Великий

      Вечер ложится на цитадель медленно и безмолвно. Глядя в окно, выходящее из её комнаты на тёмную городскую панораму, Вики не думает ни о чём и обо всём одновременно. Мысли снова устало ворочаются в голове, и она позволяет им течь беспрепятственно, никак их не поощряя и не останавливая — как сторонний наблюдатель. Душевный разговор с Мими принёс облегчение и спокойствие, но идти в кровать не хочется. Словно принцесса в башне, Вики прислоняется плечом к резной оконной раме, однако спасения не ждёт и в принце уж точно не нуждается.       Причина недавнего обморока осталась неясна, однако, взвесив, Вики решает, что истратила в тот раз слишком много сил. Как и предупреждал Мальбонте, использование ангельсих способностей её ребёнка может худо на ней сказаться...       В кабинет правителя демонесса больше не стремится, несмотря на вчерашний разговор на тренировочной площадке. Её настораживает нарастающий магнетизм между ними. Вики не готова себе признаться в чувствах к правителю, но существует некая потребность в его присутствии, близости, которую трудно игнорировать. Тем не менее, очередная потеря близкого ещё более ожесточила сердце. Нет, оно больше не способно полюбить никого.       Холод рук на плечах ощущается сквозь тонкую ткань халата, однако, вопреки всему, Вики бросает в жар. Она не оборачивается, почувствовав энергию Мальбонте ещё полминуты назад. Дверь даже не скрипнула. Зачем он пришёл? Демонесса не решается озвучить вопрос, но он и не требуется.       — Принёс книгу, что ты не дочитала, — раздаётся над ухом привычный голос.       «Что? Книгу?»       — Я уже и забыла о ней. Ты для этого пришёл? Или нужен был повод?       «Веду себя, как стерва. Может хватит уже, Вики?» — одёргивает она саму себя.       — Мне не нужен повод, Викс. — Большие ладони мягко опускаются к локтям девушки. — Как и ты, не люблю спать по ночам. Стало не хватать тебя.       Вики улыбается уголком губ.       «Лесть, а приятно».       Одной её ухмылки хватает, чтобы прочесть неозвученную мысль.       — Я серьёзен, Вики.       Не услышав ответа, Мальбонте решает далее не нарушать тишину, вероятно, чувствуя себя в ней комфортно. Спустя какое-то время демонесса говорит сама:       — Уже смирилась, но всё никак не привыкну спать одна. Легче вовсе не спать — слишком много мыслей в голове.       — Для этого я принёс глифт.       Вики тихо усмехается и позволяет себе откинуть голову на плечо Мальбонте — вот так просто и своевольно. Затем произносит с закрытыми глазами едва слышно:       — Сейчас он мне не нужен.       Кончики холодных пальцев, едва касаясь бархатной щеки, опускаются к обнажённой шее. Продолжая скользить по груди, упираются в ворот халата и скользят дальше, к животу. От дразнящих касаний всё внутри Вики скручивается в тугой узел. Она начинает слышать своё гулко забившееся сердце и машинально смыкает бёдра, когда ладонь Мальбонте ложится на одно из них, сминая под собой шелковистую ткань халата. Несмотря на покрывшуюся мурашками кожу от дразнящий прикосновений, холод, уже привычно сковывающий сердце Вики коркой льда, таять не желал. Но имело ли это смысл, если всё остальное только сильнее накалялось от этого невольного притяжения?       Пресечённый собственной волей, Мальбонте тяжело опускает руки и отходит назад на несколько шагов. Его энергия отдаляется всё больше, и полукровка решает не обременять себя лишними объяснениями. А Вики и так всё было понятно, хоть его убеждённое воздержание кажется ей избыточной предосторожностью.       — Дразнишь и теперь уходишь? — слегка повернув голову, вполголоса обращается к гостю демонесса.       — Я ли дразнил? — в тон отзывается полукровка со стороны двери.       — Почему ты пришёл?       — Ты знаешь, Викс. Сама приходила потому же. Не будем о книгах, я о реальной причине.       — И сразу уходишь? — Демонесса скрещивает на груди руки, оборачиваясь. Тёмная фигура с крыльями почти до потолка могла бы внушить страх, однако Вики давно не боится, зная, что кроется глубже.       — Я сказал вчера больше, чем собирался, Викс, не выжимай из меня больше.              «Не желаю давить на него».       — Да, ты ясно дал понять, что…       — Что я параноик, — с усмешкой в голосе прерывает её Мальбонте. — Так и есть, что касается Зла, с которым я рос бок о бок.       — Можно стараться контролировать всё и вся каждую секунду, как ты и делаешь, быть одновременно здесь и везде беспрерывно. Но насколько это оправдано, Бонт? Насколько эффективно? Если Великий сойдёт со своего великого ума от беспрерывного контроля, мироздание это не спасёт.       — Я уже сошёл, поэтому и явился сюда.       Вики неимоверно хочется сделать шаг навстречу, затем другой и третий, — приблизиться. Вместо этого стоит, словно статуя, вцепившись в собственные плечи, не зная больше, за что держаться от слабости в груди и этого намагниченного воздуха в комнате.       — Так останься, — едва шевеля губами, просит Вики.       Крылатая фигура напротив не двигается, но энергия, которую демонесса чувствует всем существом, вибрирует, и это отражается в его расширившихся чёрных глазах, устремлённых на неё и едва заметно светящихся в полутьме.       — Хочешь, чтобы остался? — Глаза снова сужаются, как у пантеры на охоте. — Их Величество сняла с себя свой священный траур?       — Если каждый раз ты подходишь ко мне только с намерением занять его место, больше никогда не делай этого — не смей. И своё предложение забери обратно.       Стоит ей сердито прикрыть глаза, как огромная фигура нависает над Вики с приподнятой рукой, словно не решаясь прикоснуться к лицу девушки.       — Ты знаешь, что не заберу. Но каюсь, до сих пор ревную, моя другиня. Моя прекрасная дьяволица…       Не так давно Вики гляделась в зеркало и, не зная Мальбонте, сочла бы последнее обращение издёвкой. Но была уверена в его искренности, и оттого льдинки, покрывавшие едва живое сердце треснули, и одной этой трещинки хватило, чтобы одним взглядом дать понять, что творится в душе.       Одно ласковое прикосновение в щеке, так нехарактерное для этих ладоней — ладоней убийцы, больших и жёстких, — убийцы её матери, вспыльчивого Люцифера и задорного Ади, что поплатился за праведную месть, могущественного Мамона... И формально многих других, кто участвовал в ритуале возрождения Мальбонте, а также стоял по другую сторону баррикад в той ужасной кровопролитной Войне бессмертных.       — Твои глаза… — шепчет Вики. — В который раз замечаю, как они светятся в темноте.       — Как и твои крылья.       Вики в недоумении оборачивается, желая удостовериться в странном заявлении Мальбонте, но тот мягко удерживает её подбородок, возвращая взгляд демонессы обратно.       Вики знает, каковы его губы на вкус, но больше не позволяет пробившимся слезам захватить её душу. Они оставляют мокрые следы на щеках, а Вики лишь отвечает на поцелуй с нарастающей страстью, опустив руки по швам, словно показывая тем свою покорность.       «Не пожалею. И ты знаешь это, иначе сам бы не поддался этому зову, этому притяжению. Не поступил бы так со мной, я знаю тебя».       Каким бы сознательным ни был его шаг, Вики чувствует, как Мальбонте начинает терять над собой контроль и осознанность в глазах, полуприкрытых и помутневших от желания. Пальцы всё более хищно сжимают корни её волос с обеих сторон. Однако боли Вики не испытывает, или же эта боль — ровно то, чего демонесса хотела. Физическая боль ничто по сравнению с болью душевной, — это тем более осознаешь, когда уже умирал. Физическая боль — это лишь ты сам; душевная же, как правило, связана с кем-то и появляется из-за обрыва этой связи, чувства вины… Ничто не помогло бы ей лучше в эту ночь, чем пылкие объятия, что ждали её уже давно. И не нужны ей чужие, потому что без той самой связи, тонкой нити, что соединяет самую суть обоих, ей не нужна и близость телесная. А нужен ей он — не важно, только ли сегодня, или до тех самых пор, как оборвётся дыхание одного из них, или же обоих одновременно. Он пришёл, потому что тоже ощущает эту нить. В Вики — часть его силы, часть его самого, и никакая иная связь не возвысится, не возобладает над этой. Она может любить того, кто канул в небытие, носить его чадо, но ничто не может иметь большее значение, чем то, что она тоже ощущает это притяжение и готова отдаться теперь Мальбонте, отдать всю себя. Её сердце не принадлежит ему, но он знает, что какую-то его долю заберёт сегодня с собой.       Вики чувствует, как лёгким движением пальцев Мальбонте развязывает её длинный, струящийся вдоль тела халат и в пару манёвров сбрасывает с плеч его, а затем невесомую сорочку. Уже стояла перед ним обнажённой, видела этот взгляд — точно такой же, тогда правитель желал её не меньше. Однако развернулся и ушёл, оставив разбитой и полубезумной. Может и сейчас она безумна? Возможно. Но теперь он не уйдет — это ли не главное? Если выбор сделан осознанно, теперь не стыдно впасть в лёгкое безумие.       Когда Мальбонте поднимает Вики над полом, взяв второй рукой под колени, она ловит себя на мысли, что готова потерять сознание от чувства лёгкости и блаженства. Воспользовавшись, наконец, руками, демонесса обвивает горячую твёрдую шею и утыкается в неё носом, прикрыв глаза. Это ощущение несказанно прекраснее, чем полёт над бездной на собственных крыльях. Поглаживая пальцами его багровые перья за спиной, Вики на полминуты чувствует себя маленькой девочкой, и, кажется, эти руки защитят от любой внешней угрозы. Обманчивое ощущение, но сейчас почему бы не поддаться ему? Возможно, как раз в эту минуту оно и есть правда.       Голова мягко касается подушки. Когда Мальбонте наклоняется к демонессе, она позволяет себе оценить его тело, освободившееся от одежды. Так странно теперь открыться перед другим. Бессмертная жизнь длится уже явно дольше человеческой, а здесь Вики была близка лишь с Дино. (Ах, ну тот раз с Мими был лишь игрой — это не считается). Как ни странно, думать о нём она сейчас не могла, ибо всё, что могло отличать его от Мальбонте, было здесь: иные поцелуи, иная ласка, иная настойчивость, иная страсть, в конце концов другая комплекция и другой… кхем, рост.       Эти губы и столь знакомые руки теперь касаются там, где другим бы она никак не далась (кроме тех родных, хозяин которых уже никогда не вернётся), и это более не вызывает ни чувства вины, ни мысленного сопротивления и внутренней борьбы. Это ощущается настолько правильным, что Вики позволяет себе отдаться этому течению, этим рукам и губам, что владеют ею так властно и тем не менее бережно.       Стараясь не причинить боли, демонесса избегает верхней части спины Мальбонте, путешествуя, исследуя ладонями везде, где только ещё может дотянуться, отмечая его одобрительную реакцию. Его шершавые крылья ласкают кожу, порой закрывают в кокон, так что Вики не может видеть и йоты, отдаваясь телесным ощущениям. Переплетённые пальцы и тела, что никак не могут насытиться друг другом. Размеренные, настойчивые движения заполняют каждую клеточку Вики наслаждением единства и ощущением невиданной власти над тем, чьего имени веками остерегались все бессмертные, даже Шепфа. Его запах, гораздо более выраженный, нежели она могла ощущать в его спальне, смешался с её и стал частью Вики, забрался ей под кожу. Как же она желает теперь раствориться в нём, ведь никто более не достоин Мальбонте, нежели она! Она — его Королева, плод его желаний. Он мог коротать ночи с кем угодно, но демонесса ощущает своё превосходство над ними — не столько по статусу, сколько в глазах правителя, и её власть над ним не принижает его, но уравновешивает обоих.       Достигнувшие своего пика неспешные ласки Мальбонте нежно разрывают душу Вики на лоскутки, пуская внутрь высшее блаженство. Спустя бесконечные мгновения, душа собирается воедино, возвращая себе первоначальную целостность. Незамедлительно яркий короткий стон — и необъятные бордовые крылья над демонессой яростно ударяют по воздуху. От сильнейшей ударной волны окна в комнате вдребезги разбиваются, вылетая наружу.       Вздрогнув, Вики обеспокоенно мотает головой из стороны в сторону, однако потяжелевшее тело полукровки над ней не позволяет маневрировать. Тяжело дыша, Мальбонте немного спускается в постели и кладёт голову на мягкую грудь, продолжая опираться на локти. Успокоившись, Вики прикрывает глаза, рассеянно поглаживая чёрную макушку на своей груди, словно ласкает ребёнка. На мгновение отмечает, что за всё это время они не изменили положения: либо сказалась чрезмерная увлечённость, либо желание Мальбонте доминировать распространяется и на интимную жизнь. Однако в умении доставить женщине удовольствие ему нельзя не отдать должное. Как бы то ни было, жаловаться Вики было не на что, а стёкла — ерунда.       Лежать с разведёнными бёдрами под сильным, ещё неостывшим телом полукровки кажется теперь привычным и удобным. Ненавязчивые ласки живота и грудей вызывают умиротворенную улыбку и дают понять, что её изголодавшееся по нежности тело готово к продолжению. Вики не знала, сколько они уже так лежат.       — Если бы я сейчас просила оставить меня, ушёл бы?       — Ты не захочешь просить. Но если попросишь, уйду, — приподнявшись на руках, отвечает Мальбонте, заглядывая в бирюзовую голубизну глаз под собой.       — Ты нужен мне сегодня…       — Только сегодня?       Вики выдерживает паузу, позволяя Мальбонте опереться на один локоть и ласкать её ключицы и налитые груди, провожая свою руку увлечённым взглядом.       — Я хочу пожить на земле, пока не родится ребёнок. Так это произойдёт скорее и… спокойнее для меня. Пока я в Цитадели, его развитие приостанавливается, я чувствую. Если буду нужна здесь, ты всегда можешь позвать меня.       Взгляд Мальбонте обретает сосредоточенность.       — Хочешь жить там совсем одна?       — Да…       Он откидывается на подушку, и голова Вики тут же оказывается у него на груди. По едва заметному мановению руки правителя осколки стекла взлетают в воздух и внедряются в обе оконные рамы, как влитые, не оставляя и трещинки между собой.       — Как тебе идея провести это распрекрасное время в школе?       — Мелькать среди студентов? — задумчиво хмурится Вики, представляя, как своим высоким присутствием будет вносить сумятицу и беспокойство среди рядовых ангелов, демонов и Непризнанных.       — Можешь назвать это так. Уверен, твоя обожаемая подруга-директор найдёт тебе там применение.       В задумчивых глазах правительницы поселяется заинтересованность.       — Я… подумаю над твоим предложением, Бонт.       — Только над этим предложением?       Взгляд Мальбонте обращён к высокому потолку, а пальцы дразняще поглаживают обнажённую поясницу демонессы.       — Твоё неуёмное желание обладать всем и вся меня давно не удивляет, — безмятежно мурлычет Вики, в свою очередь очерчивая на груди любовника контуры мышечного рельефа и ключиц.       — Называй это как угодно, Викс. Но я хочу попрощаться с этой — уже очень долгой — жизнью, называя тебя своей.       — Я уже твоя, разве нет?       — Мы уже говорили об этом, не притворяйся, что не понимаешь.       — Ты, прав, понимаю. Мне понятно твоё нетерпение, но хочу, чтобы и ты понял: часть меня не скоро вернётся к жизни. Если нам не суждено погибнуть от руки Шепфамалума, спасая Небеса и Ад от собственной ярости и глупости... Я скорее всего никогда уже не стану прежней, Бонт.       — Я бы принял тебя любой, если бы ты позволила. Я уменьшу твою боль. Как и говорил, приму твоего ребёнка и обучу владеть силой.       — Сегодня ночь откровений? — насмешливо улыбается Вики. — Шучу, не смотри на меня так. Я принимаю всё, что ты говоришь и уверена, что ты не отвернёшься от своих слов. Просто дай мне время.       — Дам, сколько потребуется, Викс. И уйду, как только ты заснёшь.       — А если я не хочу, чтобы ты уходил?       «Постоянство — не мой конёк».       Кончики пальцев, что ласкали её тело, останавливаются, и сухая ладонь плашмя ложится на талию девушки.       — Тогда я не позволю тебе спать сегодня.