Чувство дежавю

Полная тишина, обволакивающая все земли Пустошей вместе с полупрозрачным сероватым туманом, не могла не действовать на нервы. Не помогал даже шорох ног по пыльной, усыпанной обломками земле, редкий лязг доспехов или пиликание какого-то очередного устройства на поясе вестника. Да, Джет все же решила, что лучше уж принять помощь этого заносчивого незнакомца, чем оставаться в аномальной зоне одной, обессиленной после выхода из теневой формы. Большая часть Династии погрузилась в хаос разрушений немногим раньше Купола Вестников, а потому кочевница за эти полтора месяца научилась более-менее ориентироваться в этих заброшенных землях, в отличие от ее спутника. Тот, хоть и шёл впереди, переодически останавливался, оглядывался, стягивал защитную маску на шею и, жмурясь, выискивал что-то вдалеке, потом опускал взгляд на экран карманного устройства, выполнявшего роль электронной карты. Затем мужчина кивал размышлениям в своей голове и откладывал карту назад в чехол на поясе, продолжая путь. Когда весь этот процесс повторился ещё раз, Джет с недоверием и презрением в глазах посмотрела на темноволосого, язвительно протягивая: — Ты хоть сам знаешь, куда ведёшь нас, м? Ответа не последовало, но это кочевницу не очень-то и удивило. В очередной раз она убедилась в том, что Вестники немногословны и крайне непредсказуемы и что всех, кроме их самих, это очень бесит. Через час Иту снова останавливается и открывает карту, и, судя по всему, это было последней каплей для девушки. Обойдя его и встав прямо напротив, она резким движением руки выхватывает устройство у вестника и сама начинает рассматривать чёрный экран с голубоватыми линиями обозначений рельефа и красной точкой — пунктом назначения; извилистым ручейком белого пунктира был отмечен их путь, а сами они — желтой точкой побольше. — Ну что здесь непонятного, а? Ходишь и пялишь в эту фиговинку, будто заняться нечем. Клацаешь что-то, ворчишь под нос... Чудик. И зачем я вообще согласилась идти с тобой? Добралась бы одна. Возмущено распиналась Джет, не замечая, как карие глаза мужчины, до этого тусклые и не выражающие никаких эмоций, сейчас впивались в неё ледяными тёмными точками. Не менее резкое движение рукой последовало в ответ: Иту рванул устройство на себя, да так, что Джет сама отпрянула от неожиданности на шаг назад. И вновь маленький гаджет вернулся в чехол на поясе. — Хорошо, добирайся одна. Хладнокровно отрезал спутник, деловито складывая руки за спиной и быстрым шагом удаляясь в абсолютно другом направлении: дорогу к новому Куполу он знал лучше, в отличие от путей до других ещё не совсем знакомых мест. Но почему-то этот короткий и предельно ясный ответ не удовлетворяет Джет. Надувшись и пихнув руки в карманы, она продолжает идти туда, куда они с Иту шли до этого, но теперь это уже называлось «куда глаза глядят»: маршрут на маленькой карте был очень извилистым, и девушка попросту не успела бы запомнить его за те несколько секунд, что устройство пробыло у неё в руках. Вечерело. Пора было сделать привал. Краденный легионерский паек и полупустая фляга воды не подняли бы ей настроение два месяца назад, но сейчас любая еда, пусть даже самая отвратительная на вкус или ранее вообще за еду не считавшаяся, приносила кроху удовольствия от частичной сытости. Сидя на булыжнике и дожевывая серый сухарь, чуть размоченный водой, дабы не сломать случайно пару зубов за ужином, Джет смотрит на скользящее за неровный горизонт багровое светило, чьё величественное сияние смягчалось туманом мертвых земель, от этого представляясь ещё более алым и кровавым, как и здешняя безжизненная почва, в которую за последний месяц впиталось столько крови, сколько не впитывалось, наверное, за последние несколько веков. Красивое зрелище, но надо продолжать идти — по ночам в Пустошах холодно. Размотав свой платок и накинув его на плечи, девушка включает теневой фонарик и, сложив одну руку в карман, дабы та не замёрзла, продолжила идти. Так она и шагала в море иссиня-серого тумана с неоновым огоньком в руках, дребезжащим подобно полночным звёздам, рассыпанным по ясному лазурному небосводу у неё над головой.

• • •

Ночь в деревне была спокойной, даже слишком. Сегодня никто не потерялся, не подцепил теневую заразу и не получил очередное тяжёлое ранение, защитная оболочка Купола работала без перебоев, а съестные припасы были вполне удачно пополнены, беспокойных новостей о Легионе также не было. Ясная умиротворяющая ночь, таинственная и прекрасная, особенно прекрасная для чего угодно, кроме переживаний. Кто-то предпочёл просто заснуть и хорошенько выспаться к утру, кто-то ещё сидел у костерка на улице, болтая о всяком, кто-то работал у себя, но не Иту. Конечно, тот тоже попробовал поспать но, опустившись на койку, сразу понял, что это бесполезно. Тогда он сел за столик и достал рабочий падд, попытался записать что-то, стуча пальцами по сенсорному экрану, но предложения складывались через силу. После этой неудачной попытки было решено отправиться в часть леса, также находящуюся под Куполом, на тренировку, но и там мужчина, не рассчитав сил, прервал раз и навсегда жизнь годовалой сосенки, такой тоненькой, только начавшей расти ввысь. Устало вздыхая, он садится на камень и закрывает глаза ладонями, погружаясь в беспокоившие его мысли. Он ведь хотел уберечь Джет, ее дар, ее великую силу от угасания, но тут же, меньше, чем через день, оставляет ее на произвол судьбы буквально посреди нигде. Так ведь не должно быть, это неправильно, Иту, как и всегда, поступил неправильно, отвратительно, будто бы это он был импульсивным оборванцем лет двадцати, а не темноволосая кочевница. А ведь он даже не узнал ее имени. Как же отвратительно. Подорвавшись с места, он включает навигатор и находит на ещё не сброшенном маршруте точку, на которой свернул — тот самый момент ссоры с девчушкой. К счастью, защитная маска под рукой, катана и гарпун для теневых тварей тоже, — ждать нечего, он тут же отправляется в путь.

• • •

Ночная тишина Пустошей ещё хуже дневной. Сгущающуюся вокруг тьму не способен разогнать даже яркий фонарик, а шерстяной плащ, казалось, не согревал вообще. Туман тяжелел, густел, и можно было видеть, как он струится под ногами, немножко рассеиваясь от каждого нового стука стопы о рыхлую каменистую землю. Тишину терпеть больше невозможно, а потому, стуча зубами, продрогшая до костей Джет снова выдыхает облачко тёплого пара и начинает тихонько, жалобно петь: Когда страшно тебе, Когда тьма лишь вокруг, Когда чудищ ужасных сужается круг, Позови меня, друг, Позови, я приду, Ярким пламенем тьму отпугну. Птица Феникс мне имя, Ты знаешь, династ, Это прозвище с ранних годов. Вас с пелёнок учили Добро совершать, Чтоб меня потом смочь в трудный час призывать. Но Джет не совершала добро уже давно, как и многие другие династы по всей стране, а потому вера в божество света, тепла и счастья давала лишь призрачную надежду, еле трепещущий огонёк в душе. Однако и этого огонька, этой искорки кочевнице было достаточно, чтобы продолжать упорно идти вперёд несмотря ни на что. Девушка точно знала, осталось пройти ещё полдня и, обойдя ещё один разрушенный город за скалами, вырисовывавшимися великанскими громадами где-то чуть дальше в тумане, она доберётся до убежища кочевников, где ее уж точно будет ждать хоть кто-то: липовых друзей-кочевников у неё за эти полтора месяца появилось хоть отбавляй, настоящие ей особо-то и не были нужны — так, просто, чтобы хоть кто-то рядом был, из своих, династских. Неспешный мелкий шаг — полная противоположность бешеного бега на четвереньках. Теневые твари, возможно, ужасно видят, но зато прекрасно слышат, обоняют, чувствуют страх. Голодное рычание и стук челюстей, шарканье когтей в гробовой тишине туманной ночи слышно слишком хорошо. Сначала Джет вздрагивает, оборачивается, спрашивает себя, не послышалось ли ей, но когда из темно-серого облака выныривает изуродованная когтистая лапа, а за ней и все склизкое, чудовищное тело метров двух ростом, с огромным хвостом, увенчанным острым жалом, она понимает, что это не иллюзии и не плоды ее додумываний посреди ночи. За первым монстром из тьмы выпрыгивает еще один, затем третий. Все они зловеще шипят, клацают криво торчащими из челюстей зубами, хрустят позвонками на подвижных, гибких хвостах, заставляя слабо мерцающие бирюзовые отметины пульсировать ярче. Заткнув фонарь за пояс, перепуганная Джет дрожащими руками вцепляется в сабли, направляя их сияющие в ночи острия прямиком на чудищ и медленно отступая спиной вперёд. — Прочь, нетопыри. Прочь, я с-сказала.. сгиньте..! Голос слабеет и утихает с каждым ответным шагом тварей. Конец? Наверное. Если бы она только в тот момент не нагрубила неразговорчивому вестнику, вытащившему ее из аномальной зоны… Если бы он только не сорвался в тот момент. Нагнетающее рычание чудовищ вдруг сменяется животным болезненным визгом. В одну из тварей откуда-то из тумана со свистом вонзается гарпун, пронзивший бок, вслед за ним пронзается задняя лапа, потом снова бок, а затем, уже намного ближе, слышится свист лезвия. С хлюпаньем голова зверя падает на землю, а вслед за ней и отдельное тело, неоновая кровь, хлынувшая из шеи, ярким заревом осветила все вокруг, включая знакомый силуэт с катаной в руках, вышедший из густого тумана. — Так и будешь стоять с открытым ртом? — надменно вопрошает голос, вызвавший на лице Джет невольную улыбку. Значит, она ему и правда небезразлична. Дело принимает необычный оборот. Покрепче обхватив свои парные сабли, кочевница срывается с места, начиная смертоносный, убийственно красивый танец, в вихре которого еле заметно мерцал лишь свет гаснущего фонарика да извилистые блики на лезвиях сабель, вслед за ними поспевал и потрёпанный изумрудно-зелёный плащ. Как бы точны не были атаки Вестников, как бы фатальны не были тяжёлые удары воинов Легиона, изящные танцы бойцов Династии были, пожалуй, единственными, по-настоящему заслуживавшими права называться боевыми искусствами, искусствами, как частью чего-то прекрасного, а не только в качестве комплекса приёмов для атаки и обороны. Именно поэтому последнюю, оглушённую ударом чехла по голове теневую тварь Иту решил не добивать, оставил Джет, только успевшей войти во вкус боя. Ещё несколько минут она танцевала, кружилась, будто хищная птица, над зверем, чья жизнь утекала также стремительно, как и лазоревая кровь из все новых и новых ран, появлявшихся на чёрной коже под хлесткими взмахами сабель. Зачерпывая светящейся жидкости с тел монстров лезвиями верных железных подруг, кочевница перевоплощалась в настоящий ураган красок, бушевавший во тьме ночной ярким костром, радующим глаз и душу воина, молчаливо наблюдавшего за цветастым зрелищем чуть в стороне, где лежали две темные безжизненные туши, павшие от его менее эстетичных и мудреных, но оттого не менее смертоносных атак. Наконец с последней тварью было покончено. Она ударилась брюхом оземь в миг, когда девушка, бесстрашно скользнув под вздёрнутой в воздух лапой, полоснула сразу двумя саблями по горлу чудовище, затем отпрыгнув в сторону, дабы зверь не придавил ее к земле своей тяжёлой тушей. Восстанавливая дыхание да очищая сабли от зеленовато-голубой крови да налипшей поверх серой пыли, она сначала не заметила размеренные хлопки ладонями, доносящиеся из-за спины. — А знаешь, ты чего-то да стоишь, кочевница. — Не самый лучший способ сказать комплимент. — Серьезно? Мы что, на выставке, чтобы ты меня тут оценивал? — Колко отвечает Джет, возвращая сабли в чехлы за спиной и накидывая поверх свой зелёный плащ. На несколько минут повисла гробовая тишина и в этот раз она была не по душе не только Джет. — Возможно, я погорячился. — Возможно?! О нет, чудик, ты и правда погорячился! — Если бы ты была не настолько нервной- — Тебе так сложно было ответить на мой вопрос нормально? Вы все, Вестники, то молчите, когда вас спрашивают, то потом, ни с того ни с сего задвигаете философские речи о бытие мира? — Я не- — Хорошо, тогда скажи мне, для чего все это? Что во мне такого из ряда вон выходящего, что заставляет тебя тащиться черт знает куда посреди ночи и буквально вытаскивать меня из пастей этих тварей? — Всё! Но почему-то этот короткий и предельно ясный ответ не удовлетворяет Джет. Она вопросительно вздергивает бровь, смотрит на вестника с удивлением и переспрашивает: — Что значит «всё»? — Всё в смысле всё вообще. Ты упёрта и идёшь до конца несмотря ни на что, да, возможно ты дерзкая и импульсивная, но именно это заставляет тебя так яростно бороться за достижение цели. В тебе течёт невероятной силы теневая энергия, она захватывает тебя, не подчиняется, но это можно исправить. Кочевница, ты настоящий алмаз, неограненный алмаз, который я, возможно, смог бы огранить- — Так, а теперь заканчивай свое словесное наводнение и отвечай, откуда, черт возьми, ты выдумал эти подкаты с неограненным алмазом?! Защитная реакция Джет на услышанное прозвучала достаточно резко. Иту поджал губы и отвёл взгляд в сторону, снова убеждаясь в том, что ненавидеть себя за свои же слова очень даже стоит. В последнее время он неважно справляется с контролем собственных эмоций. Вздыхая, он вновь поднимает взгляд на кочевницу и теперь говорит размеренным, спокойным голосом, без жарких выкриков и красочных оборотов, как и положено истинному вестнику. — Ты напомнила мне одного знакомого человека. Он тоже был одарён теневой энергией больше, чем многие другие, тоже был импульсивен и упёрт, желал всего достичь в одиночку. Все это сыграло с ним злую шутку, превратив обучение владением теневой энергией в кошмар наяву. Он, в конце концов, приструнил дарованную силу, но цена была слишком высока. Я не хочу, чтобы с тобой произошло то же, что и с этим человеком. Правильно подобранный тон заставляет слова звучать иначе, более глубоко и серьезно, отчего и яркое удивление в глазах Джет сменяется острожным вопрошением. Что же это была за высокая цена, которую пришлось заплатить, чтобы бушующая ураганом теневая энергия утихомирилась? Насколько она высока? Что это был за человек, похожий на неё? У неё было много вопросов, а Иту был похож на того, кто мог бы ответить если не на все, то на большинство из них. — Джет. Можешь звать меня Джет. — Приятно познакомиться, Джет. Я Иту. Сделав шаг в сторону кочевницы, вестник протянул ей руку. Теперь уже в знак приветствия. Девушка, недолго думая, пожала её. Тоже в знак приветствия. — Что же, Иту. У меня к тебе много вопросов. — Всему своё время, Джет. А пока, давай дойдём до базы кочевников. — Только без твоего навигатора, хорошо? Я сама прекрасно знаю дорогу. — Допустим.