Потерянный рай

Даниэль с облегчением выдохнул, увидев, что свет, исходящий от подсвечников, ярко освещал коридор. В этот раз Майлз, заметив две соседние комнаты, расположенные напротив друг друга, решил проверить сначала их, но предупредил юношу, чтобы тот подождал его здесь, ведь с последнего припадка журналист стал внимательнее относиться к изменениям в освещении. Апшер, зайдя в помещение с левой стороны от входа, обомлел от творящегося в нем беспорядка. Стеллажи у окна лежали друг на друге на полу, рядом с ними на боку покоилось перевернутое кресло с зеленой обивкой, на еще уцелевших книжных полках стояли разного рода антиквариат, начинающийся от обычных книг, заканчивающийся оборудованием для проведений химических опытов. Ошарашенный бардаком, Майлз и не услышал, как, скрипнув дверью, в комнату вошел Даниэль. -Я же сказал тебе ждать в коридоре. Почему ты пришел сюда? -Со мной все не настолько плохо,- обиженно ответил юноша.- Такое происходит только тогда, когда я долго нахожусь в темноте, а здесь лишь небольшой сумрак. -Эх, как знаешь. Все равно ты бы вернулся, если бы я тебя отправил обратно. -Я не хочу быть для тебя бременем, Майлз. Моя фобия... лишь небольшая проблема, которая не должна мешать нашим планам. -Ты для меня далеко не бремя, Даниэль,- покачав головой, ответил Апшер. Журналист тщательно обыскивал полки стеллажей в поисках нужных ему документов, но натыкался лишь на мензурки, колбы, пробирки. Ничего, что хотя бы отдаленно могло напоминать ему важные бумаги, он не нашел, и поэтому, не став тянуть время, быстро покинул помещение, и, зайдя в соседнее, полностью отличавшееся своим относительным порядком и напоминающее маленький зал публичной библиотеки, Майлз прошел по чистому узорчатому ковру, рассматривая книжные шкафы, сплошной стеной забитые книгами, расположенными вплотную друг к другу и ровно расставленными по алфавиту. Два уютных кресла, стоящих по бокам от чайного столика, загораживали лесной пейзаж за парой панорамных окон, прикрытых багровыми занавесками с золотыми подхватами. Поиски журналист начал со странных, привлекших его внимание обрывков бумаг, лежащих на пыльной поверхности, перечитав их содержимое несколько раз, Апшер понял, что это были всего лишь счета, осмотрел полки еще по несколько раз, надеясь найти хоть что-то связанное с Витае, но попытки ни к чему не привели, и, настроив камеру, он включил запись, чтобы хотя бы запечатлеть внутреннее убранство замка во всей его красе для будущей статьи, сделал шаг в сторону, наводя объектив на висящую рядом с книжным шкафом картину, и плечом задел Даниэля. Краем глаза он заметил, как юноша, широко открыв глаза, странно смотрел на электронное устройство у него в руках. Парень не мог отвести взгляда от неизвестной, до ныне невиданной им, пластиковой коробочки с выдвижными деталями и одним черным глазом, порой то слегка сужающегося, то расширяющегося по направлению к льняному холсту. -Эм... Даниэль? -Да?- не отводя взгляд, произнес он. -Можешь перестать так пялиться? Это немного смущает,- проговорил журналист. -А? Прости, просто...,- взор юноши снова метнулись к устройству. -Камера понравилась?- осведомился Майлз. -Ка... Каме...Что?- переспросил Даниэль. -Ну, камера- устройство, что я держу сейчас в руках. Она записывает изображения и звуки, преобразовывая их в видео,- ответил журналист, не до конца понимая, зачем он объясняет ему такие очевидные вещи. -В-видео? Эмм... -Проще показать, чем сказать,- вздохнул Апшер, приостанавливая текущую запись. Черный глаз, повернувшись, пристально уставился на судорожно вздрогнувшего Даниэля. Юноша невольно напрягся, сделал шаг назад, сильно обхватив лямку сумки в кулак, но все равно не отворачиваясь от бездонной темноты внутри устройства, гадая, что могло находиться в завивающейся, уходящую конусом вглубь различных механизмов спирали. -Ну же, скажи что-нибудь,- невозмутимо произнес Майлз. -А... а что я должен сказать-то?- Даниэль смущенно почесал затылок. -Да что хочешь, в принципе. Не знаю... к примеру поздоровайся. -Эм... Д-добрый день?- он неловко помахал рукой перед объективом, вызвав у Апшера добрую улыбку.- Я Даниэль. Живу в Лондоне, в Мейфэр... Ух, этого достаточно? -Вполне,- кивнул журналист.- Подойди сюда. Юноша неуверенно подошел к Майлзу, наклонившему пластиковую коробочку так, чтобы им обоим было видно. Он с изумлением посмотрел на тыльную сторону устройства, где повсюду рядом друг с другом ютилось множество непонятных ему кнопок, значение которых Даниэлю было даже страшно представить, чуть сбоку располагалось гладкое, занимающее половину пространства зеркало. Парень с интересом коснулся его холодной стеклянной поверхности, но пугливо убрал палец, когда рука Апшера потянулась к самой верхней красной кнопке, отчего оно загорелось белым светом и внутри появилось россыпь из маленьких квадратов с изображениями мест замка внутри. Но на последнем было отнюдь не помещение, а человек, в точности похожий на Даниэля, с теми же выразительными зелеными глазами, теми же волосами, той же одеждой и тем же смущенным робким голосом в динамике. Он произнес: "Эм...Д-добрый день? Я Даниэль...",- после чего так же помахал рукой. -О боже, Майлз! Это же... я! Как я оказался внутри этого механизма! Это колдовство!? -Ну не то чтобы... -Я всегда знал, что ты чародей! Флимы ужасов, кто-то умирает, тем самым принося жертву, Вальпургиева ночь и Самайн, а теперь еще это! Да! Все сходится!- возбужденно тараторил Даниэль, выхватив камеру обеими руками. -Эм, я не...,- растерялся журналист, не понимая ни одного слова, сказанного юношей. -Неужели тайные сообщества могут позволить себе такую роскошь?! Ты наверное сидишь на верхушке ложи, раз имеешь права пользоваться подобным!- Даниэль осматривал камеру со всех возможных сторон и ракурсов.- О-о-ох, как же я завидую, Майлз! Где твои покровители достали такую диковинку? Сами ее сделали? Вам продали подпольные магазины за бешенные деньги? Боже, Майлз, я хочу, хочу знать! -Так, так, тихо! Успокойся и послушай меня внимательно! -Да?- парень послушно остановился, встав солдатиков на месте, с упоением предвкушая следующих ответов Апшера. -Кхм, итак! Во-первых я не "чародей", как ты выразился, а обычный журналист. Во-вторых, ее можно купить в любом магазине техники. Цена самой дешевой 24 доллара. -В-везде? Ты лукавишь! Я расколол тебя! -Слушай, вот сейчас я действительно не шучу. В этом куске пластике нет абсолютно ничего сверхъестественного. Только шестеренки, пару линз, да несколько микросхем. -Но ведь.... Тогда как же она работает? -Все очень просто. Технический прогресс, Даниэль,- ответил Майлз. -Ни капли чего-то магического? -Совершенно ничего такого. -Надо же,- юноша немного скептически посмотрел на Апшера.- Не знал, что нынче журналисты используют такое оборудование. А вам не нужна на него никакая лицензия или вроде того? -Нет конечно, ее может приобрести каждый вне зависимости от профессии. Хоть иди и снимай домашнее порно, вообще все равно! -Боже, то есть, если захочу... ее смогу приобрести даже я?!- голос Даниэля был полон неописуемого восторга. -Ну естественно! -Боже, боже, боже, какая же она потрясающая!- приговаривал он, нежно проводя ладонью по корпусу камеры.- Майлз, раз ей может пользоваться каждый, то научи меня! -Даниэль...,- в замешательстве ответил Апшер.- Как бы так помягче cпросить. Ты..... точно, кхм, из Лондона? -Да. К чему такой вопрос? -Ну как бы, Даниэль, про камеры и их назначение знают все, даже дети. И почему она лично у тебя вызвало такой интерес, я, вот убей, не понимаю. -Я... Ты намекаешь на то, что для англичанина я глуповат? Если эта маленькая вещичка привлекла мое внимание еще совсем ничего не значит! Может быть у вас в стране это в порядке вещей, но я еще не видел у себя на прилавках подобного товара!- колко фыркнул юноша, обиженно отвернувшись.- И... вообще, не так и сильно меня оно впечатлило. Видал и получше,- произнес он холодно, но все равно не сводя блестящих от любопытства глаз. -К-конечно же нет! Что ты! И в мыслях не было так о тебе думать!- оправдывался Апшер перед насупившимся Даниэлем. Слова журналиста не убедили, а наоборот, только еще больше заставили усомниться парня в своей адекватности, отчего он, нахмурив брови, еще сильнее поджал губу, сердито посматривая на Майлза. -Ох..., х-хочешь я покажу, как она работает? -.... Хочу,- спустя долгую паузу ответил Даниэль. -Тут все очень просто. Вот, смотри,- Апшер взял камеру из рук юноши, показывая ему устройство камеры и принцип ее работы,- верхняя красная кнопка- это включение. Вот эта рядом съемка. Две нижние, в форме повернутых в противоположные стороны треугольников, переключают между записями. Но думаю, они тебе не понадобятся. -А вот эта сбоку? За что она отвечает? -Ночное видение,- пояснил журналист. -Ого! Она помогает видеть в темноте?! И даже не нужно топливо, чтобы поддерживать свет? -Нет, нужны только батарейки, и то, если камера садиться начнет. -Б-батарейки? Ч-что это? Они у тебя с собой? Можешь показать? -Я не знал, что задержусь в этом месте настолько долго, и поэтому... забыл их дома. -Ох, очень жаль,- произнес Даниэль с ноткой разочарования.- И это все? -Больше тебе знать и не надо. Это, что-то типа основы, а остальное мелочи. -Понял! А теперь дашь ее мне?- с нетерпением проговорил Даниэль, жадно смотря на камеру в руках Апшера. -Эх, ладно,- вздохнул Майлз, нехотя передав ему устройство.- Только смотри не урони! -Да-да, не уроню. Не переживай,- отмахнулся он.- Эмм.... так? Указательный палец лег на красную кнопку, затем на ту, что была под ней, запись включилась, и Даниэль навел объектив на журналиста. -Скажи что-нибудь,- улыбаясь, дерзко повторил юноша. -Вейлон, от всей души желаю тебе далеко и надолго пойти нахуй, братан,- не растерявшись, ответил тот, показав камере средний палец. -Какой же ты грубый, Майлз!- хихикнул парень.- Не боишься, что он узнает? -Я ему говорю подобное каждый день. Этим я его совсем не удивлю. -Странная у вас с ним дружба. Говорить друг другу такое... Просто не укладывается у меня в голове,- растерялся Даниэль, нерешительно нажав на боковую кнопку, отвечающую за ночное видение. Тень неловкости сменилась изумлением. -Ой! Хах! И правда работает! Теперь ты весь зеленый! Сейчас обычного цвета! Теперь снова зеленый! А глаза то... словно огни в ночном небе! -Даниэль, прекращай дурачится!- ответил журналист, протянув руку.- Отдавай! -Нет! Я не закончил! Еще немного, ну пожалуйста! Здесь есть еще одна комната, и я хочу ее снять!- юноша быстро устремился к двери.- Увидимся там! "Как маленький ребенок, честное слово",- подумал про себя Майлз. Стук каблуков об деревянный пол громко раздавался в коридоре, за ним последовал глухой скрип дверных петель. Даниэль забежал в кабинет, дернулся, увидев посередине широкий стол с огромным красным пятном крови на нем и лежащую на краю двуручную пилу с заостренными зубцами, где неподалеку от нее покоилась отрубленная, источающая невыносимую трупную вонь голова собаки. Мертвые, ничего не выражающие, стеклянные глаза безразлично смотрели на чучело своего же четырехногого сородича у стены. На висящей деревянной небольшой досочке, примерно размером с ладонь юноши, тонкие иглы удерживали намертво прикрепленные к противоположным концам укороченные крылья крохотной белой птички. Желая больше не видеть этого ужаса, Даниэль, отведя взгляд, заметил несколько разбросанных бумаг на полу и, положив камеру, наклонился за пожелтевшими листками, тихо шуршащих у него в руках. "Письмо о сфере..." "Эксперимент на животном..." "Трудности анатомии..." Юноша хотел начать читать с письма, посвященного сфере, которое могло бы пролить немного больше света на его прошлое, и, возможно, причину, из-за чего он вообще оказался в Бренненбурге, но не успел. В комнату, громко хлопнув дверью, вошел Апшер, с отвращением глядя на грязный от крови стол. Майлз отвернулся, прижал руку к носу, пробормотав под нос что-то нецензурное. -Ох бля...! Что это за...! -Майлз? -Ничего... Я в порядке. -Ты уверен в этом?- спросил Даниэль, торопливо открыв сумку и незаметно положив в нее бумаги. -Уверен. Мне и не такое приходилось видеть,- журналист быстро осмотрелся, внимание остановилось на красной приоткрытой двери около чучела собаки.- Ты был в той комнате? -Пока еще нет,- ответил он.- Но собирался проверить ее, пока тебя не было. -А здесь ты не находил кое-какие документы? -К-какие еще документы? -Об... эм... одном химическом веществе. "Витае" вроде называется. -В-Витае? -Его также окрестили как "эликсир жизни". Может ты слышал когда-то о таком,- запнулся Майлз, уже проклиная себя за то, что упомянул об этом. -Я... Ничего такого не видел здесь,- нервно ответил Даниэль, впившись ногтями в карман сумки, где лежали нужные Апшеру бумаги.- Здесь не было ничего, кроме этой собачьей головы, птицы и чучела. -Ни одного крохотного листка? -Нет, ни одного,- солгал он. -Вейлон убьет меня,- с иронией и капелькой нервозности улыбнулся Майлз, представляя искривленное дикой злостью лицо программиста.- Но с другой стороны, помирать, так с музыкой. Лишь Даниэль хотел возразить, как журналист толкнул соседнюю, вырезанную из красного дерева дверь. Бледные лунные лучи скользнули через окно на письменный стол, задели потушенный подсвечник и старую, изничтоженную временем, потускневшую карту, в конце упав на багровую обивку резного стула. От света скрывались лишь несколько вещей: каменная, в человеческий рост, гладкая обнаженная мужская статуя, лишенная лица, волос и какой-либо одежды, нетронутый книжный шкаф, стеклянная чернильница с тонким пером внутри и портрет в золотой резной рамке. Майлз подошел ближе, смотря на льняное полотно, с которого на него взирали рассудительные, таящие в себе горькую тоску и печаль, голубые глаза барона. Глубокие морщины изрезали слегка нахмуренный лоб, прочерчивая свой путь к отдающим желтизной впалым, обвисшим щекам и заканчивались у иссохших губ, плотно сомкнутых в прямую полосу, а длинные седые волосы, заплетенные в хвост, ниспадали ему за дряблую шею, обхваченную сложенным в несколько раз белоснежным платком, ложась на темно-красный, полностью расстегнутый на все пуговицы сюртук. "Александр...,- четырехпалая ладонь легла на поверхность узорчатой рамки.- Вот мы и встретились" -Хозяин замка собственной персоной,- с неясной для себя ненавистью и омерзением в голосе прошипел юноша. -Вижу, вы очень сильно любите друг друга,- с усмешкой хмыкнул Апшер. -Брр! Гадость! Скажешь тоже, Майлз!- оскорбленно произнес Даниэль, но все равно чуть улыбнулся, что не осталось незамеченным журналистом. -Самому же смешно,- Апшер дерзко ухмыльнулся ему в ответ. -Может и так,- признался он.- Но как погляжу, ты и сам большой поклонник барона, раз так нежно его ощупываешь. На старых потянуло? Я готов уступить. -Молодец, подловил. Один один в твою пользу. -Учусь у лучших,- произнес Даниэль, чуть задрав нос. -О-оуу, я польщен. -Не зазнавайся, Майлз,- ответил юноша, опасаясь того, что это потихоньку могло перерасти во флирт. -Ох, ну как хочешь,- внимание журналиста снова притянуло полотно.- Так на столе есть что-нибудь? Проверь, пожалуйста. Шуршащие звуки старых бумаг прерывали витавшую в комнате тишину, было слышно, как юноша отодвигал ящики стола одним за другим, и Майлз, отвлекшись от портрета, присоединился к поискам, начав с самых верхних полок, осматривая между плотно стоящих друг к другу книг, подставив под ноги стул с красной обивкой. Но в скором времени журналист, поняв, что в стеллаже не хранилось никаких документов, осторожно спустился. -Есть что-нибудь?- спросил Апшер, подойдя к Даниэлю. -Ух..., ничего, кроме переписи населения и прочих финансовых бумаг,- ответил он, переводя дыхание от долгих мучительных поисках среди тонны разных договоров, контрактов, сделок и соглашений. -Ты проверял здесь?- Майлз указал на деревянную, поддерживающую одну сторону стола на себе, тумбочку, и потянул ручку на себя.- Ох, блять! На пестрый, украшенный всевозможными орнаментами и узорами ковер выкатилось несколько округлых человеческих черепов без нижних челюстей. Апшер напряженно сглотнул ком в горле, приложил ладонь ко рту, сдерживая позывы вновь опустошить желудок. От мысли, как громким хрустом височные кости отделялась от головы, как кровь, брызгая во все стороны, полностью заливала лицо еще живого человека, журналисту становилось не по себе, но при этом отвращение и неприязнь смешивались одновременно вместе со странным, отдаленно знакомым ему уже чувством, приятно щекочущим что-то внутри него, пробуждая неясные ощущения. Журналист ужаснулся, поняв, что то злое и темное, ранее неизвестное, но теперь столь явное и понятное, было возбуждением, но не обычным, а извращенным, жестоким, таящимся в самых темных глубинах человеческого сознания. Майлз, содрогнувшись от собственных размышлений, стыдливо метнул взгляд на дрожащего, крепко сжимающего камеру до побелевших костяшек, Даниэля, напуганного намного сильнее его. -Сделай это,- прозвучал внутри голос Волрайдера.- Ты можешь так же. -Ч-черт....Только не ты....,- перед глазами все побагровело, комната стала расплываться, и Апшер пошатнулся.-Убирайся обратно в потемки моей души, чудовище! -Размечтался! Глупец! Ты забыл, что теперь мы одно целое? -Я никогда не стану тобой, слышишь?! Ты не сломишь меня!- твердил журналист, улавливая разливающуюся по венам силу, придающую телу невероятный прилив энергии. -Ты уже наполовину освободил меня, как только дал волю своим диким желаниям. Заставь его ощутить всю ту же боль, что ощутил и ты. -Да пошел ты! Заткнись! Злоба затмевала разум Майлза все быстрее, тело горело, понимание происходящего терялось, в голове вопил лишь бессвязный животный вой, а непреодолимое чувство вседозволенности, медленно нарастающее с каждой секундой и жаждущее свободы, становилось невыносимым. -Давай же, выпусти меня. Покажем ему, каково это быть расстрелянным военными и покинутым всеми гнить в лаборатории на произвол судьбы. Он заслужил это. -Он ничего не сделал мне! -Он обманывает тебя. Как ты этого не видишь? -Я... -Помнишь, чего тебе стоило то письмо? -Замолчи... -Этот сукин сын явно что-то тебе не договаривает. Кто знает, может по его вине ты больше никогда не выберешься отсюда. -Майлз?- несмело спросил Даниэль, отступая от свирепо смотрящего в его сторону Апшера. -Действуй. -Никогда...! Н-нет... Багровый туман пеленой объял сознание журналиста. Перед глазами пронесся миг, как он, грубо схватив дрожащую жертву за горло, резко поднял ее над собой и со всей силы бросил об стену. Звук глухого хруста и тихого хрипа долетел до ушей, а последовавший ужасающий крик, молящий о пощаде, услышав который, Майлз мерзко ухмыльнулся, ввел в небывалый восторг. Апшер снова учуял тот самый запах свежей, стекающей по сломанной ноге и впитывающийся в покров черной ткани брюк крови, по которому он так давно соскучился, и страха неизбежной смерти, исходящего от лежащей на полу искалеченной добычи. "Прошу, перестань! Н-не делай этого!" Рой нанитов облаком сгустился над кровоточащей конечностью, кольцом облепив неподвижную икру, и, вновь подняв и достаточно раскачав кричащую в агонии жертву за полуоторванную ногу, со всей силы кинули ее в стеллаж. Майлз услышал, как мышцы сухожилий разорвались, как парень, держась рукой за залитый кровью кусок мяса, что некогда был его ногой, попытался на четвереньках отползти к двери в надежде на спасение, но журналист грубо впился пальцами в отливающие медью волосы, развернул к себе лицом, встретившись с малахитовыми? мокрыми от слез глазами, полными боли и неописуемого ужаса. "Ломать кости будет одно удовольствие. А какая мягкая и сочная у него плоть... Так и хочется разорвать на части",- они говорили в унисон, Апшер уже не понимал, где были мысли Волрайдера, а где его. Правое предплечье легко отделилось от тела, истошные крики приносили им обоим невообразимое удовольствие. Умирая, побитый юноша всеми способами пытался отвернуться от горящего злобой и жаждой крови взгляда, затуманенного местью. Рука журналиста потянулась к ремню на брюках, и одним движением пряжка, громко звякнув, полетела в другой конец комнаты. Он притянул дрожащее тело к себе, грубо впился пальцами в подбородок парня, запрокинув его вверх. Дыхание беспомощно вырывающейся жертвы резко участилось, став сбивчивым и частым как только мокрый язык Апшера прочертил длинную влажную дорожку от правой ключицы до нижней челюсти. "Такой расклад даже больше интересен. Покажи ему, кто здесь хозяин". -Майлз? У тебя все хорошо? -Пойдем отсюда,- журналист крепко сжал пальцы вокруг запястья Даниэля. -Что ты творишь!? Пусти меня! Мне больно!- кричал юноша, по пути из кабинета стараясь вырваться из хватки, и только когда они вышли в коридор, сильные пальцы журналиста разомкнулись.-Ты можешь сказать по-нормальному, что случилось?!- спросил он, потирая немного ноющее запястье. -Я не могу тебе сказать,- мрачно ответил Апшер, быстро направившись дальше по коридору в дальнюю часть замка. -Куда ты?! Да что вообще происходит?! Майлз! Майлз!- устремившись вслед за ним, звал юноша. Даниэль кинулся в коридор, побежал вдоль кабинета, найдя журналиста у очередного обвала. -Какая муха тебя укусила?- спросил парень, подходя ближе. -Дай мне пять минут,- прорычал Апшер, доставая из кармана пачку сигарет и зажигалку. -К-как скажешь,- недоуменно ответил он.- Мне оставить тебя наедине? -Если можно,- кинул Майлз, затянувшись. Даниэль, догадавшись, что сейчас лучше оставить журналиста одного, прошелся обратно вплоть до огромной панорамной оконной рамы, осторожно прислонился к ней, рассматривая за мутным стеклом пушистые верхушки елей, пока прохладные лучи лунного света, ложившиеся бархатной белой вуалью на бледную кожу лица, трепещущими огоньками отражались в зеленых радужках глаз, а плотная ткань багровых штор, словно понимая тревожащие юношу беды, слегка касалась его темно-медных волос, успокаивающе оглаживая. Но жуткие завывания, разнесшиеся по коридору, заставили парня, вздрогнувшего от вязкой, плетущейся по тонким стволам плоти, отпрыгнуть от покрывающейся изогнутыми трещины оконной рамы. -Даниэль!- выкрикнул Апшер, в спешке выбежав из-за поворота, по пути бросив недокуренную сигарету на пол. -Я-я в порядке,- ответил юноша. -Ох, черт!- произнес он, посмотрев в окно.- Надо валить, оно конкретно так разрослось. -Мы не можем уйти, пока точно не узнаем, есть ли здесь еще детали,- сказал Даниэль, поставив руки в боки.- Те два стержня это же не все, я правильно понимаю? -Ну.... как бы... -Майлз,- он серьезно посмотрел на журналиста. -Придумаем что-нибудь, вот проблема. -Нет. Если не хотим отправится в мир иной при спуске, то надо хорошенько подготовиться и найти недостающий компонент. -Хорошо-хорошо,- кивнул Апшер.- Взрывчатка при тебе? -Глупый вопрос. Конечно нет, мы все истратили в хранилище. -Тогда боюсь, у меня для тебя плохие новости...,- журналист напряженно облокотился на штору. -Я туда не вернусь,- твердо сказал Даниэль. -У нас нет другого выбора!- воскликнул он.- Хмм, можешь подождать меня здесь, пока я быстро сбегаю в хранилище? -Ни за что! Даже не думай! Т-там же все еще бродит собиратель! А если он поймает тебя?! -Даниэль... Юноша распахнул дверь кабинета, на миг скрылся в дальнем помещении, но тут вернулся со стулом в руках. -Что ты делае... Ветхое дерево рамы с треском упало на пол, осколки стекла полетели во все стороны и, упав на пол, заискрились мелкими вспышками на персидском, устилающим своим мягким покровом весь коридор ковре, а брошенный стул с багровой обивкой полетел вниз, в скором времени скрывшись за зеленой листвой. -Еб твою мать, Даниэль! Какого хера?! -Хах, подумаешь! Все равно Александру этот стул больше не понадобится,- оттряхнув руки, ответил юноша. Упершись подошвой сапог в подоконник, он, осматриваясь, осторожно высунул голову наружу, увидев небольшой каменный выступ, который был достаточно близко к соседнему окну. -Майлз, ты хорошо карабкаешься?- спросил Даниэль, прищуриваясь и всматриваясь в дальнее крыло замка. -Зависит от расстояния,- ответил настороженно журналист. -Хмм... Пять окон сможешь осилить? -Пять? Нууу... может я лучше за взрывчаткой все же вернусь? -Я же сказал нет,- вздохнул юноша. -Агх! С тобой все равно бесполезно спорить!- заворчал Майлз.- Иди тогда первым, мне и спокойнее будет. -Ты обо мне беспокоишься?- нагло ухмыльнулся Даниэль. -Лезь давай уже! Не задерживайся! Юноша, хихикнув, поставил на горизонтальную поверхность вторую ногу, и не спеша, опираясь руками на рельефные внешние стены замка, шагнул к выступу. Подошва чуть скользнула, сердце Даниэля на миг замерло, но он не подал виду, лишь тихо сглотнув ком в горле, нащупав опору выступающего водоотлива соседнего окна, и, успешно встав всей стопой, подтянул другую ногу. Ловко балансируя между стенами и пропастью, юноша, умело, даже с толикой грации, ступая по каменным уступам, добрался до разбитой рамы, с легкостью спрыгнув на крепкий, выложенный плиткой, пыльный пол. В помещении царил такой же хаотичный беспорядок, как и в предыдущих. В углу стоял резной деревянный стол, схожий с тем, что он видел в кабинете Александра, подойдя ближе, юноша, отодвинув в сторону громадную полурассыпавшуюся книгу с пожелтевшими страницами, потянулся к необычной реликвии, имеющей цилиндрообразную вытянутую форму. Шершавую поверхность покрывали странные угловатые символы, явно не принадлежащие ни одному древнейшему языку мира, что были известны Даниэлю из курсов истории. Это была смесь всевозможных старейших, когда-то давно существовавших на планете за долго до рождения Христа, диалектов, в которых в основном прослеживалась манера шумерского и хурритского языков, но точного определения происхождения и группы юноша дать не мог, ведь в каждом отдельном высеченном иероглифе обязательно что-либо выбивалось из общей картины, строя новое предположение на руинах старого и тут же разрушая его. Но вычурные и необычайно изогнутые руны были не единственной странностью. Переливающийся всеми оттенками светло-голубого цвета неизвестный минерал, закрепленный на округлой вершине древней реликвии, бледно поблескивая в ютившемся сумраке помещения, словно гипнотизируя своим свечением, целиком приковал к себе все внимание Даниэля, но лишь тот приготовился коснуться выпуклой серой поверхности, как крик с другого конца коридора остановил его. -Даниэль! Ты как там!? Живой?!- осведомился Майлз, высунувшись из окна. -Да! Я в порядке! Добрался! Иди сюда! Есть кое-что интересное! Апшер с уверенностью ступил на подоконник, поставив ногу на выступ, без проблем перебрался ко второму окну, придерживаясь за карниз, дошел до разбитой в дребезги рамы, носком ботинка настороженно обследуя довольно скользкую поверхность, но, набрав полную грудь воздуха и не спеша выдохнув, перенес вес тела на впереди стоящую ногу. Склизкая масса плоти на ветвях задрожала от протяжного воя, Даниэль ощутил, как земля содрогнулась под его ногами, а оставшиеся острые осколки стекла в раме с громким треском посыпались на пол. Каменный водоотлив, на котором стоял Майлз, покрывшись глубокими трещинами, полетел вниз, и через мгновение журналист скрылся из поля зрения Даниэля. -Майлз! Нет!- воскликнул юноша, подбежав к окну и с облегчением выдохнув, как только увидел кисти рук, с силой сжимающие острые выступы. Парень крепко вцепился в кожаную куртку Апшера, потянув паникующего, хватавшегося за все подряд, журналиста за предплечья вверх. Цепкие пальцы впились в рукава белой рубашки, утягивая юношу вниз. Даниэль, предприняв еще одну попытку, уперся носками в твердую стену под подоконником, резко дернул назад, наполовину затащив Майлза в комнату. Журналист подоткнул под себя ногу и оттолкнулся от ветхой рамы, что после сильного рывка окончательно улетела в пропасть, предварительно расцарапав его колени в кровь. Не рассчитав сил и потеряв равновесие, Даниэль упал на спину, ощутив внезапную обвалившуюся на себя тяжесть, из-за которой на миг все его мышцы пресса разом напряглись. Через секунд пять, оклемавшись, парень понял, что на нем лежал изможденный журналист, явно не собирающийся вставать в ближайшее время. Он, покрасневший с головы до ног, толкнул Апшера в плечо, но тот, не обращая внимания, продолжал лежать дальше. -Слезь с меня! Ты тяжелый! -То же самое могу сказать и о тебе,- пробормотал он, удобно устраивая щеку у юноши на груди.- Ого, ты такой мягкий... -Не прикладывайся, Майлз! Вставай! Нечего тут лежать! Недовольно ворча, журналист поднялся на ноги, оттряхивая пыль вперемешку с кровью и древесиной с собственных коленей. -Так что же ты такого хотел мне показать?- осматриваясь, спросил Апшер. -Смотри, видишь тот цилиндрообразный артефакт?- Даниэль, встав с пола, подошел к столу, вновь увлеченно рассматривая стоящую перед ним реликвию.- А взгляни на эти иероглифы, манеру письма, о-оох...! Кхм, прошу прощения. -Как по мне больше похоже на древний кусок булыжника с камнем внутри. Конечно, если постараться, то можно неплохо так продать его в лавке всякого барахла... -Майлз! Ну что ты такое говоришь!- прервал его размышления сердитый юноша. -Да брось, это же просто камень! Наверняка куплен бароном в магазине всяких диковинок, чтобы удивить богатеньких заморских гостей. -Прекращай! С чего ты так решил!? Может он несет важную историческую ценность, бестолочь! -Хммм, ну для статьи как вещественное доказательно более менее сойдет,- продолжал он.- А для эффектности припишу ему какие-нибудь магические свойства. -Ты меня вообще слушаешь?! Майлз протянул руку к реликвии, коснулся ладонью шероховатой поверхности, после чего яркий свет ослепил его, погрузив в белоснежную мглу, сквозь которую он только мог слышать чей-то отдаленный старческий голос, разносящейся приглушенным эхом у него в голове. "Когда же настанет мой черед? Неужели я не был терпелив? Я ждал веками. Там, откуда я пришел, не ступала нога человека, но я пресмыкался перед тобой. Я столько сделал для тебя, не получая ничего взамен. Агриппа, я верил тебе. И по всем законам справедливости в те врата должен был войти я" -Майлз! Майлз! Майлз! Ты чего застыл!? Ау-у!- легкие толчки в плечо вернули журналиста обратно, очертания комнаты медленно прояснялись, а голос, слившись с тишиной, умолк.- Что это за чертовщина? -Можешь сам посмотреть, если не боишься,- ответил Апшер, протянув реликвию Даниэлю. Юноша неуверенно обхватил боковую поверхность цилиндра двумя руками. Блеск малахитовых глаз помутнел, сознание, унесенное куда-то вдаль, на миг покинуло его тело. -Ммм... интересно...,- протянул парень. -Что "интересно"?- переспросил Майлз.- Ты тоже слышал это? -Конечно же слышал. Интересно содержание послания и то, как барон запечатал его. -Ты уверен, что это был барон? -Его голос я не спутаю ни с одним другим,- злобно прорычал Даниэль. -Он говорит о неких вратах. Есть предположения, что этот маразматик под ними подразумевает? -Вариантов может быть множество, но наверняка мы пока не знаем,- юноша скрестил руки на груди.- Но могу сказать точно... Кхм... -Что именно?- поинтересовался журналист. -Уу-ум.. Пообещай, что не будешь смеяться. -Мы это уже проходили, Даниэль. -Х-хорошо... Что же, судя по письменам на поверхности цилиндра, я предполагаю, что сделан он достаточно древней цивилизацией. Вот,- юноша подошел ближе, повернул артефакт иероглифами вверх,- это приблизительно похоже на смесь шумерского и хурритского языков. Манера написания схожа, но присмотрись внимательнее. Видишь, как эти руны странно изогнуты? Никто из представителей обоих языков так не писал. -Может это подчерк такой? -Я так тоже сначала подумал, но некоторые символы резко выделяются,- Даниэль указал пальцем на полукруг с небольшим завитком сбоку.- Взгляни, вот эта руна, что с шумерского читается как "око", должна быть выпуклой страной влево, но она смотрит в совершенно другом направлении. И каждый раз все письмена читаются по-разному. -Например? -В первом абзаце все начинаются с гласной, а потом все подряд идут согласные. Скажу так, либо мы имеем дело с настолько древней культурой, что ее проявления не были задокументированы ни в одной летописи, либо...,- юноша тяжко вздохнул, накапливая силы для следующих слов.- Либо же этот артефакт явно не из нашего мира... А что касается барона... Ну, это наталкивает меня на мысль, что он явно не человек. Никто в истории не оставлял подобных воспоминаний в таких "капсулах", да и используя при этом подобного рода язык. -Тогда кем он был?- скованно спросил Апшер. -Я... не знаю, Майлз,- признался Даниэль.- Да и честно, я этого и знать не хочу. Это... пугает меня. -Чем же? -Понимаешь, у меня такое чувство, что... Я как-то имею отношение ко всему этому. -Тут ничего точного сказать тебе не могу, но не исключаю того момента, что он вполне мог бы заинтересоваться в тебе. -Т-ты мне льстишь,- покраснел он. -Я серьезно!- воскликнул Апшер.- Я честно поражен твоими познаниями! Потому как я вижу здесь... просто каракули. Если не секрет, где ты учился? -Нууу... Раньше я изучал археологию в Лондонском университете под руководством профессора Тейлора. Затем перевелся заканчивать аспирантуру в Кембриджский,- произнес он, отдаленно припоминая студенческие годы.- А ты? -Ахаха....,- Апшер неловко отвел взгляд в сторону.- С горем пополам поступил в Университет штата Вашингтон на журналиста, как и планировал со старшей школы. Признаюсь, я не был хорошим и образцовым студентом, но кое-как окончил с вполне себе неплохими результатами. Сразу же после обучения устроился на работу в какую-то настолько безызвестную компанию, что название даже сейчас не припомню. Долго там я не проработал, меня уволили за публикацию недопустимых материалов о ситуации в Афганистане... Эмм, в общем не забивай этой ерундой себе голову,- Апшер взял реликвию из его рук, поставил обратно на стол.- Вернемся обратно к нашим баранам. -Ах да, точно. Что касается Агриппы, то... здесь я бессилен. -Агриппа, Агриппа, Агриппа... Хмм... Если в послании имеется в виду Агриппа Неттесгеймский то да, знаю я такого. Делал по нему диссертацию в универе... Весело было. -В этом скрыто что-то плохое? -Если не учитывать, что дописывал я ее в день выступления, то ничего. Я тогда ушел в отрыв,- ответил Майлз, странно посмеиваясь. -Не понимаю. -В ночь перед защитой я отмечал день рождение одной моей подруги. Думал, что по возвращению доделаю, но... Я конкретно тогда так перепил. Хе-хе... -... Если бы он услышал это, то вертелся бы в гробу похлеще белки в колесе,- ехидно произнес юноша.- Кхм! Ладно, мы сейчас не об этом. Что тебе известно? -Скажем так, в свое время был мастером на все руки. Врач, натурфилософ, оккультист, адвокат и еще много кто. Неплохой послужной список. Что касалось моей научной деятельности, то разбирал его я с точки зрения философии. Он больше склонен к гуманистам, нежели чем к другим представителям философских наук и мировоззрений. -Это все? -Не совсем. Вел насыщенную событиями жизнь, много путешествовал. Среди посещенных им стран также была и Восточная Пруссия, как тогда ее звали. Смею предположить, что в Бренненбурге он вполне мог остановиться и привлечь барона своими знаниями и нетипичными взглядами на мир. -То есть Александр возможно знал его? -Да, вероятнее всего так и было. -Если бы он только был здесь..., то может и рассказал бы нам правду. А то эта брешь в дыре оставляет у меня много вопросов. Но надеюсь, что вскоре мы доберемся до истины,- Даниэль на мгновение задумался о чем-то своем, смотря на лазурный камень в цилиндре.- Что же, впереди еще одна комната. Не будем задерживаться. Пройдя дальше в неширокое помещение, где по полу были разбросаны разнообразные столярные инструменты, зловеще поблескивающие в темноте, части от механизмов, в основном ржавые шестеренки, юноша заметил на столярном столике оборванный листок вместе с удлиненным белым стержнем, не став медлить, тут же подошел к ним. -Майлз! Мы нашли это! Наконец-то!- воскликнул юноша. -Дай-ка прочту,- попросил Апшер, получив помятый листок в руки.- Это инструкция, теперь даже не придется голову ломать,- победно произнес журналист. -Именно! Мы так близки! Так что давай поскорее вернемся в отдаленный зал, а я внимательно прослежу за тем, как ты будешь добираться, чтобы подобного вновь не повторилось,- Даниэль сделал несколько шагов в сторону выхода, но остановился, услышав окликнувший его голос Майлза. -Постой! Перед тем, как отправимся обратно, я бы хотел кое-что сказать... -Хм? Что-то стряслось?- юноша с интересом взглянул на неловко прислоняющегося к двери Апшера. -Я... Ну.... как бы... Это... ну короч очень благодарен тебе... Спасибо...,- пробормотал журналист, не понимая, почему он внезапно начал так сильно запинаться и путаться в словах. -За что благодарен? -За то, что вытащил меня из пропасти, при этом еще и жертвуя собой. -Ерунда, Майлз. Я не мог поступить иначе,- мило улыбнулся Даниэль.- Мы же... друзья?- он не знал, почему от последнего слова все внутри него взволнованно зашевелилось, вызывая непреодолимое, опьяняющее чувство радости и восторга. -Мы с тобой больше, чем просто друзья,- журналист взъерошил мягкие, отливающие медью, волосы оробевшего юноши.- Мы напарники. -Напарники?- удивился он. -Именно, хоть вместе и не работаем, но... Как-то дополняем друг друга, что-ли? Мы неплохо справляемся вместе. Честно, мне уже даже тяжело представить себе, как бы я добрался без тебя. -О-ох... Напарники,- щеки Даниэля быстро покрылись легким пурпурным румянцем. -Т-тебе не очень нравится? Дебильно звучит?- спросил журналист, неловко перемещая взгляд на полусырые доски под ногами. -Нет-нет! Все очень нравится. Да и к тому же... Разве напарники не могут быть друзьями?- очаровательная улыбка все еще не сходила с тонких, порозовевших от смущения губ. -Ну естественно могут,- Майлз осмелился вновь посмотреть на юношу, протянув ладонь к его лицу, коснулся пальцами нежной, практически бархатной кожи щеки, ощутив под подушечками пальцев непонятную влажность, оставившую на них маленький, практически незаметный, алый след в виде крохотного кровавого пятнышка. -Эмм...Ты порезался,- журналист потянул руку к сумке, но она тут же была перехвачена Даниэлем. -Неважно...!- коротко бросил юноша, прижимая ее к порезу.- Теплая..., такая теплая... -Даниэль... Их взгляды снова встретились, парень, краснея так, что и без того румяные щеки непроизвольно приобрели поверх еще ярко-розовый оттенок, прислонился плотнее к журналисту. Всего лишь несколько сантиметров отделяло его от страстного желания вожделенно коснуться горячих губ, и он, охмуренный головокружительными мечтами, готов был отбросить все возможные настойчивые протесты разума, закрыть глаза, полностью отдаться пламенному порыву, долгое время томившемуся где-то глубоко внутри него. Предостережения вопили оглушающим горном в голове, но юноша их не слышал, только продолжал созерцать красоту и выразительность каштановых, сверкающих янтарем глаз. Даниэль понимал неправильность происходящего, свою порочность и греховность, за которую он чувствовал, что вскоре очень страшно поплатиться, но ничего не мог поделать с самим собой и мечущимся в его груди сладостным трепетом. Прошло бы мгновение, и юноша бы крепко обнял стоящего напротив него Апшера за плечи, притянул к себе, сжав грубую ткань кожаной куртки в кулак, сливаясь с журналистом в заветном поцелуе, дрожью расходящимся по жаждущему телу пульсирующими волнами приятных мурашек, но рассекший царящую вокруг тишину рев вернул обоих назад в реальность, предательски отдав контроль жестокому, холодному, подобного лезвию клинка рассудку. -Прости, прости, прости! Э-это... Я просто... О-ох, боже... Мне так стыдно...,- Даниэль смущенно отстранился, желая провалиться под землю. -Да н-не извиняйся! П-пустяки!- занервничал Майлз, побагровев до кончиков ушей.- Даниэль, я... -Пожалуйста, давай просто вернемся в отдаленный зал,- парень быстро распахнул дверь и отправился быстрым шагом к комнате с выбитым окном, не позволяя себе оглянуться назад, ведь знал, что так он сделает только еще хуже, и гонящееся за ним нечто уже больше не сможет огородить его от запретных чувств. "На что я вообще надеялся? Глупый, глупый Даниэль...",- винил себя юноша, опершись руками о подоконник, ощущая, как ветер яростно трепал его длинные локоны.