Кислород.

      «Нанон Корапат вежливый, милый и очень талантливый», — говорили они.       «Вам обязательно нужно познакомиться», — говорили они.       «Блять, я так и знал», — всё, что думает Ом Пават, смотря на этого парня.       Он действительно безумно милый. Как котенок. И эти его ямочки, в которые против воли хочется потыкать пальцем. Через несколько дней после знакомства Ом смирился, что при их появлении на лице Нанона, люди вокруг автоматически становятся улыбающимися в ответ дебилами. Он и сам на это повёлся.       Нанон действительно был вежливым. Он мог найти подход к старшим, младшим и ровесникам. Хорошие манеры и эти коварные ямочки делали его любимцем окружающих. Это Ом тоже сначала съел и не подавился.       Корапат талантливый. Ангельский голос, отличный слух и полная увлеченность актёрским мастерством вкупе с редким пониманием и погруженностью в характеры персонажей — и режиссёры в нем души не чают. «Заслуженно», — думал Пават, смотря сериалы с его участием.       А потом они узнали, что будут вместе играть в «Чёрном списке».       И нервной системе Ома Павата пришлось помахать хозяину ручкой и уйти в закат. И всё благодаря одному паразиту с шилом в жопе.       Итак, Нанон Корапат милый. И Ом честно смирился бы с его ямочками, улыбкой и наивным взглядом, если бы не три «но»:       Во-первых, режим «Флиртующий котенок»: когда Пават впервые словил та-а-акой взгляд от этого агнеца, кофе вышел у него через нос. А вот напряжение внизу живота, наоборот, осталось. Это стало началом позорного конца.       Во-вторых, режим танцующего Корапата. И вот это отвал всего. Полный когнитивный диссонанс со всеми вытекающими. Трахнуть плавно двигающего телом Нанона хочется не больше, чем лечь под него самого. Ом знает.       И в-третьих, режим «Прилипчивая коала». Этот невозможный человек обнимает, целует в щеки, садится на колени любому, с кем близко общается. С Омом они знакомы чуть больше двух месяцев, так что в число этих бедняг он не входит. Что дико Павата бесит.       Так что состояние дикой таежной собаки, в котором Ом пребывает большую часть времени, полностью заслуга его нового знакомого. Который сейчас глотает шот текилы и виляет своей прекрасной задницей прямо у Павата перед носом.       — Ты можешь уже сесть? — терпение лопается, и рука сама цепляет ремень сзади, притягивая парня на диван. Ом тут ни при чем. Совсем.       — Фух, тут жарко… Почему ты не поешь со всеми? — Нанон смотрит своими сияющими глазами и улыбается. Пават чувствует, как мышцы лица напрягаются, выдавая улыбку в ответ. Блядь.       — Мне до вас далеко, лучше послушаю.       — Будешь? — этот мелкий алкоголик придвигает очередной шот, явно намереваясь влить его содержимое в себя.       — Нанон, ты напьешься. Хватит тебе.       — О, Ом Пават за меня беспокоится? — су-ука, опять этот игривый взгляд, от которого долетаешь от спокойствия до пика возбуждения за полсекунды.       У Павата штаны, как всегда белые и узкие, но рубашка навыпуск, так что истинные чувства он скрывает.       Корапат уже опять с микрофоном, танцует под что-то популярное и подпевает орущим невпопад парням. Ому остаётся только и дальше залипать на эту психушку в караоке, параллельно следя за руками присутствующих. Так, на всякий случай.       Примерно через час Нанон сам плюхается рядом и кладёт голову Павату на плечо. Пытается отдышаться, на автомате беря чужую руку в свою ладонь. Внутренняя истеричка Ома воет и бьётся головой о желудок, потому что это, твою дивизию, уже через край. А, нет. Это же Корапат.       — Ты где живёшь? Отвезешь меня? — моська этой мечты маньяка оказывается в паре сантиметров от губ Ома. «Я хочу его сожрать», — единственная связная мысль.       — Отвезу, мне по пути, — Павату плевать, куда вести Корапата. Он готов переехать в его район, если тот позволит постоянно подвозить его.       Ом ведь говорил, что Нанон Корапат — это его личный ад? Это было преуменьшение. Он — личная катастрофа Павата вселенского масштаба. Только так можно объяснить, что он забил на здравый смысл и теперь целуется с Наноном прямо в машине. Сладкие, требовательные губы и руки, скользящие по его телу под рубашкой — всё, во что превратился мир Ома Павата.       «Блять, я так и знал», — думает он, отодвигая назад сиденье и усаживая Корапата себе на бедра.       Зацелованное, это ходячее бедствие действительно ещё милее.