Потерянный рай

Полная луна заглянула в маленькое окошко уставленной когда-то ранее дорогой старинной мебелью гостинной, где стены из красного дерева были обвешены картинами великих художников эпохи Возрождения, предающими достаточно скромному по размеру помещению толику утонченности и изысканности. Но сейчас все то прошлое царящее в комнате очарование и спокойствие померкло в творящимся вокруг беспорядке и хаосе. Немногие живописные уцелевшие полотна покосились набок, практически свисая до пола и еле держась на гвоздях, дубовые комоды лежали перевернутые на полу с вывернутыми вещами наружу и опустевшими ящиками, а раскрытые нараспашку шкафы вместе со сваленными в одну кучу мягкими креслами покоились у давно потухшего мраморного камина. -Напомни, что мы должны найти в этом бардаке?- спросил Майлз. -Ключ от машинного отделения,- сухо ответил Даниэль, заглянув в шкаф. Апшер, решив не донимать юношу лишней болтовней, видя, что тот особо не был настроен на разговор, бесцельно прошелся к пустующим стеллажам, рядом с которыми на круглом столике стояла расписная ваза. Журналист, взяв ее в руки, заглянул внутрь, но не нашел в ней ничего кроме темноты и запаха потрескавшейся старинной глины. Даниэль подпрыгнул на месте, издав громкое "Ой!", как только звук битой керамики на миг разорвал тишину в комнате, и, потирая шишку на лбу, недовольно посмотрел в сторону Майлза, носком ботинка лениво перебирающего осколки. -Не смешно,- процедил юноша, перестав осматривать дно шкафа.- Тебе заняться нечем? -Да ладно тебе. Что ты такой серьезный?- поинтересовался он, вяло перелистывая пыльный тяжелый том, взятый с пола. -Потому что кое-кто валяет дурака,- ответил Даниэль, закрыв дверцу.- А мог бы помочь мне в поисках. -Я ничего не нашел здесь,- Апшер захлопнул книгу и положил ее на полку. -Потому что даже не пытался,- вздохнул юноша. -Но ведь ты подтвердишь, что ключ явно не может быть спрятан в комоде, между томов, или на дне шкафа,- ухмыльнулся журналист.- Иначе тот, кто это сделал бы, был полнейшим идиотом. -Хорошо, мистер всезнайка. Ваши догадки, где может лежать ключ?- саркастично посмотрел Даниэль на журналиста. -Пойдем в другую комнату и узнаем,- ответил Майлз, открыв дверь в следующее помещение.- Нихрена себе! Вот это хоромы! Увидев просторную гостевую спальню, где, как понял Апшер по большой двуспальной постели с навесом из шелковой темно-зеленой ткани, атласными пуховыми подушками, расшитыми позолоченной тканью, бархатистым покрывалом, на ощупь кажущимся невесомым, и таилось великолепное пышное убранство, робко прикрывшись сдержанно украшенной прошлой комнатой, он обомлел. Неподалеку от кровати стоял еще один платяной шкаф с мастерски вырезанными на нем цветочными орнаментами, а на письменном столе, расположенного вплотную к окну, громоздилось друг на друга много разбитых бутылок из-под вина, настолько сильно поврежденных какой-то силой извне, что содержимое некоторых из них вылилось через треснувшее стекло на деревянное покрытие, отчего оно, впитав в себя алую жидкость, сохранило в помещении едва ощутимый запах мускуса и сушенного винограда. -Эй, Даниэль! Смотри!- воскликнул Майлз, указав на лежащий под ногами металлический лом. -Неплохо, но это все еще не ключ,- бесстрастно проговорил юноша, со скукой в глазах открывая ящики прикроватного столика. -Да что ты так к этому ключу привязался? Нам хотя бы есть теперь чем обороняться,- произнес Апшер, проводя пальцем по холодному стержню.- Хмм...Чтобы запустить в глаз собирателю, сойдет. После удара он же окончательно помрет? -Майлз, покойники не могут умереть дважды, как бы абсурдно это не звучало. Максимум на что она способна- это сдержать его на некоторое время,- безучастно продолжил он. -Черт, жаль,- ответил разочаровано журналист, но несмотря на скептицизм парня, все равно положил лом в боковой карман сумки.- Все же лучше, чем ничего. -Угу,- кивнул Даниэль, переключившись на каминную полку, уставленную двумя подсвечниками. Апшер замолчал, на всякий случай открыв дверцу тумбы под столом, для вида обыскал два отсека, но изначально уже подозревая, что внутри не окажется никакого ключа и бумаг. Он глубоко вздохнул, повернувшись к юноше, серьезно посмотрел на него, и тот, уловив на себе взгляд серьезных карих глаз, напрягся, перестав перебирать истлевшие угли и сажу в очаге камина. -Даниэль, хватит притворятся. -Не понимаю о чем ты,- отпирался он. -Ты не произнес ни слова с тех самых пор, как мы покинули кабинет. Что с тобой происходит? -Я просто немного утомился,- соврал парень. -Не пытайся так просто отмахнуться от меня! Я не дурак, вижу же, тебя сильно что-то тревожит и не дает покоя, но ты словно боишься рассказать мне об этом. -Тебе кажется,- бросил Даниэль, нервно царапая ногтями покров сумки.- Я в полном порядке. -Ошибаешься,- журналист подошел ближе.- Ты далеко не в полном порядке. Иначе бы ты не был так холоден и нелюдим сейчас ко мне. -Майлз, перестань немедленно! Ты себе что-то напридумывал, вот теперь и бредишь! -Оттого, что ты будешь прятать свое беспокойство в себе, тебе лучше не станет. Послушай, я... хочу помочь тебе. -Ты ничем не сможешь мне помочь,- трясущимся голосом прошептал юноша. Оба повернулись к звуку хлопнувшей за стеной дверью, после чего последовало животное рычание и неуклюжие шорохи шагов по скрипучим полусгнившим половицам. О текущем разговоре они тут же позабыли и замолчали, уловив появление взявшего откуда-то из отдаленного зала существа. Даниэль, очнувшись первым, резко дернул журналиста за рукав куртки, подтаскивая ближе к платяному шкафу. "Да что ты стоишь как истукан?! Прячемся!",- тихо пробормотал он. Апшер, в спешке раскрыв дверцу, запрыгнул внутрь, подзывающим жестом показав, где тот мог устроиться, но парень, наполовину зайдя в укрытие, в ужасе осознал, что для двоих места могло оказаться недостаточно, но на поиски других вариантов не оставалось времени. Неспешные шаги, становясь все громче, приближались, и Даниэль, набрав полную грудь воздуха, не без труда пролез в крохотное пространство, как можно тише прикрыв за собой дверь. -Подвинься! Мне тоже надо втиснуться!- пробубнил юноша, пытаясь выбрать для себя более удобное положение. -Да как я тебе подвинусь!? Здесь и так места нет! -Тш-ш-ш! Он идет! Майлз слышал, как чудовище вошло в комнату, издавая недоумевающие хрип вперемешку с мычанием. Апшеру еще с хранилища не давала покоя вызванная любопытством мысль о внешнем облике существа по ту сторону двери, и журналист, повторно нащупав в сумке камеру, медленно обхватил ее корпус и аккуратно потянул вверх, стараясь издавать меньше шума. Соблазненный любопытством, он немного приоткрыл дверцу шкафа и, наведя объектив на нечеловеческий силуэт, замер от увиденного, сдерживая застрявший в горле крик полный ужаса, прикрыв рот рукой. У собирателя не было костей нижней челюсти, на ее месте зияла огромная рваная дыра, которая, как понял журналист, служила монстру беззубой широкой пастью. В пожелтевших белках выпученных из орбит глаз дергано метались в разные стороны два узких кошачьих зрачка, опухшую кисть, заканчивающуюся длинными черными когтями и изрезанную множеством странно изогнутых струпов, покрывали множество глубоких рубцов и порезов, а неестественно отвисшую светло-серую кожу тела стягивали странного рода черные жгуты, натирая до крови. Чудовище колыхнулось, услышав скрип приоткрытой дверцы, Даниэль, заметив это, в испуге прижал журналиста к задней стенке шкафа, крепко обхватив рукой его запястье. -Ты совсем больной?- прошипел он.- Хочешь, чтобы нас поймали? -Перестань! Ничего же пока не случилось! Шорохи приблизились к ним вплотную, отвратительное сырое дыхание, отдающее разлагающейся гнилой плотью, просочилось внутрь, отчего к горлу Майлза снова подкатила тошнота, но, быстро совладав с собой и выровняв дыхание, он попытался отвлечься от неприятных ощущений, преодолевая в себе желание закричать. Свободная рука юноши смело легла на полуоткрытые губы журналиста, и их взгляды, как и тогда, вновь встретились. "Только попробуй издать хоть писк, я тебя прибью",- именно эту фразу Апшер прочел в злобном блеске сверкающих зеленых глаз Даниэля. Бездумно пошатавшись перед платяным шкафом еще минут десять, существо, тупо смотрящее безжизненным взглядом на внешнее дверное плотно, развернулось, неповоротливо и медленно направившись в сторону выхода. Находясь в одном положении столько времени юноше начало казаться, что места внутри как будто стало меньше, особенно это было ощутимо в области паха, что доставляло ему дичайший дискомфорт вместе с неловкостью, и как только звуки снаружи стихли, он хотел снова обратиться к Майлзу, попросив, чтобы тот выпрямил свое колено и немного подвинулся в сторону, но Апшер опередил его, стоило лишь тонкой ладони, поменяв положение, соскользнуть с пересохших губ журналиста. -Даниэль! Твоя лампа на поясе утыкается мне прямо в ляжку! Извернись как-нибудь, пожалуйста!- шепотом проворчал он. -О чем ты!? Это ты нагло коленку согнул и не даешь мне вздохнуть! -Я стою солдатиком, прижавшись к стене! Какая к черту коленка!? -Подожди... Ч-что?- осознание пришло не сразу, а лишь спустя несколько секунд, юноша, поняв, что дело было далеко не в Майлзе, покраснел до кончиков ушей, а все его лицо залило стыдливым румянцем.- О-ох боже... П-почему же так не вовремя? Позор со смятением захлестнули Даниэля с головой, он лихорадочно раздумывал о том, как бы избавиться от этого унизительного недоразумения с его стороны. Сейчас юноша как никогда был благодарен темноте за то, что она полностью могла скрыть смущение так, чтобы его не увидел Апшер. Парень пытался успокоить свой разум, опустошив от всяких непристойных мыслей, жаждущих вскружить ему голову, утопив в распутстве и блуде. Но это оказалось бесполезно, наоборот, их становилось только больше, одна за другой промелькали в голове, загораясь жгучим, неукротимым пламенным водоворотом в груди, а затем потухали, оставляя после себя гнетущую, холодную пустоту. Журналист, устав от ноющей боли в мышцах, решил поменять позу на более удобную, двинулся в сторону, отступил чуть вправо, но ногой неумышленно задев причинное место между ног Даниэля, отчего тяжесть внутри вместе с невероятным раскаленным жаром пробежались ощутимой каждой клеткой его тела горячей волной мурашек к низу живота. Майлз, поддавшись вперед, слегка приоткрыл дверь, проверяя обстановку, и юноша, почувствовав повторное будоражащее движение, шумно выдохнул через рот. -Все чисто, выходим,- спокойный голос Апшера на миг пробудил парня от гнусной, плотной дымкой окутавшей его разум вязким туманом вожделения, скотской похоти, снова вернув мучительный стыд. Он, незаметно попытавшись прикрыться сумкой, быстро выпрыгнул из шкафа, а после за ним последовал и Майлз, сварливо поправляя съехавшую с плеч кожаную куртку. -Чертовы уродцы,- кинул журналист.- Вечно появляются, когда их об этом не просят,- он повернулся к покрасневшему с ног до головы юноше, отступающему в сторону.- Та-а-ак... на чем мы с тобой остановились? -М-мы обсуждали...! Эм... О-обсуждали... Собирателей! Да! Именно!- пробубнил Даниэль, невольно заливаясь краской еще сильнее, чувствуя отголоски неуместного плотского желания. -Эх ты, врушка,- произнес Апшер, мягко улыбаясь.- Может, лучше скажешь, отчего же ты тогда такой румяный? -Я... я...,- трепет нарастал, превращаясь в возбуждение. -Нет смысла больше скрывать это от меня,- Майлз легонько взял фарфорово-белую ладонь вздрогнувшего юноши в свою, бережно поднеся ее тыльную сторону к губам.- Я все знаю. Я слышал, как сквозь сон ты звал меня тогда в отдаленном зале. -Нет! Нет! Поди прочь! Не трогай! Не трогай меня! Неужели ты не понимаешь, к чему это приведет нас обоих? -Даниэль..., успокойся,- Майлз осторожно притянул его ближе, приобняв, обвил его свободной рукой за талию, прошептав: " Это взаимно" -Зачем ты так со мной? Зачем? Зачем так терзаешь меня?- юноша почувствовал, как опаляющее дыхание обожгло его нежную кожу за ухом, вынудив затихнуть.- Загубишь... загубишь же меня! -А разве я злодей?- Апшер аккуратно провел рукой по темно-медным волосам, заправив несколько прядей назад. -Это грех! Страшный грех! Верховный судья не простит нам этого! А дальше... Ад! Ад! Геенна огненная! -Плевать мне на верховных судей,- усмехнулся журналист. -П... П-плевать? О боже... Боже мой. Я не верю, не верю, что все это происходит на самом деле. Я наверное сплю. Да..., я точно сплю, а когда проснусь, то вновь увижу хмурого тебя, отчитывающего меня за еще одну выпитую настойку опиума. -Это не сон, Даниэль,- прошептал Апшер, наклонившись к уху.- Все взаправду. Майлз поддался вперед, скрепив их губы долгожданным поцелуем, осторожным, практически неощутимым, не таким раскрепощенным и наглым, как ранее представлял Даниэль, а мягким, схожим с прикосновением нежного ветра, легонько треплющего из стороны в сторону шелковые листья цветущих весной деревьев. Юноша закрыл глаза, утопая в наслаждении ласк журналиста, положившего руку на его плечо, неспешно спустившегося к спине, тихонько, со всевозможной осторожностью медленно проводящего раз за разом извилистый путь между напряженных лопатками. Даниэль, ощущая внутри своего тела неистовый вопль желания, прижался к Апшеру, скромно пытаясь сделать поцелуй более смелым и настойчивым. Майлз же, ухмыльнувшись, ответил тем же, скинув надоевшую ему сумку на пол, изворотливо опустив ладонь и захватив ей одутловатую выпуклость между ног юноши, массажируя ее возбуждающими движениями. Он, уловив ловкие пальцы на своем достоинстве, от неожиданности слегка приоткрыл губы, и журналист, воспользовавшись случаем, проворно просунул язык в рот, углубил поцелуй, делая его более непристойным и откровенным. -Надо же... ,- отстранившись, прохрипел он, переводя дыхание.- Прости, совсем забыл, что ты сейчас более чувствителен, чем обычно,- сняв с юноши сюртук, он потянулся к пуговицам на зеленой жилетке. -П-постой! Это н-неправильно... Еще не поздно остановиться. -Мы оба этого хотим. Тем более твое желание... сейчас слишком велико, чтобы его уже подавить. -Н-но...М-Майлз... мне так страшно... Изувеченная рука легла Даниэлю на бедро, отчего тот немного содрогнулся. "Не бойся. Все хорошо, расслабься,- успокаивал Апшер, заботливо поглаживая юношу.- Доверься мне, я буду очень нежен" Он потянул парня к мягкой постели, и тот, неуверенно сев на край, трясущимися руками расстегнул оставшиеся пуговицы сначала на жилетке, потом и на рубашке. -У-ух... Т-так... ч-что я должен делать? "Господь, да он же невинен",- подумал журналист. -Просто получай удовольствие,- Майлз приспустил белоснежного цвета одежду с его плеч.- Это все, что от тебя требуется,- пряжка ремня мелодично звякнула, юноша даже не заметил, как его сапоги оказались на полу, а брюки рывком были отброшены на пуховые, обшитые шелковыми, пышными кружевами подушки.- Надеюсь, в твой первый раз я не разочарую тебя. - Как ты...? Ааа-ах! Э-эй! Э... Э-это... с-слишком...!- дернулся Даниэль, чувствуя чуть жёсткие, легонько надавившие на нежно розовый арион подушечки пальцев Апшера, что шустро, но очень аккуратно, чуть повертев, оттянули его, вынуждая закусить губу, пока горячие поцелуи пылко покрывали бледную шею, спускаясь все ниже. Майлз, дойдя до ключиц, прочертил влажную дорожку по тяжело вздымающейся груди, переключил внимание на мягкий, пока что еще нетронутый им, сосок, и кончиком языка слегка дотронулся до него, побудив Даниэля на миг вздрогнуть, и после, услышав молящее поскуливание, смелее прильнул к чувствительной коже полностью, дразняще посасывая и прикусывая ее краями зубов. -Ах...! Хватит...! Прекрати т-так делать! Э-это..., - сквозь стоны, лепетал Даниэль. -Мм?- Апшер, отвлекшись, посмотрел на него снизу вверх.- Ох, да брось, тебе же нравится, когда я играюсь с твоими сосками,- промурчал журналист, снова чмокнув его где-то рядом с арионом. -Х-ах! Ммгх... О б-боже... М-Майлз...!- юноша прикрыл рот рукой, пытаясь скрыть громкий крик, полный неземного удовольствия.- Да! Н-нравится, нравится! М-мне очень нравится! -Видишь? Я же говорил,- нахально ухмыльнулся он, расстегивая две пуговицы на нательном белье, доставая из под влажной ткани капающий предэякулятом член. Апшер опустился на колени, из-за чего Даниэлю стало еще более неловко и совестно. Разум уже давно затмила похоть, чьи глухие отголоски в его сознании все равно не прекращали глухо шептать укоризненные неодобрения, осуждения и брань. В затуманенной голове таились сомнения в правильности собственных поступков, но все они были настолько размыты и туманны, что юноша абсолютно перестал вслушиваться в них, став отбрасывать раздражающие темные фантомы собственных мыслей в сторону, предаваясь влечению и жажде запретной страсти. От небольшой растерянности Даниэля пробудило горячее дыхание у самого кончика его члена. Проворный язык Майлза прошелся по стволу от самого корня до шеи головки, нежно коснулся уздечки, смочив на конце дырочку уретры большим обилием слюны и тихо причмокнув губами, нежно целуя часть венчика, после чего повторно облизал весь крепкий пенис и взял целиком покрасневшую пульсирующую головку в рот, отчего парень, коротко вздохнув, выгнул спину полукруглой дугой от внезапной волны пронизывающего его жара, с каждой минутой все больше покрывающего его достоинство и постепенно разливающегося приятным теплом внизу живота. Подобрав удобное положение, Апшер начал размеренно двигать головой, ощущая, как налившийся кровью член скользнул по небу, коснулся стенок горла, в конце упершись за щеку. По сладостным стонам Майлз понял, что горловой минет Даниэлю понравился больше всего, и, не став растягивать момент, принялся все глубже заглатывать, заставляя сходить с ума от ритмичных, вводящих в эйфорию, движений, от которых у юноши с уголка рта слегка сползла слюна, но, ощутив влагу на лице, парень тут же стер ее рукавом, нуждаясь хотя бы в малой толике достоинства, что у него еще осталось. Апшер, заметив, что Даниэль отвлекся, заметно увеличил темп, чувствуя, как с каждым подобным рывком в его джинсах становилось все меньше места. "Черт!"- выругался про себя он, расстегивая ширинку. Через мелькающие искры перед глазами юноша ощутил усилившуюся вибрацию, повторной волной немыслимого жара обволокшую кольцом его чувствительную крайнюю плоть вместе со стволом. Посмотрев вниз, он, встретившись с глубокими карими глазами журналиста, переведя взгляд еще ниже, к приспущенным штанам, увидел его свободную руку, массажирующую упругий член. Тихие постанывания Майлза глухо долетали до ушей парня, но ощутимой дрожью проходились по всему возбужденному телу легкими, доводящими до экстаза покалываниями. Даниэль чувствовал, что внутри него вместе с непонятным давлением все это время нарастало еще что-то странное, уже готовое выплеснуться наружу, и, не сдерживаясь, он вплел изящные пальцы в шатеновые волосы журналиста, сильнее толкаясь бедрами в его горячее горло, но тот, даже не предпринимая попытки отстраниться, уверенно принял вызов, двигая себя и юношу к желанной разрядке. "М-Майлз...! Ах...! Я-я... близок... т-так близок...! П-прошу...,- простонал он, попытавшись отодвинутся, но Апшер, крепко обхватив кистью руки его мягкую ляжку, настырно продолжал.- Ииигх...?! Эй! Если... ты так... п-продолжишь..., О боже..., т-то..., я сейчас...!" Вяжущее узлами чувство внизу достигло своего пика, бедра свело сладким спазмом, и его сознание на секунду полностью помутилось от немыслимого блаженства, белесая субстанция излилась в рот журналисту, а несколько оставшихся выскользнувших капель на губах, чья малая часть слегка брызнула на щеку, сползли к подбородку, упав на шелковую ткань покрывала. Обильно покрытая слюной плоть, хлюпая, выскользнула из рта, Даниэль виновато посмотрел на Апшера, но тот, сглотнув теплую жидкость, вытер ее липкие остатки с лица, стряхнул на пол, мягко улыбнувшись и поцеловав юношу в лиловый синяк на внутренней стороне ноги. Сев на кровать, Майлз с теплотой обнял его за плечи, уткнувшись носом в некогда ухоженные, темно-медные волосы. -Что же мы натворили?- прошептал он, отстраняясь от объятий Апшера и быстро натягивая на себя брюки.- Нет! Забудь! Забудь об этом, Майлз! Прошу! -Даниэль! Куда же ты? Юноша дрожащими пальцами застегнул жилетку на все пуговицы, лихорадочно набросив на себя сюртук, натянул на ноги сапоги и подбежал к сумке, лежащей посередине комнаты, оставив наполовину раздетого журналиста одного.