгкость...и все это далеко не благодаря той старой потрепанной книжке и бесконечным фразовым глаголам: такой французский казался ужасно скучным и нудным, который совершенно не хотелось учить. А тот французский, когда Виктория, рассказывая о чем-нибудь бессмысленном, случайно роняла пару непонятных слов или когда Дамиано специально просил перевести её какую-нибудь фразу, чтобы после повторить с ужасным итальянским акцентом, казался парню идеальным, буквально лучшим в своём звучании. Хотя тонкий, слегка с хрипотцой, голос Виктории играл в этом всем не менее важную роль. Вообще, вся Виктория стала играть все более значимую роль в жизни юного парня: начать день без её ещё сонного вида за завтраком, когда девушка куталась в тёплую кофту, подрагивая от утренней прохлады, казалось невозможным. Также, как и сидеть на скрипучем стуле в маленькой комнатушке и вместо того, чтобы внимательно следить за текстом в книге, мельком поглядывать на сосредоточенный профиль их преподавательницы. Летние дни становились куда интереснее, когда Дамиано, отдыхая где-нибудь в тени дерева в саду или спускаясь на первый этаж, чтобы посмотреть телевизор или послушать радио, случайно, хотя на самом деле он надеялся на это всей душой, встречал Викторию, и они просто болтали обо всем и ни о чем, или медленно прогуливались по узким песчаным дорожкам вокруг их поселения, по которым едва ли автомобиль проедет, срывали полевые цветы, которые со всех сторон окружали рапсовые посевы, а потом Дамиано вручал этот маленький букетик девушке в напоминание об очередной вечерней прогулке. Якопо, которому в последние дни приходилось занимать себя чем угодно, потому что младший стал где-то пропадать практически ежедневно, не совсем понимал такие резкие изменения в своём брате, однако когда они с Томасом сидели неподалёку от конюшни, наблюдая за заходящим солнцем и обсуждая свои перспективы на будущее, Якопо заметил, как Дамиано шёл рядом с Викторией в сторону того самого высокого холма, завороженно разглядывая её освещенный тусклыми лучами профиль и буквально каждым своим движением пытаясь привлечь внимание. Лишь хитро усмехнулся, понимая, что его брат, имеющий слегка нигилистические склонности, похоже, наконец пересмотрел свои ценности. Томас, кстати, который был младше Якопо лет на пять точно, но при этом не менее сообразительный, тоже согласился с его мнением. Выводы, конечно, делать было рано, но услышать, как Дамиано говорит о том, что влюбился, Якопо хотелось бы больше всего. Очередное субботнее утро началось для всех обитателей этого дома, а особенно для Дамиано, прекрасным событием: в среду они получили письмо от Итана о том, что тот наконец-то завершил сдачу всех нужных ему экзаменов и при первой же возможности вернётся обратно, чтобы продолжить работать над научным проектом. Новость была радостная вдвойне, потому что два научных ассистента отцу вряд ли понадобится, а Итан здесь как родной. Значит, мозоливший глаза с самого первого дня появления здесь рыжик мог наконец уехать и убрать из жизни Дамиано одну маленькую проблемку. Ближайший поезд из Генуи на станцию пригорода Рима должен был прибыть как раз субботним утром, поэтому Дамиано, безумно соскучившись по своему другу, даже сумел уговорить отца на то, чтобы тот отменил урок французского. Проснулся едва ли не самым первым, выскочив на веранду, ещё когда кухарки не начали накрывать на стол: поезд должен был прибыть около восьми утра. Когда увидел своего приятеля, затаскивающего тяжёлые чемоданы на высокое каменное крыльцо, кинулся к нему тут же, едва не сбивая того с ног. –Так рад тебя видеть, Дами. Я ужасно устал там, а теперь наконец-то дома... Проживший здесь уже несколько лет Итан не зря считал это место своим вторым домом, также как и Дамиано считал его своим вторым, почти что кровным, братом, крепко обнимал за плечи, взъерошивая длинные тёмные волосы, помог затащить чемоданы на второй этаж, в пустующую до этого момента комнату, где уже вся мебель покрылась приличным слоем пыли, а наклеенные на стену плакаты наполовину выгорели под яркими солнечными лучами. Эмануэль тоже поприветствовал Итана тёплыми объятиями и передал пламенный привет от Розы, которая сейчас, к его огромному сожалению, была не здесь. Мельком обратил внимание на мистера Абаротти и Викторию, но надолго задерживать уставшего с дороги парня не стал, решив, что они все успеют познакомиться позже. –Здесь столько всего произошло, Итан! Давай, отдохни немного, а вечером мы вместе пойдём на дискотеку, и я все тебе расскажу. Дискотеки в этом районе представляли собой танцы на небольшой площадке неподалёку, где раньше проводились собрания местного управления, а теперь, со сменой власти, место пустовало за ненадобностью. Ничего примечательного кроме ужасно громкой музыки из старых колонок и приезжих из Рима торгашей, которые продавали газировку, пиво и сигареты, там не было. Парень и сам появлялся на таких мероприятиях через раз: обычно приходили под конец вместе с Якопо, Томасом и Джорджией, покупали один большой стакан колы на четверых, потому что на большее деньги тратить не хотелось. После, натанцевавшись под классические, но ужасно нудные, по мнению Дамиано, итальянские баллады, они с Томасом шли к тем самым римским торгашам, чтобы закупиться дешевыми сигаретами на следующую неделю. А еще позже, когда даже просто сидеть за круглым деревянным столиком, обсуждая все вокруг, становилось скучно, Дамиано приглашал Джорджию на медленный вальс, который обычно ставили последней композицией на данном мероприятии. –Ты же знаешь, что я не люблю все эти столпотворения, –Итан падает на широкую кровать, взнимая за собой огромный столб пыли, несколько раз чихает и жмурится, когда маленькие частички попадают прямо в нос, –Чёрт! Как будто вечность меня здесь не было...Надо будет убраться на досуге. Итан ужасно соскучился по таким родным для него местам. По живописным закатам, которых никогда нельзя было разглядеть среди высоких городских домов и костелов, по его друзьям и приятелем, которые сами с нетерпением ждали его возвращения, по запаху старой древесины, глиняного кирпича и каких-то пряных трав, чем вечно пахло на первом этаже этого дома, по слегка передержанному, подгоревшему кофе, которое так варилось только здесь и нигде больше. Он соскучился по вечно болтливому, энергичному Дамиано и тихому, рассудительному Якопо, по скромной и очень красивой Джорджии, всегда весёлому и жизнерадостному Томасу, по его учителю Эмануэлю и его жене. Он безумно любил эти места! –Ну пожалуйста, Ит. Я тебе даже пиво куплю, если захочешь, только пойдём! Дамиано падает на кровать рядом с другом, точнее, по случайности, практически на своего друга, заставляя того издать какой-то нечеловеческий вопль от того, что юноша заехал коленом ему прямо в живот, а после громко засмеяться от непонятного счастья, которое разрослось внутри парня ещё больше. –Хорошо, я пойду, но при условии, что ты мне расскажешь про синьору Викторию и про ваши уроки французского. Мне ужасно интересно! Итан подпер голову рукой, разворачиваясь в сторону друга и наблюдая, как он театрально закрывает глаза руками и с широкой улыбкой падает на подушки, взнимая в воздух очередной столб пыли. *** –Белая рубашка, Итан, ты серьёзно? Ты же не в ресторан идёшь. Примерь лучше вот эту, мне её папа два месяца назад из Милана привёз. Дамиано с порога кидает вошедшему в его комнату парню какую-то цветастую футболку, пока сам стоит по центру комнаты в одних лишь спальных шортах и с негодованием разглядывает друга, нарядившегося в приталеную белую сорочку и классические, широкие, чёрные брюки. Якопо же в это время с улыбкой наблюдал за братом и его другом, растянувшись на широкой кровати Дамиано. –Итан, в лучшем случае там будем мы с Дами, Томас, Лукреция и Джо, ну возможно Виктория, если мой братец перестанет тупить и пойдёт уже наконец позовёт её, –Якопо деловито встаёт со своего места, с прищуром глядя на младшего и невольно замечая, как слегка розовеют его щеки, –А если ты хотел закадрить кого-нибудь, мог бы сразу и сказать. Так что давай переодевайся, а то ты слишком официально выглядишь...будешь выделяться. –Эй, я не туплю. И вообще вы не просили меня её звать! Лучшая защита – нападение. И Дамиано решил воспользоваться именно этой тактикой. Возмущённо размахивал из стороны в сторону каким-то цветастым полотенцем, смотря на Якопо, который сейчас с особым рвением распустил вечно собранные в пучок длинные волосы Итана и стянул с его плеч ту самую белую рубашку, одевая вместо неё одну из самых любимых футболок Дамиано. –Я бы посоветовал нам всем поторопиться, уже почти семь часов вечера. Итан крутился возле зеркала, рассматривая свой новый наряд, в то время как Дамиано только фыркнул что-то непонятное, пытаясь из горы вещей выудить что-нибудь подходящее. Нельзя не сказать, что он был ещё тем стильным парнем и спокойно мог мериться гардеробом с какой-нибудь местной модницей. –Дамиа, ну ты прямо как принцесса на бал собираешься. Проходя мимо, Якопо слегка толкает младшего брата локтем в бок, поторапливая, и едва тот разворачивается на девяносто градусов, желая выкинуть в его сторону какую-нибудь не самую приличную шутку, как тут же замирает на месте, замечая в проходе Викторию. Занятые своими делами и шумными разговорами они даже не услышали, как она вошла. –Извините, что я без стука. Здесь было очень шумно. Дамиано, мистер Давид сказал, что у тебя есть какая-то книга по истории Древнего Рима. Могу я её одолжить ненадолго? Дамиано, который так и не нашёл, чего бы надеть на себя, сейчас почувствовал ужасный стыд, стоя перед девушкой чуть ли не в одних трусах. Все бы ничего, если бы они были один на один, но Якопо и Итан, стоявшие в шаге от него, жутко напрягали. Тряхнул головой, скидывая на лицо тёмные пряди волос, чтобы не дай Бог никто не увидел его красные щеки. Пробормотал едва слышное "сейчас", сразу же поворачиваясь к ней спиной и полубоком направляясь в сторону книжной полки. Виктория, казалось, вида совсем не подавала, будто в комнате три фригидных мужика в тулупах, и один из них ей ни в коем случае не симпатизирует. Молча осматривала интерьер комнаты, в которой была впервые, после мимолетно кинула взгляд в окно, где уже расцветал закат. Якопо в это время переглядывался с Итаном, едва сдерживая широкие улыбки, но они все также стояли чуть в стороне, наблюдая за всей этой комичной ситуацией. Вмешаться хотелось ужасно, но личные границы видел каждый и говорить за другого не собирался. Лучше уж они с Итаном будут играть в великих слепых, чем как-то навредят их странным взаимоотношениям. –Вот держите. Потом отдадите. Дамиано оказывается перед Викторией, с трудом сдерживая желание прикрыться хоть как-нибудь, но все равно стоит широко расправив плечи и глядя на неё с лёгкой улыбкой. Парень мог бы предположить, что она недавно проснулась, потому что волосы были небрежно собраны в пучок, а на правой щеке виднелся след от подушки. Неожиданно для себя Дамиано представил спящую Викторию, с разбросанными по подушке пшеничными волосами и полностью расслабленным, умиротворенным лицом. От своих мыслей улыбка стала ещё шире, что ввело девушку в лёгкое заблуждение, но потеряться в этой ситуации ей ни в коем случае нельзя было: вокруг слишком много посторонних. Поэтому, слегка приподняв левую бровь, она сделала шаг вперёд, едва слышно прошептав: –Спасибо за книгу. И ещё ты ужасно милый, когда смущаешься. Не задерживая взгляд на его лице, как можно быстрее разворачивается, направляясь к выходу, в то время как мозг Дамиано медленно превращается в хлебный мякиш, а слова, держа друг друга за ручки, с бешеной скоростью вылетают из его головы. –То есть ты не собираешься её звать? – Якопо подходит сзади, кладя руку на плечо брату, но тот первые несколько секунд вообще не реагирует, заставляя и без того напряжённого от приближающейся истерики Якопо наконец засмеяться в голос. Резко оборачивается, испуганно глядя на брата, – Давай одевайся и пойдём, действительно поздно уже. Когда они спускались на первый этаж, Дамиано все-таки остановил их, предупредив, что ему нужно в туалет и что он их догонит. Сказать о том, что собирается зайти к Виктории, он так и не решился. Парень вообще с недавних пор начал недолюбливать себя за слишком сильно проявляющуюся нежность и смазливость: с ним такого никогда раньше не было. А объяснять свое поведение с каждым разом становилось все сложнее и сложнее. –Извини, могу я войти? Дамиано просовывает голову в приоткрытую дверь, наблюдая за сидящей на кровати с его книгой в руках девушкой. В её комнате пахнет как-то по-особенному, не так, как во всем доме: чем-то сладким, возможно ванилью или корицей, а главное полевыми цветами, теми самыми, которые Дамиано отдал ей тогда и который сейчас стояли в небольшой вазе у самого окна. –Проходи, конечно. Виктория отрывается от своего занятия, с интересом смотря на теперь уже одетого в бордовую рубашку и тёмные джинсы юношу. Усмехается, видимо, вспоминая события десятиминутной давности, чем вновь едва не вгоняет парня в краску. –Не хочешь пойти на дискотеку с нами? Я бы спросил раньше, но как-то не получалось. Парень поправляет небрежно уложенные волосы, все еще неловко глядя на девушку. Она лишь улыбается, согласно кивая головой. –Раньше ты был слишком смущен...– интересно, как часто она теперь будет напоминать ему об этом? С виду и не скажешь, что она такая коварная: Дамиано даже не догадывался на самом-то деле, –Ты иди тогда, а я соберусь и подойду чуть позже. *** –Почему ты не говорил, что у тебя есть водительские права, Итан? –Давайте купим ещё немного колы? –Потому что у меня их нет, идиот, я же объяснял, что только начал готовиться к вождению! Шумная компания расположилась за одним из самых дальних столиков, куда почти не доставал свет софитов, а музыка не била громким басом прямо в уши. Якопо, его новая пассия Лукреция и Джорджия заинтересованно расспрашивали недавно прибывшего Итана обо всем, что взбредет в голову, в то время как Дамиано с Томасом сели чуть поотдаль, куря одну сигарету на двоих и рассматривая странно двигающихся людей в цветастых шмотках на танцполе. Яркие блики то и дело попадали парню прямо в глаза, заставляя того неприятно щуриться, с шумом выдыхая из лёгких едкий дым. Поудобнее устроившись на деревянном стуле, Дамиано перевел взгляд вправо, на компанию своих друзей, внимательно наблюдая за их перепалкой, смысла которой он, само собой, не уловил. –Дамиано, скажи ему, что так поступать с девушками некрасиво! Он совсем не даёт Лукреции свободы! Джорджия возмущённо выкрикнула эту фразу, как только заметила направленный в их сторону взгляд парня. Тот лишь усмехнулся, вставая со своего места и подходя к общему столу, чтобы потушить окурок в уже практически полной пепельнице. Своровал из рук той же Джо стаканчик с остатками колы, благодаря её едва ощутимым поцелуем в лоб, и вернулся обратно на свое место, расслабленно откидываясь на спинку скрипящего стула. –Просто кто-то ужасный собственник! Якопо тут же показывает младшему брату язык, и тот незамедлительно делает тоже самое. Томас, который до этого момента вообще не обращал внимания на окружающую его реальность, резко подорвался, услышав ноты знакомой мелодии: –Давайте мы может уже танцевать пойдём? Большая часть компании сразу поддержала его, вставая со своих мест и сиюминутно сливаясь с окружающей их толпой танцующих тел. Остались лишь Итан и Дамиано. Первый впринципе никогда не посещал дискотеки, и слово "танцевать" звучало для него как что-то фантастическое, а второй – потому что его постоянные мысли спустя полторы недели нахождения Виктории здесь полностью загнали его в тупик, в чем он ещё раз удостоверился буквально час назад, и единственным решением хоть как-то облегчить себе жизнь Дамиано видел разговор с Итаном по душам. Он не тот человек, который станет осуждать. Он сможет помочь. Юноша встаёт со своего места и усаживается за этот крохотный столик плечом к плечу с другом. Опускает голову как провинившийся ребёнок, из-подо лба глядя на брюнета. Итан же молчит, ждёт, словно знает, что Дамиано хочет ему сказать, и почему так долго готовиться. –Ит, у тебя было когда-нибудь такое, что ты думал о человеке буквально каждую минуту? Рассматривал его, восхищался, представлял в различных ситуациях? Было, что когда разговаривал с ним, мозг будто отказывался работать, и эти странные бабочки в животе...Я не могу избавиться от подобных мыслей, я устал, мне порой вообще кажется, что я сумасшедший... Дамиано устало роняет голову на сложенные на столе руки, едва слышно всхлипывая, но Итан замечает даже этот маленький жест. Кладет свою широкую ладонь на его напряженную спину, слегка поглаживая. Не знает, о ком точно он говорит, но более чем уверен, что о Виктории. Этот маленький факт заставляет его губы растянуться в лёгкой улыбке: мальчик наконец-то становится взрослым. Но сейчас было важно не это: Дамиано что-то тревожило, и Итан не мог просто пройти мимо этого. –Однажды было, когда я ещё учился в школе...её звали Франческа...восхитительная девочка. Мы сидели рядом почти на всех уроках, и все было прекрасно. Но когда я шёл домой один, мысли о ней сами возникали в моей голове, но я не прогонял их, потому что это были хорошие мысли. Я думал об этой девчонке все время: когда делал уроки или шёл в магазин за продуктами, даже когда засыпал...Но знаешь, меня это мало волновало, потому что один умный человек сказал, что своими мыслями люди любят друг друга, показывают свою привязанность и отзывчивость. Вроде ментальная связь, знаешь? Вот ты думаешь о человеке, и он чувствует это непонятным теплом, разливающимся по всему телу. Вообщем, я любил её...долго любил, но признаться решил лишь в последний день учёбы. Это было лучшее моё решение, на самом деле, потому что любовь оказалась невзаимной, но больше я не волнуюсь из-за этого... Итан почувствовал, как Дамиано напрягся после его слов о невзаимной любви, и уж решил, что сказал чего лишнего, что сейчас загонит парня в тупик ещё сильнее, но Дамиано лишь медленно поднял голову, заглядывая слегка влажными от подступающих слез глазами в лицо другу. –Тебе для этого понадобилось несколько лет, Итан. Я не выдержу столько! Итан аккуратно пропускает через пальцы чуть спутавшиеся отросшие волосы парня, всеми способами пытаясь успокоить его. Смотрит спокойно и уверенно, зная, что это лучше всего действует на юного Дамиано. –А тебе и не нужно. Я говорил о невзаимной любви, а ты просто попробуй признаться – и тебе сразу станет легче. Юноша лишь усмехается, садясь чуть ровнее и вытирая рукавом рубашки проступившие слезы, выдыхает то ли облегчённо, то ли ещё более обречённо, оглядываясь по сторонам. –То есть ты хочешь сказать, что я влюбился в Викторию?...Хотя, даже если и так, я ведь ей вовсе не нужен... Танцевальная мелодия резко сменяется медленной композицией, и Итан краем глаза замечает, как друзья, правда теперь уже без Якопо и Лукреции, возвращаются обратно за столик. Ободряюще хлопает Дамиано по плечу, чтобы тот встрепенулся и вернул себе обличие весёлого жизнерадостного парня, наклоняется ближе, чтобы как можно тише прошептать ему на ухо: –Ты никогда не узнаешь, пока не поговоришь с ней. Я видел, как вы смотрите друг на друга. А теперь расслабься и улыбнись, потому что ничего страшного не произошло, а ты всего лишь впервые в жизни испытал одно из самых прекрасных чувств в мире, так что хватит киснуть. Дамиано успевает лишь беззвучно прошептать "спасибо, друг" перед тем, как сзади его глаза закроют тонкие, прохладные руки Джорджии на манер игры "угадай кто?", а Томас упадёт на скрипящий стул напротив, подкуривая очередную сигарету. Виктория появляется в поле их зрения буквально через десять минут: в чёрном топе, такого же цвета кедах, светлых джинсах-клеш и со слегка завивающимися блондинистыми прядями волос. Все окружение парня, обсуждавшее до этого какой-то новый парфюм Лукреции, тактично замолкает, устремляя на неё свой восторженный взгляд, но Дамиано будто вовсе выпадает из этой реальности. Не хватает только открыть рот, и чтобы слюна на пол капала, хотя он и не удивится, если сейчас действительно выглядит так. Итан ощутимо пинает его ногой под столом, заставляя вернуться в реальность, когда девушка останавливается рядом с ними, с лёгкой улыбкой на лице разглядывая всю компанию. Дамиано тут же подрывается с места, возможно даже слишком резко, пробормотав тихое "привет ещё раз" и пододвигает ей свободный стул между собой и Лукреций. –Здравствуйте, синьора Виктория, наконец-то я могу познакомиться с Вами лично. Итан начинает диалог первым, протягивая ей ладонь для рукопожатия, и Дамиано ему сейчас безумно благодарен, потому что и без того отправленный в нокаут её сногсшибательным видом мозг сейчас бы не был способен генерировать какие-либо предложения. –Итан, очень приятно познакомиться. Я уже наслышана о тебе. Девушка дружелюбно улыбается ему, получая такую же улыбку в ответ, мельком оглядывает сидящего рядом Дамиано и, кажется, начинает улыбаться ещё сильнее. –А давайте поиграем во что-нибудь? Когда-нибудь Дамиано задушит Якопо за его глупые идеи... *** Хвала всем вышним силам, что их шумная компания сошлась не на бутылочке и не на банальных картах на тупые, слегка извращеные желания. Дамиано даже облегчённо выдохнул, разжав сжатые в кулаки руки под столом, когда Джорджия предложила простое "кто угадает?" и большинство присутствующих, на удивление, сразу же согласилось. Игра была проще некуда: выбирался ведущий, который случайным образом генерировал тему для обсуждения с несколькими возможными финалами, например, тот мужчина за соседним столиком сейчас пойдёт танцевать или покупать дополнительную выпивку? Или же ушедший курить Томас вернётся через пять минут или через десять? Победивший в таком небольшом споре получал определённое количество фишек, которые в их случае заменял разорванный на мельчайшие кусочки листок бумаги, исписанный вдоль и поперек французскими прилагательными, который завалялся в кармане Дамиано с одного из первых уроков, а проигравшего брали "на слабо", однако отказаться от своей участи можно было отплатившись некоторой частью имеющихся у себя фишек. А если уж фишек не останется – будь добр выполнять. В этом и была вся загвоздка такой, казалось бы, детской игры. Ведущим как-то негласно все выбрали Якопо, и тот сейчас с важным видом ходил вокруг их небольшого столика, с интересом наблюдая, как оставшиеся сейчас пытаются разделиться на пары, и незаметно для остальных подмечая, о чем бы таком задать первый вопрос. Усмехнулся, аккуратно наклоняясь к земле и поднимая с грязной плитки упавший с чьего-то кармана почти сточенный до самого основания карандаш. –В руках за моей спиной сейчас съедобный или несъедобный предмет? Первой парой были Лукреция и Томас, которые сейчас настороженно переглянулись друг с другом, решая, кто ответит первым. –Ты все время сидел за столом с нами, а здесь все съедобное, не считая этой пачки сигарет, значит и у тебя в руках либо конфета, либо стакан с напитком. Лукреция с важным видом посмотрела на своего бойфренда, складывая руки на груди и довольно усмехаясь, однако тот сразу же сбил её спесь, вытягивая перед носом небольшой предмет. Томас радостно хлопнул в ладоши, понимая, что этот раунд за ним. Лукреции удалось отделаться легким "Слабо подойти познакомиться с тем парнем? Но только не флиртовать, иначе Якопо меня живьем закопает!" от Томаса. Следующей парой были Итан и Виктория, которые решили посоревноваться в интеллектуальном поединке, и Якопо в срочном порядке пришлось вспоминать один из многочисленных научных фактов, содержание которого он знал наверняка. Так игра продолжалась уже несколько десятков минут – и пока везучий Томас сидел с горой этих белых клочков бумаги, а Джорджия забирала у Виктории свою победную порцию, Дамиано вертел между пальцев свой последний клочок, понимая, что сейчас его очередь, и если надо будет, то он никак не отплатиться. –Итак, Дамиано. Итак, Виктория. Сколько всего форм определённого артикля существует во французском языке? Дамиано чуть не падает со стула от возмущения, никак не ожидая такой подставы от родного брата. Виктория тоже проигрывать не хочет, хотя и знает наверняка, что эту информацию Дамиано явно пропустил мимо ушей. Усмехается, наблюдая за краснеющим от злости лицом своего ученика, прежде чем выдать абсолютно уверенное "четыре", откидываясь на спинку стула. Парень лишь кривит полную разнообразных эмоций гримассу, награждая брата видом его прекрасного среднего пальца, и передаёт в руки Виктории свою последнюю надежду на спасение. –Знаешь, я не сильна в подобных выдумках, но ты сегодня при мне выкурил уже больше пяти сигарет точно, поэтому дай мне пожалуйста оставшуюся пачку и не смей больше ничего покупать до конца этого вечера. Виктория хитро улыбается, протягивая парню раскрытую руку, а у того глаз неожиданно начинает дёргаться, потому что прожить оставшийся столь напряженный вечер без расслабляющих едва функционирующую нервную систему сигарет он не в состояни, однако условие есть условие, и слегка помятая пачка с разноцветными верблюдами оказывается в руках девушки. –Заботитесь обо мне? Дамиано язвит, сам не понимает почему, но видимо, сейчас отставание своих границ для него важнее, чем какое-то рациональное мышление. Он слышит, как друзья перешептываются и что-то улюлюкают себе под нос, как Итан вновь легко бьёт его ногой под столом, прося сбавить обороты, но особого внимания не обращает. –Просто это действительно много, Дамиано. Да почему Виктория способна ограничивать его в чем-то, даже если это простое желание за провальный спор? Как раз-таки в ней он видел полный идеал свободы, а теперь сидит и дуется, как обиженный подросток. Пальцы сами по себе начинают отбивать какой-то непонятный ритм на столе, в горле сушит, и резкое желание сделать хотя бы пару тяг, чтобы унять вновь разбушевавшиеся нервы, накрывает с головой. Дамиано не говорит никому ни слова, лишь молча встаёт со своего места и направляется куда-то в сторону выхода. –Куда ты пошёл? Сейчас последний медляк! Подожди хоть нас всех! Якопо кричит ему вслед, но парень его уже не слышит из-за слишком громкой музыки, отдающей в барабанных перепонках неприятным покалыванием. Дамиано постарался отойти к самому краю и нашёл себе приют на небольшой каменной ограде неподалёку от дороги, ведущей к их отдалённому от цивилизации поселению. Облокачивается на нагретую солнечными лучами за день резную каменную ограду, взъерошивая спутанные каштановые волосы, и просто наблюдает за тем, как какой-то старый американский джаз сменяется прекрасным голосом Аиды Келли, а танцующие на танцполе и шастающие вокруг без дела люди потихоньку разделяются по парам и плавно кружаться в такт медленной мелодии. –Извини, что я вот так не подумав загадала, держи обратно. Я лучше потом придумаю что-нибудь другое. Виктория появляется рядом буквально из ниоткуда, неуверенно протягивая ему ту самую злосчастную пачку сигарет. И только сейчас Дамиано понимает, что вспылил: раздул из мухи слона, ещё и заставляя девушку чувствовать себя виноватой. Ведет себя, как сопливый малолетка, отчего хочется приложиться затылком о что-нибудь твёрдое, только бы привести мысли в порядок. Хотя этого уже никогда не случится, потому потому этот вечер слишком необычен, слишком разнообразен для его привычной жизни. Виктория тоже была сегодня абсолютно другой, более открытой и раскрепощенной, не выстраивала вокруг себя какие-то барьеры, не просила должного отношения и поведения, будто она и вовсе забыла, кем здесь является, ну или кем хотела показать себя в самом начале. Она не пустила ситуацию на самотёк, чтобы между ними не возникло легкое недопонимание, пришла сюда, к нему. Однако с чем бы это не было связано, это буквально сводило Дамиано с ума. И раз уж сегодняшний вечер был полон необычностей и необдуманных поступков, почему бы не добавить в этот список ещё парочку? –Ничего, это я дурак, вспылил не из-за чего, будто у ребёнка любимую игрушку отобрали, –усмехается, подходя к девушке на пару шагов ближе. Медлит несколько секунд, после продолжая уже более тихим голосом, – оставь у себя, так и вправду будет лучше. А вообще, не хочешь потанцевать со мной? Говорит абсолютно спокойным, ровным тоном, будто спрашивает о погоде на завтра, смело заглядывая в её лазурные глаза, пока в голове бешеным шумом взрываются фейерверки, а по рукам и ногам лёгкими волнами пробегает волнение. Юноша даже не надеется, что его предложение примут, и уже мысленно ругает себя за то, что сделал очередную глупость, за которую теперь уже ему придётся извиняться, однако колени все-таки немного подкашиваются, когда ее ладонь накрывает сверху протянутую до этого в галантном жесте руку парня. Он изменил себе, впервые в жизни затыкая свое собственное "Я" и уступая место другому человеку, который действительно прав в этой ситуации. В какой-то степени изменил Джорджии, которая сейчас одиноко сидела за столиком, оглядываясь по сторонам с надеждой, что сейчас Дамиано появится за её спиной и так привычно предложит сопроводить её на танец. Но это все показалось парню лишним и ничтожным, когда её тонкие руки сомкнулись за его шеей, слегка сминая тонкую ткань его рубашки. Она немного волновалась и скрывала это ужасно плохо. Дамиано тоже волновался за весь этот день, но вести сейчас должен был он, поэтому, стараясь не показывать своих эмоций, он прижал её чуть ближе к себе, утыкаясь подбородком в светловолосую макушку и ощущая, как тёплые ладошки уже чуть более уверенно сжимают широкие плечи. Для Дамиано это просто райские сады: они не то, что не обнимались раньше, даже почти никогда не касались друг друга, не беря в расчёт той пары раз, когда он за необходимостью брал Викторию за руку. Она всегда казалось парню слишком хрупкой, слишком недоступной, слишком лёгкой, чтобы сломать. И сейчас ощущать тепло её тела, пусть и через слои одежды, вдыхать запах её парфюма вперемешку с отголосками травяного шампуня, медленно проводить руками от самых лопаток до талии, с каждым таким движением подводя её ещё чуть ближе к себе, казалось безумно влюбленному юноше лучшим, чем что-либо ещё в этой жизни. Хотелось прижать Викторию ещё ближе, буквально вдавить в свое тело, слиться в одно целое и поцеловать эти слегка приоткрытые сейчас губы, зарывшись рукой в её пышные волосы. Он чисто физически не мог сейчас смотреть ни на её лицо, ни тем более на тело, понимая, что в таком случае скорее всего облажается. Ему вообще не положено было думать о чем-то подобном, ведь этот танец скорее всего был простым проявлением вежливости, дружеской поддержки. Он сам танцевал так с Джорджией несколько лет подряд, подобных казусов ни разу не случалось, и фантазия Дамиано не улетала в розовые дали, заставляя щеки гореть красным румянцем, а напряжение в узких черных джинсах расти с огромной скоростью. –На самом деле я ждала, что ты меня пригласишь... Одна лишь произнесенная шёпотом фраза Виктории, на грани флирта, сопровождающаяся лёгким поглаживанием его шеи и взглядом прямо глаза в глаза, как тормоза у Дамиано срывает конкретно: хватка на тонкой талии усиливается в разы, заставляя практические вплотную прижаться к его разгоряченному телу, а ухо обжигает горячее дыхание, когда парень едва слышно шепчет, чуть касаясь мочки губами: –Поехали со мной сегодня ночью к морю? Если ей это не нужно, то пусть сама об этом скажет. Но только не здесь и не сейчас. А сейчас медленная композиция неожиданно быстро затихает, оставляя после себя грусть и горькое послевкусие от нежелания когда-либо заканчивать этот момент. Виктория тоже оставляет Дамиано, никак не реагирует на его предложение, легко целуя в щеку, как бы на прощание, и молча удаляясь в сторону, где сейчас по предположениям парня их ждали ребята. Он не знает, как ему следует реагировать на это и что делать дальше, только лишь одинокая слезинка скатывается по его правой щеке, когда он с грустью, как преданная собачонка, смотрит вслед своей принцессе. Тогда Дамиано впервые в жизни понял, что любовь все-таки не настолько хороша, как её описывают в книгах, как о ней рассказывают герои мелодрам. Когда вы любите взаимно – все прекрасно, но если же нет, то ты обречён на долгие страдания, и это, увы, никак не изменить...