Возьми меня с собой...

Что может быть хуже двенадцатичасового межконтинентального перелета? Только двенадцатичасовой межконтинентальный перелет в компании пьяной девушки, ненавидящей своего любовника. Уже к середине пути Джессику хотел убить каждый присутствующий. Даже Юнги, полностью поглощенный сидящим рядом Чимином. И даже тот самый Чимин, который вообще в принципе никогда и никому зла не желал. Но это совершенно другой случай. Джессика, не переставая, ворчала, шипела дикой кошкой в сторону всех, кто пытался ее успокоить, и иного выхода, кроме как напоить ее до бессознательного состояния, Тэхен не нашел, но слишком поздно осознал, что задача не из простых. Джесси была тем еще крепким орешком. Выпитый ею алкоголь вопреки ожиданиям действовал будоражаще на женский организм. Угомонить пьяную вдрызг чертовку оказалось и вовсе задачей невыполнимой. Особенно когда добрый Хосок включил музыку и девушку потянуло танцевать. Она выплясывала по проходу между рядами кресел, выделывая изощренные па. И если поначалу это забавляло, то в момент, когда в Джессике проснулась дремавшая доселе стриптизерша, представители мужского пола офигели. Джексон и вовсе предпочел если не под кресло спрятаться, то укутаться по самую макушку в плед и притвориться мертвым. Самым смелым оказался Югём. Он скрутил Хо в бараний рог и усадил таки в кресло рядом с Тэхеном, приказав тому следить за нарушительницей порядка. Ким на свой страх и риск влил в Джесси еще одну порцию виски, после чего она неожиданно угомонилась и вырубилась на оставшиеся пять часов полета. Когда это произошло, все в салоне бизнес-класса, включая бортпроводниц, выдохнули с облегчением, а Чонгук еще и выдворил сидевшего рядом с ним Джексона, дабы вернуть Тэхёна на его законное место. Тем более что находилось оно намного дальше от Хосока, чем кресло Вана. Вот только Хосоку было вовсе не до своего бывшего парня. Все его внимание было поглощено Хёнджином, а точнее созерцанием дремавшего (или делавшего вид) парня. Хоби едва сдерживался, чтобы не провести кончиками пальцев по тыльной стороне ладони, проверяя подозрения на счет ее чувствительности, но он опасался нарваться на кулак за подобную наглость. Однако когда бортпроводница приглушила в салоне свет, поскольку времени было уже за полночь, и пожелала пассажирам приятных снов, Хосок задернул ширму, отделяя их с Хёнджином кресла от вероятных любопытных взглядов и, не долго думая, решился. Протянув руку, он осторожно коснулся прохладной кожи. Проследил четко выделенную венку, что едва заметно пульсировала, а достигнув костяшек, замер, прислушиваясь к размеренному дыханию парня. Тот действительно спал, поскольку если бы притворялся, Хоби давно уже сидел бы с разбитым носом. А так вполне себе наслаждался наполнявшим его тело возбуждением. Не похотью, нет. Это, скорее, был азарт — проверить свои догадки и утвердиться в правильности действия его внутреннего детектора. Хотя уже сейчас на девяносто девять процентов Хосок пребывал в уверенности, что Хёнджин если и не гей, то бисексуал точно. Но пытливый ум требовал стопроцентных гарантий. Задержав дыхание, Хоби двинулся дальше и скользнул между пальцами Хёнджина своими, плотно переплетая их. Парень дернулся и, распахнув глаза, уставился поплывшим ото сна взглядом на Чона. — Какого… — хрипло выдавил он, но Хосок быстро сориентировался, накрыл рот Хёнджина правой ладонью, пока левая плотно сжимала руку сидевшего рядом. — Тшшш, — наклонившись так близко, что чувствовал своей кожей тепло чужого тела, прошептал Хоби и покачал головой. — Не шуми. Ты же не хочешь, чтобы все узнали, чем мы сейчас будем заниматься? — Мммм… — испуганно вытаращив глазищи, промычал парень и попытался помотать головой, но в этот момент Хосок провел подушечками по чувствительной коже между пальцами Хёнджина. Хван закатил глаза от прострелившего его удовольствия и тихо заскулил. Настолько тихо, что даже Хосок, находившийся непозволительно близко, едва услышал этот звук, приятно ласкавший слух. Довольно улыбнувшись, Хоби повторил трюк, но на этот раз слегка процарапал кожу ногтями, вызывая еще большую волну дрожи. — Не надо, — глухо прошипел Хёнджин в ладонь искусителя, но разве кто-то его послушал? Вместо того чтобы оставить парня в покое, Хосок обхватил узкое запястье своими длинными пальцами, поднял руку Хвана и поднес к своему лицу. Блондин расширившимися от ужаса и возбуждения глазищами смотрел, как Хоби приоткрывает рот и высовывает язык. Облизывает нижнюю губу, прежде чем пощекотать кожу на костяшках самым кончиком, заставляя ее блестеть от влаги. Частое дыхание все еще заглушала плотно прижатая к лицу Хёнджина рука, пока Хосок все настойчивей вылизывал тыльную сторону ладони. Эксперимента ради перевернул ее и плашмя прошелся языком по ее внутренней стороне, однако реакции никакой не последовало. Парень в соседнем кресле даже расслабился и, прикрыл глаза, выдохнув с облегчением. — Мимо, — хмыкнул себе под нос Хоби и хитро улыбнулся посетившей его мозг идее. Дав небольшую, в несколько секунд, передышку Хёнджину, Хосок обхватил губами средний и безымянный пальцы парня и всосал их до самых костяшек. Только благодаря ладони, все еще зажимавшей рот Хвана, сдавленный стон парня не разнесся по салону. А уж когда язык Хосока настойчиво втиснулся между пальцами оглаживая, дразня, Хёнджин сполз по креслу вниз, едва не оказавшись на полу, а левая рука его автоматически легла на пах, поправляя пульсирующий от желания член. Хоби поспешно выпустил пальцы парня изо рта и прошипел: — Э, нет, так не пойдет. — Продолжая ласкать ладонь Хвана, окончательно лишая того способности мыслить трезво, Хосок проговорил: — Я сейчас уберу руку, но ты будешь вести себя тихо, как мышка. Если не понравится, обещаю, что никогда больше не прикоснусь к тебе, но сейчас ты позволишь мне все сделать по-моему. Договорились? Хосок медленно убрал руку и даже перестал поглаживать пальцами чувствительную кожу, предоставляя Хёнджину выбор. Точнее, делая вид, что оставляет ему пути к отступлению. На самом деле Хвана размазало уже настолько, что он согласился бы на что угодно, только бы получить разрядку. Но Хоби терпеливо ждал, глядя на зажмурившего глаза парня, а когда веки распахнулись, являя собой две бездонные пропасти вместо глаз, приподнял брови в немом вопросе. Мол, какой будет твой положительный ответ? Хёнджин опасливо огляделся, видимо, ожидая, что на них сейчас со всех сторон уставятся любопытные взоры коллег, но Хосок успокоил: — Нас никто не увидит. Если будешь вести себя тихо, то и не услышит. И он не лгал. В полумраке он и сам с трудом видел сидевшего близко блондина, да и то без подробностей. А жаль. К тому же высоко расположенная ширма отрезала их кресла от остального салона, образуя нечто вроде небольшой комнатки. Да и сопение, раздававшееся со всех сторон, доказывало, что остальные уже крепко спят. Хёнджин так ничего и не ответил. Просто потому что в глотке пересохло, и он боялся даже звук произнести, ожидая лишь хрипов. Вместо слов, парень кивнул, тем самым соглашаясь на недвусмысленное предложение своего личного демона, которому удалось каким-то образом его наизнанку вывернуть и едва ли не довести до оргазма одним только языком, при этом даже ни разу не коснувшись его члена. А отрицать того, что он был на грани, Хёнджин не стал бы. — Ты не пожалеешь, — пообещал Хосок, прежде чем наклониться и осторожно поцеловать приоткрытые губы Хвана, пока пальцы проворно расправились с застежкой на джинсах. — Ты можешь остановить все в любой момент, если захочешь, — предупредил Хоби, оторвавшись от покрасневших полных губ, а когда парень кивнул, принимая условия, вновь поднес его руку к своему лицу. Он по очереди поцеловал каждый палец, коснувшись губами подушечек. А пока правая рука сжимала запястье, левая ненавязчиво ласкала возбужденный член. Хоби обводил контур лоснящейся головки, гладил ствол, ощущая пульсирующие венки под кожей, ласкал яички, на удивление гладко выбритые. Вот уж чего Хосок точно не ожидал. По крайне мере, не от самоуверенного натурала, коим Хван хотел казаться. Чон обхватил губами указательный палец и всосал его, втягивая щеки для большего давления. Средним Хёнджин ткнулся в мокрые губы сам и Хосок впустил, не посмев отказать, раз уж младший так просил. И вместе с тем пальцы обвили возбужденный член и плотно сжали. Блондин зашипел от удовольствия, закатив глаза и запрокинув голову. Дернул бедрами наверх, толкаясь в кулак Хоби. Язык скользил между пальцами, пуская электрические разряды по всему телу Хёнджина. Того выкручивало в кресле, выгибало в спине. И Хосока выворачивало вместе с ним от одного лишь осознания, что он вытворяет с парнем. Оставалось лишь догадываться, что же будет, когда им не нужно будет думать о том, что они в салоне самолета и их окружают другие люди. Чон все отдал бы, только бы прямо сейчас оказаться в гостиничном номере подальше от чужих глаз и ушей. Уж он бы так обсосал и облизал чертовы пальцы Хенджина, что тот кончил бы только от этого. И для себя Хосок решил, что именно этим и займется, как только они окажутся наедине. Если сейчас парнишка тихо поскуливает, кусая собственный кулак, то как будет выть в голосину, не заботясь, что разбудит коллег и перепугает насмерть бортпроводников. Воодушевленный вставшими в воображении картинками, Хоби к двум другим засосал еще и третий палец Хёнджина, безымянный, с серебряным колечком. Металл приятно холодил губы и язык, пока не нагрелся до температуры тела. Но даже так его гладкость ощущалась на языке приятной тяжестью. Стараясь не сильно шуметь, Хосок размеренно надрачивал подрагивающий от возбуждения член парня, пока тот с трудом удерживал себя в кресле. И при этом активно сосал его пальцы, выпускал их изо рта, чтобы облизать каждый, слегка прикусывал, вновь сосал. И впитывал привыкшим к полумраку взглядом вихрь проносившихся на лице блондина эмоций. — Отсоси, — хрипло выдавил Хёнджин, отчетливо предчувствуя стремительное приближение оргазма. Мало того, он насильно выдернул свою руку из хватки Хосока, запустил мокрые от слюны пальцы в красные волосы на затылке и настойчиво наклонил голову Хоби к своему члену. — Как пожелаешь, малыш, — выдохнул Хосок и послушно взял в рот его стояк. Хватило всего нескольких толчков, глубоких, в самую глотку, чтобы Хёнджин кончил, стискивая мягкие волосы в кулаке до боли и буквально вжимая Хосока лицом в пах, пока тот глотал теплую сперму, слизывал ее с члена до последней капли. Губа, прокушенная до крови, спасла других пассажиров от сладостного стона. В ушах шумело так, будто внутри разбушевался Ниагарский водопад. Но даже сквозь этот гул, пульсировавший, казалось, в каждой клеточке, парень расслышал насмешливое техёново: — Смотри не подавись, Хосок-а.