Возьми меня с собой...

— Может, я сегодня у тебя останусь? — с надеждой спросил Чимин, когда Джин припарковался возле дома Юнги, однако фотограф покачал головой. — Нет, Чимин-и, пока рано, — парень чмокнул Пака в кончик носа и улыбнулся, чем окончательно вывел его из себя. — Да что, блять, за детский сад? Я не могу так больше! Я секса хочу, твою мать! Нормального. Человеческого. Секса! Юнги смотрел на парнишку, у которого разве что пена с клыков не капала, а у самого в душе творилась полная чехарда из эмоций. Ему, конечно же, льстило, что Чимин вот так остро реагировал на отсутствие близости. Как ни крути, а физическое взаимодействие ничуть не менее важно, чем эмоциональное. Мужчине тоже до ломоты во всем теле хотелось Чимина. Особенно зная, на что тот способен в постели и как все это нравилось самому Юнги. И тем сильнее была пытка. Но он твердо был уверен в том, что настоящие чувства не нуждаются в подкреплении. И если Пак в самом деле испытывает к нему нечто большее, чем физическое влечение, то именно это должно стать самым главным, первостепенным. А потому Юнги продолжит терпеливо ждать, пока не услышит от любимого слова, о которых мечтает. Сам он давно понял, что его не просто влечет к этому мальчишке, взбалмошному, со всей его неуемной энергией. Он влюблен по-настоящему. И это чувство крепло с каждым днем. Но он не хотел давить на Пака своей любовью. От того молчал о ней и только в карих глазах можно было заметить искорки в те моменты, когда фотограф смотрел на Чимина. И вот сейчас он глядит на красивое, но искаженное злостью лицо и не делает ничего, чтобы успокоить его обладателя. Пусть психует, кричит, да хоть ударит! Пускай! Но Юнги ни на мгновение не облегчит Чимину этот сложный путь. Путь к пониманию. Путь к себе. — Спокойной ночи, Чимин-и, — прошептал Мин, потрепал напоследок светлые волосы на макушке и вышел из теплого салона на прохладный вечерний воздух, попрощавшись с Намджуном и Сокджином, которые тактично молчали. Он проводил взглядом удаляющийся «мерседес» и лишь когда габариты скрылись за поворотом, направился к подъезду. Войдя в квартиру, он сразу же пошел в душ, где долго стоял под прохладными струями, пытаясь привести в порядок мысли и осадить возбуждение, все еще не отпускавшее после совместного времяпровождения с Чимином. При первой же возможности парень утащил Юнги в беседку, где попытался уже в который раз раскрутить Мина хотя бы на минет или дрочку. Но эта затея снова провалилась. Фотограф не собирался сдаваться так просто. И это выходило ему боком. Потому как он отказывался давать себе малейшую поблажку даже в виде самоудовлетворения. Вода помогла, по крайней мере, член уже не стоял настолько крепко. Зато желание никуда не делось, лишь усилилось, стоило прикрыть глаза и подумать о Чимине: о стройном красивом теле, будто высеченном из камня лице, бездонных глазах, в которых хотелось утонуть, и пухлых губах, что до сих пор ощущались сладостью на языке. — Черт! — тихо выругался Юнги, выбрался из душа и уже схватился за телефон, готовый набрать парня и попросить его приехать. Но в последний момент передумал. Нельзя! Еще слишком рано! Он должен потерпеть, иначе все, что его ждет впереди — несколько встреч, пока Паку не надоест их секс, пусть и изощренный. А этот самый Пак сидел в своей комнате на расстоянии нескольких километров и пялился на черный экран своего «самсунга» в надежде, что Юнги позвонит ему. Он столько всего передумал за минувшие дни, проанализировал, разложил на составляющие, что самому становилось страшно. Таких длительных мыслительных процессов его творческий мозг не переживал со времен подготовки к сунын. И тем сложнее было, потому что результатов этого Чимин не видел. Он не продвинулся ни на сантиметр, даже минимально не приблизился к своей цели — понять Мин Юнги и заставить того изменить свое решение. Он и так вокруг него ходил, и эдак, и все зря. Как будто Юн внезапно превратился в бесполое существо, переставшее реагировать на его, Чимина, чары. Это напрягало, еще больше вызывало нервозность и даже гнев. Юнги просто не давался в руки Чимину, выкручивался, но при этом не отталкивал его, только сильнее привязывал к себе невидимыми, но невероятно прочными нитями. — Эй, ты как? — Сокджин просунул голову в приоткрытую дверь. — Хреново, — выдохнул парень, расписываясь в собственной поломанности. Он сам себе напоминал руины здания, что рассыпáлось на кусочки долгие годы и теперь рухнуло окончательно. — Хочешь поговорить? — предложил Джин, пройдя внутрь и опустившись рядом с Паком на кровать. Видимо, сегодня ему суждено выполнять роль жилетки для слез и жалоб. Однако Чимин сам не хотел говорить о том, что происходит в его жизни и его душе. Он покачал головой, все так же не сводя взгляда с экрана телефона. — И все же я считаю, что нехорошо вот так держать все проблемы внутри, — продолжил настаивать на разговоре Джин. — Иногда достаточно озвучить проблему вслух и решение найдется само собой. — Я же сказал, что не хочу говорить, — рыкнул Чимин, отбросив ненавистный гаджет в сторону. Парень соскочил с кровати и направился к двери, намереваясь принять душ и завалиться спать, но следующие слова Сокджина заставили его замереть на месте. — Юнги не стал бы отталкивать тебя без повода. Если он отстраняется, значит, на то существуют свои причины. — И какие же причины? — повернувшись к собеседнику, поинтересовался Пак, прищурившись. — Я не знаю, — покачал тот головой. — Вот и я не знаю. С самой первой нашей встречи мы будто утонули друг в друге. Нам было так хорошо вместе, что это походило на чертов сон, который закончился так же внезапно, как и начался. — Чимин сделал паузу, давая самому себе столь необходимую передышку, прежде чем продолжить: — Просто в один момент он решил, что больше не хочет меня. — А вот это полная чушь, — совершенно спокойным голосом произнес Джин. — Я прекрасно вижу, как он смотрит на тебя. По крайней мере, в те моменты, когда ты не видишь. Да он готов тебя сожрать целиком и без приправ. Ну или, как минимум, облизать с ног до головы. Ему с трудом удается держать себя в руках, только бы не касаться тебя постоянно. — Тогда почему? — выпалил Чимин уже даже не пытаясь сдержать слез, что предательски потекли по щекам, обжигая кожу. — Почему он отталкивает меня? Сначала эти дурацкие условия со свиданиями, теперь извращенная пытка в виде воздержания. Нам же не по пятнадцать! Какого черта? — Неужели вот так, на ровном месте? — недоверчиво поинтересовался Джин. — Да, представь себе. Мы сходили на это чертово свидание, которое он заставил меня устроить. И когда я переступил через себя, открылся ему, впустил в святая святых, он просто сказал, что между нами не будет секса. Чимин утер слезы рукавом толстовки и громко шмыгнул носом. — Может, это способ показать, что ты для него больше, чем просто объект для удовлетворения физических потребностей? — предположил Джин, и эти слова заставили Пака насторожиться. С самого первого дня, когда он познакомился с фотографом, придя на съемку, Чимин только и думал, что о сексе с ним. Ему казалось, что и Юнги испытывал такую же тягу. Но сейчас, возвращаясь на несколько недель назад, Пак уже не стал бы со стопроцентной уверенностью утверждать, что Мин относился к нему, исключительно как к любовнику. Да даже то, с какой доверчивостью он отдавался ему, позволял связывать себя, фотографировать. То, с какой нежностью смотрел на Пака, целовал его, брал… — А если мне не нужно это? — дрожащим голосом проговорил Чимин и сам испугался собственных слов, но все же продолжил: — Что если мне не нужно больше? Меня вполне устраивали такие отношения. Без обязательств и ложных надежд. — Ты сам-то веришь в это? — усмехнувшись, спросил Джин, пристально глядя на Пака. — Даже мне понятно, что ты просто боишься подпускать к себе людей. — Бред! С Тэхёном мы очень близки, да и ты быстро перешел из незнакомцев в друзья. — Но при этом ни я, ни Тэхён не претендуем на твою жизнь. Не стремимся занять в ней определенное место, зацепиться там прочно и надолго. Сокджин, до этого все еще сидевший на кровати, поднялся и подошел к парню. Положил свои ладони ему на плечи, не давая отвернуться и уйти, и продолжил: — Я знаю тебя не так давно, чтобы делать какие-то определенные выводы, но твой страх очевиден. Так же, как очевидны чувства, которые ты испытываешь к Юнги. Для тебя он не просто еще один сексуальный партнер. Ты слишком глубоко увяз в нем и это пугает тебя. Пугает настолько, что ты не даешь ни малейшего шанса вам двоим. И этим наказываешь и себя, и его. А ведь надо сделать всего лишь один шаг навстречу, но искренний и открытый. — И обжечься в очередной раз? — глухо выдохнул Чимин, робко подняв на собеседника затянутый пленкой слез взгляд. — Даже если и так, — улыбнулся Джин. — Но ты будешь жить. Потому что сейчас ты бегаешь по кругу от самого себя. И подозреваю, что происходит это уже не один год. Ты забиваешь пустоту беспорядочными связями, не понимая, что это мнимое удовольствие не приносит ничего, кроме еще большего страха перед настоящими отношениями. Ты не только себя лишаешь удовольствия быть с человеком, который тебе небезразличен, а и проделываешь то же самое с тем, кто испытывает к тебе такие же чувства. Поверь, я знаю, что это такое — знать, что вместе с собой ты наказываешь другого, ни в чем не повинного. Со мной уже случалось подобное, и я не хотел бы повторить этот опыт. Чимин непонимающе смотрел на Джина, стараясь внять его словам, однако вопросов было теперь еще больше. И все — без ответа. — Как-нибудь я расскажу эту длинную и грустную историю, но сегодня тебе нужно отдохнуть. С этими словами Джин вышел из комнаты парня и скрылся в недрах своей спальни, оставив Пака наедине со своими размышлениями.

***

Тэхен смотрел сверху вниз на распластавшееся звездочкой тело на огромной кровати и поверить не мог в то, что строгий директор, которого все боялись, вот так запросто отдавался на его милость. Готов был принять все, что бы Тэхён ни пожелал ему дать. Без оглядки, без каких-либо дополнительных условий. Доверчиво глядел черными глазами с поволокой, глубоко дыша через приоткрытый рот. И ждал пока Тэхён насытится видом его стройного тела. Тэ достал из рюкзака смазку, презервативы и медленно опустился на кровать между разведенными бедрами Гука, устроившись на коленях. — Ну что, господин директор, Вы готовы слетать в космос? — хитро улыбаясь, проговорил он. — А не слишком ли Вы самоуверенны, стажер? — мгновенно подхватил настрой Чонгук, не испытывая уже ни капли неловкости или страха, смытые напрочь совместным душем. — Хммм, — протянул Тэ, задумчиво вскинув взгляд к потолку и тут же снова посмотрев на Гука. — Вы сомневаетесь во мне, господин директор? Это, знаете ли, обидно. Пожалуй, стоило бы наказать Вас за такое недоверие. — Попробуй, — усмехнулся Чон и заложил обе руки под голову. Тело его вытянулось струной, грудь показалась мощнее, а талия — уже. Мышцы живота напряглись, сильнее выделяясь под смуглой кожей и маня потрогать их кончиками пальцев, а еще лучше — языком. И Тэхён не сдержался. Наклонился и лизнул гладкую кожу, вызвав толпу мурашек от поясницы и до самой макушки. Однако Чонгук продолжал улыбаться, и лишь по закушенной нижней губе можно было догадаться, насколько нравилось ему это прикосновение влажной плоти к собственному прессу. Ким выпрямился, устраиваясь поудобней. Чуть согнутые ноги Чона лежали на его коленях, а зад был настолько близко, что дотянуться не составляло никакого труда. Тэхён выдавил немного смазки на пальцы правой руки, а левой обхватил яички, приподнимая их выше, тем самым открывая доступ к узкому входу. Сглотнул подступивший смех, но все же не сдержался и прыснул. Весь романтический настрой тут же слетел, возбуждение Чонгука, начинавшее охватывать постепенно его тело, отступило, а на смену ему пришло смущение, залившее краской щеки. — Ты чего? — приподнявшись на локтях, выдохнул Гук, не понимая внезапного приступа истерического смеха. — Господи, Гук-и, пообещай мне больше никогда не брать в руки бритвенный станок. Иначе отрежешь себе все, что не успел отрезать сегодня. В душе Тэхён не заметил этого, но сейчас, когда Чон лежал перед ним раскрытый и беззащитный, взору предстали повреждения, добытые в неравной схватке с волосяным покровом. Нет, Чонгук, конечно, победил, но не без потерь. В нескольких местах аллели порезы, а чуть выше ануса темнела корочка запекшейся крови. — А что мне было делать? Блистать густыми зарослями? — фыркнул Гук и попытался сдвинуть ноги, но этого ему, естественно, никто не позволил. Тэхён наклонился, упершись ладонями по обе стороны от его лица, наплевав при этом на смазку, запачкавшую постельное белье, и навис над Чонгуком. — Просто в следующий раз позволь мне разобраться с этой проблемой, — хрипло проговорил парень, а у самого аж звездочки замелькали перед глазами, стоило лишь на мгновение представить каково это — брить пах Чона. — Заметано, стажер, - фыркнул Гук. — Распоряжусь, чтобы внесли это в круг твоих обязанностей. Теперь уже оба, и Тэ, и Чон, залились хохотом, от которого даже слезы на глазах выступили. Тэхён скатился с Чонгука, улегся на спину и смеялся до слез, уставившись в потолок. С Гука станется, придет в отдел кадров и скажет: «Внесите в список обязанностей стажера бритье моего паха». И ведь внесут! — Да уж, видимо, давненько у меня не было настоящего гейского секса, — выдохнул Чон, немного успокоившись. — Мне казалось, все должно быть романтично, возбуждающе и серьезно, а у нас пока что комедия положений какая-то получается. — Лучше так, чем дрожать от страха, как осиновый лист на ветру, — в тон ему проговорил Тэ. — Видел бы ты себя, когда я только вошел в комнату. Я думал, ты в обморок грохнешься. — Поверь, я был близок к этому, — прыснул Гук. — Особенно после парочки неудачных попыток растянуться. Хорошо еще, что ты так задержался у Джейми. Не думаю, что тебе понравилась бы эта картина. — Посмотри на себя, — довольно улыбнулся Тэхён. — Ты говоришь о том, как растягивал себя для секса и даже не краснеешь при этом. Еще час — и ты осмелеешь настолько, что сам завалишь меня. — Мечтаю об этом, если честно, — все же немного смущаясь, бросил Чонгук. — Я тоже, — подмигнув, сказал Тэхён, а на удивление во взгляде черных глаз добавил: — Я же говорил, что универсал, господин директор. С этим Вам несказанно повезло. — Может уже хватит трепаться и пора приступать к делу? А то такими темпами мы завтра опять на работу не попадем. Тэхён еще раз усмехнулся, согласно кивнув и лег на бок, приподнявшись на согнутой в локте руке. — Ляг на живот, — попросил он, понимая, что ему самому сложно оставаться серьезным, когда нервозность разрывает изнутри. Ведь все эти шуточки не просто так прут из него. Вовсе не от того, что он любитель посмеяться. Чонгук послушно перевернулся и подложил руки под голову, повернутую в другую от Тэ сторону, а когда Ким уже наклонился, чтобы поцеловать смуглую кожу между лопатками, негромко, но довольно цветисто выругался. — Ты чего? — Тэхён отпрянул от Чонгука, проворно ставшего на четвереньки. — Не могу я так! — прошипел Чон, тыкая пальцем в сторону стены. — У меня такое ощущение, что этот прости-господи-Кроль хочет быть третьим. Очередная волна истерического хохота накрыла Кима, вот только на этот раз Гук его веселья не разделял. — Нет, я серьезно! Кому только в голову пришло нарисовать это чудовище?! — Вообще-то это идея твоего сына, — утирая слезы, ответил Тэ. — Вряд ли он сделал это специально, просто в силу возраста не подумал, насколько серьезно ты отнесешься к присутствию в своей спальне этого животного. — И что мне делать? — растерянно спросил Гук, опасливо поглядывая в сторону розовой животинки, ехидно ухмылявшейся со стены. — Могу завязать тебе глаза, например, — предложил Тэ, поигрывая бровями. — Это очень обостряет ощущения. — Ну уж нет, — покачал головой Чон. — Я пока не готов. — Тогда просто не смотри в его сторону, — усмехнулся парень. — А если вдруг на самом интересном месте оно, — он снова ткнул в Кроля, — попадется мне на глаза? Чонгук осекся, представляя, как опозорится перед стажером, и совсем сник. — Можем пойти ко мне в комнату, — предложил Тэ, с трудом подавляя смех. Ему-то наплевать на наскальную живопись Джейми и Чимина, но вот к нервозности Гука добавлять еще и переживания, связанные с Кролем, совсем не хотелось. — И что мы будем делать на твоем подобии кровати? — фыркнул Чон. — Вообще не понимаю, почему ты не заказал себе такую же. — Потому что планировал на ней просто спать, — прыснул вновь Тэ. — К тому же один. — Очень непредусмотрительно, стажер. — И какой выход из сложившегося положения видите Вы, господин директор? — навострился Ким, усевшись напротив Гука. — Может, завесить его чем-то? Следующие полчаса Тэхён судорожно метался по дому в поисках кнопок, которые «точно должны где-то быть, потому что я покупал!». В итоге обнаружил их в ящике кухонного стола, непонятно на кой сунул их туда, и прицепил простыню, из-за которой выглядывали кончики розовых ушей. Но, по крайней мере, настенный зверь уже не пялился на них с грозно приподнятой одной бровью. — Мне нужно в туалет, — проскулил Гук, когда Тэ завершил кампанию по удалению "третьего лишнего" из их спальни, и скрылся за дверью ванной. Вернулся минут через пятнадцать, потому как «надо же было помыться!». — Что происходит? — не выдержал Тэхён, когда Чонгук все еще не решался лечь на кровать, вместо этого неловко переминался с ноги на ногу, сверкая своим достоинством, вовсе не выражавшим даже малейшей степени возбуждения. — Ничего, — буркнул Гук, не зная, куда деть руки, но так сильно хотелось прикрыть ими пах, с которого не сводил взгляда Ким. — Тогда иди ко мне, — парень протянул руку, а когда Чон вложил пальцы в теплую ладонь, резко дернул на себя. Чонгук потерял равновесие и рухнул всей своей тушкой на Тэ, но даже опомниться не успел, как оказался лежащим на спине придавленный чужим телом. Губы Тэхёна обрушились на приоткрытый от удивления рот Гука, а язык ворвался внутрь, принявшись вылизывать нёбо и атаковать чонгуков язык. Ладони Тэ прошлись по бокам, пересчитывая ребра, а сам парень втиснулся между ног Чона, заставив любовника широко развести их. В этот момент оба парня поняли, что игры закончились. Возбуждение навалилось на них, сбивая дыхание, руша преграды и ломая стены неловкости. В какой момент Чонгук оказался лежащим на животе, он и сам не понял. И лишь когда горячий язык прошелся между ягодицами, застонал. Тэхён обхватил Гука за талию и потянул наверх. — Стань на колени, — попросил он и мужчина послушался. Тэ улегся на спину и протиснулся под Чона так, что уже возбужденный член оказался прямо над его лицом. Парню даже говорить ничего не пришлось. Головка ткнулась в его губы и тут же скользнула внутрь, стоило Киму открыть рот. Он позволял Чонгуку двигаться быстро, размашисто, проникая в горло, неглубоко, но достаточно, чтобы в какой-то момент он почувствовал нехватку воздуха. Закашлялся, пуская вибрацию по члену Гука и, услышав стон, решил, что лучшего момента не придумать. Быстро выдавил на пальцы смазку, которую предусмотрительно держал в руке, и ввел палец в тесный вход, осторожно, стараясь не причинить боли. Хотя неприятные ощущения все же пробились сквозь пелену удовольствия, окутавшую Гука. Он замер на несколько секунд, прислушиваясь к собственному телу. Во рту Тэхёна была только головка, и проворный язык парня ласкал ее вкруговую, облизывал, постукивал по уздечке и щекотал уретру. А палец тем временем проникал все глубже, ласково оглаживая шелковистые стеночки. Чон зашипел, когда Тэ, спрятав зубы за губами, чуть прижал его член под самой головкой, и толкнулся глубже. Сантиметр за сантиметром он проникал все дальше, пока не уперся в заднюю стенку горла, но не остановился, а вошел глубже. Тэхён снова подавился, не успев сделать вдох, и опять Гук застонал от удовольствия, когда звук прокатился по чувствительному члену, обрушиваясь очередной волной мурашек. Тэ воспользовался моментом и добавил второй палец. — Айщ! — выдохнул Чон, прогнувшись в спине и тем самым войдя до упора в рот Кима. Контраст ощущений разрывал его изнутри: жжение от движения пальцев и блаженство, окутывавшее член. Он подался назад, выходя изо рта Тэхёна, позволяя тому снова свободно дышать, и шепнул, заметив раскрасневшееся лицо и катившиеся по вискам слезы: — Прости. Но Ким лишь покачал головой, давая понять, что Чонгук не сделал ничего такого, что не нравилось бы ему. Гук воспринял это как сигнал к действию и снова скользнул между скользких от катившейся слюны губ. До упора, пока мошонка не ударилась о гладко выбритый подбородок парня. Чону было хорошо! Так хорошо, как никогда прежде! Он двигался быстро, наслаждаясь пошлыми хлюпающими звуками, и смотрел, как собственная плоть исчезает между припухшими губами, блестящими, темно-вишневыми. Замирал на несколько секунд, вгоняя член до упора, после позволял немного отдышаться и начинал все сначала. А пальцы Тэхёна тем временем все сильнее растягивали податливый вход. Три уже двигались свободно, заполняя собой теплое нутро, готовое принять еще больше. Добавив четвертый, Тэ принялся вдалбливаться ими по самые костяшки, и каждое движение четко совпадало по ритму с движением члена у него во рту, пока на языке не ощутился терпкий вкус, предвещавший скорый оргазм. Тогда Тэхён резко убрал руку и мысленно улыбнулся тому, как Чонгук подался бедрами назад, неосознанно потянувшись за утерянным ощущением заполненности. Ким проворно выбрался из-под Гука, вытер руку о простыню и вскрыл пакетик с презервативом. — Не люблю эту позу, но для первого раза она подходит лучше всего, — хрипло проговорил он, когда Чонгук хотел лечь на спину. — Но я хочу видеть тебя, — возразил Чон. — У тебя еще будет такая возможность, — усмехнулся Тэ, — а сейчас просто доверься мне. Ким надавил ладонью между лопаток, заставляя Гука наклониться ниже, а другой рукой взялся за тазовую косточку и потянул на себя. Уперся членом в пульсирующую растянутую дырочку и несильно толкнулся на пробу. Головка мягко скользнула внутрь, практически не встретив сопротивления, и тогда Тэхён начал входить, медленно, сантиметр за сантиметром, позволяя телу Чона постепенно принимать его член. — Скажи, если будет больно, — шепнул он, войдя наполовину и остановившись на несколько секунд. — Нормально, — выдохнул Гук и сам толкнулся навстречу, насаживаясь. — Не спеши, — попросил Тэ, хотя сам уже был на грани. Хотелось войти до упора, почувствовать на полную тесноту любимого тела, что так приятно окутывала, распространяя волны удовольствия по венам. — Тэхён, давай уже, — попросил Чонгук, нетерпеливо подрагивая в заботливых руках. Собственное имя, произнесенное низким, отяжелевшим голосом, стало последней каплей, переполнившей чашу терпения Тэ. Парень толкнулся в желанное тело и вошел до конца. Задержался всего на пару секунд, давая привыкнуть, провел ладонью вдоль позвоночника до самой шеи, вцепился пальцами в плечо, медленно вышел почти полностью и резко подался вперед, одновременно с этим потянув Гука на себя. Грудной стон потонул в одеяле, когда Чон уткнулся в него лицом, все еще смутно соображая, что нельзя разбудить детей. Потому что Тэхёна это сейчас вообще не заботило. Он врывался в Гука резко, практически не контролируя свои действия, отпустив желания и позволив телу взять верх над разумом. И будто сквозь пелену услышал настойчивый голос: — Я хочу видеть, как ты кончаешь! До него даже не сразу дошел смысл сказанного Чонгуком. И только когда мужчина, заведя руку назад, уперся ладонью в низ его живота, остановился. Отпустил любовника из своей хватки, вышел из него, придерживая презерватив, и помог Чону лечь на спину. Забросил его ноги себе на плечи и плавно вошел в податливое тело. Теперь, когда перед глазами было лицо Чонгука, приоткрытые пересохшие губы, по которым то и дело скользил кончик языка, трепещущие ресницы, слипшиеся стрелками от выступивших слёз, растрепанные черные волосы — ощущения стали в сотни, в тысячи раз сильнее! Тэхён двигался неторопливо, выходил полностью и скользил снова внутрь, не давая мышцам ануса сомкнуться. Наслаждался ощущением упругих ног под ладонями, щекотал пальцами кожу, слегка царапал короткими ноготками. И не сводил взгляда с разнеженного новыми ощущениями Гука, который сейчас был еще красивее. Тэ чуть изменил угол и когда входил в очередной раз, проехался головкой по простате. Широко улыбнулся, когда глаза Чона распахнулись и в них вспенился коктейль эмоций. Еще один толчок, и снова четко в цель. Стон, теперь уже не прикрытый ничем, эхом отразившийся от стен, ворвался ураганом в сознание Тэхёна и разнес в щепки его самоконтроль. Позже, может, завтра или спустя несколько дней, Тэ обязательно будет нежным и неутомимым, покажет, на что он действительно способен, но сегодня ему жизненно необходимо надышаться Чонгуком, насытится им, напиться досыта! Тэхён навалился на Гука, сложив его практически пополам, и принялся вдалбливаться в него быстро и размашисто, понимая, что и так в первый раз вряд ли покажет Чону, что такое оргазм без прикосновений к члену, а потому позволил руке любовника протиснуться между их телами и обхватить истекающий смазкой, все еще скользкий от его же, Тэхёна, слюны член. Тэ продержался на пару минут дольше Чона. А когда кончил, рухнул на партнера, уткнувшись носом в мокрую от пота шею. Чуть отдышался и проговорил хриплым из-за саднящего после глубокого минета горла голосом: — Знаю, что прозвучит банально, но, кажется, я люблю Вас, господин директор. Ответа не последовало, но отчаянно заколотившегося сердца в груди прижатого им к матрасу Чонгука оказалось достаточно, чтобы понять — чувство взаимно.