Возьми меня с собой...

Чонгук нетерпеливо мерил шагами комнату, освещенную лишь тусклым светом от ночника на тумбочке у кровати. Тэхён уже полчаса в ванной. И что, интересно он там делал? — Как думаешь, может, надо было с ним пойти? — покосившись на прости-господи-Кроля, проворчал Гук. Он уже в какой-то степени смирился с вечным присутствием зверюги в комнате, а потому даже не противился, когда Джейми потребовал открыть его, чтобы бедняге не было страшно. И теперь прекрасно общался с ним, нервно заламывая руки. — Или не надо… Черт, я ведь даже толком не знаю, что он там делает! А вдруг ему помощь нужна? Ну там, поддержать… — Ты с кем разговариваешь? — едва сдерживая рвущуюся улыбку, поинтересовался Тэ, выйдя из ванной и застав окончание монолога. — Я… тут… это… — заикаясь, мямлил Гук, резко обернувшись, и с головой утонул в океане очарования, который плескался вокруг Тэхёна. Обнаженный, с растрепанными влажными волосами, что спадали на лоб слипшимися колечками, и со сверкающими глазами Ким походил на божество, сошедшее с полотен Микеланджело. Чонгук на несколько мгновений вообще забыл, что надо дышать. Стоял, раскрыв рот, и пялился на совершенное тело и восхитительное лицо. — Ты в порядке? — немного насмешливо поинтересовался Тэхён, видя неадекватное состояние директора, но в то же время ему невероятно льстило такое пристальное внимание, впивающийся в него взгляд и приоткрытые губы, с которых вот-вот сорвется стон. — Чонгук? Однако Чон не отреагировал даже тогда, когда Тэ подошел почти вплотную и положил ладонь ему на шею. — Не пугай меня, Гук-и, — с наигранным беспокойством проговорил Тэ. — Ты такой… — только и смог выдохнуть Чон, скользя жадным взглядом по плавным контурам шеи и плеч, спускаясь к груди, не обремененной тяжелой мускулатурой, но достаточно рельефной для неспортивного Тэхёна. — Брось, Гук-и, я очень даже обычный, — фыркнул Ким, немного смущаясь. — Просто ты немного изголодался. Тебе любой покажется… — Не любой, — возразил Чонгук довольно резко, приложив палец к полным губам Тэхёна. — Ты — не любой. И я… Мне кажется, я тону в тебе. Чон обвел подушечкой указательного пальца бровь стажёра, спустился ниже, очерчивая скулу, задержался на уголке губ и двинулся дальше, к подбородку, а с него — на шею. Запустив другую руку во влажную шевелюру, он надавил на затылок и притянул Тэ к себе, мягко накрывая его губы своими. Тэхён прикрыл глаза, наслаждаясь поцелуем. Так Чонгук целовал впервые. Он будто пробовал его на вкус, раскладывая на составляющие, слизывал дыхание, несильно сминал, наслаждаясь мягкостью плоти и привкусом мятной пасты. Постепенно его ладони переместились на спину парня, неторопливо оглаживали бока, пальцы проходились по позвоночнику от самой шеи и до поясницы, не решаясь спуститься ниже. Спортивные штаны, надетые на голое тело, отчаянно топорщились, не в силах сдерживать желание, скрутившееся тугим узлом в паху. Чон терся о бедра Тэхёна своими, с удовлетворением отмечая, как наливается и тяжелеет член любовника. Его язык скользнул по губам, обводя их контур, и настойчиво проник в рот. А Тэ и не думал противиться. Отвечал на поцелуй решительно, с оттяжкой, сплетая свой язык с чужим, чуть прикусывая губы Чонгука и шаря ладонями по обнаженному торсу. Чон наступал, подталкивая Тэхёна к кровати, пока тот не уперся в нее ногами. Едва не упал, вовремя успев ухватится за плечи Гука и тот ехидно хихикнул в поцелуй. — Решил поскорее уложить меня на лопатки? — все же оторвавшись от настойчивых губ любимого, хмыкнул Тэ, на что получил широченную улыбку и кивок. — Что ж, господин директор, Вы были прилежным учеником прошлой ночью и вполне заслужили покорного стажера. Тэхён разлегся на кровати, раскинув руки в стороны, тем самым приглашая Гука, и тот поспешно устроился между широко расставленных коленей младшего, нависая над ним. — Подскажешь, если я вдруг не буду знать, что делать? — преданно заглядывая в теплые улыбающиеся глаза, спросил Гук. — Уверен, природа все сделает и без моих советов, — ответил Тэ и, приподняв бедра, потерся своим членом о голый живот Чона, оставляя влажный след от смазки. Чонгук выпрямился, сев на колени, и несколько секунд просто смотрел на Тэхёна, что лежал совершенно раскрытый с игривой улыбкой на губах. Тэ видел желание в потемневшем взгляде, чувствовал его практически на физическом уровне, замечал дрожь в пальцах, когда Чон провел ими по животу от пупка к паху и ниже, огладив мошонку. Накрыл возбужденный член всей ладонью, прижимая его плотно к животу, а другой рукой прошелся по внутренней стороне бедра, вызывая приятный трепет. При этом Гук не сводил взгляда с лица Тэхёна, считывая все эмоции, что сменялись с каждым прикосновением. Ему понравилось, как расширились зрачки Тэ, почти скрыв радужку, когда он обхватил ладонью тяжелый член и несколько раз провел ею по стволу, сжимая. Понравилось, как тихий стон сорвался с приоткрытых губ, когда Чон, облизав свои пальцы, провел ими между ягодицами, чуть надавливая на вход. Понравилось, как спина любовника выгнулась, когда Чонгук наклонился и лизнул головку, ощущая солоноватый привкус предэякулята. Гуку нравилась любая реакция парня на его действия. Но особенно — тяжелое дыхание, от которого заметно приподнималась грудная клетка в ответ на неторопливые, будто ленивые прикосновения. Он изучал тело младшего с особой тщательностью, присущей его натуре, как будто Тэхён — новый проект, который надо как следует прощупать со всех сторон, проанализировать, вывернуть наизнанку и глянуть, что у него внутри. Спустя полчаса Гук уже знал, что член — далеко не самая чувствительная эрогенная зона любимого. Стоило провести по ребрам с левой стороны, Тэхёна выгибало дугой, а на висках и над верхней губой проступали капельки пота. Чонгук не собирался останавливаться на достигнутом. Он перевернул послушного подопытного на живот и принялся исследовать его спину и довольно аппетитную филейную часть. Чон ласкал плечи, прикусывал кожу вдоль позвоночника, отмечая, что Тэхён охотно отзывается на эту жесткую ласку благодарным урчанием. — Я могу делать все, что захочу? — негромко спросил Гук, поглаживая подушечками пальцев светлую кожу на пояснице. Тэ ни на мгновение не засомневался, тут же ответив согласием, и Чонгук осмелел. Положил ладони на ягодицы и развел их в стороны. Облизнулся при виде плотно сжатых мышц и провел по ним большим пальцем, чуть надавливая. Тэхён приподнял бедра, толкаясь навстречу дразнящему прикосновению, и замурчал довольным котом, когда Чон, без малейшего стеснения, наклонился и провел по чувствительной коже языком. Надавил самым кончиком, неглубоко проникая внутрь, и отступил, глядя, как дырочка блестит от его слюны. — Тебе нравится? — поинтересовался Гук и улыбнулся, получив сдавленное «Мммм», что означало согласие. Принял это как команду к действию и присосался губами ко входу, настойчиво толкаясь языком. Ладони его сильно сжимали ягодицы, оставляя красные пятна от пальцев, широко разводили их, облегчая доступ к чувствительному месту. Язык проникал уже так глубоко, как только возможно, вылизывал шелковистые стеночки, выходил полностью, щекотал самым кончиком и снова врывался на полную длину. Слюна пошло хлюпала, стекая с покрасневших губ Чонгука, а мышцы ануса расслаблялись всё больше с каждым толчком. Тэхён уже нетерпеливо ерзал под любовником, подмахивал бедрами, просил большего, но делал это молчаливо, стойко перенося все, уготованное ему любопытным Чоном, что добрался до желанного, но до некоторых пор недоступного лакомства. Гук снова сел на колени, все еще держа ягодицы Тэ широко разведенными. Его розовая, затраханная языком дырочка заметно пульсировала, а кожа на спине Тэхёна покрылась мурашками. Чон слизал остатки слюны с губ, причмокнув, и прикусил нижнюю, когда палец его практически беспрепятственно скользнул внутрь, где было тесно и мокро. Сглотнул, едва не получив удар от бешеной дозы возбуждения, прыснувшей в кровь. И это всего лишь палец. В паху болезненно стянуло от предвкушения, но торопиться Чонгук не собирался. Старательно растягивал Тэхёна, пока тот не начал откровенно скулить, когда подушечки пальцев нащупали простату. — Нравится так? — удивленно поинтересовался Чон, толком не понявший, что происходит. — Это она? — и чуть сильнее нажал изнутри. Тэхён дернул бедрами наверх, а лицом вжался в матрас, дабы заглушить собственный стон. Не хотелось снова выслушивать недовольство Джинхи слишком громким поведением. А Чонгук откровенно наслаждался своей работой. Снова и снова ударял средним и безымянным пальцами по набухшему бугорку внутри, улыбаясь реакции Тэ. Тот шипел, вгрызался зубами в белье, стискивал кулаки и хаотично дергал бедрами, но все равно не попадал в ритм Чона, который тот постоянно менял, с более медленного на ускоренный и обратно. — Бля, — протянул Тэхён, чувствуя, как все тело пронизывают острые электрические разряды. — Я сейчас кончу, — успел выдохнуть он и запустил руку под себя, накрывая ладонью головку. А Чонгук восхищенно смотрел на дрожащее в оргазменной судороге тело, гордясь тем, какое удовольствие доставил любимому. — Долго ты еще будешь мучить меня? — сдавленно прошептал Тэхён, переворачиваясь на спину и вытирая запачканную ладонь о предусмотрительно брошенное тут полотенце. — Мне показалось, тебе нравится, — изогнув брови, проговорил Гук, за что получил довольно ощутимый тычок пяткой в бедро. — Я хочу тебя практически с первого дня, как увидел, — прошипел Тэхён. — Хочу почувствовать тебя в себе. А ты измываешься надо мной, дразнишься. — Ладно, так и быть, стажер, — согласно кивнул Гук поднимаясь и стаскивая пока что так и не снятые спортивные штаны. — Ты был хорошим мальчиком и заслужил того, чтобы я отлюбил тебя со всей страстью. — Надолго ли Вас хватит, директор? — ухмыльнулся немного пришедший в чувство Тэхён и тут же принявший правила. — Сомневаешься? Может, поспорим на желание? — ведя более чем странный диалог, Чонгук неспешно раскатал презерватив по возбужденному члену и обильно смазал его лубрикантом. Вернулся на исходную и, приставив головку ко входу, сделал первый неглубокий толчок. Тэхён, подхватив ноги под коленями, прижал их к груди, предоставляя Чону свободу действия, но тот сам уперся ладонями под коленки Тэ, прижимая плотнее к матрасу, и толкнулся глубже, но все еще не вошел даже наполовину. При этом ощущение было такое, что перед глазами взрываются фейерверки, настолько хорошо было внутри Тэхёна. Узко и горячо, а стеночки все еще пульсировали, плотнее сжимая после испытанного оргазма. И это оказалось настолько сногсшибательно, что уже через несколько толчков Гук сдавленно выдохнул: — Видимо, я проиграл, стажер. Он ускорился, в погоне за наслаждением и позорно кончил, продержавшись всего пару минут. — Прости, — произнес он, уткнувшись в плечо Тэхёна носом и втягивая насыщенный запах его тела. — Я говорил, что надолго тебя не хватит, — со знанием дела фыркнул Тэ. — В первый заход всегда так, особенно после длительного перерыва. — А ты готов пойти на второй? — немного недоверчиво спросил Гук, приподнимаясь на руках и заглядывая в лицо любимого. — А ты думал, что я этим удовлетворюсь? — хихикнул в ответ Тэхен и потерся вновь возбужденным членом о пресс Чонгука. — Тогда как на счет душа? — Замечательно.

***

— Айщ! — завопил Юнги, когда Чимин приложил смоченный в обеззараживающем средстве спонж к разбитой брови. В темноте он не заметил, однако стоило ввалиться в квартиру со своей ношей наперевес и ранение тут же бросилось в глаза. — Терпи, Юнги-я, — сокрушенно покачал головой Сокджин, — и как только тебя угораздило влезть в неприятности? — Это не меня… Айщ! — спокойный вроде голос сорвался на недовольное шипение. — Больно! — Так тебе и надо, — поучительно отозвался Чимин, звонко шлепнув ладошкой по руке Юна, которой он пытался отодвинуть спонж, зажатый в пальцах младшего. — Нечего следить за добропорядочными гражданами и мешать им наводить порядки на улицах столицы. — О чем вы вообще? — недоуменно поморщился Сокджин, поставив на стол две чашки с ароматным кофе, а себе достал банку пива из холодильника. — Мы о том, что Юнги-я в сталкеры подался и преследует меня всегда и везде, — проворчал Чимин, заклеивая рассечение пластырем и принимаясь за огромнейшую гематому, расползшуюся по правому подреберью, обильно натирая ее вонючей мазью. — Я просто хотел убедиться, что с тобой ничего не случится! — возмутился Мин, не понимая, почему за проявленные заботу и доброту его еще и наказывают. — Ну да, и совершенно не подумал, что одному мне было намного проще справиться с этими козлами, — пояснил все еще скрежеща зубами от злости Пак. — По крайней мере, тогда я бы заботился о сохранности только своей задницы. Сокджин только переводил удивленный взгляд с одного парня на другого, пытаясь понять, что же, собственно, произошло, но пока что знал одно — Юнги кто-то избил пока тот следил за Чимином. А вот причину избиения и тем более слежки Джин уяснить не мог. — Вот, выпей, — приказал Пак, закрепив эластичную перевязь, которой плотно стянул ребра Мина, и положив перед старшим таблетку обезболивающего. — И марш в кровать. Юнги послушно проглотил горькую пилюлю, запив кофе, но с места не сдвинулся. — Что сидишь? — проворчал Чимин. — Я сказал, марш в кровать. — Только с тобой, — виновато глядя на младшего из-под бровей, протянул Юн. Парень от этих слов смягчился, даже губы его дрогнули в подобии улыбки. — Ложись, а я быстро приму душ и приду, — негромко проговорил Пак и снисходительно потрепал Юнги по макушке. Однако даже тогда Мин продолжал сидеть, беспомощно глядя на Сокджина. И тот сжалился, заметив растерянность фотографа. — Ты иди, Чимин-а, а мы с Юнги допьем, и я помогу ему лечь, — проговорил Джин, жестом указывая Паку на дверь, а когда тот скрылся в ванной, откупорил еще одно пиво и проговорил: — Ну выкладывай, чего хотел? — Поговорить с кем-нибудь рассудительным и здравомыслящим, — откровенно признался Мин, отхлебывая уже остывший кофе из чашки. — Я просто боюсь, что взорвусь, если еще немного буду все держать в себе. — Я вообще не понимаю, что у вас происходит, — не скрывая недоумения, прыснул Сокджин. — То вы трахаетесь, как кроли, то устраиваете никому не нужные игрища в воздержание. — Я просто не хочу, чтобы наши отношения строились на сексе. Этого я уже нахлебался во, — Юнги приставил ребро ладони к горлу, показывая степень насыщения подобным. — Ну так и скажи ему об этом! — Думаешь, не пробовал? Он твердит, как заезженная пластинка, что ему вообще не нужны отношения. Ему секс подавай, — пояснил Юнги. — И вообще вот этого всего, — он обвел себя рукой, — не было бы, согласись этот упертый болван, чтобы я встречал его с репетиций. Но нет, продолжает играть в самостоятельного. — А что плохого в самостоятельности? — непонимающе поинтересовался Джин. — Добирался же он как-то до дома без твоего участия. Вы-то и знакомы без году неделя. — А что плохого в том, что я хочу ухаживать за ним? — выпучил глаза Юнги. — Мне всегда казалось, что это нормально — ухаживать за тем, кто нравится. — Вот пусть он и ухаживает, — предложил Сокджин. — Дай ему возможность понять, в чем вся прелесть. Кстати, сейчас у тебя вполне подходящее для этого состояние. Юнги нахмурился и принялся задумчиво жевать нижнюю губу, размышляя над словами старшего товарища. В конце концов, опыта у Джина несоизмеримо больше. И тот наверняка знает, о чем говорит. Да и отрицать того, что в паре все должно происходить обоюдно, фотограф не стал бы. Допив, наконец, уже холодный кофе, он поплелся в спальню, стащил джинсы и носки и, кряхтя, забрался под одеяло. Там и застал его Чимин, вернувшись из душа. Тут же по комнате распространился приятный запах цветочного геля, который мужчина с наслаждением втягивал через нос, позволяя окутывать себя ароматом изнутри. — Ты как? — негромко, чтобы случайно не разбудить Юнги, если тот уже успел уснуть, поинтересовался Чимин, опускаясь на кровать позади скрутившегося калачиком парня. В ответ Мин страдальчески замычал, придерживаясь совета Сокджина. И это сработало, поскольку Пак заботливо погладил Юна по плечу и прикоснулся к нему губами. — Очень болит? — Угу, — подтвердил фотограф, подавляя угрызения совести, поскольку мазь от травм и плотная повязка утихомирили боль. — Ляг на спину, станет легче, — посоветовал Пак и слегка потянул парня на себя. Постанывая, Юнги перевернулся и поморщился, умащиваясь удобней. Чимин провел кончиками пальцев по темно-фиолетовому синяку на поллица и, наклонившись, поцеловал ушибленное место. — Обещай, что больше никогда не полезешь в драку, — прошептал он. — Я чертовски испугался. Тихий голос Пака проникал под кожу, заставляя сердце трепетно сжиматься от наполнявшей Юнги нежности. Он прикрыл глаза и наслаждался легкими прикосновениями, которые дарили теплые губы и руки. Чимин ластился котенком, терся носом о грудь Мина, осторожно поглаживал кожу и шептал милые глупости о том, как страшно ему было понимать, что Юнги грозит опасность. Ведь Пак не был уверен, что сможет защитить их двоих. Но в то же время стало чертовски приятно, что Юн, даже не умея драться, без раздумий вступился за младшего. Чимин запечатлел невесомые поцелуи на сомкнутых веках, коснулся губами кончика носа, а после — приоткрытых губ. Ладошка его прошлась от шеи по груди вниз, забралась под одеяло и замерла на несколько мгновений, прежде чем накрыть пах через тонкий трикотаж белья. — Может, приостановим действие нашего уговора на время твоего восстановления? — с придыханием предложил Пак, шепча в самое ухо, отчего дрожь пробежала по телу парня. Юнги уже расплавился в хлынувшей на него романтике настолько, что согласился бы на все, что Чимин только мог ему предложить. Он даже кивнул, однако этот жест укрылся от взора Пака в полутьме спальни. А когда чужая ладошка сжала уже вздыбленный член, Мина с головой захватили природные инстинкты. Одним резким движением он опрокинул младшего на спину и накрыл его собой. А вот то, что при этом фотограф даже ни разу не застонал, тут же отрезвило Чимина. — Ах ты притворщик, — прошипел парень. — И ведь даже не поморщился! Решил меня на жалость пробить? — Даже если так, Чимин-и, я же не со зла… — начал было оправдываться Юнги, который все же чувствовал несильную, но тянущую боль в ребрах, однако Пак скинул его с себя и вскочил с постели. — Знаешь что, засранец, дружи со своей правой рукой! Или левой. Не знаю уж, какая у тебя рабочая, — на одном дыхании проговорил Чимин. — А я иду спать на диван. С этими словами Пак сдернул с Юнги одеяло и, спотыкаясь о него, поплелся на выход, не обращая внимания на жалобный стон со стороны кровати.

***

Второй раунд Чонгук выдержал стойко, а потому теперь Тэхён раскинулся звездочкой на кровати, не в состоянии даже подняться и дотопать до ванной. Во всем теле ощущалась приятная ломота, а задницу немного саднило, зато на губах играла довольная улыбка от того, насколько заботливым и внимательным любовником оказался Чон. Он заглядывал в глаза, следя за тем, какие эмоции испытывает Тэхён, опасаясь заметить хоть тень неприязни или боли. Прислушивался к телу парня, к тому, как оно реагировало, как отзывалось на несдержанные ласки, порой слишком грубые. И Кима это подкупало. Он отдавался Чонгуку с такой страстью, на которую только был способен. Подстраивался под быстрый ритм, менял позы, зная, что именно необходимо ему, чтобы получить максимальное удовольствие, и чувствовал, как нравится Гуку. И сейчас, размышляя о случившемся, пришел к выводу, что даже с Хосоком у него не было ничего подобного. И эта новизна воодушевляла, задевала такие струны в его душе, о существовании которых Тэ и не подозревал. — Ты живой? — улыбаясь довольным котом, поинтересовался Чонгук, вернувшись из ванной, свежевымытый с влажным полотенцем в руке. Он опустился на кровать рядом с затраханным любовником и принялся заботливо стирать с его живота следы уже подсохшей спермы. — Вроде да, — не открывая глаз, ответил Ким, наслаждаясь прохладными прикосновениями к разгоряченной коже. — Может, останешься завтра дома? — спросил Чон, откинув полотенце на тумбочку и опустившись рядом. — С чего вдруг? — все так же с закрытыми глазами буркнул Тэ. — Если на утро ты будешь чувствовать себя так же, как я сегодня, то лучше немного отлежаться. — А ты случайно не перепутал занятие сексом с автокатастрофой? Мы всего лишь переспали, — тоном, будто объяснял ребенку прописную истину, сообщил Ким и все же посмотрел на Гука, приподнявшись и упершись согнутыми в локтях руками в матрас. — Я просто подумал, что ты вполне можешь себе позволить остаться дома, а я, как твой директор, прикрою те… Договорить Чонгук не успел, опешив, когда Тэхён довольно грубо ткнул его в грудь. — И что это означает? — взъерепенился Ким. — Может, еще и в личные секретарши меня запишешь? А еще лучше — возьми на содержание, а я буду называть тебя папиком. — Ты о чем? — опешивший Гук во все глаза пялился на Тэхёна, что вскочил с кровати и метался по комнате в поисках своей одежды. — О том, что я тебе не какая-нибудь шлюшка, которую ты возьмешь на содержание, а за это получишь секс в любое время суток! — Я не это имел в ви… — Именно это ты имел в виду! — рявкнул Тэ, натягивая трусы, а следом и джинсы. — Еще утром, когда предлагал купить мне тачку. — Да это же просто для удобства, — пробормотал Гук, однако слова его потонули в новом потоке возмущения, что лился из Тэхёна. — Я сказал, что вполне способен сам за себя платить, — рычал парень, просовывая голову в горловину футболки, а руки — в рукава. — И если мне понадобится тачка, я куплю ее. Но брать выходной только потому, что директор решил меня хорошенько выебать — извини, это уже не про меня. Если за каждый трах ты будешь давать мне выходной, найди себе другую подстилку. А вот тут уже у Чонгука сдали тормоза. Он вскочил с кровати и встал напротив Тэ, что прыгал на одной ноге, натягивая на другую носок. — Считаешь, что со мной можно заниматься сексом только за подарки? — прошипел он, уперев руки в бока. — Значит, такого ты обо мне мнения?! Хороша же твоя любовь, Тэхён-а! — Такая же, как у тебя! — взорвался Тэ. — Считаешь меня шлюшкой, которую можно купить за блядскую машину и пару оплачиваемых выходных. Так вот, иди ты в жопу, Чон Чонгук. — Тэ распахнул дверь и направился к спальне сестры. — Джинхи, вставай, мы уез… — Замолчи и не вздумай будить детей, — прошипел громким шепотом Гук. — Если хочешь, можешь выметаться, но без сестры. Ребенок не виноват в том, что ты — чертова истеричка! Чон едва сдерживал рвущийся наружу гнев. Если честно, хотелось отпустить Тэхёну крепкую оплеуху, дабы привести в чувство, а потом сгрести в охапку, утащить в спальню и не выпускать оттуда еще пару суток. Но в то же время слова парня больно полоснули по сердцу, что теперь отчаянно колотилось о ребра, разрываясь от обиды. Как будто его, Чонгука, действительно нельзя было любить просто так, за то, что он существует, а лишь за его деньги. Ведь он просто хотел позаботиться о Тэхёне, а в благодарность получил хороший такой тычок в нос, не физический, конечно, но от того не менее болючий. — Значит, я истеричка? — рыкнул Тэ. — А ты… Ты… — Ким осекся, не зная, что бы такого обидного выпалить. Так и не нашелся с ответом, а потому проговорил: — Да какое ты вообще имеешь право удерживать у себя мою сестру? — Не нравится — иди в полицию, — предложил Гук, перекрыв своим обнаженным почти (если не считать полотенца, лишь чудом державшегося на бедрах) телом подход к двери в комнату Джинхи. — Напиши на меня заявление. Тэ беспомощно пыхтел, шумно выпуская воздух через ноздри, но понимал, что сделать ничего не в силах. Нет, он, конечно, может закричать, разбудить Джинхи и она поедет с ним, никуда не денется, вот только тогда проснется и Джейми, а пугать мальчика не хотелось. Чонгук просто не оставил ему другого выхода. — Черт с тобой, — фыркнул Тэ. — Завтра заберу и Джинхи, и свои вещи. Ноги моей больше в этом доме не будет. — Да пожалуйста, — в тон ему ответил Гук и почти побежал вниз. Через пару минут послышался звон стекла — бутылка соджу выскользнула у него из рук и разлетелась, соприкоснувшись с кафельным полом. А Тэхёну, который уже стоял у порога, показалось, что это вдребезги разбилось его несчастное влюбленное сердце. Вот только жалеть о нем он себе не позволил. Только крепче сжал в ладони телефон, сунул ноги в кроссовки и вышел за порог дома.