Я СОШЛА С УМА, О МАЛЬЧИК СТРАННЫЙ...

— Как Лондон? Погода балует? — Да как тебе сказать? Дождь. — А у нас жара. Явно не майская. — Здорово. Пашка соскучился по теплу. Катя вышла на балкон, под моросящий дождь и посмотрела на пасмурное небо. И вздохнула. — Ну что ты всё вздыхаешь? — воскликнула Юлиана, а Катя почему-то представила её, сидящую в своём кабинете, у окна, за которым ярко светило солнце. А за окном была Москва. — Предчувствие у меня какое-то. — Плохое? — насторожилась Виноградова. — Да нет, просто предчувствие. Чего-то важного. — У тебя всегда такое предчувствие, перед тем, как Пашка что-нибудь нахулиганит! Катя засмеялась. — Ну что ты! Он в последнее время ведёт себя, как шёлковый! — К чему бы это! — тоже засмеялась Юлиана.- Кстати, как моему крестнику Лондон? — Да ему всё равно. Что Лондон, что Питер, что Гималаи. Он везде найдёт себе занятие и мне проблемы. — Да уж, весь в папу, — хмыкнула Юлиана, а Катя напряглась. — Юль, зачем ты? Не надо. — Да ладно тебе! — потом помолчала и уже более ровным тоном сказала.- А хочешь, я тебе скажу, к чему твоё предчувствие? У Кати дыхание остановилось, и она вцепилась в перила балкона. — Что с ним? Что-то случилось, да? Юлиана, скажи мне! — Да успокойся ты! Ничего с твоим Ждановым не случилось. Жив, здоров и, как говорится, вполне упитан! Они с Кирой разводятся, Кать, я сегодня узнала. Голова закружилась. — Разводятся? Почему? — Откуда же я знаю? Но информация точная, они уже имущество делят. — Господи, только этого не хватало! — А чего ты разволновалась? Разводятся и разводятся, чёрт бы с ними! — Не говори так, — поморщилась Катя. — Вот всё время ты всех жалеешь! Мало тебе своих проблем? Свою жизнь налаживай, что ты всё о Жданове беспокоишься? Он-то не пропадёт! — Ты о Ткачук? — она это еле выговорила.- Я читала про их роман. — Переживаешь? — А смысл? Меня это не касается. — Ну-ну. Но эта дамочка ещё та штучка, своего не упустит. — Ты с ней знакома? — Сталкивались. И похоже она всерьёз на нашего Андрюшу глаз положила. Так просто коготки свои от него не уберёт. У Кати от ревности в голове зашумело. — Юлиана, прекрати! — Ого! Ладно, ладно, я молчу. У Миши как дела? Что с рестораном? — Документы готовит. Думаю, что всё получится. — Вот видишь, как далеко пошёл твой муж? Уже Европа почти в кармане. — Я рада, — пробормотала Катя, но думала совсем не о муже. Её настойчиво подёргали за полу халата, она опустила глаза и погладила сына по голове, а потом нахмурилась. — Пашка, ты чего босиком? Немедленно иди в комнату! Ребёнок на строгий возглас матери только рассмеялся и унёсся обратно, сверкая голыми пятками. — Хулиганит? — Немного. — Завидую я тебе, подруга. Белой завистью завидую. Такое сокровище у тебя есть. Вот только папу ему надо, чтобы воспитывал и нрав его сдерживал. — Юлиана, но ты-то должна понять!.. Не могу я Мишу заставить!.. — А я не про Мишу говорю. Дождёшься ты, Кать, что Андрей сам узнает! — А как он узнает? Ты же ему не скажешь. И Колька не скажет. А больше никто и не знает. Да и не думаю я… что он обрадуется. У него своя жизнь, весьма насыщенная, а мы с Пашкой… нам в его жизни места нет. — Лишь бы не ошибиться тебе, Катюш. Отвечать на это Катя ничего не стала, сама мучилась этой мыслью уже не первый год, и они скомкано попрощались. Она вернулась в номер, подхватила Пашку, который пытался зачем-то влезть на книжный шкаф, на руки и поцеловала в тёмную макушку. — Ты что творишь, а, хулиган? Я только тёте Юле сказала, что ты хорошо себя ведёшь, а ты? — Я хорошо себя веду! — Хорошо? А на шкафу тебе что понадобилось? Он указал пальчиком на статуэтку в виде собаки на верхней полке. — Хочу! Катя потянулась за собакой, подала ему и опустила сына пол. — Только не разбей, я тебя очень прошу! Пашка устроился с новой игрушкой на диване, а в комнату вошёл Миша, уже в костюме и с галстуком в руках. — Катюш, посмотри, этот подойдёт? Она оценивающе посмотрела и кивнула. — Да, этот подойдёт, — потом подошла, взяла у него из рук галстук и стала завязывать.- Волнуешься? Он дёрнул плечом. — Да нет. Просто открывать свой ресторан — это всегда куча проблем, ты же знаешь. А это даже не Москва, а Лондон. Ответственность намного больше. — Всё получится. Ты прекрасно знаешь своё дело. — На это и надежда. А ты чем займёшься? — Пройдусь по магазинам. Надо Пашке что-нибудь купить. Я совсем не рассчитывала на такую погоду. Миша кивнул. — Тут недалеко большой торговый центр, видела? — Да, — она аккуратно подтянула узел галстука и убрала руки.- Очень хорошо, галстук подходит идеально… Я как раз туда и собралась. Не хочу далеко ехать, мы недолго. Купим кое-что и просто прогуляемся. — Потом отпразднуем? — Конечно, — с готовностью поддержала она эту идею и улыбнулась. Миша на секунду пристально всмотрелся в её лицо, а потом наклонился и поцеловал. Катя без малейшего сомнения ответила на его поцелуй. Она уже давно научилась контролировать свои эмоции и не отскакивать от мужа, как только он к ней приближался, тем более, когда хотел поцеловать. Научилась. Разве этому надо учиться? Разве это правильно? Когда Миша ушёл, она вздохнула с облегчением и опять себя за это укорила. Радоваться надо, муж карьеру делает! Ходить с Пашкой по магазинам было сущим наказанием. Его невозможно было увлечь чем-нибудь одним, тем более, таким скучным делом, как примеркой одежды. Это его не интересовало совершенно. И поэтому Кате приходилось применять все свои способности фокусника, чтобы как можно быстрее одеть и раздеть ребёнка, пока он всерьёз не начал капризничать. А вот магазины игрушек, детские площадки и яркие разноцветные батуты, на которых можно вдоволь напрыгаться, были самыми желанными развлечениями. Увести его оттуда было очень трудно, практически невозможно. Но в этом Катя ничего удивительного не находила, все дети любили такие прогулки и игры. Но иногда Пашка всё же начинал показывать характер, и Катя даже терялась порой, не зная, как с ним справится. А уж о Мише и говорить нечего. Да он и не пытался даже, зная, что ему это не под силу. Все вокруг говорили, что упрямство её сыну полностью перешло от неё и даже превзошло, но только они не догадывались, что не превзошло, а просто её упрямство слилось со ждановским, и получилась вот такая гремучая смесь. Да и что могло получиться от её союза с Андреем? Только такой упрямый и обаятельный бесёнок! Сегодняшний поход по магазинам всё же обошёлся без капризов и за хорошее поведение ребёнок был вознаграждён возможностью вдоволь полазить по детской площадке. Катя с улыбкой, но внимательно наблюдала за сыном, готовая в любой момент броситься ему на помощь, если он не дай Бог упадёт или ударится. — Паша, осторожнее! Не толкайся! — и улыбнулась, когда он на животе съехал по горке, а потом поднялся и начал с серьёзным видом осматривать свой запачкавшийся джинсовый комбинезон.- Иди, я отряхну. Он протестующе замотал головой и опять полез вверх по лестнице. Катя смотрела на него и продолжала улыбаться. И совсем не замечала женщину, которая уже пару минут стояла у неё за спиной и с удивлением присматривалась к её ребёнку. А потом всё же решилась, подошла и осторожно тронула её за руку. — Катя? Это вы? Катя сначала не узнала этот голос, просто удивилась, с кем из знакомых её угораздило встретиться в магазине в центре Лондона. Обернулась и застыла от ужаса, глядя в изумлённое лицо Маргариты Рудольфовны. Они смотрели друг на друга и молчали, и у каждой в голове были свои мысли. Катя, когда поняла, что на самом деле произошло, катастрофа какого масштаба случилась, всё внутри сковало леденящим ужасом. И видела, как взгляд Ждановой опять возвращается к её сыну, который стоял на горке и с радостной улыбкой махал ей рукой. — Мама, посмотри на меня! Она глянула на него почти испуганно, а потом опять на Маргариту, надеясь, что в её взгляде не плескается откровенная паника. И всё равно сделала ошибку. Вот в этот момент ещё можно было просто покачать головой и сказать, что та просто ошиблась. Что обозналась, что это совсем не она, Катя Пушкарёва, другая женщина. И пусть бы не поверила, но… можно было, можно! А она растерялась и сказала, прежним робеющим тоном: — Здравствуйте, Маргарита Рудольфовна. Та опять перевела взгляд на её лицо и кивнула. — Здравствуйте, Катя. Это всё-таки вы. Я с трудом узнала. И опять замолчали. Что им было сказать друг другу? — Вы в Лондоне? Катя закусила губу, но быстро себя одёрнула. Нельзя показать ей, насколько нервничает. — Я просто с мужем приехала… в командировку. — Понятно… — Мама, лови меня! Катя обернулась и увидела, как Пашка бежит к ней, раскинув руки, и привычно поймала его в свои объятия. Погладила его по волосам, незаметно стараясь сделать так, чтобы он не повернулся лицом к Маргарите. — Ты устал? Поедем домой, скоро папа придёт, — приговаривала она, пытаясь отвлечь сына. Но когда это его можно было отвлечь? Пашка уже повернулся и с любопытством посмотрел на незнакомую тётю. И Катя заметила, как мгновенно побледнела Жданова. А ребёнок волнения взрослых не замечал. — Меня Паша зовут! Катя на секунду прикрыла глаза и даже покачнулась. Но собрала последнюю волю в кулак и посмотрела на Маргариту Рудольфовну, как можно спокойнее. Изобразила вежливую улыбку. — Извините, но нам пора. Рада была вас видеть, Маргарита Рудольфовна. Надеюсь, у Пал Олегыча всё хорошо? Маргарита кивнула в полной прострации, глядя только на ребёнка. — Извините, нам пора, — ещё раз улыбнулась, взяла сына за руку и торопливо пошла прочь. А Пашка вдруг взял и обернулся, помахал Ждановой рукой. Маргарита смотрела им вслед в полной растерянности. И когда мальчик обернулся и с такой знакомой улыбкой помахал ей рукой, её словно кипятком окатило, и она вдруг очень чётко поняла… — Катя! Подождите! Но Пушкарёва уже вошла в лифт и даже не обернулась. Двери закрылись, и лифт поехал вниз, а Маргарита осталась, не зная, что делать и что предпринять. А потом дрожащей рукой достала телефон. — Паша! Ты даже не представляешь, что сейчас случилось!.. ------* * *------ Она всё поняла. Конечно, поняла! Катя видела это по лицу Маргариты. Та была не просто удивлена, а ошарашена. Когда смотрела на Пашку, на её лице было просто написано огромное изумление. А это означает только одно… Что надо бежать! Пока она в Лондоне, её слишком просто найти. В одной из лучших гостиниц города она буквально на виду. Её здесь отыщут быстро, просто в два счёта! Когда Миша вернулся, вошёл в комнату с довольной улыбкой и букетом цветов, она уже перестала в панике метаться по номеру и как раз в этот момент говорила по телефону, пытаясь заказать билеты в Питер на ближайший рейс. На кровати уже стоял открытый чемодан, в который она попутно закидывала все свои и Пашкины вещи, которые попадались под руку. Миша замер на пороге, а Катя лишь кинула на него мимолётный взгляд и продолжила разговор по телефону. — Да, девушка, два билета, на любой ближайший рейс! Завтра утром? Только утром? Раньше никак? Что ж… Да, мне подходит. Спасибо. Пашка пробежал мимо Миши, схватился за руку матери и подал ей статуэтку собаки. — Мама, давай её возьмём! Пожалуйста! Она посмотрела на сына, но ничего не ответила, подняла глаза на мужа. — Катя, что происходит? — Миша, мы уезжаем. — Что значит, уезжаем? Катя нервно сцепила руки в замок и вздохнула. — Кое-что случилось сегодня… Нам с Пашкой лучше вернуться в Питер. И как можно скорее. — Мама! — Паша, дай маме с папой поговорить! — Пап, я хочу собаку! — Я тебе другую куплю, какую захочешь, а эту оставь здесь. Ребёнок задумался и с сомнением посмотрел на полюбившуюся игрушку. — Какую захочу? — всё-таки уточнил он. Миша поспешно кивнул и опять посмотрел на встревоженную жену. — Кать, что случилось? Она с трудом перевела дыхание. — Я сегодня в магазине… встретилась с Маргаритой Рудольфовной. Миша всё равно не понимал. Недоумённо нахмурился. — Кто это? — Мать Андрея! — не сдержалась и воскликнула Катя.- И она видела Пашку, понимаешь? Он почувствовал вполне обоснованную тревогу. — И что? — Что?.. А она поняла всё, Миша! Она же… она же мать! Он напрягся. Потом отвернулся от неё и задумался. — Ты уверена? Катя кивнула. — Да… То есть… Да, я уверена. Я видела её лицо. Она догадалась. Миша, что делать? — у неё голос задрожал. Он махнул рукой. — Сначала успокоиться! Возможно, ты просто преувеличиваешь! Но ты права, уехать вам всё-таки надо. Возвращайтесь в Питер. Так будет спокойнее. — А ты? — А я переберусь в другой отель. На всякий случай. Ты же понимаешь, Катюш, я не могу сейчас уехать с тобой. Мне надо быть здесь! — Да, я знаю. Конечно, тебе нужно остаться. Главное, чтобы нас здесь не было. В Лондоне я чувствую себя уязвимой, словно, за мной постоянно кто-то следит! И как я могла забыть, что Ждановы живут здесь почти постоянно? Но кто же мог подумать, что мы столкнёмся случайно в магазине?.. И что Маргарита меня узнает? Хотя, она скорее Пашку узнала. — Успокойся, — он подошёл к ней и обнял. Потом поцеловал в висок.- Успокойся, моя хорошая. Вы просто уедете и всё. Я уверен, что последствий не будет. Случайная встреча, вот и всё. Катя вздохнула и посмотрела на сына, который играл с собакой, засовывая её под диванные подушки, и что-то бормотал себе под нос. Был очень увлечён и на взволнованных родителей внимания не обращал. Обойдётся? У неё уверенности Миши не было. Не зря у неё было сегодня такое предчувствие. Вот и случилось… И опять приходится бежать. Вот только правильно ли это? И не преувеличивает ли она опасность?