Я СОШЛА С УМА, О МАЛЬЧИК СТРАННЫЙ...

К вечеру Ждановы засобирались в город. Катя очень из-за этого растерялась и даже занервничала. Такое явное желание оставить их с Андреем наедине, говорило о многом. Значит, они поняли, что эта ночь не прошла просто так, вот и поспешили уехать, чтобы не мешать. Как же всё это… неправильно и некрасиво. Но Жданов мешать родителям не стал, с пониманием выслушал отца, который рассказывал ему о какой-то сверхважной встрече, которую никак нельзя отложить, а потом согласно кивнул. И всё это с абсолютно спокойным видом. — Катя, прекрати нагнетать обстановку, — вполголоса попросил её Андрей, когда они провожали Ждановых и смотрели, как их машина выезжает за ворота. — Это всё как-то… не так, Андрюш. Зачем они уехали? — У отца встреча, — пожал он плечами и подсадил сына на своё плечо, а Пашка всё продолжал махать рукой вслед отъезжающей машине. — И ты в это веришь? — усомнилась Катя. Жданов вздохнул. — Да какая разница? Мои родители деликатные люди, вот и решили оставить нас одних. — Потому-что всё поняли! — И что? Ничего страшного в этом нет. Катя не ответила. Закусила нижнюю губу и задумалась. Андрей лишь глаза закатил. — Ну что ты себя изводишь не по делу? Всё нормально, успокойся. Они просто дали нам ещё одну возможность побыть вдвоём. Разве это плохо? Катя постаралась скинуть с себя тяжёлую задумчивость и улыбнулась. — Хорошо, я не буду больше.- И посмотрела на сына, который всё пытался дотянуться до листиков дикого винограда, спускавшегося с крыши.- Паша, ты не устал? Спать не хочешь? Ребёнок помотал головой и дёрнул отца за воротник футболки и указал на желанные листики. Андрей поднял руку и сорвал ему веточку. — Пойдём в дом, — сказал Андрей.- Дождь вроде собирается. — Я хочу мультики. — Да? — и посмотрел на Катю.- Мама говорила, что они привезли ему какие-то мультики. Катя кивнула. — Идите, смотрите. Я пока комнату ему приготовлю. Андрей, его помыть надо, он сегодня весь перепачкался. — Я нагреватель включу, — кивнул Жданов. Посмотрел на неё очень внимательно и вдруг подмигнул, а потом защекотал сына.- Пошли мультики смотреть! Катя слышала, как смеялся Пашка, когда Андрей унёс его в гостиную. И на душе было какое-то незнакомое чувство — осознание того, что всё так, как и должно быть. Что все события, наконец, выстроились в ряд, причём последовательно. И этим вечером у неё будет семья. Настоящая, а не придуманная. Что не придётся улыбаться своему мужу только потому, что так надо. Не надо ложиться с ним в постель, целовать, заниматься любовью только потому, что так надо. И не придётся убеждать саму себя, что делает это ради какой-то благой цели. Сегодня у неё вечер искренности перед самой собой. И отдыха — от вранья и притворства. А как же приятно думать о том, что у неё может быть вот такая семья. Любимый мужчина и любимый сын. Просто и ясно. Она подошла к двери и осторожно заглянула в гостиную. Андрей включал телевизор, и что-то спрашивал у Пашки, видимо, выбирали, какой мультик будут смотреть. Тот что-то кричал про страшного волка, а сам от нетерпения прыгал на диване. Катя улыбнулась и прикрыла дверь. Отец и сын. Похожи до безумия. А ведь ещё совсем недавно Андрей был лишь воспоминанием. И она как-то справлялась без него. Как? Да к тому же думала, что всё прошло. Что её любовь к нему прошла. Перегорела… Глупо. Всё вернулось в один момент. Только посмотрела на него и опять потеряла голову. Закружилась в водовороте своих чувств, и выплыть не смогла. Да и не пыталась. Он на неё кричал, обвинял во всём, почти ненавидел, а она в душе была и этому рада. Что видит его, слышит, чувствует. Ни на что большее в тот момент не рассчитывала, и довольно была уже этим. А прошедшая ночь словно перечеркнула последние четыре года её жизни. Заставила забыть обо всём. То, что строила вокруг себя все эти годы, в чём убеждала… всё оказалось пустой мистификацией для самой себя. Ложью, которую она сама придумала. И за одно его ласковое слово опять готова полжизни отдать. И поверила, как никому другому поверила. Как когда-то… До того как… Стоп. Она обещала, что никогда не будет думать и вспоминать об этом. Это всё огромное недоразумение. Он так сказал. Да и важно ли это сейчас? Спустя столько лет? Главное, чтобы у их сына были мама и папа. Чтобы они у Пашки были. Это самое важное. Вещей было странно много для одного дня пребывания на даче. Видимо, родители решили перестраховаться и продумали кучу всяких случайностей. Перебирала одежду сына, а сама не переставала улыбаться. Просто так. Потому-что хотелось улыбаться. — Кать, вода нагрелась. Андрей вошёл в комнату, подошёл к ней и обнял. Поцеловал в шею, а руки легко проникли под её футболку. Катя засмеялась. — Что ты делаешь? Сейчас Пашка прибежит! — Мы услышим. Поцелуй меня. Она бросила быстрый взгляд на дверь, потом приподнялась на цыпочках и с удовольствием ответила на его поцелуй. Жданов тоже засмеялся ей в губы, а руки поползли вверх, к её груди. — Мамочка, мультик всё! Андрей поспешно отступил от неё, убрал руки и вздохнул. Катя одёрнула футболку, а потом повернулась и вытерла губы, и только после этого обернулась к сыну. — Кончился? Ну и хорошо, сейчас мыться пойдём. — А где кораблик? — В сумке лежит. Бери его и иди в ванную. Андрей вынул из кармана свой телефон и положил на тумбочку. Потом подхватил сына на руки. — Пошли, чемпион, мама сейчас придёт. На пороге обернулся и подмигнул ей. Катя от этого почему-то смущённо вспыхнула и махнула на Жданова рукой, а тот снова засмеялся. Пока она доставала из шкафа полотенце, всё прислушивалась к весёлым голосам в ванной, а сама опять заулыбалась. Потом обернулась на знакомую мелодию и поняла, что это телефон Андрея. Сделала шаг в том направлении и уже хотела крикнуть Жданова, но, разглядев фотографию и имя, высветившиеся на дисплее, замерла. Надя. В момент как-то растерялась и сникла. И никак не могла отвести глаз от телефона. У неё было такое чувство, что Надежда Ткачук смотрит прямо на неё и даже видит. И она опять почувствовала себя воровкой, как когда-то с Кирой. Взгляд, которым она смотрела на телефон, стал прожигающим, и она поторопилась выйти из комнаты. Тяжёлым медленным шагом пошла к ванной, пытаясь за это время успокоиться и вернуть хотя бы видимость прежнего благодушного настроения и улыбку на лицо. Этот звонок, ворвавшийся так некстати в их семейный вечер, встревожил не на шутку. А точнее пошатнул её уверенность в правильности того, что происходит. Ведь она опять себе врёт и всё совсем не так хорошо. Перед дверью приостановилась и глубоко вздохнула, и даже заранее нацепила на лицо улыбку. Так и вошла. Пашка уже плескался в ванне и показывал Андрею, как его корабль умеет плавать. Катя подошла, сунула руку в воду, проверяя её температуру, и погладила сына по голове. А потом спокойным голосом, как ей самой показалось, сказала: — Андрюш, у тебя телефон звонил. Он поднял голову и посмотрел на неё. — Да? Кто звонил? Она дёрнула плечом. — Не знаю, я не подходила. — Не дадут пожить спокойно, — проворчал Андрей, поднимаясь.- Пойду, посмотрю. Вдруг родители? Катя ничего не ответила, но мысленно скривилась. Конечно, родители… Больше ведь и позвонить некому! Она честно решила, что это его дело, её не касается. Пусть как хочет, так и живёт. Но её надолго не хватило. Усадила Пашку в ванне, чтобы не упал, а сама осторожно выглянула в коридор и стала прислушиваться к голосу Андрея. Значит, перезванивает! Ей перезванивает! От ревности потемнело в глазах и стало трудно дышать, да ещё слёзы подоспели. Да… быстро же она забыла своё место. Дура! — Мама, я больше не хочу купаться! — захныкал Пашка, и она вернулась к нему. — Сейчас, мой милый. Ещё чуть-чуть потерпи. Андрей вернулся, когда уже закончила мыть ребёнка. Развернул большое полотенце и укутал им сына. И посмотрел на Катю несколько настороженно. А она вспомнила о том, что лучшая защита — это нападение. И встретила его взгляд совершенно спокойно. Но чего ей это стоило! — Всё хорошо? — спросила Катя. Андрей кивнул. — Родители? — Нет… Малиновский. Хорошо, что он в этот момент её глаз не видел. Только губы поджала и кивнула. Малиновский, так Малиновский. Пусть поступает, как хочет. Она спорить не будет. — Неси его в кровать, — сказала она.- Я сейчас иду. Я пижаму его на кровати оставила. Жданов вышел, а Катя тяжело вздохнула. Врун и бабник! Быстро привела ванную комнату в порядок, огляделась в поисках ещё какого-нибудь дела, чтобы потянуть время, ничего не нашла, и вышла из ванной. В комнате Андрей читал Пашке сказку. Катя даже удивилась, насколько быстро ему удалось уложить его в постель. Лежал, весь обложенный подушками, чтобы во сне, переворачиваясь, не скатился с кровати, и слушал историю про Кота в сапогах. Катя подошла, наклонилась и поцеловала сына в щёку. — Спи, шустрик. Папа тебе почитает. Андрей поднял на неё глаза. — А ты куда? — В душ. Ты и сам справишься, он уже засыпает. Только подушки ему поправь потом, хорошо? Жданов кивнул, пристально всматриваясь в её лицо, но Пашка уже дёргал его за руку. — Папа, читай. — Читаю, читаю… Принимая душ, Катя негодовала. Ревность отступила и оставила вместо себя злость. На собственную глупость и доверчивость. Ничему её жизнь не учит! После всего, что было, не мешало бы и поосторожнее относиться к сладким речам Андрея Жданова. А она всё продолжает верить каждому его слову! Вышла из душевой кабины, только успела завернуться в полотенце, как дверь без стука распахнулась, и вошёл Андрей. Катя вздрогнула, когда её мысли прервали таким бесцеремонным образом. — Господи, ты меня напугал! Жданов мягко рассмеялся. — А чего ты боишься? Плохого, злого дядю? Она лишь рукой на него махнула. — Пашка уснул? — Уснул. Он сегодня тоже набегался и устал. Катя отбросила полотенце, которым вытирала голову, в корзину для грязного белья и повернулась к зеркалу. Жданов подошёл к ней и обнял. Катя постаралась сохранить спокойствие, но хватило её только до того момента, как он настойчиво потянул с неё полотенце. — Андрей, остановись! Он поднял голову от её шеи и непонимающе посмотрел, встретившись с ней взглядом в зеркале. — В чём дело? Она вздохнула. — Ну не здесь же… Я не могу так. Вдруг Пашка проснётся? Андрей вздохнул, но руки убрал. — Тогда пошли спать. У меня сейчас терпение уже кончится! Катя задумчиво посмотрела на него. — Знаешь, мне кажется, нам не стоит сегодня спать вместе. Жданов нахмурился. — Что-то я не понял… — Ну что ты не понял? Не зачем ему видеть, что мы… спим в одной постели! Не правильно это! Андрей зло посмотрел на неё. — Что за глупости? Это-то как раз и правильно! К тому же, он уже спит!.. — Он может проснуться, — продолжала она стоять на своём.- Он плохо спит в новых местах… — Знаешь что…- окончательно разгневался Жданов.- Ты мне эти отговорки брось! И спать мы будем вместе и никак иначе! А Пашка чем раньше к этому привыкнет, тем лучше! Иди, ложись. Я сейчас душ приму и приду. Катя понимала, что он очень зол. Её слова неожиданно сильно его задели, но она на самом деле считала, что так было бы лучше. Ей и самой не хотелось ночевать в другой комнате, но… Спорить не стала. Под его недовольным взглядом накинула халат и вышла из ванной. Заглянула к Пашке, поправила одеяло и включила ночник, который выключил Андрей. И дверь оставила приоткрытой, чтобы услышать голос сына ночью, если он проснётся. Всё сделала, как надо. А сама продолжала обдумывать несдержанные слова Андрея. Чем Пашка быстрее привыкнет, тем лучше… И что это, собственно говоря, значит? В комнате переоделась в ночнушку и забралась под одеяло. И стала ждать Андрея. Пашка должен привыкнуть… А она когда привыкнет? Хотя, лучше не привыкать, чтобы потом особо не мучаться. Жданов вошёл в комнату, не добро глянул на неё, а она вздохнула: — Андрюш, ну не злись! Я просто из-за Пашки беспокоюсь. — Кать, он всё это нормально воспринимает! — Это тебе так кажется. А он ещё маленький и ничего объяснить не может. — А что объяснять? Мама и папа вместе! — Вместе? — переспросила она.- Ты уверен? Андрей настороженно посмотрел на неё. — Ты о чём? Катя только головой покачала. — Андрей, вместе — это не только постель, я тебе уже говорила. А у тебя всё слишком просто! Так не бывает. — Зато ты очень любишь всё усложнять! — опять начал злиться он. — Я просто реально смотрю на вещи. Мы с тобой оба семейные люди. Не свободные. — За себя говори! Я почти в разводе! Катя сделала медленный вдох. — А я нет. Да и ты тоже. Развод разводом, а… — Вот опять ты начинаешь все эти сплетни повторять! — Сплетни? — в момент вскипела Катя.- А ты опять мне врать начинаешь! — Что? — Андрей остановился напротив кровати и возмущённо посмотрел на неё. — Что? — Катя всплеснула руками.- Скажешь не так? — Я вообще не понимаю, о чём ты говоришь! — Конечно, ты не понимаешь! Всё, как всегда! — Я опять виноват? — Да никто тебя не винит, Андрей! Просто я не хочу запутаться ещё больше! Не надо строить такие далекоидущие планы! Иначе мы такого натворить можем… Жданов посверлил её недовольным взглядом, а потом обошёл кровать, снял джинсы и лёг. К тому же, начал обиженно сопеть, совсем как Пашка иногда, и Кате поневоле стало смешно. — Андрюш… — Да ладно, — отмахнулся он и заехал кулаком по подушке под своей головой, пытаясь взбить её. — Ты дуешься, как Пашка, — сказала она и придвинулась к нему.- У меня ноги замёрзли. Андрей посмотрел на неё искоса, а потом вздохнул и обнял. Катя обрадовалась и прижалась к нему, а ноги прижала к его ногам. Жданов довольно хохотнул. — Ты действительно заноза. А ноги, как ледышки. Она пристроила голову у него на плече и улыбнулась. А потом хитро поинтересовалась: — Так зачем Малиновский звонил? А Андрей вдруг звонко шлёпнул её по ягодицам. — Замолчи, наконец! А ещё меня болтуном называет. Просто сознайся, что ты меня ревнуешь, вот и всё. В этот раз Катя смущаться не стала. — А ты меня, — не осталась она в долгу. Он удивлённо посмотрел, а потом хмыкнул и покачал головой. — Смотри у меня!.. Пошли смелые разговоры? Катя рассмеялась и закрыла глаза, чувствуя, как по телу расползается приятная истома от ощущения его рук на своём теле. Стало жарко, томление накатывало тяжёлыми толчками, но сознание ещё не совсем сдалось под его ласками. — Андрюш, нельзя. Вдруг Пашка?.. — Он спит, — прошептал Жданов, укладывая её на спину.- Всё хорошо, милая… ----------* * *---------- Катя проснулась оттого, что сын, хныкая, зовёт её. С трудом открыла глаза, и села на постели. Даже головой помотала, пытаясь проснуться. Андрей перевернулся на спину и раскинул руки в стороны, а потом тоже открыл глаза. — Что случилось, милая? — Пашка проснулся. Спи. Попыталась встать с кровати, но он её остановил. — Ложись, я сам. Она удивлённо посмотрела на него, но Жданов уже поднялся и пошёл к двери. Такому его поступку Катя просто поразилась, правда, приятно. Мише никогда в голову не приходило встать среди ночи к Пашке, она всегда это делала сама. Обычно, он просто переворачивался на другой бок и опять засыпал. А Андрей встал и пошёл. Всё-таки родители правы — если своё, так своё. Она опять легла, а сама всё прислушивалась к шагам Андрея в коридоре. А через некоторое время дверь открылась, и появился Жданов с Пашкой на руках. Катя села и протянула руки к сыну. — Он испугался, — прошептал Андрей, передавая спящего сына ей, а сам откинул одеяло и подвинул подушку.- Клади его. Она уложила Пашку рядом с собой, прикрыла одеялом и убрала с его лба чёлку. — Он боится новых домов, — прошептала она.- Я же говорила. Андрей лёг, повернулся на бок и стал смотреть на них, щурясь от удовольствия. — Кать… — Тише, — шикнула она на него. — Да он спит. Его теперь и пушкой не разбудишь… Кать, правда, он очень на меня похож? Катя улыбнулась, а потом щёлкнула его по носу. — Зазнайка! Жданов почти беззвучно засмеялся. — Но ведь, правда, похож! — Похож, похож. Копия ты! Он улыбнулся немного самодовольно. — И это очень здорово… Кать, а ты помнишь, как в детстве было здорово — лежишь в родительской постели, а рядом мама с папой. Катя улыбнулась и с готовностью подхватила: — Да! Лежишь между ними, спиной к маме прижимаешься, а коленками к папе. И прислушиваешься к их взрослым разговорам. — И просто хорошо, — кивнул Андрей.- И спокойно. Они помолчали, а потом он тихо сказал: — Я хочу, чтобы у моего сына были такие же воспоминания о детстве. И я готов ради этого на всё. А потом осторожно перегнулся через спящего сына и потянулся к ней. Поцеловал в уголок губ. — Спасибо, что ты родила его. Несмотря ни на что, ты родила мне сына. Катя почувствовала, как к горлу подкатил горький комок, и едва слышно всхлипнула. — Это же был твой сын. А ты единственный и родной.