Юность, которой не было...

Любовь превозмогает всё. Вергилий.

      Сентябрь в этом году выдался на удивление жарким. Студенты в перерывах между занятиями выбирались на улицу и наслаждались яркими солнечными лучами. Любимым предметом, по общему мнению, стал Уход за магическими существами, который профессор Кеттлберн вёл на свежем воздухе. Но ещё более прекрасным уроком была Защита от тёмных искусств, ведь её не было вообще. Как оказалось, профессор уволился, не продержавшись даже одного дня, поэтому семикурсники могли посвятить освободившееся время домашнему заданию, которое в связи с предстоящими экзаменами задавали целыми стопками.       Ремус сидел в библиотеке и дописывал пятый свиток на тему «Яды волшебников Средневековья». Тема была интересной, поэтому Люпин решил расписать её поподробнее для профессора Слизнорта, который испытывал необъяснимую любовь ко всем типам ядов. Приближалось полнолуние, и, дабы избежать сильной рези в глазах, Ремусу приходилось сидеть в самом тёмном углу, избегая солнечного света. Это угнетало его, ведь вместо того, чтобы веселиться со своими друзьями во дворе Хогвартса, ему надо было сидеть в пустой библиотеке. На то, что друзья придут к нему, Люпин даже не рассчитывал. Чтобы затащить Джеймса с Сириусом в библиотеку не хватило бы и тысячи Империусов. Питер же не очень любил проводить время с Ремусом перед полнолунием, и тот его прекрасно понимал, ведь к этому времени становился настолько раздражительным, что срывал свой гнев на первом встречном.       Сегодня, правда, у Люпина всё же была компания. Недавно от него ушла Лили, которая писала сочинение по трансфигурации. Эванс была жутко расстроена, что ей приходится уходить, и раз пять спросила, не обижается ли на неё Ремус. Он, конечно, всё понимал, ведь в этом году Лили стала старостой школы, и на её и так загруженные плечи наложилась куча обязанностей. Когда девушка ушла, Люпин уже не в первый раз отметил, что в последнее время она ходит слишком счастливая. Конечно, они помирились с Сириусом, и на Эванс наконец-то не давил груз их недавней ссоры, но что-то подсказывало Ремусу, что дело совсем в другом. Возможно, Лили всё-таки призналась себе в симпатии к Джеймсу? Ведь с недавних пор они стали очень близко общаться, и Сохатый даже утверждал, что девушка рассказала ему о проблемах с сестрой. А она бы точно этого не сделала, если бы не доверяла ему на сто процентов. Так, по крайней мере, думал Ремус.       Правда, существовал ещё вариант, что Лили так сильно рада примирению с Северусом. Этого Люпин тоже не мог отрицать, ведь очень долгое время Снейп был большой частью её жизни. До пятого курса её можно было найти только в компании Северуса, если в этот момент она не проводила время с Марлин и Алисой. Поэтому Ремус удивился, когда Лили действительно прекратила всякое общение со Снейпом на шестом курсе. Конечно, он обозвал её ужасным словом, но Эванс очень часто привязывалась к людям, и, дабы избежать боли, старалась сохранить с ними общение как можно дольше. Взять хотя бы её сестру. Петунья на протяжении семи лет зовет Лили «уродкой», но девушка всё равно продолжает слать ей подарки на Рождество и день рождения, а, приезжая домой, старается не выводить сестру на конфликт. Вот только Снейпу не повезло. После одного «промаха» Эванс сразу же оборвала с ним любое общение, тем самым вызвав удивление у студентов всего Хогвартса, которые привыкли к этой странной паре друзей — гриффиндорке и слизеринцу. Возможно, Лили ещё до этого видела в нем задатки Пожирателя, и та ситуация стала последней каплей, но тогда было странно, что Эванс не замечала их сейчас.       Ремус всё же не судил Лили за это. Он прекрасно понимал, как многое могут в жизни значить друзья, особенно, когда ты отличаешься от других, как когда-то Эванс — в мире магглов. Поэтому Люпин, в отличие от Сириуса, даже на секунду не стал осуждать Лили за примирение с Северусом. Наоборот, он подошёл к ней и сказал, что это её жизнь и только ей принимать решение. Эванс тогда посмотрела на него с невероятной любовью и добротой, и Ремус вмиг подумал, что уж он-то не заслужил иметь такого потрясающего друга, как Лили Эванс.       Вынырнув из своих мыслей, Ремус только собрался продолжить работу над докладом, как за его столик внезапно села незнакомая на вид девушка. Приглядевшись, Люпин узнал в ней свою однокурсницу с Пуффендуя. Она тоже была старостой, поэтому юноша знал её на лицо, но никак не мог вспомнить имя. — Ты не против? — заговорила она первой, показывая на место напротив него. — Да, конечно. Присаживайся, — дружелюбно сказал Ремус. — Извини, никак не могу вспомнить, как тебя… — Я — Клэр. Клэр Стивенсон, — перебила она его и протянула рука. Юноша её пожал. — А ты Ремус, староста Гриффиндора, верно?       Люпин кивнул и открыто посмотрел на девушку. Он понятия не имел, зачем Клэр подсела к нему за столик. Обычно все девушки интересовались только Джеймсом или Сириусом, не обращая внимание на Ремуса, хотя ему это было и не нужно. Лунатик прекрасно понимал, что такому, как он, и так повезло иметь друзей, рассчитывать на девушек уже слишком.       И всё же его заинтересовала Клэр. Пока он молчал, Стивенсон не теряла времени зря. Она, увидев на столе его доклад, начала рассказывать, как долго искала всю информацию для своего и не успела в итоге сделать остальные предметы. Потом она внезапно от домашней работы перешла к экзаменам, рассказав, что стала готовиться ещё в мае, чтобы успеть повторить весь материал и ничего не забыть. И ещё девушка зачем-то сообщила ему о недавнем матче между «Паддлмир Юнайтед» и «Оренбургскими осами», рассказав в подробностях про все ошибки проигравшей команды, и, хотя Люпин не очень увлекался квиддичем, ей он этого не сказал. Она говорила и говорила, а Ремус смотрел на неё и улыбался. Клэр Стивенсон был странной смесью Алисы, Лили и Марлин. Она была разговорчивой, любила учиться и обожала квиддич, хотя сама в него не играла. В общем, собрала в себе все качества девочек.       Клэр наконец поняла, что ведёт монолог уже непростительно долгое время и сказала: — Ой, Ремус, извини. Что-то я всё говорю и говорю, наверное, я отвлекаю тебя от уроков?       Хоть Лунатику действительно надо было доделать сегодня этот доклад, он отложил его в сторону, улыбнулся Стивенсон и произнес: — Что ты, Клэр, это не так срочно. Можешь продолжать. Кажется, ты рассказывала историю про то, как писала СОВ? — Да, рассказывала, — смущенно проговорила девушка. — Но что я всё о себе да о себе. Может, ты расскажешь что-нибудь про свою жизнь? — Да брось, жизнь как жизнь, тут нечего обсуждать. Но мне очень интересно услышать, как же ты вспомнила год первого съезда конфедерации магов?       Они проболтали с Клэр до самого вечера. Вернее, больше всего говорила Стивенсон, а Ремус лишь иногда вставлял пару слов. Но ему это нравилось. Нравилось сидеть рядом, слушать её истории и смеяться на веселых моментах. За этими разговорами Ремус даже позабыл, что через пару дней на небе будет сиять полная луна.       Простившись с Клэр, Люпин направился в гостиную Гриффиндора. С точки зрения учёбы день вышел не слишком продуктивным. Он так и не доделал свой доклад по зельеварению, а сдать его надо было уже завтра, вот только Ремус почему-то даже не переживал об этом. Он думал о Клэр и их потрясающем времяпровождении. Никогда ещё Лунатик не чувствовал себя так легко и свободно в присутствии девушки, если не считать его подруг, разумеется. Рядом со Стивенсон он забыл обо всех своих проблемах, в том числе о приближающемся полнолунии, хотя, казалось бы, о таком событии ему уж точно будет сложно забыть.       Так и не перестав думать о Клэр и её любви к разговорам, Ремус дошел до своей гостиной. Внутри, как всегда, было тепло и уютно. Башня Гриффиндора всегда была готова принять у себя тех, кому это было необходимо. Именно по этой причине на факультет чаще всего попадали дети, которым нужна была любовь и забота.       У камина располагался большой диван и пара удобных кресел. Это место всегда обожали его друзья, там он их сегодня и нашёл. В мягком кресле сидел Фрэнк, на коленях которого расположилась Алиса, читая «Ежедневный Пророк». Марлин сидела напротив них, сложив свои ноги на подлокотник кресла. На диване же расположились Джеймс, Питер, Сириус и Лили; голова девушки лежала на плече Блэка.       Ремус аккуратно подсел на диван со стороны Поттера, не желая прерывать происходящий разговор, который вели Сириус и Марлин. Сегодня они спорили об алкоголе. Вернее, МакКиннон утверждала, что при любом раскладе она сможет перепить Блэка. Тот, конечно, настаивал на обратном. — МакКиннон, как же ты не поймёшь, тебе недостаточно опыта. Ты в этой сфере только недавно. Пока ты ходила на горшок, я уже кутил в самых крутых клубах страны, — высокомерно сказал Сириус. — И выкутил себе все мозги, я смотрю. Ты забыл, Блэк, что мы с тобой одного возраста? — вернула его на землю Марлин. — Не столь важно, — обиженно сказал Сириус, который не любил, когда его мысли, пусть и нереальные, опровергали.       Друзья продолжили бы развлекаться, если бы Лили не заметила Лунатика. — О, Ремус, ты уже пришёл, — сказала она неожиданно. — Где же ты пропадал всё это время? Мы тебя потеряли. — Не стоило, я просто долго искал материал для доклада.       Лили сочувствующе на него посмотрела и улыбнулась. Джеймс, сидящий рядом, взглянул на Люпина, будто спрашивая: «У тебя все нормального?». Юноша утвердительно кивнул. Он не знал, почему не поведал друзьям о Клэр. Просто впервые в жизни захотелось оставить это при себе, не делясь ни с кем другим. Ремус удивился этому чувству, но решил не придавать много значения.       Ребята просидели так до самой ночи. Они смеялись, общались, вспоминали былые розыгрыши Мародеров и придумывали новые, хоть Лили и была против этого занятия.       В гостиной Гриффиндора, как всегда, было тепло, но не от огня, а от заботы, любви и уюта, который создавали её жители.