Один процент

      Длинный, темный из-за позднего времени суток коридор сжимал и без того подавленного Квакити своей атмосферой.       Он часто приходил в этот зал, дабы наполниться энергией прошедших дней, в которых он был самым счастливым человеком на этом сервере. Но, к сожалению, плохие вещи случаются, и он вновь решил приклониться к своему алтарю, откуда черпал силы с каждым посещением. Вся его сила была заточена здесь — рамки, с беззаботными лицами на фотографиях, трофеи, выигранные в немногочисленных дуэлях, чертежи его собственного города, над которыми он корпел сутки напролет.       Светлые колонны, что казались серыми величественно тянулись к высокому потолку, белоснежные поребрики на основаниях сверху и снизу. Сквозь маленькие оконца у потолка еле-еле просачивался свет уже закатившего солнца. Узких отверстий не хватало для того, чтобы проветрить комнату и разбавить влажный, застоявшийся воздух запахом летнего дождя. Короткие полоски ткани, для вида свисавшие с потолка делали все только хуже — свет к и без того темному помещению преграждала тюль.       За колоннами, что шли вдоль бордового ковра (красная дорожка, блин), выглядывали стенды с его немногочисленными трофеями и памятными документами. Практически все поверхности стендов с памятными вещами, что Квакити получил до смерти Шлатта стояли в пыли, в преддверии того, что об их существовании хоть когда-нибудь вспомнят.       Стены, цвет которых было сложно определить из-за слабого освещения поглощали пространство, которое они ограничивали, оставляя за отрывками воспоминаний Квакити кромешную темень и ощущение бездны.       Сложно поверить, что когда-то эти стены запечатлели самые яркие моменты его жизни. Как он, вместе со своими женихами бежали по, будто бы излучающему свет от их же счастья коридору, с радостными и осветленными лицами. У каждого в груди дребезжали чувства и эмоции к другим двоим. Они не могли насытиться компанией своих возлюбленных, желали быть вместе всегда.       Сапнап, в своей привычной импульсивно-огненной манере тянул двоих за собой, яростно устремляясь к цели, которая устраивала их всех. Жить вместе, долго и счастливо. И чтобы никакие войны и препятствия не смогли их разлучить. Карл, еле поспевающий за ними, с дребезжащим дыханием пытался угнаться за возлюбленным, торопливо волоча ноги по шершавому ковру. И Утенок, что расправив свои крылья радостно смеялся, подхватывая настроение обоих. Они втроем бежали вперед, к выходу, заставляя прошлые обиды и невзгоды остаться за массивными тяжелыми дверьми входа в зал.       «В какой момент все пошло не так?..» — задумчиво спрашивал Квакити, зная, что ответ на этот вопрос он не получит никогда.       Над этой задачкой парень ломал голову давно, с тех самых пор, когда к их семье ворвался раздор, разрушения и конфликты. Так, ссора Кью и Карла в очередной раз перевернула отношения среди них с ног на голову. Он пытался найти ответ, и когда сильно изматывался над размышлениями и постоянных дел по казино и городу приходил сюда.       Обычно, он рассматривал фотографии с первых свиданий их вечно любимой друг другом троицы. Картинки, нарисованные во время их совместных путешествий, да и просто зарисовки Карла приятных моментов вместе. Как же ему их сейчас не хватает…       Погрузившись в поток воспоминаний и прожитых вместе с женихами эмоций, он сам не заметил, как начал шагать дальше. По толстому слою пыли, который накопился вперед по ковру, было понятно, что парень туда давно не заходил, и уж тем более не подметал. Квакити не видел в этом смысла, ведь за очередной колонной скрываются фотографии его правления Мэнбургом. Ну как правления, он был главным министром и правой рукой Шлатта. От одного имени, пролетевшего в его потоке мыслей по спине бежит табун дрожи…       Но кого волнует, что этот беспробудный пьяница просто сваливал всю работу на него, без разбора подписывая бумажки, предоставленные ему его ассистентом. Если бы Квакити захотел, он мог бы подсунуть ему документы об увольнении с поста президента, и соответственного повышения утенка. Но, в силу неопытности и банального страха за свою жизнь, он не решался. Нормально ли чувствовать опасность и непредсказуемость каждого движения и фразы человека, в которого был влюблен?       На тумбочке с еще большим слоем пыли лежали документы, важные для гибрида в прошлом. Сейчас же они служили макулатурой и материалом для розжига печи. Бумаги, которые перешли Квакити после смерти президента Мэнбурга лежали в общей куче, день за днем не неся никакого смысла за их существованием. Его взгляд упал на документ с выборов, подтверждающий их отрыв в один процент, по результатам голосования. Один ебаный процент сломал жизни многих людей. Изгнанной парочки — Томми и Вилбура, Шлатта, большинства людей, присутствовавших на выборах, да и самого Квакити.       Как жаль, что он слишком поздно понял, что действия имеют последствие, тем более такие непоправимые?.. Если бы не то свидание, которое, как ему казалось, поставило все в утверждение, а не вопрос. От весьма болезненных воспоминаний в груди начала ныть боль, схожая с ощущением тянущего позора, стыда, какой-то незавершенности.       Когда до Квакити дошла информация (а потом пришел и сам Вилбур), что Дрим может воскрешать людей, он не на шутку испугался. Его разрывало изнутри, он не хотел больше видеть Шлатта, после того, что его правление и тирания с ним сделали, и одновременно хотел зарыть чувство незаконченности и недосказанности в могилу бывшего любовника.       Да даже человеком его сложно назвать, и снаружи, и внутри. Снаружи — закругленные рога, бараньи уши, небольшой хвост и постоянный запах перегара и сигаретного дыма, что неумело скрыт дорогим одеколоном. Внутри — беспощадный тиран, Президент, способный идти по головам людей, непоколебимый манипулятор.       Он просто устал нести этот груз воспоминаний и боли, даже не мог представить, что все эти эмоции может принести лишь один человек. Сложно было сохранять образ того самого хорни-весельчака, что одной фразой или подколкой мог довести любого до лихорадочного приступа смеха. Он не перестает им быть и по сей день, как и обещал.       Квакити жалел, что связался с этим человеком. Сначала, он хотел использовать его в своих целях, обвести его вокруг. Но Шлатт знал, этот жалкий утенок будет в его распоряжении. Знал с начала первой «деловой» встречи.       Если подумать, то Квакити повезло, что он остался частично цел после правления коллеги, ведь если сравнивать его с Шлаттом, то Квакити явно выигрывает — как минимум, лежит не два метра под землей, а в обнимку со своими женихами (до недавнего времени). Эх-х, ему было над чем позлорадствовать в присутствии бывшего мужа.