Возьми меня с собой...

Тэхён остановился перед директорским кабинетом, не решаясь войти, как будто боялся того, что ждет его там, по другую сторону двери. Слушал недовольный голос Чонгука, по всей видимости, разговаривавшего по телефону, поскольку собеседника слышно не было. И только когда в кабинете устоялась тишина, робко постучал. — Да! — прогремело недовольное, и Тэ уже засомневался, хочет ли разговаривать с директором прямо сейчас. Или лучше зайти в другое время? Но тут щелкнул замок и дверь распахнулась. Тэхён тут же очутился в плену сверкающего взгляда, что проникал в самую душу, пронизывал до потаенных уголков, подбирался к отчаянно колотившемуся сердечку. — Мы… Можем поговорить? — чуть слышно спросил парень, отведя глаза, чтобы скрыть плескавшийся в них стыд. Чонгук ничего не ответил, но отошел, впуская Тэхёна в недра своего кабинета, и, прикрыв дверь, вернулся в кресло, где и находился, когда постучали. Ким остановился по другую сторону стола, оставив его как нейтральную территорию, сунул руки в карманы широких штанов, не зная, куда еще их деть, но продолжал молчать, внимательно рассматривая письменные принадлежности, в беспорядке валявшиеся на черной столешнице. Парень понятия не имел, с чего начать. Все мысли вылетели из головы, и там образовался идеальный вакуум, а благие намерения по извинению за свое неподобающее поведение разлетелись вдребезги о сковывающий страх быть непонятым. И Чонгук ни капли не помогал. Тоже молчал, сверля Тэхёна черным взглядом. Сцепив руки в замок, директор слегка прокручивал кресло из стороны в сторону и ждал, чем же завершится внезапный визит. Так прошла минута, за ней еще пять, а когда секундная стрелка настенных часов сделала еще четыре оборота, Чон не выдержал. — Если у тебя все, то… — Не все! — будто очнулся от гипнотического воздействия гробовой тишины Тэхён, обогнул стол и остановился между широко разведенных коленей Чонгука. — Мне не стоило так резко реагировать. Я вспылил, психанул, — затараторил он. Парень замолчал, и лишь грудь его вздымалась от сбившегося дыхания. — Это все я и так знаю, — сквозь стиснутые зубы процедил Гук. Нет, он не собирался ни на миллиметр облегчать Тэхёну этот путь, хотя прекрасно видел, насколько трудно давалось Киму каждое слово. Тот буквально выворачивал себя наизнанку, выковыривая буквы, складывая их в слоги и заставляя произносить это вслух. Чон едва сдерживался, дабы не схватиться за узкое запястье и не дернуть парня к себе. Но понимал, что им двоим нужно это: откровенно поговорить, если в будущем они не хотят повторения ситуации. И сейчас очередь Тэ каяться, а свою речь Чонгук прибережет на потом. — Я не хочу оправдываться, рассказывать, почему повел себя так. Это только мое. Считай, что это мой личный Ящик Пандоры, который я боюсь вскрывать, — негромко продолжил Тэхён. — Это недостаток, с которым бороться очень трудно, но я постараюсь, обещаю. Ты только не провоцируй меня, не переноси наши отношения на работу, не делай поблажек, просто здесь, в офисе, относись ко мне, как и ко всем остальным сотруд… Чонгук не позволил Киму закончить. Он поднялся и резко накрыл ладонью рот парня, заставив замолчать. — Я услышал тебя, Тэхён, — безотрывно смотря в глаза парня, прошептал он. — А теперь послушай ты меня. Я согласен терпеть этот твой недостаток, но только если ты будешь терпеть мой. Не хочешь привилегий на работе, твое право, хотя, — хмыкнул Гук, — по-моему, только дурак откажется от такой возможности. Тэхён хотел запротестовать, но Чонгук лишь сильнее зажал ему рот и покачал головой, давая понять, что еще не закончил. — Как я уже сказал, это твое право. Никаких поблажек, внеочередных выходных, перерывов на секс и тому подобное. Но вне работы я сам буду решать, какие тебе дарить подарки, покупать машину или нет, платить ли за тебя в ресторане и баловать ли тебя украшениями. К тому же я не заметил особых угрызений совести, когда ты ездил на моей тачке и тратил бабки с моей карты, пока я был в Японии. Тэхён насильно оторвал ладонь Чона от своего лица и выпалил: — Это другое! Как ты не понимаешь, я не хочу быть твоей содержанкой! — А как ты не понимаешь, что я хочу баловать любимого человека! — возразил в свою очередь Чонгук. — И это не плата за секс, как ты вбил себе в голову. Ты дал мне гораздо больше. С тобой я научился любить и почувствовал, каково это, когда меня любят. Не за деньги, не за положение, а просто потому что я есть. Ты показал мне ту жизнь, которой у меня никогда не было. И я принял это с благодарностью и открытым сердцем, так почему ты не можешь так же принять то, что могу дать тебе я? Тэхён перестал вырываться, вслушиваясь в негромкие слова, которые Чонгук произносил, глядя прямо в глаза. И постепенно сказанное проникало в измученный мозг, укладывалось там на полочках и становилось настолько понятным, что Тэ удивился, почему не замечал этого раньше. Все так просто! Чонгук никогда не пытался купить его любовь, просто потому что этого не требовалось. Парень отдавал ее совершенно безвозмездно, не требуя ничего взамен. Он стремился сделать Чонгука счастливым, подарить ему то, чего не было, но что оказалось необходимым. Чон делал то же самое для Тэхёна: давал все, что мог. А Ким за своей гипертрофированной гордостью не замечал элементарных вещей. — Я люблю тебя, Ким Тэхён, — взяв лицо парня в свои ладони, прошептал Чонгук, — даже если иногда ты бываешь непроходимым ослом. Тэхён сглотнул подступившие слезы. Он и сам не понимал, насколько не готов услышать признание вот так, глаза в глаза, когда так близко, что дыхание смешивается в одно на двоих. И одно дело в постели, там вообще можно сказать что угодно. Но сейчас совершенно иное. И это признание для Тэ стало самым искренним и настоящим. — Я тоже люблю тебя, — эхом отозвался он. Не потому что так принято, а чтобы Чонгук знал: со стороны Тэхёна это не банальная вежливость, а откровенность, которую не купить ни за какие богатства мира. Чон улыбнулся и мягко коснулся тэхёновых губ своими. Целовал осторожно, будто в первый раз, пробуя на вкус, боясь обжечься. А когда чужие ладони скользнули к поясу и пальцы начали бороться с непослушной пряжкой ремня, отодвинулся и строго поинтересовался: — Стажер Ким, Вы что делаете? — А разве непонятно, директор Чон? — ехидно ответил вопросом Тэ. — Мне казалось, мы вполне четко обсудили рамки, за которые не будем переходить, а секс на рабочем месте как раз в их пределах, — сдавленно проговорил Чонгук, когда чужая ладонь пробралась в расстегнутые штаны и сжала мягкий член через трикотаж боксеров. — Будем считать, что договор действует с завтрашнего дня, — ухмыльнулся Тэ, стянул брюки директора вместе с бельем до середины бедер и слегка толкнул Гука, заставляя сесть в кресло, а сам опустился на колени. — К тому же считаю своим долгом принести извинения за свое неподобающее поведение. — О, боже! — простонал Чон, когда чужая ладошка обхватила наливающийся желанием член, а влажный язык прошелся по всей длине от основания до головки. — Потише, господин директор, — предупредил Тэ, растягивая рот в широкой улыбке, довольный результатом своих трудов, — а то весь офис сбежится посмотреть, чего это босс так расшумелся. Гук закусил губу, сдерживая стон, и откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза и отдаваясь наслаждению. Тэхён, увлеченный своими извинениями, не услышал голосов, доносившихся из приемной. А Чонгук и подавно — слишком уж затянуло его в пучину наслаждения. И только когда в дверь постучали, мужчина инстинктивно толкнул парня, запихивая его под стол, и сам придвинулся как можно ближе, скрывая под столешницей свой расхристанный вид. Дверь распахнулась прежде, чем Чон успел запретить входить, и на пороге кабинета показались громко переговаривавшиеся Намджун и Югём, а следом спешил Хосок. Тэхён от неожиданности подскочил, больно ударившись о столешницу макушкой, и замер, не желая обнаруживать себя. Не хватало еще, чтобы его застукал практически весь руководящий состав компании на коленях с директорским членом во рту. — Американцы только что звонили! — восторженно воскликнул Намджун, усаживаясь за стол для переговоров. — Они согласились на нашу цену! Первоначальную цену! — добавил мужчина, не скрывая возбуждения. Оно и не удивительно. Предварительную стоимость проекта всегда завышали, чтобы потом было куда двигаться. Но тут заказчики даже торговаться не стали. — Это действительно удача, Гук, — вмешался Югём. — Такой контракт после первых же переговоров. — Да, — согласился Чон, хотя куда больше его волновали пальцы Тэхёна, что забрались снизу под штанины и поглаживали его щиколотки. И волосы, щекотавшие низ живота. И горячее дыхание парня, обжигавшее стоявший колом член. — Ты в порядке? — взволнованно поинтересовался Югём, заметив, что друг внезапно побледнел, а на висках проступила испарина. — Тут… жарко… — выдавил Гук, стиснув руки в кулаки с такой силой, что кожа вот-вот лопнет, когда Тэхён пощекотал кончиком языка чувствительную кожу на лобке. Намджун пожал плечами, но все же чуть понизил температуру на кондиционере, воспользовавшись пультом. — Они еще и согласились покрыть расходы на проживание всей группы, — добавил он, подозрительно покосившись на директора. Чонгук кивнул и тут же втянул воздух через ноздри, пытаясь справиться с острым желанием выставить из кабинета непрошеных гостей и отодрать паршивца Тэхёна, испытывавшего его терпение. Однако все, на что его хватило — несильно лягнуть Тэ под столом. Однако тот вместо того, чтобы прекратить пытку, сжал в ладони член Чона и несколько раз дернул ею верх-вниз, одновременно обхватив головку губами. — Черт, — прошипел Гук, попытавшись отодвинуться, но рука Кима прочно удерживала кресло на месте, вцепившись в подлокотник. — Да что с тобой? — недоуменно воскликнул Югём, заметив, что Чонгука едва пополам не скрутило. — Болит что-то? — Угу, — бросил Чон и часто закивал. Он держался из последних сил, потому что Тэхён и не думал сбавлять обороты. Напротив, засранец уже вовсю отсасывал, тщательно работая губами и языком и надрачивая Гуку рукой. — Ты слышал, что я сказал? — переспросил Намджун. — Они покрывают все расходы на поездку в Штаты. — К-какие р-расходы? — выдавил Чон, отчаянно борясь с подступающим оргазмом. — На дорогу и проживание всей съемочной группы, — с раздражением пояснил финансовый директор. Гук облегченно выдохнул, когда Тэ остановился и выпустил его член изо рта, давая небольшую передышку. — Группы? — сдавленно переспросил Чон, с трудом собирая мысли в кучку. — Они случайно увидели фотографии Чимина, когда мы водили их в студию. И хотят, чтобы он стал их моделью, — пояснил Югём, присутствовавший при разговоре Намджуна с заказчиками. — А я сказал, что Чимин снимается только у нашего фотографа, — довольный собой вмешался Хосок, который тоже находился в кабинете финансового директора в тот момент. — И я его чуть не прибил, — рыкнул Намджун. — Парню повезло, что мы были на громкой связи. — Зато они согласились, — гордо вздернув нос, проговорил Хоби. — Айщ! — прошипел Гук, потому что как раз на этой восторженной ноте Тэхён решил продолжить и насадился ртом на член Чонгука почти до упора. Директор закашлялся, и практически лег грудью на столешницу, стиснув в кулаке подвернувшийся под руку карандаш с такой силой, что он жалобно затрещал и переломился пополам. — Что?! — в один голос вскрикнули посетители. — Живот… болит, — выдавил Чон и ощутимо двинул Тэхёна ногой. Это подействовало. Паршивец выпустил член изо рта и теперь поглаживал его подушечками пальцев, позволяя директору немного расслабиться. — Может, врача вызвать? — заботливо предложил Югём, но Намджун, прищурившись, покачал головой, после чего продолжил с ехидной улыбкой: — Сейчас надо определиться, кто поедет. Чимин и Юнги само собой. Кто еще, как думаешь, Чонгук? — Гммм… — только и смог промычать директор, когда Тэхён впился в кожу у основания члена и втянул ее, оставляя засос. — Бляяя! — вымученно протянул Чон и, запустив руку под столешницу, с силой сжал в кулаке волосы Кима, дергая его голову наверх. Хосок, от внимательного взора которого не укрылось данное действо, прыснул, прикрыв рот ладонью. — Парни, мы можем обсудить это чуть поз-же! — последний слог Чон простонал, потому что подстольный паршивец втянул в рот одно яичко и принялся перекатывать его на языке. — Может, все же врача? — уже в который раз предложил Югём, с сожалением наблюдая за мучениями друга. — Думаю, ему просто надо дать немного времени, — вмешался финдиректор, едва сдерживая смех. — Скоро все пройдет. Гук согласно закивал головой, стискивая зубы и закатывая глаза, потому что Тэхёну понравилось доводить его до исступления и он снова прошелся языком по всей длине члена. — Точно? — все еще недоверчиво поинтересовался Югём. — Или все же в больницу? — Не надо, — процедил Гук сквозь зубы. — Идём, — продолжал настаивать Намджун, уже поднявшись. — Закончим с расчетами и вернемся через полчаса. Надеюсь, этого времени хватит? Хосок поднялся следом, не возражая, предварительно смерив директора внимательным взглядом, дождался, пока Нам и Югём выйдут и негромко проговорил: — Насколько я понимаю, пятнадцать процентов мои, директор-ним? — а когда Чон кивнул, не в состоянии произнести ни единого внятного слова, добавил: — Смотри не подавись, Тэхён-а! — Хоби показательно стукнул ладонью по столешнице, давая понять, что прекрасно знает, кто находится под столом и чем он там занимается, и только после этого покинул кабинет, плотно прикрыв за собой дверь. — Совсем охренел?! — прошипел Чонгук, резко отъезжая в кресле. — Ты что устроил?! — Показательный отсос, — широко улыбаясь, ответил Ким, пошло облизывая покрасневшие губы. — Я чуть не обкончался на глазах моих сотрудников и друзей! — рыкнул Гук, вскакивая с места и, подхватив Тэхёна под руку, дернул на себя, заставляя подняться. — У меня все было под контролем, — заверил Ким. — Я бы этого не позволил. Ты слишком громкий, когда кончаешь. — Какой же ты красивый, — позабыв о причинах собственного гнева, проговорил Чонгук, усаживая Тэхёна на столешницу и устраиваясь между широко разведенных коленей. Его восхищенный взгляд скользил по растрепанной шевелюре, сверкающим глазам и припухшим губам, блестящим от слюны. Чон не удержался и надавил указательным пальцем на нижнюю, чуть оттягивая, а когда Тэ послушно раскрыл рот, скользнул внутрь. Парень тут же принялся посасывать палец, чуть прикусил и втянул щеки, усиливая давление. Точно так же, как проделывал не так давно с членом Чонгука. — Я хочу тебя, — завороженно протянул Гук, не сводя взгляда с пошло сосущего палец Тэхёна. Тот остановился, убрал руку директора от своего лица и облизнулся. — Прости, я не готов. Но могу закончить то, что начал. Парень уже хотел слезть со стола, но Чон удержал его на месте, сжав пальцы на талии. — Я хочу, чтобы ты тоже кончил, — прошипел Чонгук. — Есть варианты? — Конечно, господин директор, — кивнул Тэ и расстегнул свои штаны, выпуская собственный член на долгожданную свободу. — Поможете подчиненному или мне самому справиться с этой… кхм, проблемкой? Директора уговаривать не пришлось. Он обхватил своими пальцами член парня и сразу же взял быстрый темп. Тэхён же в свою очередь проделал то же самое с пенисом Чона, чувствуя, что любимый уже на грани. Гук впился поцелуем в улыбающиеся губы Тэ и спустя несколько минут застонал ему в рот, кончая. А еще через какое-то время вдохнул стон удовольствия любовника, доведя его до экстаза.

***

— Ну что, молодой человек, не вижу повода держать Вас тут слишком долго, — проговорил врач, присев на стул около кровати, на которой лежал Чимин с перебинтованной ногой. — Как я и предполагал, ничего страшного с Вами не случилось, просто небольшой ушиб. — Когда я смогу снова танцевать? — дрожащим от волнения голосом Пак задал вопрос, который вот уже два часа не давал ему покоя. С того самого момента, как оказался лежащим на асфальте после столкновения с автомобилем, под колеса которого так неосторожно вылетел. — Вам очень повезло, молодой человек, — начал врач. — Удар был не сильным, по касательной. Так что, думаю, недели через две можете возвращаться к тренировкам. — Две недели?! — воскликнул Пак. — У меня просмотр через неделю! Мне надо там быть! — Сожалею, но это невозможно. Связкам и суставу необходим полный покой как минимум десять дней. Постельный режим соблюдать не обязательно, но двигаться как можно меньше. И возвращаться к тренировкам советую постепенно. — Черт! — довольно громко выругался Пак, откинувшись на подушку, а доктор продолжал: — Если Вы не дадите своему организму время на восстановление, то могут возникнуть осложнения, которые приведут к неблагоприятным последствиям. Так что мой Вам совет: хотите продолжать танцевать, подождите две недели и потом постепенно возвращайтесь к тренировкам. И впредь будьте внимательны и смотрите по сторонам, прежде чем выйти на проезжую часть. Чимин кивнул, принимая советы доктора. — Когда я могу идти домой? — Если обещаете соблюдать все рекомендации, я могу отпустить Вас прямо сейчас, — сообщил мужчина, поправляя сползшие почти до кончика носа очки. — Вас есть кому забрать? Чимин кивнул, но лишь когда доктор вышел из палаты, осознал, что никто даже не знает, где он. Пак разругался с Юнги и Тэхёном, наговорил обоим кучу гадостей, к тому же разбитый вдребезги телефон лишал его любой возможности связаться хоть с кем-то и попросить о помощи. Парень понял, что остался совсем один. Обрел, наконец, самостоятельность, к которой так стремился. Вот только радости и облегчения это ощущение полного одиночества не приносило. Оно давило, угнетало, больно било под ребра, лишая способности дышать. И вместе с тем порождало панику, с которой бороться становилось почти невозможно. Хорошо еще, что деньги были. С горем пополам измученный Пак добрался до дома, поймав такси возле больницы. Путь до квартиры казался непреодолимым и занял добрых пятнадцать минут. Но и там, в родных стенах, Чимин не почувствовал облегчения. По мере того, как на город опускалась ночь, парень все больше погружался в собственные невеселые мысли. Вопреки ожиданиям никто так и не пришел. Даже Хосок, все еще живший тут. Чимин отчаянно боролся с поглощавшей его тоской, силился не впасть в уныние окончательно. Чувство голода заставило его отправиться на кухню, но пустой холодильник еще глубже утопил Пака в болоте безысходности. Попытка поджарить хотя бы яичницу обернулась крахом: парень обжегся, уронил сковороду на пол, когда боль распространилась от колена по всему телу, и рухнул рядом с неудавшимся ужином. Прислонившись спиной к тумбочке, Чимин закрыл ладонями лицо и разревелся, как маленький ребенок, оставшийся наедине со своими горестями.

***

— Ты с Чимином давно разговаривал? — без лишних предисловий бросил Юнги, стоило Тэхёну принять вызов. — Днем еще, в офисе, — сонно пробормотал Ким, с трудом выползая из дремоты, в которую едва провалился. Чонгук сильнее обхватил парня за талию, прижимая ближе, и недовольно заворчал. — Я тоже, — сообщил Мин. — Уже несколько часов не могу до него дозвониться. Телефон отключен. — Мы повздорили немного, — виновато пробормотал Тэ. — Он обиделся на меня и сбежал. Больше я его не видел. — Ты сейчас где? — не унимался фотограф, нервно вышагивая перед танцевальной студией. Все уже давно разошлись, свет погас, а Чимин так и не появился. — Я у Чонгука, — робко произнес Тэхён, испытывая неловкость. — Ладно, поеду в вашу нору, может, он там. — Держи меня в курсе, — попросил Тэ, прежде чем отключиться, а когда Гук заворочался, умащиваясь удобней, парень накрыл руку любимого своей и принялся водить подушечками пальцев по теплой коже. — Ты спать сегодня думаешь? — раздался за спиной хриплый голос и чужие губы запечатлели легкий поцелуй на плече. — Обещай, что как бы сильно мы не поссорились, ты не исчезнешь, — попросил Тэ и удовлетворенно улыбнулся, услышав негромкое: «Обещаю». Юнги вышел из машины и, задрав голову, посмотрел на окна квартиры. На темные окна квартиры, где, как он предполагал, мог находиться Пак. Однако в черных безжизненных дырах не наблюдалось даже намека на присутствие в доме людей. Хотя Чимин всегда включал свет во всех комнатах, потому что отчаянно боялся темноты. Он мог спокойно прогуливаться в полночь по городу, но дойти до туалета ночью — вот была проблема из проблем. Полчаса Мин прохаживался перед подъездом, поглядывая по сторонам в надежде, что пропустил Пака у танцевальной студии и тот вот-вот придет домой, периодически поднимал голову, силясь заметить хотя бы слабый огонек ночника в окне спальни. Но все тщетно. Выбросив очередной окурок в урну, Юнги уже собрался сесть в машину, поскольку вечерний прохладный воздух пробирался под легкую рубашку, вызывая дрожь, однако что-то внутри больно кольнуло под ребрами. Как будто он на расстоянии ощутил состояние Чимина и тому было плохо. Мин и сам не понимал, откуда взялось это чувство. Ноги сами понесли его к подъезду. Он поднялся в лифте на нужный этаж, простоял несколько минут, не решаясь отпереть дверь и войти, но в груди снова появилась тянущая боль. Тогда Юнги достал ключ, вставил его в замочную скважину и одновременно надавил на ручку. Дверь поддалась еще до того, как Мин хотя бы попытался провернуть ключ. Волна страха прокатилась от макушки до пят. Юн шагнул в темную квартиру, в которой стояла гробовая тишина. — Чимин? Хосок? — негромко позвал он, проходя дальше по коридору. Яркий свет залил помещение, когда Юнги щелкнул выключателем. Парень скинул обувь и осторожно направился дальше, стараясь не шуметь. Чимина, сидящего прямо на полу с забинтованной ногой, он увидел сразу, как шагнул в гостиную. — Черт, Чимин-и! — он бросился к парню и опустился рядом с ним на колени. — Что случилось? Ты плачешь? Юнги взял бледное лицо Чима в ладони и заставил поднять его. Опухшие от слез глаза, обрамленные слипшимися мокрыми ресницами, казались огромными ночными озерами. В них Мин едва не утонул и лишь громкие всхлипы помогли ему остаться на поверхности сознания. — Малыш, что случилось? — прошептал Юн, легко касаясь губами влажного виска. Пак тут же вцепился обеими руками в рубашку на спине фотографа и вжался лицом в его плечо. — Я п-под маш-шину попал, — давясь собственной истерикой, с огромным трудом выговорил парень. — Господи, почему ты не позвонил? Юнги хотелось наорать на Чимина, отругать его, да даже по заднице отшлепать, но он решил, что всегда успеет сделать это. А сейчас нужно было успокоить любимого. Мин попытался поднять Пака на руки, но силенок у него не хватило. Тогда он подхватил Чимина под мышки и потянул наверх. — Давай, малыш, помоги мне. Я сам не смогу, — буквально взмолился он, не зная, сколько времени Пак просидел вот так в темноте на полу. — Пойдем, тебе нужно лечь в кровать. Чимин подтянулся на руках и с трудом принял вертикальное положение, однако неудачно оперся на больную ногу и снова едва не рухнул, застонав. И только руки Юнги уберегли его от падения, прижав к любимому телу. — Пойдем, — сказал Мин, поднырнув под руку Пака и буквально взвалив его себе на плечо. — Осторожно. Не спеша они добрели до кровати. Юнги помог Чимину снять одежду, оставив лишь боксеры, и уложил в постель, укутав одеялом. Но когда собрался выйти из комнаты, услышал тихий шепот: — Не уходи, пожалуйста. — Ну куда я уйду, глупый? — простонал Мин. — Повыключаю свет и вернусь. Хочешь чего-нибудь? Чимину очень хотелось есть. И пить. Но больше всего хотелось прижаться к чужому горячему телу, почувствовать надежные руки, опоясывающие его, ощутить теплые прикосновения, которые согреют. — Ничего, — бросил Пак. — Просто поскорее возвращайся. В голосе Чимина звучало столько мольбы, замешанной на страхе, что Юн просто не смог оставить парня. Он быстро снял джинсы и рубашку и забрался под одеяло, окутывая все еще всхлипывавшего парня собой насколько представлялось возможным. — Ты почему не позвонил? — снова спросил он, когда дыхание Пака выровнялось. — Телефон разбился, а номеров на память я не знаю. — В больнице был? — еще один вопрос, заданный тихим голосом, но порождавший в душе Юнги бурю негодования. — Да, — Чимин кивнул. — Врач сказал, что ничего серьезного. Но недели две придется провести практически в постели. — Две недели? — переспросил Юнги, нахмурившись. — А как же… — «кастинг», хотел спросить он, но не решился, понимая, что это болезненная для Пака тема. Он пахал на износ ради этого смотра, все разговоры были только о шансе попасть в театр, даже если в третий состав. — Ничего, — отмахнулся Пак. — Попробую в следующий раз. Это не последний набор. — Мне жаль, — сильнее прижав к себе парня, проговорил Юнги, зарывшись носом в светлые волосы на макушке. Зато сам Чимин больше ни о чем не жалел. В последние недели он часто задумывался, а так ли он хочет окунуться в танцевальный ад прямо сейчас, когда еще целых полгода может наслаждаться студенческой жизнью? Да и вообще, хочет ли связать свою судьбу с театром? Он все чаще размышлял о том, какая жизнь ждет его после зачисления в труппу. И чувствовал, что не готов. Ему нравилось танцевать, но и позирование перед камерой приносило не меньшее удовлетворение. А еще нравилось просто жить. Самой обычной жизнью. Нравились непонятные отношения с Юнги, посиделки с друзьями и общение с Джейми. Так, может, это знак? Шанс остановиться на какое-то время и просто подумать о своем будущем? Пак вжался носом в шею Юнги и втянул запах его тела, прикрыв глаза от удовольствия. Улыбнулся, почувствовав, как чужие ладони гладят его спину. И прикосновения эти уже не просто успокаивали. Напротив — распаляли, возбуждали. Мин осторожно уложил Чима на спину и принялся выцеловывать его шею, плечи, грудь. Обвел кончиком языка сосок, обхватил его губами и пососал. Переместился к другому и проделал то же самое. Пальцы его ласково гладили плоский живот, заставляя тонкие волоски на коже подниматься от возбуждения, что прокатывалось горячими волнами по всему телу. — Ты что делаешь? — поинтересовался Чимин, облизав пересохшие губы, когда чужая ладонь накрыла его член через трусы. — Ломаю свои же правила, — фыркнул Юнги. — Знаешь, ты прав, эта идея с воздержанием совершенно дурацкая. Мин не шутил. Он и правда понял, насколько по-глупому они теряли время, хотя могли быть вместе и наслаждаться близостью. И сейчас, осознав, что мог потерять Чимина, плевал на все, во что верил ранее. — Нет, Юнги-я, — мягко, но настойчиво отодвинув парня от себя, проговорил Пак. — Ты прав, нам надо научиться быть вместе не ради секса. — В смысле? — Мин приподнялся на согнутой в локте руке и заглянул в лицо Чимина. — Мы пока не будем заниматься сексом, — пояснил парень. — И как долго? — прищурившись, поинтересовался фотограф. — Думаю, мы поймем, когда настанет время. Чимин приподнялся и чмокнул Юнги в приоткрытые губы, после чего перевернулся на бок и прижался спиной к теплой груди, закутавшись в объятия любимого.