Сила притяжения

POV Барнс — Ну же, докажи мне обратное, убеди, что я ошибаюсь, — я словно под гипнозом. В жизни бы не подумал, что придется уворачиваться от девушки, так рьяно пытающейся поцеловать меня. — Так нечестно, — Диана топает ногой, надув губки, как маленький ребенок, — ты выше и сильнее. И все, что ты делаешь, не поддается никакому логическому объяснению. И сейчас ты врешь, делая вид, что не хочешь этого. Я отпускаю её руку и отхожу на шаг назад, пытаясь предугадать, чего ещё можно ожидать от этой девушки. Мое самообладание и без того держится на одном лишь честном слове. — Да и пожалуйста, — зло бросает она, сверкнув глазами, — не я начала это, Барнс, — мне в грудь снова упирается её указательный палец. Ди хмурится, сведя брови к переносице, и, кажется, тщательно выбирает, каким прилагательным меня назвать. — Бесишь. Ошибся, в этот раз не прилагательное, но жирная точка в нашем разговоре. Она в последний раз обессиленно всплескивает руками, однако ругательства в свой адрес я так и не слышу, а потом она уходит. Сколько же эмоций всего за пару минут… Как ураган, безбожно обрушившийся на мою жизнь. Диана гордо вышагивает по набережной, пытаясь совладать с ветром, закручивающим её распущенные волосы в разные стороны. Я смотрю ей вслед и не понимаю, чего хочу больше: догнать и все же поцеловать или сказать все, что думаю, что в сущности приведет нас к первому варианту. Ловлю себя на мысли, что мне нравится наблюдать за ней. Так гораздо спокойнее — когда она на расстоянии и не пробует испытывать на прочность мое терпение. Но прикасаться к ней еще приятнее, и я буду последним дураком, если скажу, что не думаю об этом каждую минуту своего свободного времени. Как какой-то семнадцатилетний подросток! Только в семнадцать лет интересы у меня были иные. В этом возрасте вообще есть дело до внутреннего мира человека? Имею ввиду, копаем ли мы настолько глубоко, чтобы задаваться вопросом «а какой я, рядом с ней?». За всех не скажу, но я романтизмом не отличался. В последнее время всех людей, которые меня окружали, можно было разделить на три категории. Тех, которым всё безразлично, тех, которые из кожи вон лезли, пытаясь помочь, и последняя и самая неоднозначная по характеристике категория под названием «Сэм». Первые доставляли меньше всего неудобств. Их не интересовал ни я сам, ни мое прошлое. А значит, они не пытались жалеть или «лечить». Вторые занимались именно этим. Знатоки человеческой души, чья «помощь» зачастую прикрывала банальный интерес. Ни с теми, ни с другими я не хотел оставаться наедине. Собственных тараканов в голове, хоть отбавляй, а посторонние их только нервировали. Разве что работа позволяла держаться на плаву. Отвлечься, сбросить негатив и лишнюю энергию. Любви к жизни она, конечно, не прибавляла, потому что, когда тебе сто с небольшим лет, кажется, что ты видел достаточно, и удивляться больше нечему. Диана оказалась пестрым калейдоскопом, через который мир начинал играть такими цветами, о существовании которых я и не подозревал. Мне чертовски нравилось это чувство, но оно обрывалось в тот момент, когда она уходила. И вот это было большой проблемой. Ди не научит меня смотреть на жизнь через призму позитива, она и есть эта призма. Неиссякаемый источник энергии, заряжающий всё вокруг себя. Она проходит еще несколько метров, затем резко останавливается и поворачивается ко мне, эффектно махнув подолом пальто. — Теперь одну меня бросишь из принципа? — ветер приглушает голос, но мой обостренных слух улавливает каждое слово. Сейчас бы я предпочел стать глухонемым. А еще ослепнуть. Диана демонстративно складывает руки на груди. Всем своим видом показывает, как сильно мой отказ оскорбил её тонкую душевную организацию. Даже с такого расстояния я могу видеть, как хрупкая девичья фигура сотрясается мелкой дрожью от холода. Игнорировать в себе инстинкты «оберегать и защищать» с каждой минутой становится все труднее. Она продолжает упрямо ждать, словно это я оставил её одну посреди улицы, а не наоборот. Вот, чьи поступки не поддаются логическому объяснению, а она еще меня обвинять будет? Медленно приближаясь, я наблюдаю за её реакцией. Ди замирает на месте, чуть вытягивает шею. Еще немного, и она сама пойдет мне навстречу, но я решительно останавливаюсь в полутора метрах, и в её глазах читается явное разочарование. Я снова не оправдал её надежды, а мог бы. — Я же бешу тебя, — дразню я, не заметив, когда успел свернуть на этот скользкий путь «невинного флирта». Мысленно бью себя по лбу, а Диана оживляется, как по щелчку пальцев. Отбрасывает за спину непослушные волосы, одергивает ворот пальто и принимает такую стойку, будто готовится напасть на меня. Честно, я не особо удивлюсь, если именно так и произойдет. — Ты не представляешь себе, насколько! — Звучит как угроза. — Ты боишься? Мне не удается скрыть улыбку. — Я в замешательстве, Диана, — говорю я, — потому что мне трудно предсказать твою реакцию. — Она внимательно меня слушает, купившись на серьезный тон. — Ты вряд ли сможешь причинить мне вред, только если моральный. Теперь Ди и правда размышляет, кинуться на меня с кулаками или нет. Это так отчетливо мелькает в потемневших зрачках, что я рискую подсесть на это состояние. Предвкушение очередной взрывной волны провоцирует выброс адреналина в кровь. — Ты не бессмертный, Барнс, я это точно знаю, — сообщает она деловым тоном, — а значит слабые места имеются. Ну, помимо, жалкой актерской игры в гордую недотрогу. Её воинственный настрой действительно поражает. Безрассудство и отвага — фантастическое сочетание. Добавим сюда бонус в виде природной красоты и сумасшедшего магнетизма, и увлекательнейший вечер под холодным душем вам обеспечен. — Ну же, Баки, хватит изображать статую. Открой мне свое сердце, душу, или что ты там прячешь под горой стальных мышц. Я не знаю, что ей ответить, но и прикидываться безучастным тоже не могу. Приходится идти по пути наименьшего сопротивления. Собственное упрямство и заморочки, которые копились на протяжении последних нескольких десятков лет, перебороть все равно не получится. Сам я себя убедить ни в чем не могу, поэтому протягиваю девушке руку, отдавая ситуацию под её полный контроль. Мне отчего-то кажется, что инициативу с её стороны мне пережить легче, чем начать действовать самому. Диана оказывается рядом в ту же секунду. Она в отличие от меня руководствуется исключительно чувствами, а не разумом. Мою раскрытую ладонь она игнорирует и едва ли не с разбега бросается мне на шею. — Это уже можно считать нападением? — Сдавайся, Барнс, потому что пощады не будет. — Здесь свидетелей полным-полно, у тебя ничего не получится. — Суд меня оправдает, — с вызовом заявляет она, смотря на меня сверху вниз. Такое положение явно придает ей уверенности, а я позволяю себе без зазрения совести переместить руки с талии ниже по спине. — И что ты им скажешь? — Что ты поцеловал меня, а потом сделал вид, что это просто плод моего богатого воображения. Я усмехаюсь: — Ни в одном штате не найдется достаточно сурового наказания за такой поступок. Тебе придется обратиться в международный суд. — Если потребуется, и туда сообщу. Едва не потеряв бдительность, я вовремя замечаю, как расстояние между нашими лицами начинает стремительно сокращаться. Приходится поставить бунтарку обратно на землю под её возмущенный вздох и свой отчаянный стон, застрявший в горле. — Ну вот опять. То, что происходит между нами — можно смело называть глупостью, Баки, потому что взрослые люди так себя не ведут. Что еще должно произойти, чтобы мы перестали делать вид, что друг другу не интересны? Её прямолинейность задевает слишком глубоко. Что ни вопрос, то претензия, на которую мне нечем возразить. — Ди, — я отчаянно подбираю слова, хотя знаю, что в моем запасе просто нет таких, которые бы помогли исправить ситуацию. — Я не встречал настолько светлых, открытых и влюбленных в эту жизнь людей до тебя. И каждый чертов раз мне кажется, что рядом с тобой и я вижу этот мир иначе. И я хочу его таким видеть, но это твой мир, Диана. А все, что есть у меня, это пережитки темного прошлого, способного омрачить не только мою реальность. — Что за ерунда, Баки… Оказывается, я могу разочаровать её еще больше. Какой-то новый потаенный талант в себе обнаруживаю. Диана пытается скрыть, что расстроена. Отводит глаза в сторону, делает вид, что неожиданно заинтересовалась живописным пейзажем вокруг нас. И когда я начинаю думать, что своими откровениями оттолкнул её, она подходит ко мне вплотную. — Завтра мы уже будем дома, — тихо произносит Диана, уткнувшись носом мне в грудь, — и мы забудем об этом дне. Если хочешь, и обо всех остальных забудем. Я не хочу думать о том, к чему она клонит, но в голове иных мыслей не остается. — Что нам даст этот день? — Многое, Баки, — отвечает она. Всего два слова, попадающие в самое сердце. Отбивающая неровный ритм мышца болезненно сжимается. — Возможно даже больше, чем все последующие. Но мы никогда этого не узнаем, если не приложим чу-у-у-точку усилий. Мне остается только невесело усмехаться в ответ. Кого я пытаюсь обмануть? Ведь в любом случае сделаю так, как она скажет. Потому что Диана права: я тоже этого хочу. Отклонившись назад, осторожно поддеваю её подбородок, вынуждая посмотреть мне в глаза. Ди перестает дышать, и я понимаю, что буду полным кретином, если и сейчас нажму на тормоза. В этот раз я руководствуюсь другими чувствами, именно поэтому этот поцелуй так не похож на наш первый. — Ещё, — шепчет она прямо в губы, когда я пытаюсь отстраниться. Тонкие пальчики совсем не по-женски сжимают мой воротник, заставляя снова наклоняться. — Ты меня задушишь, — попытка убедить Диану сбавить обороты проходит стороной. В ответ на мое заявление она победоносно улыбается и повторяет «ещё», скользнув ладонью по щеке…