- Месть проклятых братьев. Часть 2. Затмение алой Луны.-

*.*.*

Настроение на высоте, все просто отлично. Да, нет, не так… не просто отлично, а шикарно, настолько, что хочется обратиться на лету в свою звериную сущность, стать собой, свободным от своего бренного тела и взлететь ввысь всей молодой душой, полной счастья. Воздух сегодня по-особенному теплый, согревающий своими сырыми поцелуями. Вчера был дождь, от чего земля еще сыра и пахнет природной свежестью, которую не способен заглушить приторный, перченный запах моющего средства для полов в классе. Наблюдая веселым взглядом голубых глаз в сторону школьного парка сквозь открытое окно, обладатель золотистой шевелюры с радостью смотрит на гнездо птиц, что аккуратно было прикреплено им же на ветке сакуры. Сквозь нежно-розовые лепестки, которые яро контрастировали пасмурному небу, синицы от чего-то до этого вполне дружные отлетели друг от друга, нахохлившись. Блондин прищурился и после недолгих раздумий метнул взгляд на сидящего неподалеку Учиху, который, как и положено прилежным ученикам, усердно, в отличие от него, записывал все, что диктовал учитель. Хотя Наруто никогда, видимо, не поймет – Зачем? Вампир ведь и без того немало знает. Может, даже и больше, чем учителя, которые преподают здесь, но все равно он пишет каллиграфическим, аккуратным подчерком все, что ему скажут. Прищуренный взгляд цвета лазури, медленно, скользя по каждому ученику в классе, останавливается на слегка склонившемся над партой, образе девушки с длинными иссиня-черными волосами. Тонкие, бледные пальчики мягко держат пластик и усердно записывают каждую строчку, слегка дрожа, будто пытаясь не задеть охотника, что сидел рядом. Брюнетка мягко проводит по листу и, явно, ощутив взгляд на себе, оборачивается и улыбается ему кроткой улыбкой, махнув ладошкой в знак приветствия. На это действие оборотень в ответ широко улыбается и лишь после того, как чистокровная оборачивается к учителю, возвращаясь к уроку, он задумчиво наклоняется над открытой тетрадью. Со стороны может показаться, что блондин просто задумался над решением одной из геометрических задач, что сейчас записывает учитель, но нет – это не так. Оборотень задумался над тем – «Как бы заставить двух упертых, как баранов, бессмертных поговорить?» Ведь за все эти полгода, что они учатся вместе, ни Саске, ни Хината не обмолвились ни словечком, ни приветствием – лишь изредка кивая друг другу в знак уважения лишь их фамилии. Аристократичная, излишняя фамильярность, что появилась между ними, лишь изредка позволяет им обратить друг на друга внимания, и не будь ее, они вовсе стерли бы друг друга из памяти и превратили каждого в призрака прошлого, который затаился навсегда в душе. Наруто прикусывает губы в задумчивости и, рисуя непонятные картинки с завитушками, хмурится. Это ведь не так-то и просто – заставить. Ладно, если бы эти двое были бы простыми людьми, которые никоим образом не смогли бы возразить ему – оборотню, но они ведь вампиры, и мало того – чистокровные. По силе они равны. Звенит звонок и блондин, не дослушав домашнего задания, встает, собирает рюкзак и ждет традиции поклонения учителю, нетерпеливо, яро. Учиха краем глаза замечает это и бросает на него заинтересованный взгляд – нечасто ведь Наруто на таком взводе и желает слинять раньше обычного. Да, блондин лентяй в этом веке, однако, усидеть он, пусть и не смирно, но все же может. Поклонившись учителю, ученики торопятся уйти из здания школы и спешат отдохнуть в этот вечер или просто посидеть в шумной компании. Не обращая ни на кого внимания, Наруто подходит к Хинате и мягко касается ее плеча, привлекая к себе внимания. Ино с неким подозрением наблюдает за этим действом и когда брюнетка оборачивается с доброй улыбкой к блондину, две пары глаз с ревностью смотрят на них, а одна пара ушей вовсе слышит их диалог: - Хината-тян, можно тебя попросить, даттебайо, об одной услуге? – Намикадзе широко улыбается в ответ бессмертной, и нарочно переходит на шепот, понимая, что его друг все слышит. - Да, конечно, Наруто-кун. В чем дело? – чистокровная мягко собирает свою сумку, аккуратно складывая книги. - До меня дошли слухи, Хината-тян… - блондин решил сыграть ва-банк, как всегда, когда ситуация была из ряда вон выходящая, опираясь на Удачу. Да, и по его мнению, у каждого были секреты и ему казалось, что Хината не является исключением, поэтому и произнес следующее, -… что тебе известно то, что должен знать Саске, и что касается его клана Учих. Брюнетка замирает, взгляд лиловых глаз, в которых заплескался микс страха и сомнения, останавливается на тетрадке, что была у нее в руках, но так и не достигла кожаной сумки. На это как оборотень, так и, стоявший неподалеку, вампир обратили свое пристально внимание и оба, не сговариваясь, прищурились, задумавшись над чем-то. Хинате было что скрывать от Саске, вернее, кого – Итачи. По просьбе Неджи она не рассказала никому, что Итачи Учиха появился в их жизни, не известно с какой целью. Скрыть от Саске… это ведь настолько тяжело, но так хочется: чувство страха перед старшим Учихой, которое появилось с первой минуты их знакомства, так и рвет изнутри просьбой защиты от того же Саске. И страх вовсе был не в силе, а в его интересе, который не скрылся от глаз Хинаты. Она ведь давно не ребенок и понимает все… Ей необходимо сказать об этом Саске. Может, он будет рад появлению брата и немного растает, поняв, что не один он остался в мире, что есть кто-то родной, близкий ему человек – брат, частичка семьи. Хьюга лишь молча кивает и, ложа тетрадь в сумку, произносит: - Да, мне известно кое-что, Наруто-кун, и я расскажу об этом Саске-куну, если он согласится прийти, - вампирша поднимает взгляд лиловых глаз на Саске, что стоял позади оборотня и принимает молчаливый ответ кивком головы. Он придет, и они поговорят. Наруто радостно кивает и отвечает, широко улыбнувшись: - Я думаю, что этот теме придет, и вы обязательно поговорите. - Хай…- робко произносит Хината и легкой поступью выходит из класса. Саске проводит ее теплым взглядом и Наруто, обернувшись к нему, грозно произносит: - Это твой шанс, бака! Поговори с ней! - Значит, это все ты? – хмыкнув, спросил брюнет и подошел к оборотню, положив руки в карман штанов, - И что мне Хината должна рассказать, умник? - Я не знаю… - растерянно ответил оборотень, смотря в черные очи брюнета, - Я просто сыграл ва-банк, как в покере. Оказывается, у твоей малышки есть, что скрывать, раз сработало, даттебайо! - Ах ты - хитрый лис, а! – Саске по-дружески потрепал светлую шевелюру своего друга, радуясь тому, что подвернулся шанс поговорить с возлюбленной. Глупая, никчемная гордость все это время не позволяла сделать шаг первому, а ведь хотелось… Минуя светлые коридоры школы с вполне человеческой скоростью, как считал сам Учиха, и, перепрыгивая едва ли не каждого ученика, что со страхом, пораженно смотрели вслед, Саске с шумом распахнул парадную дверь. Ветер яро ударил в лицо хладного демона, заставив его на мгновение зажмуриться, и привел с собой нежный запах персиков, распыляя его повсюду. Саске обернулся и рядом с перилами заметил хрупкую фигуру чистокровной, что слегка дрожа, сжимала пальчиками ремешок сумки и смотрела на землю, скрывая лиловые глаза под иссиня-черной челкой. Хината была слишком погружена в собственные мысли, чтобы заметить появление наследника клана Учиха. - Хината-сама… Хината, подняв голову и встретившись с холодным, сдержанным взглядом Учихи, виновато пролепетала: - Я должна была тебе сказать об этом ранее, Саске-кун… - Минуточку, Хьюга, прежде чем ты что-то скажешь, хочу, чтобы ты знала… - перебив ее таким образом и не дав что-либо сказать, Саске шумно вдохнул побольше воздуха в легкие и, прикрыв глаза, будто для него это кара, скороговоркой произнес, - Иногда я кажусь себе чем-то вроде паука, сплетающего блестящую паутину, полную капелек крови и лучей смерти — сеть из мыслей, рукописей, темных чувств и желаний, напрочь лишенных теплоты и нежности, которые поедают уже все изнутри своим липучим ядом. Я, возможно… нет, не так… я всегда эгоистичен, самолюбив, коварен, собственник, ненавистник, мстителен до корней волос, злопамятный, но… ты ведь приняла когда-то меня именно таким. Пусть я даже не знаю причины твоей столь резкой перемены, но я все равно хочу создать именно ту паутину, которая поймает тебя, если ты упадешь. Ту, которая должна будет стать твоим домом, наполненным тем, в чем тебе приходилось себе отказывать, сетью между розами и олеандрами, нежной и прочной, ее серебристые нити легки и надежны для твоей легкой поступи канатоходца; эта сеть будет висеть между синим небом и морем, в которое ты можешь позволить себе падать, сколько пожелаешь, сеть выдержит тебя и снова подбросит вверх, Хината… Брюнет замолчал, не в силах сказать еще что-нибудь и терпеливо взглянул на девушку, что с широко распахнутыми от столь откровенного признания глазами смотрела на него. Хината была тронута до глубины проклятой души, и именно сейчас почувствовала ту силу и уверенность, что ей не хватало когда-то. Однако, страх перед семье, перед отцом так и не прошел… Глубоко вдохнув воздух и, судорожно сжав ремешок пальчиками, она нерешительно произнесла: - Твой брат – Итачи Учиха, в городе… Чистокровный замер. С одной стороны – Хината не ответила на его чувства. Снова. С другой – оказалось, что его брат, что так давно пропал, оказался жив и мало того – так он еще и в городе, где-то рядом. Это все еще казалось Саске мелочью в сравнении с тем, что Хината знала об этом и Хината вновь отвергла его. Юноше ничего не оставалось больше делать кроме, как холодно ответить: - Надо будет встретиться с братцем. Спасибо, что ли, Хьюга… Едва Саске хотел было уйти, как Хината, робко поддавшись вперед, подошла к нему и, коснувшись ладони, скрестила их хладные пальцы со словами: - Я только «За», Саске-кун… Помоги мне…

*.*.*

Бумага, сжатая сотни раз в порыве гнева, трепетно дрожала в холодных руках, затмевая разум с каждой строчкой. Волнение охватило брюнета с головой от одних лишь слов его блондинистого друга: «Нам письмо от неизвестного. Там, как я понял, даттебайо, слова свидетеля…». Дыхание сбито. Удар за ударом: приход брата, страх возлюбленной, теперь и письмо с подробным описанием происходящего, которое сейчас дрожит в руках. Но ведь Саске силен, не так ли? Он и Наруто, что сейчас стоит рядом, понемногу приобретая звероформу, сильны и справятся со всем! Они ведь братья! Вместе им нечего бояться! Проклятые братья... Вновь и вновь перечитывая строки письма, брюнет убеждался, что с ними хотят поиграть… кто-то начал игру: «… Далеко за полночь нам дали задание проследить за кланами Намикадзе и Учиха. Данзо-сама сообщил, что именно это время для нас самое подходящее и необходимое, что Третий хокаге отдал приказ проследить именно во время полного проявления безликой Луны. Я никак не мог понять: почему нас – людей со столь извращенными генами, которые жаждут крови и убийства людей, нарядили в одежды известного АНБУ и вообще выпустили из клеток? Мы были далеко не глупы, но печати повиновения, что красовались на наших телах, заставляли нас двигаться вперед и незримо подчиняться. Впереди шел Кимимару – он один из самых организованных, на мой взгляд, монстров среди нас. Я смотрел ему вслед и искренне восхищался его выдержкой: вокруг ведь столько приятных ароматов… так пахнут люди – некоторые перчинно, другие же сладко-сладко, настолько, что я даже почувствовал, как налились кровью мои глаза в желании убить. - Кушимару! – не оборачиваясь ко мне, хмуро воскликнул Кимимару и, остановившись на одной из веток дерева, поднял руку, произнеся,- Я, даже не оборачиваясь, вижу, как заалели твои глаза. Держи себя в руках, иначе мне придется вырвать твое сердце здесь же. Я замер и заметил, что еще четверо, что шли за нами, прикрывая лица звериными масками АНБУ, так же остановились. Обернувшись к ним, я, действительно, не видел алого огонька в их глазах, который так яро светился в моих. Мне ничего не оставалось сделать кроме как – поклониться и убедительно произнести: - Хай! Такого больше не повторится! - Хорошо… - мирно произнес наш глава и воскликнул, - Отряд вперед! Под сиянием безликой луны мы стремились на окраину деревни, близ границы, где и расположились, собственно, поместья кланов Намикадзе и Учиха. Я, естественно, со слов стражей слышал, что столь сильные кланы шиноби, за исключением Хьюго, располагались на окраине – мол, затворники, не желали раскрывать свои секреты во время тренировок, но сейчас я убедился в этом лично. Ночь была тиха, и лишь легкий ветерок, что колыхал едва слышно листья деревьев, нарушал тишину. Мы мягко опустились рядом с кланом Учиха, где, по словам Данзо-самы, должна была произойти встреча глав и их преемников. Едва я кончиками пальцев коснулся земли, что окружала каменные стены столь почтенного и старого поместья со знаменьем Учиха, как почувствовал сильную усталость в области плеч и боль в голове – защита… Меня сразу оттолкнули в сторону деревьев и я, успев в воздухе сделать сальто, крайне мягко присел на землю: нам строго запрещено привлекать внимание, а встречаться с кланом, обладающим шаринганом – опасно. Хотя, шаринган меркнет перед нашей бессмертной силой. - Здесь стоит защита от сверхъестественных, посторонних сил… - задумчиво произнес Тайсеки, оказавшись рядом со мной, - Странно все это… Эй, Кимимару! Глава нашего отряда обернулся, подняв на нас взгляд и кивнув, давая тем самым возможность высказать свое мнение. Тайсеки же, сжав кулаки, начал яро высказывать свою точку зрения: - Тебе не кажется странным то, что здесь стоит защита от таких, как мы, и именно нас отправили сюда? Не решил ли нас подставить ублюдок Данзо? Я, действительно, глубоко задумался над его словами, метнув взгляд на клановый знак – ало-белый веер. Что-то здесь нечисто. - Я думаю… - медленно начал Кимимару, - … что кланы Намикадзе и Учиха сами являются подобными нам, поэтому нас сюда и направили… Я почувствовал, как между всеми нами – шпионами, прошлась напряженная тишина. Все были удивлены и поражены: мы не знали силу нашего противника, но раз стоит защита, то она вполне сильна. Едва все тот же излишне болтливый, на мой взгляд, Тайсеки, открыл свой рот, чтобы возразить, как Кимимару ответил: - Мы закончим задание и будем ждать. Кто пискнет – уничтожу. Все кивнули и, спрятавшись в тени деревьев и листьев, близ парадного входа огромных врат принялись ждать, когда Намикадзе пожалуют к Учихам. Прошло чуть больше получаса, когда мы только заметили движение к направлению врат. Мы не ожидали, что весь клан Намикадзе, за исключением проблематичного сына Четвертого Йондайме Хокаге, о котором в его три года шли легенды, прибудет сюда. Мы рассчитывали на встречу исключительно глав кланов... Я сразу уловил белоснежный плащ, украшенный алыми языками пламени и треуголку, что красовалась на голове нынешнего главы деревни. Я считал странным так же тот факт, что, будучи отстраненным от должности, Третий Хокаге пытается руководить деревней из-подполья… Или нет, и Данзо солгал, покрываясь именем старика Сарутоби? Мне это – увы - было не известно, поэтому в политику столь необычной деревни, как Коноха, я не лез, хоть и был ее пешкой… Рядом с хокаге стояла, в праздничном, нежно-розовом кимоно его жена – Кушина Узумаки. Эту чертовку, как бы ты не хотел, можно было бы узнать издалека, а ее нрав никогда не позволит ее забыть. Как и положено женам столь влиятельных людей, волосы ее были собраны в длинный пучок и украшены красивыми заколками. Что-что, но эта женщина была красива и покорность ее, что была сейчас запечатлена на ее прекрасном лице, делала по-особенному божественной и живой. Клан Намикадзе был не так уж и полон: несколько человек, что стояли рядом с хокаге и его женой были мне вовсе не знакомы. Видимо, сам род Намикадзе стал понемногу исчезать. Врата клана Учиха отворились, и к ним навстречу вышел глава клана – Фугаку Учиха со своей женой Микото. Эта лунная пара, что вышла навстречу Намикадзе отличалась не только внешне: темным цветов глаз, волос и бледностью кожи, но и холодным нравом. Хотя, мягкость и покорность жены Учихи была привычна черноокой красавице, в то время как покорность Узумаки была временной. Я бросил взгляд в сторону врат и заметил, что отличие Намикадзе от Учих заканчивается не только их внешними данными или характерами, но и количеством членов кланов: Учихи, явно, преобладали в количестве людей. Первым начал Йондайме Хокаге, сняв треуголку с головы и почетно поклонившись по пояс: - Я прибыл с миром, Учиха-сан… Вы знаете для каких целей… Придерживаясь традициям и так же поклонившись, Фугаку холодно ответил, сложив руки у груди: - Я согласен с Вашими целями и полностью поддерживаю. Мой клан… - мужчина обернулся и указал на членов его семьи взмахом руки, продолжив, - Согласен с Вами… Нам так же, как и Вам, весьма осточертели воины и кровопролития… - Стоит отметить, ото-сан, что хоть клан Намикадзе-сана мал, но их силы хватило для уничтожения и проживания в дальнейшем, - я не понял даже, как, но рядом с Главой Учих появился пацаненок семи лет, и столь твердо, серьезно обратился к своему отцу. На лице его матери я заметил легкую улыбку, хоть Учиха был непоколебим, а сам Намикадзе, широко улыбнувшись, обратился к мальчику: - Ааа… Итачи-сан – маленький гений, рад Вас видеть. Как Вы поживаете? Надеюсь, что отлично и радуете братика тренировками! – получив молчаливый, утвердительный кивок в ответ, Минато-сан поднял серьезный взгляд на Фугаку-сана и произнес, - Я думал, что по нашему решению, дети не должны находиться здесь, сейчас… Учиха ничего не ответил на это заявление, и лишь твердым, не терпящим возражений голосом, обратился к мальчику: - Итачи, пройди к Саске и посмотри, как он. Защити брата. Ребенок, ничего не ответив, поклонился и исчез из поля зрения. Лишь после того, как он исчез, глава Учих слегка обернулся в сторону поместья и, указав рукой в сторону богато украшенного сакурами двора, произнес: - Проходите, добро пожаловать. Поместье Учих всегда радо видеть представителей клана Намикадзе. Чета Намикадзе, поклонившись, прошли вместе с Учихой старшим в поместье. Микото Учиха осталась стоять у врат, склонив в почтении и уважении голову набок. Сравнившись с ней, Кушина, взяв за руку женщину, повела в сторону от врат и, указав жестом руки, что ждать их Минато и Фугаку нет никакой необходимости, с широкой улыбкой обратилась к черноокой: - Как ты, Микото-тян? Я скучала, даттебане! - Я отлично, Кушина-тян… - с мягкой улыбкой ответила женщина, поправив подол темно-синего кимоно, и в нерешительности добавила, - Только… - Только что? – прищурившись и сложив руки по бокам, спросила красноволосая бестия, понимая, что что-то тревожит лунную принцессу. Немного поразмыслив, брюнетка подняла взор заалевших глаз полных печали и тревоги на подругу, ответила, блеснув маленькими клычками на свете Луны: - С твоего позволения, Кушина-тян, я побуду собой… и отвечу тебе, излив то, что меня тревожит на протяжении трех ночей… Я с ужасом смотрел на такое темное преображение милой женщины: алые глаза горели ярким светом, в них, казалось бы, поселилась сама Луна, освещая все вокруг своим грешным багрецом; столь хрупкое, кукольное лицо мне именно сейчас казалось невероятно бледным, и в контрасте со смоляными локонами, ниспадающими по плечам, стало фарфоровым, неестественным, а острые клычки, что поблескивали на свету подтверждали, что она – такой же монстр, как и я. Однако, незримое присутствие черных крыльев Хладного Демона говорило, что она намного выше меня по рангу, хоть Выше своего аристократичного ранга я, пожалуй, не видал. Лишь через несколько секунд, когда Кушина, кивнув согласно, обратилась к ней, я понял, что былой миф превратился в реальность и чистокровные существуют… - Конечно, Микото… Ты, кстати говоря, поставила отличный барьер от нам подобных, сразу видно, что ты не просто Хладный демон, а принцесса, даттебане, - с нежной улыбкой произнесла Намикадзе и спросила, - Так что тебя тревожит, расскажи… Подняв полный тревоги печальный взгляд алых глаз, принцесса Хладных демонов произнесла: - Я видела сон «Багровых осколков»… Ты ведь понимаешь, что это значит, Кушина-тян, не так ли? Женщина промолчала, нахмурившись, в то время как Микото-сан продолжила, крепко взяв за руку Кушину: - Я… во мне поселился страх. Мне ведь родители до рождения Саске, до Перерождения твердили, что нечто надвигается на нас… Понимаешь меня? Я видела, как стекла окрашиваются в красный цвет… И не просто стекла, а стекла окон наших домов, в этот грязно-багровый цвет. Я никогда не чувствовала такого страха… Как принцесса я не имею права чувствовать его, но, Кушина, я ведь мать… - Что говорит Фугаку на этот счет? – стараясь унять дрожь в голосе, спросила обладательница огненных локон. - Он говорит, что это женские предрассудки, не более. Хотя я вижу, что он сам встревожен… Я с интересом вслушивался в их диалог и не понял сам, как приблизился немного ближе положенного. Намикадзе, склонив голову набок, метнула мимолетный, пронизывающий взгляд в мою сторону и хмуро произнесла: - Пройдем в поместье, Микото-тян. Там и поговорим, и будь добра, дорогая: усиль защиту до жалобных криков мучения нарушителей. Мы не должны допустить, чтобы Багровые осколки превратились в жизнь: ведь, насколько я помню, проклятие осколок снять невозможно… - Хай! – с этими словами я заметил, как брюнетка сложила печати и удушающий эффект барьера коснулся меня. Мне пришлось отпрыгнуть и подняться на самую высокую ель…» На этом отрывок криво обрывался вместе с повествованием. Саске пораженно смотрел на листок. Руки дрожали от волнения и неконтролируемой злости, скопившейся в нем, а алые глаза выдавали всю ярость. Наруто, ранее читавший эти строки, мягко коснулся плеча друга и произнес: - Сзади послание, от руки написанное… Брюнет резко перевернул страницу и быстро пробежался взглядом по записке, в которой гласило: «Какая ирония, не так ли, Учиха, что проклятье «Багровых осколков» пало на тебя?»…