Один процент

      Молодой мужчина неторопясь подходил к назначенному месту. Благо, он вышел заранее, дабы в пути настроиться на правильный лад и привести мысли в порядок. Квакити ранее не был особо пунктуальным человеком, но когда он подался на должность кандидата на выборы президента Л’Мэнбурга, пришлось немного изменить свои приоритеты. В выглаженном пиджаке с белоснежной рубашкой, с начищенной до блеска обувью, он приближался к дому своего конкурента в борьбе за главный пост британской страны. Конечно, ему было необязательно сохранять представительность при простой встрече, но хотелось произвести располагающее впечатление, даже для своего конкурента.       Мысленно восхваляя себя за новоприобретенные качества, как президента, он правда чувствовал себя намного лучше. Куда-то запропастилась его неуверенность, и гложущая его изнутри зажатость. Будто, вместе с выдвижением его партии он стал другим человеком. И вправду, если сравнить Квакити сейчас и Квакити месяц назад, то кроме золотых крыльев на спине и шапки, что совершенно не подходила его костюму бизнесмена, у них не было бы ничего общего. Весь его облик гармонично подчеркивало лицо, которое ясно выражало храбрость, гордость и уверенность в завтрашнем дне.

Он не мог проиграть, он слишком много к этому готовился, многое поставил на кон.

      Рано парень принялся возводить на себя обязанности, должности и роли, которым он не соответствовал, хотя он и сам это понимал.       Дорога не заняла много времени, хотя уже успела наполнить Утенка своей энергией, которую он был не против нагло впитывать — тихий шелест свежевыпавших листьев под ногами убаюкивали его, словно колыбель. Протоптанная тропинка вела к дому Шлатта, вдоль нее протянулась широколиственная роща. Листва окрашена всеми осенними тонами — золотой, солнечно-желтый, где-то проглядывался тускло-оранжевый, но все эти оттенки жадно поглощали зеленые листья, которые хоть и потеряли свой насыщенный оттенок за целые лето и весну, но все же не успели сменить «одежку» на осеннюю. Небо робко выглядывало сквозь небольшие кучки мягких облаков, добавляя в палитру леса светло-голубой оттенок.       Все это, конечно прекрасно, но не стоит забывать про то, с какой целью парень шел по этой дороге. Честно говоря, у Квакити уже затекла шея разглядывать все представленные ему красоты. Его взгляд устремился вперед по тропинке — средний по размерам деревянный дом. Не богато, но и не бедно. Выдержанный стиля домик посреди неописуемой красоты показывал лишь одно — у хозяина есть вкус. Судя по всему, адресом он не ошибся.       Шлатт передал ему адрес и пригласил на деловой ужин перед выведением результатов голосования. Квакити понятия не имел, о чем они будут говорить, ведь Шлатт прекрасно понимал, что в выборах ему не победить. Слишком уж у него напористый и непредсказуемый характер. Даже, жестокий в какой-то степени. Не в меру для правителя растущей державы.       Себе на удивление, Утенок не боялся, что с ним что-то сделают. Он даже не рассматривал такие варианты. Конечно, его физическая сила уступала подготовке Шлатта, но он просто знал, что у него хватит совести убить его, или еще что похуже. …Возможно, это поведение было самым опрометчивым в его жизни.

*****

      — Ну что ж, располагайся. Проходи прямо по коридору, там все готово, — с притворной гостеприимностью поприветствовал хозяин дома Квакити. На его удивление, Шлатт также статно выглядел, серые брюки и белая рубашка с закатанными рукавами. Видимо, разговор будет серьезным.       «Он что-то подготовил? Хм…» — Квакити, чья интуиция не раз его спасала, подсказывала ему, что стоит предвещать что-то необычное. Не плохое. Необычное. Он сам не знал, как именно он это понимал, зато понимал одно — Шлатт сегодня особенно непредсказуемый.       Биг Кью, желая ответить на вопрос, пронесшийся в его голове, зашагал вперед по прихожей, за ним проследовал и хозяин дома, немного помучавшись с закрытием массивной двери. Сосновые доски приятно поскрипывали, но эти звуки резко заглушились громадным ковром, расстеленным по всей гостиной. Стены были увешаны бессмысленными картинами, которые служили прикрытием голой стены. На удивление, никаких следов предвыборной агитации. Весь Л’Мэнбург был увешан им, и каждый кричал, нет, вопил о том, что надо проголосовать именно за партию человека, изображенного на плакате.       Темно-бордовый ковер идеально подчеркивал стены из сосновых досок. «Вишенкой на торте» служил царских размеров стол, который был схож со столом в пока пустующем кабинете Президента. По две стороны выступающей части стола стояли 2 кресла, судя по всему поставленных заранее.       «Гад, видимо заранее привыкает. Что ж, посмотрим, кто будет сидеть за рабочим столом в Белом Доме…» — с соревновательной манерой подумал про себя парень.       На выпирающей части стола — незамысловатый набор алкоголика, который отличался лишь наличием еще одного стакана. Бутылка алкоголя, судя по всему, чего-то крепкого, одиноко стояла посередине стола. Шлатт невозмутимо подошел к приготовленному им же месту заранее и плюхнулся на мягкое кресло, сопровождая это соответствующим жестом руки, приглашая Квакити присоединиться, сопровождая предложением:       — Присаживайся, тебе налить?       — Нет, спасибо, завтра важный день, нужно быть собранным, — в ответ Шлатт лишь ухмыльнулся, и решив не давить, налил жидкость только себе. К слову, налил не жалея, добрую половину стакана. Квакити не сомневался, что он опустошит бокал менее, чем за 30 минут, все же его пьянство не могло привести ни к чему хорошему.       — Между прочим, не у одного меня завтра решается судьба. Может тебе не стоит так налегать на алкоголь? — без грамма беспокойства за собеседника спросил Утенок. Конечно, ему было бы только на руку если, хоть и слабый, конкурент не явился на оглашение результатов. Но, желание разузнать причину встречи у трезвого Шлатта, нежели у пьяного, давило на него сильнее.       — Неужели тебе не все равно? — с привычной ему насмешкой спросил Шлатт. Как же у него хватило смелости податься на пост президента одной из самой великих держав сервера, если он даже о своем здоровье позаботиться не может? Да что уж здоровье, со вторым большим глотком из бокала Квакити и вправду подумал, что теперь партий будет на одну меньше…       — Хотя, знаешь, мы пришли сюда не о моей пунктуальности говорить. Я пригласил тебя, чтобы предложить одну стратегию, — слегка прокашлявшись, и поправив воротник свободной рубашки, сказал Шлатт, не дожидаясь очевидного ответа на предыдущий вопрос.       — Что ты имеешь в виду?       — Разве не очевидно, что все жители проголосуют за старого президента? Зачем что-то менять, если именно при Вилбуре Л’Мэнбург появился, вырос, превратился в державу? — Квакити немного потупил взгляд от следующего заявления:       — Он даже не пытается скрыть то, что с каждым днем правления у него все больше и больше сносило крышу, но он умело замаскировывал это на людях, — Шлатт призадумался, обрабатывая реакцию Утенка, — Неужели ты думал, что кто-то кроме него победит на выборах? Дай угадаю, ты даже сейчас уверен, что станешь Президентом страны, которая отвергла тебя, даже как обычного жителя.       — И что ты предлагаешь? — также немногословно спросил Квакити. Честно, от такого заявления ему стало не по себе. И в правду, во время подачи заявлений предвыборной кампании его лицо даже не самоуверенность (как и у всех присутствующих), а безумие. Учитывая сомнительную деятельность Сута в прошлом, которая собственно и дала толчок и повод к созданию государства, он не обратил на это внимания. Как оказалось, зря.       — Предлагаю совместить наши голоса. Соединить партии. Цели у нас схожие, а противник один. Точнее два. Видимо, тот шальной подросток по-прежнему на стороне Вила. Впрочем, дела это не меняет.       Теперь Квакити окончательно впал в сомнения, по поводу серьезности предложения собеседника:       «Он совсем умом тронулся? Не даром гибрид барана, повадки абсолютно те же. Может, не успел протрезветь еще? Совместить голоса? Партии? Он вообще думал о последствиях?». Вопросов было больше, чем ответов. Но он не решился их задавать, вместо этого принялся ждать, пока он не продолжит речь. Благо, эта позиция не заставила себя долго ждать:       — Если до тебя до сих пор не дошло, — Шлатт начал с нападения, — то эти ублюдки не оставили ни мне, ни тебе ни одного шанса, ни единого. Смысл бороться поодиночке, если это приведет к поражению? Мы и так в не самом выигрышном положении, а тот факт, что предыдущее правительство точит на нас зуб, то без победы нам не жить.       — Нам? Я ведь даже еще не согласился… Почему бы Вилбуру не спровоцировать протесты, революцию, бунты и еще что похуже? — насторожился Квакити, — Какая гарантия, что ты не перетянешь главенство на себя?       Шлатт потянулся к стакану, с наполовину выпитым виски, опрокидывая его залпом. Не стоило ожидать, что у устоявшегося пьяницы дрогнул бы хоть один нерв на лице, принимая в себя невообразимое количество градуса. Дно стакана с громким звоном стукнулось о лакированную поверхность столешницы.       — Поверь, если ты мне доверишься, то уж точно не пожалеешь. Я же вижу, как ты постоянно оглядываешься, когда проходишь мимо меня. Если ты меня боишься, то почему-то я не замечаю при тебе оружия, ты пришел на территорию к своему конкуренту, совсем не беспокоясь о том, что с тобой что-то сделают? Ты ведь не глупый, да, Утенок?       «Как он меня назвал?» — в удивление для себе, Квакити не почувствовал ничего отталкивающего. Будто так и должно быть, — «Какого хуя мне это нравится?»       Шлатт заметил взволнованный взгляд парня, в глазах которого будто открылся второй горизонт. Он специально назвал его так, дабы проверить свои доводы по поводу чувств парня к нему. Шлатту нравился Утенок — изящная фигура, нагло скрываемая под слоями строгой одежды, трогательный румянец на щеках, который появляется при каждой шутке в его адрес. Миловидное личико, которое хотелось подчинить и испортить. Его утенок любил внимание.       Шлатт неспеша поднялся с кресла, и подошел к собеседнику, что дрожал как осиновый лист. От чего дрожал? От осознания, что он, блять, влюбился в его конкурента. Пиздец. Терять уже нечего, остается лишь согласится с его аргументами, и принять инициативу соединить их партии и голоса.       Он уже было пытался открыть рот, дабы высказать утвердительный ответ на его предложение, но как только разомкнул свои губы, почувствовал на них чужие. Тонкие, немного суховатые губы, от которых разило алкоголем, жадно опьяняя паренька с каждым мгновением. Шлатт, не желая отталкивать Утенка, вскоре отстранился, с наводящим вопросом:       — Согласен?       — Да.