Сила притяжения

Дни, проведенные в Вашингтоне, казались мне до ужаса однообразными и скучными. Потому что я настолько погружалась в собственные мысли, что не замечала ничего вокруг. А чтобы отвлечься от этих самых мыслей, с головой уходила в работу, что по сути имело тот же самый эффект. Дел было не так много, как обещал мне мой босс. Сэм в большинстве случаев справлялся без моей помощи, а в последние два дня мы вообще практически не виделись. Здесь, в Вашингтоне, у Уилсона было что-то вроде собственной группы поддержки. Такая команда хмурых военных в деловых костюмах, чьи имена я не удосужилась запомнить. Публичные выступления, переговоры, даже встреча с детишками из какой-то старшей школы — всё это Сэм играючи выполнил сам, не забывая информировать меня о своих успехах традиционными вечерними созвонами. Но моей основной целью пребывания в столице было не сопровождение Капитана, а посещение ежегодных семинаров для ПР-менеджеров. Это что-то вроде международной мини-конференции, где все обмениваются опытом работы в этой сфере. С десяти утра и до пяти вечера приходится торчать в бизнес-центре. Вид из окна конечно открывается невероятный, но атмосфера начинает нагнетать. То есть моя работа мне нравится, но настроение портится по другому поводу. Соответственно и из рук все валиться начинает, и лекция от ведущего специалиста не кажется такой увлекательной и полезной. После очередного дня, проведенного на курсах, мне нужно возвращаться в отель. Я терпеть не могу ночевать где-то, кроме собственной квартиры, собственной спальни и собственной кровати. А еще в соседнем номере живет человек, видеть которого я не собираюсь до самого возвращения в Нью-Йорк. Потом продолжу игнорировать факт его существования и там тоже. У меня было множество вариантов объяснения поведения Барнса, но в конце концов я приняла решение забить и не пытаться влезть к нему в голову. И уж точно не оправдывать его! На смену искреннему непониманию пришло раздражение, а затем уже первые признаки зарождающейся ненависти. Мы больше не разговаривали после того случая в фото-студии. Под «случаем» я имею ввиду невероятный, горячий поцелуй. Трезво поразмыслив над ситуацией, я сделала вывод, что ни о чем не жалею, и вообще не против повторить, ну или там… У Баки, кажется, было иное мнение на этот счет. В моем понимании мужчина после подобного проявления чувств не пойдет на попятную, только если не начнет сожалеть о содеянном. И это просто у-ж-а-с-н-о! То есть, это было очень неожиданно, не спорю. А еще приятно. И я ни разу не пыталась убедить Баки в обратном. Тогда с чего бы такой игнор? Мы не разговаривали. Вообще. Виделись от силы пару раз в день, но я делала все возможное, чтобы свести этот показатель к нулю. Если в начале мною двигало желание мирно расставить точки над «i», то потом, видя, что навстречу мне никто идти не собирается, я бросила свою затею. Не хочет говорить? Ну и ладно! Пускай в таком случае учится держать свои руки, язык и все остальные части тела под контролем, чтобы потом не приходилось ни о чем жалеть. С каждым днем я все больше радовалась тому, что так и не сделала первый шаг. Выглядела бы полной дурой. Словно мне это крайне важно, и больше всех надо. У меня тоже, знаете ли, чувство гордости имеется. А вот чужая душа — потемки, и это выражение чертовски верное. Правда время от времени мне в его потемки хотелось ненавязчиво постучаться, только вот веского повода до сегодняшнего вечера не появлялось. По случаю окончания наших увлекательнейших семинаров было принято решение «собраться и потусить». В незнакомом городе, с незнакомыми людьми. Меня почему-то от этой мысли мутило. Появлялась непреодолимая тоска по дому, по маленькому продуктовому магазинчику на углу моей улицы, даже по дороге из офиса до метро. Еще я начала скучать по Хлое. Отсутствие возможности поговорить с ней лично, а не через видеосвязь, огорчало особенно. Потому что сейчас тем для обсуждения было как никогда много. И пусть все они сводились к одному единственному человеку, я должна была с кем-то поделиться этими переживаниями, пока не заработала себе очередной невроз. Впрочем, Хло справлялась с ролью личного психолога, находясь за пару тысяч километров от меня. Но не зная Барнса лично, ей было не так просто выстраивать стратегии поведения своего «клиента» (то есть меня). В конце концов, когда я предложила ей раз и навсегда закрыть эту тему, а имя Барнса занести в «черный список», Хло чуть со стула не свалилась. Не буду врать, мне бы такое решение далось с огромным трудом. Обидно немного. Неужели за столь представительной внешностью скрывается очередной закомплексованный кадр, переживающий кризис среднего возраста? Слова «комплексы» и «Баки» никак не связывались у меня в голове. Нет, это точно не про него. Мужчины с заморочками бывают разные, и этот к категории «молчунов со странностями» не относится. «А может цену себе набивает?» — я замерла перед зеркалом, обдумывая эту мысль. Это определенно даст иной виток развитию наших сложных отношений. Осмотрев свое отражение, перевожу взгляд в ту сторону, где за каменной перегородкой находится другой номер, и снова придирчиво разглядываю комплект кружевного белья от «Шармель». Настроение заметно улучшается. Сходить и обратиться за помощью к сильному и независимому мужчине? «Никак не могу справиться с застежкой на спине, ты не посмотришь?». И ресницами похлопать для убедительности. Живо представив эту сцену, не могу сдержать смех. Наверное, всё-таки не стоит травмировать Барнса подобной выходкой. Пока. Достаю заготовленное специально для этого вечера платье. Классика моего гардероба. Фасон по фигуре, длина чуть ниже колена. V-образный вырез, воздушные рукава из полупрозрачной ткани. Цвет — фуксия. Да, я питаю слабость к ярким оттенкам. Вот с обувью «поиграть» не получится, потому что с собой в командировку я взяла только самое необходимое и универсальное. Поэтому черные лодочки на шпильке — и больше никаких вариантов. Выходя из своего номера, я на несколько секунд замираю, хитро покосившись на соседнюю дверь. Но идея кажется мне до того безумной, что до первого этажа я добираюсь чуть ли не бегом. Будто мои же собственные мысли могут догнать меня и волшебным образом озвучиться на весь белый свет. — Мисс Робинсон? — обращается ко мне светловолосая женщина средних лет, приветливо помахав из-за стойки администратора. — Из номера 176? Утвердительно кивнув, я разворачиваюсь на каблуках и шагаю в её сторону: — Всё верно. — Вам передали кое-что, — она почти не глядя достает из нужной ячейки внушительную пачку бумаги. — Сегодня принесли письмо, а вчера вот это, — еще раз перепроверив имя получателя, она протягивает мне документы. Большой белоснежный конверт должно быть из офиса, а второй — с копией договоров по обучению. — А это хранится у нас не первый день, не знаю, почему вам не передали их раньше. Я беру из её рук стопку сложенных пополам листов из плотной бумаги. Отложив письма, мельком просматриваю написанные от руки послания и не сдержавшись, ругаюсь вслух. — Всё в порядке? — администратор решает проявить вежливость, хотя я уверена, что ей нет никакого дела до моих проблем. — Нет, — отвечаю твердо, мотнув головой, — но сейчас будет. Удивленная женщина провожает меня любопытным взглядом и, наверное, гадает, что такого интересного могло быть там написано. Чисто по-женски мне тоже было бы любопытно, но сейчас я испытываю другие чувства. Несколько дней мотать себе нервы и теряться в догадках, и все ради чего?! Ну я этому клоуну принципиальному устрою. Перед дверью с номером «177» делаю серию глубоких вдохов, а затем с такой силой бью ладонью по деревяшке, что кожа на руке вспыхивает, как от ожога. — Вот черт…! Барнс открывать явно не спешит, словно его номер имеет площадь сравнимую с резиденцией Королевы Великобритании, и для того, чтобы дойти из одного помещения в другое, нужно как минимум пару минут. А когда передо мной наконец возникает его внушительных размеров фигура, я влетаю в чужой номер без приглашения. — Это шутка такая? Помахав в воздухе пачкой записок, я протягиваю их Барнсу. Он немного ошалело моргает, но ничего не произносит. — Детский сад, — складываю руки на груди, наглядно демонстрируя степень своего негодования, а сама не могу удержаться от желания посмотреть на него. На Баки темно-серая спортивная куртка на молнии, в маленьком треугольнике на груди замечаю такого же цвета водолазку. На ногах шорты, из-под которых выглядывают черные тайтсы, настолько сильно облегающие рельефные мышцы, что простора для фантазии не остается вовсе. — Это была твоя идея, забыла? — его голос звучит спокойно. Барнс небрежно бросает пачку записок на ближайший столик. Бумажки с тихим шуршанием рассыпаются по гладкой поверхности. — Почему такие глупые вещи ты воспринимаешь всерьез? А когда я обращаюсь к тебе по действительно важному поводу, то получаю в ответ только порцию недовольства. — Ты их не читала, — констатирует Баки то ли с претензией, то ли с разочарованием. — Да откуда мне вообще было знать, что тебе из соседнего номера легче дойти до стойки администратора, чем до меня? Теперь мы смотрим друг на друга с взаимным недовольством. — Сначала определись с собственными желаниями, а потом учи других людей. Просила не разговаривать, и виноватым все равно остался я, — резко всплеснув руками, мужчина посылает мне пытливо-вопросительный взгляд, типа «давай, оправдывайся». От возмущения мои ладони сжимаются в кулаки, что, разумеется, не ускользает от внимания сержанта Барнса. — Что, драться со мной собралась? — усмехается он, тем самым всерьез подталкивая меня к очередным необдуманным действиям. — Больно надо, — я стараюсь вложить в интонацию как можно больше безразличия. Пускай думает, что мне так же фиолетово, как и ему самому. — И если придется, то я выберу не настолько банальный метод борьбы с тобой. — Я заинтригован. — А лучше бы побеспокоился. Думаешь, я шучу? — на его лице — форменная издевка. Еще чуть-чуть и он, скорее всего, рассмеется. — Ладно, — я медленно выдыхаю, приводя мысли в состояние устойчивого порядка. — Рада, что мы все выяснили. Вижу, ты куда-то собирался, так что не буду больше отвлекать. — На пробежку, — поясняет мне Баки. И хотя я не задавала ему вопроса, ответ меня почему-то успокоил. — А ты, судя по всему, отсюда прямо на Аллею славы? Уголки его губ лениво приподнимаются. Мужчина окидывает меня с ног до головы оценивающим взглядом. — Чем тебя мой внешний вид не устраивает? — Я не говорил, что он меня не устраивает. Не создавай проблему на ровном месте. — У тебя, видимо проблем вообще нет? Может быть тогда поможешь мне с моими? Барнс вопросительно выгибает бровь и пока не улавливает предупреждающих интонаций в моем голосе. — Есть одна ситуация, в которой я никак не могу разобраться, — тем временем я подвожу наш разговор к сути. Для пущего эффекта начинаю медленно, шаг за шагом, приближаться к нему. — Давай не будем называть имен, но скажем так…У одной моей знакомой есть еще один знакомый. Крайне неоднозначный экземпляр. То он пытается испепелить все и всех вокруг одним взглядом, то принимается отпускать неоднозначные шуточки. Упрямый, несгибаемый человек, которому, как оказалось, свойственно спонтанное проявление чувств. Но вот проблема, отвечать за них он не собирается. Как считаешь, имеет ли моя знакомая полное право злиться на него? А может стоит послать ко всем чертям? — Мне кажется, — произносит Баки сдавленным голосом, — что не произошло ничего такого, на что твоя знакомая могла бы разозлиться. Может быть она просто любит преувеличивать? — А может она пытается быть честной? Хотя бы с самой собой, — я заглядываю в его потемневшие глаза. Еще один шаг, и носы моих туфель уткнутся в его кроссовки. — И в каких именно откровениях она готова признаться сама себе? — Этого мы с тобой, увы, никогда не узнаем, — пожимаю плечами, не прерывая зрительного контакта. Грудь у Баки начинает вздыматься чаще. — Ну так что, дашь дельный совет? — Не имею ни одной идеи, — чеканит он ровным голосом. Между строк я читаю явное нежелание с его стороны развивать эту тему дальше. — Барнс, — выдыхаю сквозь сжатые зубы. Видит Бог, я пыталась быть вежливой. — Зачем ты, черт возьми, тогда это сделал? Если знал, что будешь потом жалеть… — Я ни о чем не жалею, — качает головой он, подходя ближе еще на один шаг. Последний. Теперь мне приходится задирать подбородок, чтобы видеть его лицо. — А что тогда? Вижу, как во взгляде у него сквозит сомнение. — Не думал, что это может значить для тебя так много. — Ты «не думал», — эхом повторяю я, отшатнувшись от него, как от огня. — Такого объяснения мне вполне достаточно. Постарайся впредь рядом со мной думать и побольше. Чтобы избежать недопонимания. Кого он пытается одурачить: меня или себя? Убедить, что тот инцидент был простой случайностью? «Сволочь бессердечная!» — надеюсь, что в моих глазах сейчас отобразилась именно эта мысль. Таким образом я намереваюсь поставить точку в нашем разговоре и просто уйти. — Ты так и не сказала, куда собралась, — как бы между делом бросает он, едва я поворачиваюсь в сторону выхода. — Наши семинары скоро заканчиваются. Некоторые ребята из группы хотели бы пообщаться друг с другом в неформальной обстановке. — Насколько неформальной должна быть обстановка, чтобы ты надела вот это? — мужчина обрисовывает рукой контур моего платья. Его манера уходить от ответа, но прикапываться по собственным поводам меня бесит. — А ты, наверное, прав. Получилось скучновато для такой встречи, — я спускаю оба рукава ниже, открывая плечи, и собираю ткань на бедрах мелкой гармошкой, укорачивая длину платья. — Лучше? Баки нервно сглатывает, и мне почти становится его жаль. — Так я и думала, — хмыкнув, я выхожу из чужого номера чрезвычайно довольная собой. Но мое торжество в гордом одиночестве длится недолго. Баки догоняет меня меньше, чем через минуту. — Кому и что ты пытаешься доказать? — Ты на себя только не намекай сейчас, мистер Самоуверенность, — усмехаюсь я, гордо вышагивая по залитому светом потолочных ламп холлу. — Моя самооценка находится на достаточном уровне, чтобы не испытывать потребности рисоваться перед другими людьми, Барнс. А еще я живу и не заморачиваюсь. И мозги никому не пудрю. И вот это, — кидаю на него короткий взгляд через плечо, — уже относится к тебе, если нужно уточнение. — Спасибо, — мрачно отзывается Баки. Он не отстает от меня ни на шаг, и с каждой секундой запас моей удачи передвигаться без происшествий истощается. Каблуки отбивают неровный ритм. Начинаю ловить на себе заинтересованные взгляды зазевавшихся в зоне ожидания людей. Мужчин по большей части. По спине струится неприятный холодок, и мне хочется натянуть ткань платья обратно до колена. Но ставки уже сделаны, и путь назад для меня закрыт. Приходится ускориться, чтобы побыстрее пересечь холл и выйти на улицу. С первым же порывом ветра я начинаю жалеть о своем выборе. Приходится наспех кутаться в пальто и радоваться тому, что мне хватило ума захватить верхнюю одежду. — Пойду ловить такси, — сообщаю нейтральным тоном, даже не глядя на Барнса, — удачной тебе пробежки. — Диана, — слышу вслед его мягкий голос. В душе на одно короткое мгновение загорается огонек надежды. — Что? — я отчаянно пытаюсь сохранять невозмутимый вид и не стучать зубами от холода. — Ты… -начинает он, снова указывая рукой куда-то в область моей талии, — уже поздно, и ты… — Понятнее изъясняться можешь? Мы с тобой как будто на разных языках говорим. Мужчина раздраженно выдыхает и вместо ответа подходит ко мне вплотную, чуть наклоняется и расправляет низ платья. Потом принимается за верхнюю часть наряда. Подтягивает рукава обратно на плечи, и от вызывающего декольте ничего не остается. — Так лучше, — информирует меня Баки, довольно осматривая итог своей работы. Рано радуешься. — А мне больше нравится так, — заявляю я, снова приподнимая край платья до критической границы. — Не слишком ли откровенно для порядочной девушки? — Кто тебе сказал, что я порядочная? Может всё как раз наоборот. Я совершенно НЕ порядочная и испорченная. — Вообще неважно, — отмахнувшись, Барнс снова проделывает ту же манипуляцию с платьем. Я дергаю материал вверх: — Сказала же, что так пойду. Бионические пальцы касаются внешней стороны моего бедра, когда Баки, сжав в кулаке край эластичной ткани, тянет её вниз. Я тяну вверх. Он вниз. Вверх. Вниз. Вверх. Вниз. Резко выпрямившись во весь свой немалый рост, Барнс перехватывает мои руки, и не дает больше дотрагиваться до несчастного подола. — Хватит. — Если ты так обеспокоен, тогда поехали со мной? По пути можешь зачитать что-нибудь еще на тему «правил поведения порядочных девушек». — Нет. — Почему? Почему опять «нет»? Ты сам начинаешь, а потом поворачиваешь все так, что я ощущаю себя идиоткой, решившей, что нравлюсь тебе. — Ты меня совсем не знаешь, — заявляет в свое оправдание Баки. — А ты мне прям даешь кучу возможностей узнать тебя поближе! Он тяжело дышит, по-прежнему сжимая ладонями мои запястья. Возможно, кто-то сейчас сболтнул лишнего. Возможно даже я. — Не надо так делать, — произношу после небольшой паузы. — Как? — удивляется мужчина, и я осторожно высвобождаю одну руку, чтобы коснуться подушечкой указательного пальца маленькой складки на его переносице. — Строить такое лицо, будто ты собираешься прыгать с небоскреба и думаешь, как бы помягче приземлиться. Барнс вымученно улыбается, отпуская мою вторую руку. — Удачного вечера, Баки, — отхожу назад на полметра и в последний раз поднимаю на него глаза. Теперь он выглядит невообразимо-печально, и мне становится стыдно за свое поведение. Спасает лишь то, что я знаю, что именно кроется за этим выражением грустного котика. — Буду поздно. Не жди, не переживай, и прошу, не включай больше строгого папочку, если твой максимум — это всего лишь устное предупреждение.