Фенита ля комедия

Четверо на пороге выглядели несколько… озадаченно. Их словно сбил с толку сам Венти, радушно открывший дверь гостям. Вот прямо будто это не они пришли на квартиру к Барбатосу, а он к ним, причем без спроса. Только представьте: вот застали вы в своем доме наглого воришку, а тот стоит весь такой деловой перед вами, пойманный на месте преступления, да еще и лыбится. Нарушил драматическое молчание в этой сцене захотевший поглазеть на новоприбывших Кэйя. Человек ну истинно снизошедший с небес на землю грешную, чтобы выруливать такие экстраординарные случаи общего затупа — и сейчас тоже свалился как снег на голову. — …Это что еще за пиздец? Кейя лаского и елейно пропел над ухом, опуская ладони на плечи, и Венти на секунду понадеялся, что он это беззлобно. Надежда всегда умирает последней. А любовь? А любовь тогда занимает гранд при — ух, надо записать и использовать потом в песне, что ли. Ну или твитнуть на худой конец. Его муза сегодня в ударе. Бард откинул голову назад, встречаясь с ледяными глазами — одним ледяным, если быть точнее. — Ты мне подмигиваешь щас или заснул? — Венти, усмехаясь по-своему нежно, сдувал со носа Кэйину синюю прядь. На заданный вопрос он не отвечает сразу не потому что он риторический. Уж очень хочется в таких моментах потянуть резину, а может еще и Албериха за гладкие патлы. Ну такой он пригожий-пригожий становится, когда старается скрыть ахуй. Парень открыл глаз вновь, формулируя застывший на губах вопрос. Но расшифровать его мелкий засранец к счастью своему не успевает. Ибо по трем незнакомым мрачным гримасам считывалось раздражение от того, что про них забыли, а четвертая, конопатая и развеселая, наоборот просияла. — Здарова! — салютует размашисто улыбающийся Тарталья, видимо, решив напомнить о себе — и резво заезжает рукой в глаз сзади стоящего. — Умница-дочка, блядь, — пострадавший сиюсекундно, будто только и выжидал повода, отвечает ему хлесткой затрещиной — тыльной стороной ладони проезжается по ржавому затылку. И только после акта насилия категории зуб-за-зуб, шипя, прикладывает руку к глазу. Еще один пират на этой вечеринке, кажись, намечается. — Да за что?! — рьяно поворачивается рыжая бестия, встречаясь с недовольным красным взором. Мужчина, выгибает светлую бровь, кивает в сторону прихуевшей парочки, намекая, чтобы тот разбирался с проблемами по мере их поступления. Или хотя бы ну чуточку повременил орать на него. Сигналы из космоса до огненного котелка доходят с дамским опозданием, но, Иисусе, спасибо и на этом. Юноша заторможенно поворачивается с виноватой подрагивающей в краях губ улыбкой. Чайльд, глядя на барда с косами, делает глубокий вдох, готовясь заново запустить внутренний алгоритм ебейшего приветствия, но и на сей раз его не получается исполнить безукоризненно. Венти попросту разевает харю шустрее и, соответственно, успевает начать раньше. — Привет-привет, рыжик! — лепечет крайне дружелюбно тот, высвобождаясь из рук зазевавшегося темнокожего тирана. Вприпрыжку настигает гостя и крепко обнимает его за длинную шею, — А я верил, что ты уговоришь своих друзей прийти без лишнего кровопролития! Кэйя просто поперхнулся на заднем плане, узнав, что идея притащить на тусню этих была Венти. И в ту же мгновение он разворачивается столбиком на сто восемьдесят градусов, ковыляя по коридору в сторону кухни, дабы перекурить там. Пусть мелочь на собственной шкуре прочувствует товарищей Чайльда, коль ему так не терпится. Пиздец. Их, эту чудо-семейку, парень знал не просто из тянущего вслед за ними шлейфа слухов. Он лично пару раз пересекался тет-а-тет с каждым представителем. И особой радости от встречи с ними, признаться, он не ощутил. Ниче, ниче, у всех первый раз не ахти. Пусть Венти сам к этому придет. А Венти, поднимая голову, что до этого покоилась на плече рыжего, невольно сталкивается со взглядами остальных пришедших вместе с тем. Его светлая улыбочка от наполняющего их холода слегла тлеет. — Знал? — с кислым выражением лица окидывает его с головы до ног узкоглазый юноша с идеальным каре, неопределенно хмыкая в качестве, очевидно, вывода. — Без лишнего кровопролития…— усмехается справа высокая модельного вида блондинка, закатывая глаза и посмеиваясь в сторону. — Друзей?! — хрюкает мужчина посередине, и кристальная объемная серьга в его правом ухе своим звоном добавляет ехидства сверху. Тарталья тут же отстраняется и поворачивается на них троих с обидой в васильковом отваре глаз. Человек с волосами цвета мятной пасты тут же кривит преисполненную нежностью и лаской рожу, прижимая замок из пальцев к сердцу и принимаясь хлопать невинно своими светлыми ресницами. Не взлети, дядя. — Я в том смысле, мой золотой мальчик, что ты мне как брат! Возможно, Шушик и Син имеют что-то против, но я… — Нет, ты что, я тоже, — парень слева тут же преображается из злобного гоблина в ангелочка, строит улыбчивую мордашку, подхватывая издевку высокого товарища, и мило отравляет воздушный чмок рыжему, — Обожаю тебя, лучший просто! Мы — бестики! Они словно по команде облокачиваются друг на друга, соединяя противоположные свои руки пальцами в сердечко, адресуя якобы его их общему любимцу. «Во сучары синхронизировались!» — успевает подумать бард. — Да харе вам мудачить, — толкается с силой в бок высокого девушка, а второму грозя свободным кулаком. И Венти, наивно радуясь, что та сейчас их перемирит, не успевает даже облегченно выдохнуть, как блондинка со злорадством добавляет следом свою колкость, — Он сейчас расплачется. Венти нервно хихикает, не зная какую еще можно реакцию выдать на подобное. И, судя по всем, своей неосторожностью и привлекая ее внимание. Та, словно вспоминая резко о цели своего прибытия, осанисто выпрямляется, а после достает из сумочки трехглазый айфон. Быстро в нем что-то отстрочив, она машинально поднимает глаза от экрана на Барбатоса и сухо требует. — Диктуй циферки. — А? — искренне не понимает Венти, переключает свое внимание на мужчину рядом. — Циферки тамады местного, — быстро поясняет тот, — Скажи, кому кинуть деньги за проходку. Она за нас всех переведет. — Проходку?.. — продолжает пытаться понять ход их мыслей кухонный бард, чуть не подпрыгивая, когда до него доходит и резво машет руками, — Нет, нет! Квартира моя, не снятая на ночь!Мы не скидываемся! Чувствуйте себя как дома! Высокий на это только присвистывает, переглядываясь с нахмурившейся девушкой, а после чуть склоняется к нему, уточняя обманчиво мягко. — Ты что, всех позвал к себе? — делая акцент на последнем слове, он зубасто улыбнулся. Неясно, с откровенной усмешкой или оценив по достоинству такой жертвенный подвиг. — Ага, — улыбается просто в ответ Венти, утвердительно кивая. — И попросил Чайльда взять нас с собой тоже ты? — еще с большим недоверием интересуется тот, удивленно вскидывая брови. — Ну, конечно! — юноша мило хихикает, пожимая плечами, — Он много про вас говорит всегда, а мне… — О-о-о, — многозначительно тянет темноволосый коротышка, перебивая того и качая головой, — Мои соболезнования. Мельком глядит вбок на своих товарищей, а после брякает небрежно, с деланной скукой. — Скарамуш. — Дотторе, — следом лязгает клыками рядом стоящий и, выждав паузу, представляет и последнюю неизвестную барду, которая отчего-то решает не делать это самостоятельно, — И наша ненаглядная Синьора. К вашим, так сказать, услугам. — Красивое имя, — Венти довольно оглядывает тусклое и явно не особо впечатленное комплиментом выражение лица, — Очень подходит те... — Оно не настоящее, — отрезает безапелляционно с холодом Синьора, объяснять и не думая, — И у этих тоже, кстати. Дотторе только сипло посмеивается, вновь присвистнув, а Скарамуш закатывает глаза, первым проходя вперед и утягивая за собой притихшего покуда Чайльда. — Пойдем, покажешь, кто главный неудачник среди твоих новых друзьяшек. За этими двоими следуют и Синьора с Дотторе. Венти остается один на один с безупречным рядком их обуви на фоне общего взрыва на макаронной фабрике из чужих кроссовок и туфлей. Да, хозяевам явно будет не в кайф после бодуна искать в этом кавардаке свои педали, но то, как выглядит неорганично этот строгий строй невыносимо коробит Венти. Барбатос еще с секунду помедлил, покосился назад, не выглянул ли кто из комнат. Убедившись, что на месте преступления не будет пойман, он распинывает четыре пары, замешивая их к общей картине обувного апокалипсиса. Венти в творчестве был за свободу самовыражения, а воспринимать такой жест можно и нужно лишь в качестве некого посвящения в его новые друзья. Метафора, во. «Лабутены её По разным углам, Пусть ищет их там, Где зарыто ружьё…» Через мгновение Алберих решил вернуть на Землю зазевавшегося кухонного барда триумфальным возвращением. Тот уже успел пустить слюну, представляя на плечах, где оказались через секунду Кэйевские руки, закинутые ноги богини вдохновения. Загорелые пальцы резко сомкнулись, впиваясь когтями в открытые участки кожи. Венти вздрогнул. И почему производители кружевных топиков, от которых он фанатеет, не пишут предупредительно на бирках побочный эффект в виде возникающей уязвимости? Побочный эффект кружевных, в рот их еби, топиков. Муза юноши не просто в ударе — она комбо выбила, ей-богу. Вот выпутается сейчас из крепкого хвата — и в твиттер пулей. Кэйя заглядывает ему в лицо со спины, наваливаясь сзади, прикрывает единственное око, хихикая неосторожно. Вентин недо-кент недо-бойфренд в бурную юность вошел роскошно, с порога, так сказать, делая выбор в пользу вилки. Точнее, так шутил Барбатос еще когда они дружили в формате общей разношёрстной компании с университета. И уговоры, требования, угрозы и молитвы на коленях перед, мать его, Венти, чтобы тот перестал, не действовали. Хоть в лоб, хоть по лбу — тот будто физически не мог не выдавать пулеметной очередью остроты про одноглазого то цыгана, то, пирата, то еще кого-нибудь. И весь курс, поддерживая этот стенд-ап, параллельно гадал что же скрывается за повязкой. Венти предложил кому-нибудь переспать с ним, чтобы выяснить это, потому что даже Дилюк, с которым некоторое время Венти корешил крепче, чем с Кэйей, отказался давать официальный комментарий по поводу своего брата. Только заявил, что тот и полностью ослепший может не расчитывать на уход со стороны Рагнвиндра. Это замечание породило новые теории, закончившиеся тем, что ребята скинулись и купили на день рождения Албериха бесплатный сеанс у окулиста. Ржачно было по-началу, а когда выяснилось, что закрытый повязкой глаз у Кэйи был, причем полностью здоровый и исправно функционирующий, все просто ебнулись со смеху, а громче всех угарал Венти. Оказалось, у Албериха проявилась воистину хитровыебанная светочувствительность, которая, по каким-то неясным даже самому Христу причинам, распространилась только на один его правый глаз. Парень продемонстрировал всем свое целое око в надежде, что теперь коротконогое чудовище с косами от него точно отъебется. «Это потому что ты — левак!» — прыснул Венти, выдержав секундую паузу. Эх, кажется, это было так недавно… Какое сегодня число, кстати? Четырнадцатое вроде. Ну, значит неделю назад. — Перекурчик прошел со смаком? — язвит Венти, воротя нос от крепкого запаха. Радует, что ментолового химозного мотивчика в нем он не распознает — значит, Кейя не пиздил у него из пачки, а курил свои. — Да-с, — игривой загадкой тянет парень, принимаясь бодаться холодным носом в шею. Затем прислоняется и мажет щекой по щеке, ластясь хищно, как большой зверь к своей добыче. Венти очень хочется сейчас ответить ему. Забиться, закрыться от всех в ванной и просто целоваться с этим красивым и хитрым человеком. Но ведь по отношению к гостям — неуважительно…