Я СОШЛА С УМА, О МАЛЬЧИК СТРАННЫЙ...

На следующий день Андрей завёл разговор о ремонте, то есть о приближающемся переезде. Намекнул. А Катя всерьёз задумалась на эту тему, потом кивнула. — Хорошо, как скажешь. Андрей улыбнулся и довольно посмотрел на неё. — Вот как мне нравится, когда ты так говоришь! Валерий Сергеевич весело хмыкнул. — Катерин, ты знаешь, что он жуткий собственник? Она засмеялась. — Ещё бы! И уже успела прочувствовать. — Что? — Андрей почему-то возмутился.- Когда это я собственнические замашки свои проявлял? — Андрей, лучше не начинай эту тему! — покачала она головой.- Если я начну говорить об этом, то это может затянуться до утра! Жданов поглядел на «тёщу». — Елена Александровна, вы слышите, что ваша дочь говорит? Вот почему у неё не ваш характер? — Жалуешься? — рассмеялась Катя, обняла его за шею и поцеловала в щёку.- Не рановато? — А он потом привыкнет, — задумчиво проговорил Валерий Сергеевич.- Я же привык. Елена Александровна замерла, в изумлении глядя на мужа, а Пушкарёв с Андреем переглянулись и засмеялись. Катя укоризненно на них посмотрела, но ничего не сказала. Жданов неторопливо жевал, переговаривался с Валерием Сергеевичем и одним глазом косил на экран телевизора. Тихий, семейный вечер, прекрасное завершение трудового, насыщенного событиями, дня. Можно расслабиться, отдохнуть, отложив все заботы до завтра. Повозиться с ребёнком, обнять жену. Да, именно жену. Ведь жена — это не чернила на бумаге, это внутри, написано у самого сердца золотыми буквами. А с Катей было именно так, и на душе было спокойно, как никогда до этого. Просто посидеть на кухне, вытянув ноги под столом и посмотреть футбол, вместо того, чтобы шататься по осточертевшим светским тусовкам или запивать свою тоску в первом попавшемся баре. И радоваться, что это его жизнь. Что она сделала такой крутой поворот, и всё встало на свои места. А самое главное, его душа теперь на месте. — Кать, надо Пашу в садик устраивать? — Елена Александровна посмотрела на дочь, а та кивнула. — Надо, только это такое трудное дело — найти хороший садик. Андрей поднял на неё глаза. — Почему? Какой-нибудь хороший частный детский сад… — Андрюш, дело не в деньгах и не в лицензиях. Тут много факторов… главное, чтобы Пашке нравилось, а тут деньги играют последнюю роль. Жданов задумался и посмотрел на сына, который сидел рядом с дедом и что-то рисовал фломастером в детском альбоме. Даже язык от усердия высунул, так старался. — Ну а ты что делать собираешься? — Валерий Сергеевич вопросительно глянул на дочь.- Будешь сидеть дома или ходить по магазинам? Как положено жёнам олигархов? Андрей расхохотался. — А я олигарх? — А кто ты? — всерьёз заинтересовался Пушкарёв. Он пожал плечами и посмотрел на Катю. — Кать, кто я? — Хвастун ты! — Я серьёзно! Хотелось бы знать, за кого моя дочь замуж собирается, — ухмыльнулся Пушкарёв. — Не знаю, какой я бизнесмен, но точно не олигарх, — уверенно помотал головой Жданов. — Это он скромничает, папуль. Бизнесмен он очень даже…- кивнула Катя и доверительно посмотрела на отца. А тот побарабанил пальцами по столу. — Вот я и говорю, чем заниматься думаешь? Она пожала плечами. — Пашку в садик, муж по командировкам… Андрей лишь улыбался. На этот счёт у него были весьма определённые мысли, но ими он делиться сейчас не стал. В его планах, через год Кате уже будет чем себя занять — вторым ребёнком, но сейчас надо было поддержать её, успокоить как-то, потому что она вдруг не на шутку задумалась. — Чем, чем… думаете, у неё работы мало будет? Все посмотрели на него, а у Кати во взгляде появилось непонимание, но всё-таки ожидание какого-то чуда. — У нас семейный бизнес, а финансовый директор мне ой как нужен! А кто с этим справится лучше, чем ваша дочь? Да, милая? Она постояла, замерев с кухонным полотенцем в руках, и несколько секунд смотрела на него в потрясении. Андрей ей подмигнул. Катя медленно выдохнула, а потом вдруг что-то пробормотала себе под нос, а в следующий момент уже бросилась ему на шею. — Андрей! Он едва не упал, обнял её в ответ и засмеялся. — Катька, да ты чего? — Я так рада, так рада! Спасибо! Пашка оторвался от рисования и с интересом смотрел на обнимающихся родителей. Потом поглядел на деда. — Мама смеётся? — Смеётся, — Елена Александровна погладила внука по голове.- Рисуй машинку. Андрей немного отстранил от себя Катю и усадил к себе на колени. — Чуть не задушила меня! Ты что так обрадовалась? — Я так хотела вернуться! Ты даже не представляешь! — и счастливыми глазами посмотрела на родителей. А отец лишь головой покачал. — Опять, — вздохнул он.- Сделки, контракты, деловые ужины, встречи до поздна… А у вас ребёнок! — Ничего подобного не будет, Валерий Сергеевич! — заверил его Андрей.- Теперь я за этим строго следить буду. Но и дома ей сидеть ни к чему. Пусть занимается любимым делом. Катя опять обняла его за шею и сильно прижалась. — Я так тебя люблю! Ты угадал моё желание! — Желание, — тоже проворчал Андрей.- Тебе о другом мечтать надо. О свадьбе, о платье белом!.. — А я всё равно рада! Я опять буду в «Зималетто»! Это так здорово! Паша, ты рад за мамочку? Она опять будет работать! — И я? — заинтересовался ребёнок. — И ты, — кивнул Андрей.- Когда вырастешь. И будешь президентом. Пушкарёв покачал головой и посмотрел на внука. — Это мы ещё посмотрим, кто кого! Пашка генералом будет. Я его в Суворовское отдам, и будет настоящим офицером! Да, Паш? Скажи своим родителям! — В Суворовское? — содрогнулся Андрей и вытаращил на будущего тестя глаза, а потом посмотрел на сына.- Мучить ребёнка? — Почему это мучить? — возмутился Пушкарёв.- Там его дисциплине научат, наукам всяким военным… Очень правильное образование! Катя почувствовала, что приближается гроза, и замахала на них руками. — Прекратите! Ребёнку четыре года! Вырастит — сам решит! Что вы планы строите? — И правда, — согласился Андрей.- Кем захочет, тем и станет. Да, Паш? Папа тебя всему научит… Катя вздохнула и переглянулась с матерью. А затем поднялась с его колен и потянула Жданова за руку. — Вставай! И иди, укладывай ребёнка спать! Паша, папа тебе сказку почитает! Андрей послушно поднялся и взял сына на руки. Катя посмотрела им вслед, а потом обернулась на родителей. Елена Александровна улыбнулась. — Вот вам и генерал, и президент компании! Катя засмеялась. ---------* * *--------- В квартире шёл ремонт и Александр, вернувшись в воскресенье с дачи, снял номер в гостинице. И всё не переставал ругать себя, за то, что затеял этот дурацкий ремонт, который растянулся на неопределённый срок. Даже вспомнить не мог, что сподвигло его на этот героический шаг. Ремонты, как и переезды, он не уважал и очень из-за этого раздражался. А тут сам себе неприятности организовал, и, по всей видимости, надолго. Гостиничный номер тоже раздражал своей казённостью и официальностью. В таких условиях наслаждаться своим одиночеством было тяжеловато. Было тоскливо… да что там! Тошно. Откровенно тошно. Особенно после этих странных выходных «в семье». Насмотрелся по полной. И удивлялся, мысленно насмехался и презрительно фыркал, когда видел, как Андрей постоянно хватает Пушкарёву за руку или целует при первой же возможности. Видел, как горят его глаза, как он улыбается, и всё гадал, откуда это вдруг взялось. Непонятная штука любовь. Как узнать — любовь это или нет? Что это такое вообще? Откуда она берётся и куда уходит? И как уловить главный момент? Его всегда это интересовало. Но не потому, что хотелось этой самой любви, а скорее наоборот, чтобы уберечься. Знать, к чему готовиться, и ускользнуть от этого. Он вообще любил просчитывать каждый свой шаг наперёд. Да и не только свой. Он всегда старался предугадывать события. Чтобы никто не мог его обойти, и всегда гордился своей проницательностью. И старался убедить всех, что знает всё обо всех и даже то, о чём они думают. И всегда на шаг впереди всех. Конечно, по большей части это был блеф, но он срабатывал почти всегда. Главное, держаться уверенно и нагло, уметь себя подать, и тогда все поверят и будут тебя бояться и уважать. А разве не это ключ от правды жизни? Власть. Деньги лишь средство для достижения цели. А власть строиться на уважении, а в первую очередь на страхе. Ведь не зря говорят — разделяй и властвуй. А чтобы разделять, надо дать понять человеку, что ты всё о нём знаешь, даже то, о чём он только иногда сам себе мысленно признаётся. Запугать своей осведомлённостью, и тогда можно делать с ним, что захочешь. Такой жизненный настрой, конечно же, сделал его первостатейным циником. Но и это ему нравилось. Ему вообще всё нравилось в его жизни. И менять он ничего не хотел и не собирался. Всё было чётко и ясно. А потом в его жизни появилась Лиля и на какое-то, довольно продолжительное время, весь его жизненный уклад сбился. Мысли спутались, цели отдалились, и желание до них добраться потускнело. Он весь сосредоточился только на своих обострившихся желаниях и чувствах. И, наверное, в тот момент был похож на сегодняшнего Жданова. Но он вылечился! И довольно быстро. Немного поздновато, ошибок успел наделать, например, как с этой глупой, поспешной женитьбой. Но и исправить он их тоже поспешил! Вот это «поспешил» не давало покоя, особенно по ночам. Просыпался среди ночи, и в голове сразу начинало крутиться именно это слово — поспешил. А если и, правда, поспешил? Развестись поспешил? Уйти, бросить, уничтожить всё, что так неожиданно возникло в его жизни… Одним движением разорвал все нити, которые связывали его с женой. И даже в запале порвал свидетельство о браке прямо у Лили на глазах. Потом пожалел об этом и не только из-за её обвиняющего и несчастного взгляда, но и из-за застопорившегося бракоразводного процесса. Первые пару месяцев просто отходил от шока, отвыкал от её постоянного присутствия рядом, от их дома и их семьи, о которой она так любила говорить. Её разговоры о семье, которой не было, его смешили. Поначалу умиляли, затем смешили, а в дальнейшем начали настораживать, когда понял, что именно эту правду она пытается ему внушить и вложить в его сознание — что они семья. Вот этого он никак не мог понять. Как два человека, которые познакомились несколько месяцев назад, могут быть семьёй. Да, они живут вместе, спят вместе, строят какие-то планы, но это ещё ничего не значит. Ведь семья — это родные люди, которые знают друг друга очень много лет, всю жизнь, а причём здесь их с Лилей отношения? И причём здесь штамп в паспорте? Это же формальность. Но она отказывалась это понимать и не слушала никакие его доводы. Зациклилась на «семье» и даже ребёнка захотела. Саша расхохотался ей в лицо, а когда встретил её решительный взгляд, испугался. Что, его мнение уже никого не интересует? А что она там говорила о равноправии? Кто будет учитывать его потребности и желания? А желание у него одно и очень простое — он хочет покоя. Да, рядом с ней, но покоя. А покой и дети — понятия не совместимые. И вот тогда она показала ему свой дурной характер во всей красе. До этого момента он считал, что его молодая жена спокойная и тихая, что её можно легко убедить в своей правоте, направить в ту сторону, в какую нужно ему. Ведь она его любит, постоянно говорила ему это, и он поверил и расслабился. Зря, рано. Действительность оказалась кошмарной. Ужасный вздорный характер избалованной папенькиной дочки. Именно это он и сказал ей в суде, встретив её там после двухмесячной разлуки. А она неожиданно взбрыкнула вместо того, чтобы раскаяться в содеянном, фыркнула, развернулась и ушла. И вот как это называется? Могла бы сделать хоть одну попытку понять его… Ребёнок ей нужен! Саша долго пытался понять — зачем. Неужели ей его мало? Ведь сама говорила, что любит, что только для него всё, а потом неожиданно стало мало? Любовь закончилась? Понадобилось утешение? Тогда уж лучше решить всё сразу и не ждать, когда придётся заводить любовника, когда и ребёнка мало станет! Он доходчиво объяснил ей свою позицию, сразу же, как только она заговорила о детях. И думал, что она всё поняла и больше не будет его с этим доставать. Лиля в ответ на все его доводы, промолчала и о чём-то задумалась. Он тогда вздохнул с облегчением, решил, что сумел убедить. А через две недели нашёл в ванной тест на беременность и просто взбесился. И устроил ей скандал по всем правилам. И это был первый семейный скандал в его жизни. Правда, с техникой ведения ближнего боя он был знаком прекрасно. У Киры за столько лет всему научился, курс теории был пройден и сдан на отлично. Но Лиля внезапно дала ему такой отпор, что он даже опешил. А потом бросился в ответную атаку. И всё закончилось порванным свидетельством о браке и тем, что он с грохотом захлопнул за собой входную дверь, чтобы уже больше никогда не вернуться в их дом. Кипел от злости, ругал себя за детскую доверчивость, что совершенно по-глупому утонул в её красивых глазах и поверил сладким речам. Доверился ей, но в этот раз, наверное, впервые, интуиция его подвела. И сбежал от неё, и от всех проблем, да и от себя самого. Сбежал надолго и до сих пор боялся вернуться, боялся, что опять накроет с головой — ненужные чувства и страх — и не знал, как скрыться от самого себя. А после этих двух дней, когда ему настолько показательно демонстрировали идеальную семью, в душе поселился червячок сомнения. А вдруг он где-то ошибся? Конечно, он Лилю не оправдывал. Искренне считал, что всё случившееся на её совести, что она неправильно себя повела, что должна была, в конце концов, уступить ему, а не настаивать на своих женских глупостях. Она же его любит! А всё испортила из-за упрямства и капризов! Но и злиться на неё до конца жизни он не мог. Постепенно бешенство и необузданный гнев по причине всего произошедшего, отступили, начали появляться другие мысли, которые он гнал от себя, но после этих выходных, они выбрались наружу и вот уже вторые сутки не оставляли его. Ведь он сам хотел жениться на ней! Это же не просто так. Значит, что-то было? А вдруг и, правда, любовь? Ну почему, почему нет чёткого определения этого чувства? Чтобы знать наверняка, не ошибиться… Надо было у Жданова спросить… Вот позор был бы! А успокоиться всё равно не мог. Всё вспоминал, анализировал собственные чувства и эмоции, пытаясь разобраться в себе. Но на передний план выдвигались только горечь и тоска. И одиночество почему-то стало болезненным, а не освобождающим. А может Катя права? Судьба решила, а он воспротивился. Нашёл повод… Чёрт, вот только не хватало себе комплексы нажить! А потом начал в задумчивости коситься на телефон. Интересно, а как она отреагирует, если он ей позвонит? Что скажет? Ведь за все эти месяцы ни разу не попыталась хоть как-то с ним связаться или встретиться. Хотя бы поговорить… Или сказать нечего? А ему есть что? Всё-таки есть… Сомневался долго, а потом решился в один момент. Подвинул к себе телефон и быстро набрал номер, боясь, что сам передумает уже через мгновение. Но терпеливо выслушал все длинные гудки, а сердце странно и незнакомо бухало в груди. И секунда тянулась за секундой, и он всё же начал терять терпение. Но скорее от собственного бессилия. А потом ему ответили, и Воропаев даже вскочил на ноги, не в силах сдержаться. — Алло, — произнёс равнодушный мужской голос, — я слушаю. Саша замер, а от напряжения даже руки затряслись. — Мне Лиля нужна, — и в этих словах сосредоточились все желания в его жизни на данный момент. — А её нет, она поздно будет. Перезвоните, — и опять безликие гудки. А Саша в растерянности посмотрел на пищавшую трубку, и не мог поверить в то, что с ним случилось. И хотел знать — где и с кем ЕГО жена!