Юность, которой не было...

Единственный способ иметь друга — самому быть им. Ральф Уолдо Эмерсон

      Около кабинета Защиты от тёмных искусств происходило огромное столпотворение. Седьмой курс Гриффиндора уже в течении десяти минут ждал своего преподавателя. Наняли его только недавно — в последнее время найти учителей было всё сложнее и сложнее, так как ходили слухи, что эта должность проклята — поэтому все студенты хотели на него поглазеть.       Марлин не обращала внимания на общий трепет. Хоть она и была заинтересована, сейчас её волновали более насущные вопросы. — Ну, не тяни, Эванс, — произнесла она, взволнованно поглядев на подругу. — Рассказывай, где ты была всю ночь?       Марлин изнывала от нетерпения, ведь её подруга, Лили, всегда была прилежной ученицей. Представить себе, что она провела ночь не в своей постели, было так же невозможно, как увидеть Снейпа с чистыми волосами. И всё же это произошло. Сегодня Эванс пришла в их общую комнату только к утру. Подруги, несомненно, пристали с вопросами, но Лили сказала, что поведает всё после завтрака. И этот момент наконец настал. — Может, не сейчас? — начала отговариваться Эванс. — С минуты на минуту придёт профессор. — Но он же пока не пришёл, — справедливо уточнила Алиса       Тяжело вздохнув, Лили посмотрела по сторонам в поисках учителя и, не найдя его, сказала: — Ладно, слушайте.       Эванс поведала им, казалось бы, невероятную историю. Джеймс позвал её на свидание, хоть она и утверждает, что оно таковым не являлось. И, Мерлинова борода, Лили согласилась. Марлин в течении всего рассказа смотрела на подругу и не могла понять, когда она успела так измениться. Скажи МакКиннон кто-нибудь пару недель назад, что Эванс проведёт ночь в компании Поттера, она бы всерьёз поинтересовалась, не упал ли этот человек с гиппогрифа, и посоветовала бы посетить больницу Святого Мунго. Но сейчас она слышала этот рассказ из уст самой Лили, поэтому никаких сомнений возникнуть не могло. У Поттера появился шанс. Тот самый шанс, который Мародеры и Алиса с Марлин пытались отыскать для него уже долгие годы. МакКиннон решила не ходить вокруг да около и напрямую задала вопрос: — Лилс, значит ли это, что вы с Джимом теперь… вместе? — Ты что, Марлин?! Нет, конечно, — сразу же возмутилась Эванс. — Как тебе такое могло в голову прийти? — Сама посуди, дорогая, — вмешалась Алиса. — Ты уединяешься с Поттером на целую ночь, ходишь весь день счастливая, да ещё и пытаешься всё это от нас скрыть. Когда мне начинал нравиться Фрэнк, я вела себя точно также. — Алиса, я прекрасно помню, как вы начали встречаться с Фрэнком, но здесь ситуация совсем другая. Мы с Джеймсом теперь просто хорошие друзья. Вот и всё.       Марлин же совсем не считала, что здесь другая ситуация. Казалось, всё очевидно. Эванс наконец-таки начал нравиться Поттер, а Поттеру всё время нравилась Эванс. Остаётся только пожелать совет да любовь. Но нет. Лили всегда всё надо было усложнять. И хоть Марлс любила подругу, иногда эта её привычка немного раздражала МакКиннон, считающую, что всё в мире также легко, как сложить два плюс два. Либо ты любишь человека и проводишь с ним всё своё время, не имея возможности оторваться, либо считаешь его своим другом, не переходя эту тонкую грань. Марлин совсем не понимала людей, которые всегда всё усложняли. Потому что, когда, как МакКиннон, делишь мир на чёрное и белое, очень легко принимать решения и придерживаться их, даже если они не всегда правильные.       Но в то же время Марлин могла понять свою подругу. Лили с первого курса плохо относилась к Джиму, и, даже если она когда-нибудь поймёт, что он ей нравится, Эванс будет сложно самой себе признаться. Прошлые стереотипы и страх стать очередной «подружкой» Поттера не позволят ей выйти на нужный путь. Уж так Лили была устроена.       Мысленный поток Марлин прервала Алиса, воскликнув: — Да где же он?       Скорее всего она имела ввиду их нового преподавателя. МакКиннон посмотрела на часы и сама удивилась. Прошло уже полчаса с начала урока, а никто так и не пришёл. Алиса уже было поинтересовалась у Лили, не перепутали ли они время урока, но потом сама поняла, что весь курс не мог одновременно так оплошать. Эванс всё-таки проверила расписание и подтвердила, что никакой ошибки нет — профессор просто не пришёл на занятие.       Ещё через пару минут гриффиндорцы поняли, что ждать скорее всего нет смысла, поэтому развернулись и пошли в сторону гостиной факультета, радуясь, что появилось немного свободного времени. Девушки присоединились к однокурсникам. Подруги решили, что в освободившееся время успеют дописать третий свиток доклада по Трансфигурации, тем самым разгрузив свой вечер.       Держа наперевес метлу, Марлин шла на тренировку. Настроение у неё было потрясающим, потому что квиддич являлся той самой отдушиной, которая помогала девушке забыть о проблемах и заботах. Когда МакКиннон сидела на метле и на высокой скорости закладывала опаснейшие виражи, она чувствовала себя свободной. Каждый раз отбирая у соперника квоффл, Марлин осознавала, насколько важен был для неё этот спорт. Играя, она ощущала, как по венам течёт кровь, чувствовала себя живой.       На пятом курсе, когда её однокурсники стали судорожно просматривать профессиональные листовки, выбирая будущую сферу деятельности, Марлин ни секунды не усомнилась в своем желании стать профессиональным игроком в квиддич. МакГонагалл — сама ярая фанатка этого спорта — активно поддержала свою студентку и пообещала рассказать побольше о самых перспективных командах в Лиге. Марлин в тот момент почувствовала огромный прилив нежности к своему декану.       Вспоминая прошлое, МакКиннон не сразу заметила на поле кучку гриффиндорцев, вставших плечом к плечу. Не понимая, что происходит, девушка направилась в ту сторону, стараясь разглядеть в толпе Джеймса или Сириуса. Долго искать не пришлось. Поттер вместе с Бродягой, окруженный своей сборной, стоял прямо напротив команды Слизерина. «А они что здесь делают?» — промелькнуло в голове у Марлин, ведь она, на основании подруги капитана, прекрасно знала расписание поля среди факультетов. И время Слизерина никак не пересекалось с гриффиндорским.       МакКиннон аккуратно протиснулась сквозь небольшую толпу и встала сбоку от Сириуса. Тот бросил на неё мимолетный взгляд, по которому Марлин поняла, что Блэк в бешенстве. Девушка решила прислушаться к разговору. — Поттер, я тебе ещё раз повторяю: профессор Слизнорт в курсе происходящего. Он сам дал нам разрешение, чтобы мы смогли получше подготовиться к первой игре, как никак играем против сильного соперника, — Рабастан, капитан змеиной команды, нагло и противно улыбнулся. Из его уст это прозвучало как издёвка, ведь первая игра в сезоне была между Гриффиндором и Слизерином. — А я могу повторить тебе ещё раз, Лестрейндж, раз уж ты такой тупой: я просматривал сегодня список, и вас там не было, — голос Джеймса был буквально пронизан ненавистью и презрением. Когда дело заходило о квиддиче, он был абсолютно серьёзен. — Это кто из нас тупой, Поттер? — лицо Рабастана искривилось в усмешке. — Я сто раз уже сказал, Слизнорт не вписывал нас в список, он просто подписал нам специальное разрешение на тренировку. — Нет в списке — нет на поле, Лестрейндж, — решил вмешаться Сириус. — Катите свои слизеринские задницы подальше отсюда. — Ты понимаешь, с кем разговариваешь, Блэк? Я, как минимум, сообщу о вашем поведении нашему декану, — прорычал капитан соперников. — Не переживай, Рабастан, — притворно сказал Джеймс. — Мы тоже передадим всю информацию нашему декану. Уверен, профессору МакГонагалл будет интересно посмотреть на тех, кто отбирает наше время, — вот это уже была серьезная угроза. Во-первых, МакГонагалл боялись все, особенно, когда несправедливо обижали учеников её факультета. Во-вторых, её гнев становился ещё страшнее, когда дело доходило до квиддича и победы её команды.       Слизеринцы гневно обвели взглядом своих соперников, но, не найдя других аргументов, развернулись и ушли с поля. Поттер гневно смотрел им вслед с плотно сжатыми кулаками. Сириус попытался его успокоить, но сам был раздражён не меньше. Остальные члены команды стали обсуждать произошедшую ситуацию между собой. — Зачем они сюда пришли? В чём был смысл? — услышала МакКиннон гневный шёпот их загонщицы Эшли Вуд.       Её собеседники пожали плечами. Никто из них не знал ответа на её вопрос.       Вот только Марлин знала. Слизеринцы не просто так пришли. Изначально они скорее всего собирались пронюхать что-нибудь о новой расстановке гриффиндорцев, которую Джеймс высчитывал на протяжении двух недель, чтобы ещё больше улучшить качество полёта своих игроков. Держалась эта расстановка, конечно же, в большом секрете. Но, как Марлин считала, основной целью Лестрейнджа было вывести Поттера и Блэка из себя. Не отличающиеся терпением они могли полезть в драку, и тогда Гриффиндор лишился бы своих лучших игроков, что максимально снизило бы их шансы на победу.       Марлин подумала о том, на какие низости были готовы пойти слизеринцы, только чтобы завоевать Кубок школы. Парочка из этих змей была в выпускном классе и хотела попасть в профессиональную Лигу, поэтому они пытались вывести своего главного противника — сборную Гриффиндора — из игры. Каждый знал, что, когда ты подаешь заявку в настоящую команду, твои шансы увеличиваются процентов на восемьдесят, если сборная твоего факультета выиграла Кубок школы на последнем курсе.       МакКиннон, хоть и горела желанием попасть в Лигу, никогда бы не пошла на такую подлость. Именно это отличало змей от львов, и как раз по этой причине Марлин ненавидела Слизерин. В детстве ей просто не нравилось их желание идти по головам, и потому она постоянно устраивала над ними шалости вместе с Мародерами. Потом же, когда Волан-де-морт начал набирать силу и половина слизеринцев стала ему поклоняться, эта ненависть переросла во что-то большее: в желание защитить своих друзей и просто невинных людей. Теперь Марлин не хотела над ними смеяться и подкладывать навозные бомбы из Зонко, она жаждала справедливости, но в школе не могла ничего сделать. У неё была лишь возможность отвечать на их нападки саркастичными высказываниями и ставить их на место на дуэлях, которые они же и устраивали.       Как раз по причине своей огромной нелюбви, Марлин никак не могла одобрить поступок Лили, прекрасно понимая, что несмотря на обещания Снейпа, он станет — если уже не стал — Пожирателем смерти.       Пока МакКиннон рассуждала над этой темой, Джеймс всё-таки пришёл в себя и начал тренировку. Команда, расстроившись из-за этого инцидента, сегодня играла не в полную силу. Это заставляло и так гневного Поттера злиться ещё больше, что делало тренировку просто невыносимой. Когда же Эшли Вуд случайно запустила бладжер в Доркас, тем самым уронив её с метлы — хорошо, что высота была небольшая — терпение Джеймса лопнуло, и он закончил тренировку.       Команда ломанула в раздевалку, подальше от разгневанного Поттера. Сириус, заверив Джима, что сам поймает и сложит все мячи, отправил его отдыхать. Сохатый, решив не переодеваться, сразу направился в Хогвартс. Марлин решила помочь Блэку, на что он никак не отреагировал. Девушка вспомнила, что Сириус вообще в последнее время стал нелюдим и неразговорчив, что уже противоречило всем его принципам. Марлин, знавшая об ужасных отношениях Блэка с семьёй, справедливо подумала, что, возможно, что-то случилось. Но девушка была не из тех людей, которые любят доставать других своими расспросами. Поэтому, когда они собрали все мячи и в полной тишине направились в раздевалку, МакКиннон решила сказать: — Сириус, я вижу, что сейчас немного неподходящее время, но я хотела кое-что у тебя спросить. — Валяй, — сказала он тоном, который Марлин совсем не понравился. — Блэк, я прекрасно понимаю, что в твоей жизни происходить что-то, чем ты не хочешь делиться. Я не настаиваю, это твоё дело. Но послушай сейчас меня внимательно, я хочу поговорить с тобой на серьезную тему, — строго начала Марлин, потому что знала, что в сложные моменты по-другому до Сириуса не достучаться. — Я понимаю, что Лили поступила глупо, и Снейп — полный козел. Но это Эванс, Питер прав: другого от неё ожидать не стоило. И, если ты не уважаешь её поступок, то уважай хотя бы её. Я вижу, как ей сложно без тебя, слышу, как она плачет по ночам. Ей больно. И эту боль сейчас причиняешь ей ты, игнорируя и не желая общаться.       Сириус, до этого смотревший в пол, поднял свой взгляд и недоуменно уставился на МакКиннон. — Марлс, я даже не думал о том, чтобы её обидеть, — вдруг обеспокоенно сказал он. — Просто Снейп… он же полная скотина. — Я знаю это, Сириус, — понимающе сказала Марлин. — Думаешь, я не считаю также? Но Лили наша подруга. Мы можем высказать свое недовольство, но окончательное решение принимать ей. Как бы мы не были против него, мы должны быть рядом с ней. Для этого друзья и нужны.       По взгляду Блэка Марлин сразу поняла, что до него дошёл смысл её слов. И это её обрадовало, потому что МакКиннон больше не могла смотреть на поникшую Эванс и засыпать под всхлипы в подушку. Марлин хотела, чтобы её подруга была счастлива и готова была пойти на всё ради этого. — Спасибо, Марлс, — улыбнулся ей Сириус. — Кажется, я действительно немного переборщил.       Марлин понимающе усмехнулась и сказала: — Смотри, Блэк, не потеряй её.