Я СОШЛА С УМА, О МАЛЬЧИК СТРАННЫЙ...

— Он согласился. Катя удивлённо посмотрела на Зорькина и даже не сразу поняла, о чём тот говорит. А когда догадалась, удивление стало просто безмерным. — Да ты что? Правда? Коля кивнул и придвинул к себе тарелку с супом. — Да и куда ему было деваться, Кать? Я в последний месяц специально ничего не делал. Вот Мишаня и хлебнул по полной. Сразу прозрел! — и усмехнулся. Катя замерла, оперевшись рукой на кухонный стол, и задумалась. — Это хорошо. Всё-таки я очень переживала, жалко было бы, если бы все наши усилия ушли в никуда. — Он тоже это понял и пошёл на попятную. Я, конечно, особо важничать не стал, и так дела все запустил, так что мы с Борщёвым теперь полноправные партнёры, если это можно так назвать. Катя обошла стол и положила руку Коле на плечо. — Коля, ты только не нервничай особо. Помни, что он творческая личность, и… — Я помню, помню! Как Милко! Катю это почему-то рассмешило. — Не настолько! А Зорькин захохотал. — Ты уверена? Катя дала ему лёгкий подзатыльник. — Как ты можешь? Хлопнула входная дверь, и послышался голос Андрея. — А почему меня никто не встречает? — заглянул на кухню, увидел Катю и улыбнулся. — А почему так тихо? Зорькин покачал головой. — Вот же… Ему уже толпу родственников подавай! — и протянул Жданову руку для рукопожатия в ответ на его приветственный жест. Андрей ухмыльнулся и потянулся к Кате. — Где все? — Гуляют. Садись, я тебя покормлю. — Кстати, — вдруг встрепенулся Коля, — я вам всё забывал рассказать! Я тут Киру встретил, правда, ещё на прошлой неделе это было, но всё же… Знаете, где? Андрей невольно поморщился при упоминании имени бывшей жены, вздохнул и покачал головой. Взял ложку и принялся за суп, стараясь особо не прислушиваться к тому, что говорит Зорькин. — В «Мармеладоффе»! — торжественно возвестил Коля, а Андрей с Катей удивлённо и настороженно воззрились на него. — Она там обедала? — спросила Катя, бросив быстрый взгляд на Жданова. — Если бы! С Борщёвым разговор вела, и как я понимаю, разговор был довольно серьёзный. Я когда вошёл, оба были взъерошенные какие-то, и Кира моего появления испугалась. Даже пригрозила! — и засмеялся. — В смысле, пригрозила? — не понял Андрей. — Чтобы я никому не говорил, что её там видел! Жданов отложил ложку и вздохнул. — Вот только этого не хватало! — Это глупость какая-то! Ну о чём они могут говорить? — Что значит, о чём? — воскликнул Коля. — Об общем горе! Катя встала у Андрея за спиной, а ладони положила на его плечи. — Вот ведь, а?.. — Андрей что-то ещё пробурчал себе под нос, но опять начал есть. — Не нервничай, — попросила его Катя. — Ну поговорили они, и что? — Хорошо, если так, — кивнул Коля, задумчиво пережёвывая корочку хлеба. — Коля, прекрати меня пугать! — прикрикнула на него Катя.- И вообще, это глупости! У Киры, похоже, сейчас другие дела, я её пару дней уже не вижу! — Кстати, да, — кивнул Андрей. — Её и на работе-то почти не бывает. Что мне не очень нравится! — Тебе всё не нравится, — сказала Катя. — Когда она на работе, и ты постоянно с ней сталкиваешься, ты раздражаешься, когда её нет, тебе это тоже не нравится! Ты уж определись. Жданов вздохнул. — Я не знаю, когда это всё закончится! Я уже устал от этого! Когда она успокоится? — Ты сам успокойся. И не придирайся к ней по каждому пустяку, тогда и она в конце концов успокоится. — Это ты сейчас про Киру говоришь? — недоверчиво усмехнулся Андрей. — Про Киру, — кивнула Катя. Коля наблюдал за ними, а потом помахал рукой, пытаясь привлечь Катино внимание. — Пушкарёва! Хватит уже… Что у тебя там на сковороде? — Обжора, — беззлобно проворчала Катя. — Андрюш, ешь. — Вы переезжать когда думаете? Андрей пожал плечами. — Через месяц где-то. Как ремонт закончим. Зорькин усмехнулся. — А то я смотрю, вы тут прижились! Прямо семейная идиллия! — А так и есть, — важно кивнул Жданов и с удовольствием глянул на Катю. Она подошла и потрепала его по волосам. Коля покачал головой. — Бывает же такое… — Бывает, — согласился Андрей и тут же сказал: — Зорькин, я вот тут подумал… решил подарок тебе сделать. Тот заинтересованно посмотрел на него. Заулыбался. — Да? — Да, — сказал Андрей, а Катя вдруг шлёпнула его по плечу кухонным полотенцем. — Андрюш, — возмущённо начала она, но тот отмахнулся. — Я тебе Клочкову дарю! — и, наблюдая, как Коля вытаращивает на него глаза, быстро заговорил. — Ты не думай, она сейчас исправилась… немного! Научилась кофе варить! — Нет уж! — выкрикнул Коля.- Сам мучайся! А лучше отдай Борщёву, у него с Кирой теперь общие дела, так что пусть теперь он терпит! — Как вам не стыдно, а? — решила пристыдить их Катя. — Андрей, пусть Вика и не идеальная секретарша, но она уже столько лет работает! — Вот именно! Ты знаешь, как она меня достала за эти годы? И никакой возможности от неё избавиться! Замуж она теперь вряд ли выйдет, так что… Безнадёга. — Почему ты думаешь, что не выйдет? — заинтересовался Коля. — А кому она нужна? Это лет пять назад можно было рассчитывать на счастливый брак с миллионером, а теперь уже всё. Ещё пара-тройка лет, и окончательно выйдет в тираж. И характер её от этого точно не станет лучше. Сейчас-то уже… а что потом будет? Катя обвиняюще покачала головой. — Какие гадости ты говоришь, Андрей! — Может быть, — не стал спорить он, — но ведь правда? Катя лишь вздохнула, посмотрела на ухмыляющегося Колю. — А ты чему радуешься? — Я не радуюсь… просто думаю. — Ты подумай, — ухватился за эти слова Андрей. Зорькин сразу нахмурился. — Я не об этом думаю, а просто… Я и так едва сумел от неё сбежать, и начинать всё сначала не хочу! Я не самоубийца! А Катя вдруг засмеялась. — Какие же вы… мужики, всё-таки гадкие! И эгоисты! Андрей обнял её за талию и усадил к себе на колени. — Вот эти мысли мне не нравятся. Сама же говорила, что… — Всё, всё, — и закрыла ему рот ладошкой. — Я и так всё помню, нечего болтать! Коля фыркнул, отодвинул от себя пустую тарелку и поднялся. Похлопал себя по карманам, проверяя наличие ключей и телефона. — Ну вас, только дразнитесь! Андрей засмеялся. — Завидуй, завидуй! Может, от своего счастья сегодня отказался! — Не надо ему такого счастья! — тут же воспротивилась Катя, а Жданов ахнул. — Вот так вот! А кто защищал её только что? — Защищать — это одно, а… — Всё, хватит! — воскликнул Коля. — Своими делами занимайтесь! И поспешил уйти. На пороге обернулся, увидел, что Андрей с Катей уже целуются, позабыв о нём, покачал головой и наконец вышел за дверь. ---------* * *-------- — Девушка, а сколько стоит эта картина? Лиля резко обернулась, увидела Воропаева и нахмурилась. — Опять ты? Саша якобы удивлённо посмотрел на неё. — Извините, не совсем понял. Мы знакомы? Она с трудом подавила раздражённый вздох. — Что за спектакль? Он пожал плечами. — Никакого спектакля. Я пришёл купить картину. Или две. Надо, знаете ли, украсить только что отремонтированные стены. Так что вы посоветуете? — Постеры из журнала «Плейбой», — сказала она, послав ему язвительную улыбочку.- Это как раз в твоём вкусе! Саша лишь покачал головой. Не смотрел на неё, стоял, засунув руки в карманы брюк, и внимательно рассматривал картину в тяжёлой бронзовой раме. Лиля бросила взгляд на других посетителей галереи, которые что-то разглядывали у другой стены, приблизилась к бывшему мужу и встала рядом с ним. И тихо, но довольно сердито поинтересовалась: — Что тебе нужно? — Я уже сказал, — спокойно отозвался он. — Над камином пустая стена. Что мне купить? Лиля поняла, что он не уйдёт. Что-то у него на уме, и просто так Воропаев не успокоится. После их разговора на банкете он ей больше не звонил. Прошло несколько дней, но ничего не происходило — тишина. Лиля даже успела раскаяться в том, что высказала ему всё, что думала на самом деле. Когда он ее слушал, у него было такое лицо, что она всерьёз решила — это их последний разговор. И молчание Воропаева в последующие дни только подогревало её уверенность в этом. Расстроилась. Всё-таки расстроилась и даже поплакала ночью, навсегда прощаясь со своими чувствами. Но он пришёл. Видимо, успокоился, принял какое-то решение и пришёл. Вот только Лиля радоваться не спешила, ещё неизвестно, что он для себя решил. Сейчас как скажет… в свойственной ему манере убивать человека одним лишь словом, и что ей тогда делать? — Откуда я знаю, что тебе купить, — недовольно пробормотала она. — Я же не знаю, что у тебя за ремонт! — Так приехала бы да посмотрела, — сказал Воропаев совершенно спокойным тоном, а Лиля изумлённо посмотрела на него. — Что? — А что? У вас такой услуги нет? — Какой ещё услуги, Воропаев? — гневно начала она, но поспешила сбавить тон. — Услуги тебе знаешь кто оказывать будет? Он поморщился. — Фу, как грубо! — Иди к чёрту! — Я не понимаю, что ты так злишься? Я действительно приехал за картинами, — и ткнул пальцем в самую большую. — Вот эта мне нравится. Лиля молчала минуты две, всё пыталась успокоиться и подобрать правильные слова, которые надо произносить обязательно официальным и вежливым тоном, чтобы Воропаев понял, что она совершенно не нервничает из-за его появления. Это же работа, просто работа… продавать картины. Собственному мужу? Саша тоже томился, но он-то умел скрывать свои истинные чувства, и поэтому всё то время, что Лиля молчала, продолжал таращиться на какую-то страшенную картину, так и не догадавшись, что же на ней изображено. Хотя и задумываться об этом особо было некогда. В голове куча мыслей, а изнутри распирали взрывные эмоции, с которыми с каждой минутой всё труднее было справляться. За прошедшие два дня он столько всего передумал, что даже голова заболела в конце концов. Был совершенно растерян и не знал, что предпринять. Всё, что сказала ему Лиля тем вечером, явилось для него полной неожиданностью. Он никогда об этом не задумывался. Всегда считал, что так и должно быть, что важны именно его чувства, его удобство. Почему-то всегда казалось, что Лиля должна быть счастлива только тогда, когда счастлив он. А он счастлив бывал редко. Две бессонные ночи, сомнения и страдания — и вот он опять решил рискнуть. Опять он приехал к ней, но совершенно не знает, как себя вести и что ей говорить. — Хорошо, — вдруг сказала Лиля и посмотрела на него, мстительно улыбнувшись. — Я думаю, что смогу предложить тебе что-то интересное. Пойдём со мной. Саша сначала обрадовался, но когда она подвела его к следующей картине и начала основательный рассказ, сразу приуныл. Это сколько терпения ему понадобится? Но минут через сорок, когда стало просто невмоготу, а картины и не думали заканчиваться, он всё-таки взмолился. — Лиля, прекрати! Хватит уже! — В чём дело? — поинтересовалась она как ни в чём не бывало. — Ты выбрал? — Я выбрал, чёрт возьми! — разозлился он. — Я куплю что угодно, только прекрати это заунывное повествование! — Отлично, — кивнула Лиля, но даже не улыбнулась. — Будем оформлять? Саша вздохнул. — Лиля, поговори со мной. — Мы с тобой уже час разговариваем, я даже устала. Что ещё тебе нужно? — Да у меня уже почти сотрясение мозга от этого разговора!.. Ты со мной поговори! — Не о чем. — Есть о чём! Я два дня думал… И я только сейчас начал понимать, что тогда произошло. Лиля закусила нижнюю губу и отвернулась от него. Но ничего не сказала, ожидая продолжения. Воропаев глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду, а потом сказал: — Я правда… хочу попробовать всё вернуть. Ведь мы с тобой… у нас же с тобой было… — Что? Едва сдержался от раздражённого возгласа. — Ты сама знаешь! — Я уже ни в чём не уверена, Саш. Что было? Это у меня было, а ты всегда лишь позволял себя любить. — Неправда! — Неужели? — и испытывающе посмотрела на него. Воропаев понял, к чему она ведёт, но язык словно онемел. Хотя, что было бы проще?.. Просто сказать ей, ещё тогда сказать, перед разводом, и ничего бы этого не было. Она бы успокоилась и жила бы, не мучая ни себя, ни его сомнениями. — Лиль, я тебя очень прошу, давай поговорим. Но не здесь, не могу я так… — обернулся и недовольно глянул на пожилую пару, которая вместо того, чтобы смотреть на картины, с любопытством косилась на них, видимо, уловив напряжённость, витавшую между ними. — Что? — Сашка! — тут же одёрнула его Лиля и мило заулыбалась возможным покупателям. Он вздохнул. — Так что? Я заеду вечером? Она неопределённо пожала плечами. — Попробуй. Воропаев разозлился. — Что значит «попробуй»? Мне что, тринадцать лет? Играть вздумала? Лиля упёрла руки в бока и разгневанно посмотрела на него. — Знаешь, что!.. Не нравится? Скатертью дорожка! Я тебя не звала! Обиделся. И приуныл. — Не злись… Я приеду, в семь. — В восемь, раньше я не могу. — В восемь? — тут же возмутился он. — Это что за работа такая? — Нормальная работа, — тут же отразила она его нападку уверенным тоном. Заставил себя проглотить все упрёки и собственное недовольство. — Хорошо, в восемь. Лиля смотрела на него изучающе, но внутри уже появилась какая-то теплота, которая быстро распространялась, затапливая её с ног до головы. Ругала себя нещадно, но после двух дней мучительных терзаний, когда уже попрощалась со своей любовью, теперь не могла унять возникшую радость. Хотя радости не должно было быть. Но она была и окрыляла. Лиля отвернулась от Воропаева, чтобы он не заметил её состояния. Постояли немного молча, а потом Саша кивнул. — Да, в восемь… И пошёл к выходу, но потом вдруг сбился с шага и обернулся. — А какие цветы ты любишь? ----------* * *--------- — Отварите мясо для полуготовности… Кира замерла и задумалась. Интересно, а как она узнает, что это самое мясо доварилось именно до полуготовности, а не целиком? Или не до четверти… Странные всё-таки люди эти составители кулинарных книг! Хоть бы пометки какие делали для совсем бестолковых хозяек! Взяла ложку и попыталась выловить из кастрюли довольно большой кусок и хорошенько его рассмотреть, чтобы определить степень этой самой готовности. Мясо свалилось с маленькой ложки, плюхнулось обратно в кипящую воду, капли которой обожгли Кире руку. Она охнула и засунула обожжённый палец в рот. А сама покосилась на телефон, висящий на стене. Если уж самой ей этот борщ не сварить никогда, то почему бы не заказать его из ресторана? Потихоньку… Или не потихоньку. Ну не умеет она готовить, что с этим сделать? Выключив газ и намеренно напустив в глаза побольше муки, выставив напоказ обожжённый палец, она направилась в спальню. Остановилась в дверях и прислонилась щекой к косяку, с улыбкой наблюдая за мужчиной, сидящим на её постели. Сидел, по-турецки поджав под себя ноги, и, сурово нахмурившись, смотрел на экран телевизора. А потом неожиданно взмахнул рукой. — Нет, ну вот куда ты бьёшь? Ты сам видишь? Слепой, что ли? И этот тоже!.. Бегать не умеет! Чуть медленнее — в обратную сторону пойдёт! — Вадь, — позвала Кира, пытаясь стереть с лица глупую улыбку и придать голосу побольше жалостливости. Он повернул голову и посмотрел на неё. Но почти тут же отвернулся обратно к телевизору. — Что? Она подошла к кровати и сунула чуть покрасневший палец к его лицу. — Вот. Вадим взял её руку и принялся рассматривать. — И что? — Как это что? Я обожглась! — и, нахмурившись, поинтересовалась: — Видишь? Он кивнул. — Вижу. Но это же не считается! Совсем чуть-чуть! Кира даже рот от возмущения приоткрыла. — Как это не считается? Больно! А он вдруг наклонился и взял её палец в рот, провёл языком по ожогу, а Кира рассмеялась. — Да ну тебя! Села рядом с ним и прижалась к его плечу. Вадим смотрел футбол, продолжая держать её за руку, но про её травму, видимо, уже благополучно позабыл. Кира тоже стала смотреть на экран, пытаясь понять, что его там так заинтересовало. — Тебе это нравится? — спросила она в итоге, а он вдруг встрепенулся. — Как это может нравится? Они уже и забыли, как мяч выглядит! Уроды! — Тогда зачем ты это смотришь? Вадим задумался на секунду, а потом похлопал её рукой по коленке. — Не забивай себе голову всякими глупостями… Мы обедать будем? Где борщ? Кира тягостно вздохнула. — Вадя, — печально протянула она, — а ты любишь итальянскую кухню? Он оторвался от телевизора и посмотрел на неё. Кивнул. — Да, я люблю макароны, только не понимаю, какое отношение они имеют к приготовлению борща? — А его не будет… Я не знаю, как его варить! — воскликнула Кира и развела руками. — Горе ты луковое, — покачал головой Горский и опять посмотрел на её палец. — Помажь его чем-нибудь, — и слез с кровати. — Ты куда? — удивилась Кира. — Я сейчас позвоню в ресторан! — Нет уж, я вчерашним китайским ужином сыт! Я, милая моя, не ресторанный житель, я люблю поесть, а не полюбоваться на произведение кулинарного искусства! Я пошёл варить борщ. — Сам? — Ты же не умеешь! — прошёл в кухню, а Кира улыбнулась, откинулась на подушки и ещё раз осмотрела свой обожжённый пальчик. А Вадим вдруг опять заглянул в комнату. — А ты чего лежишь? Она недоумённо посмотрела на него. — А что? — А ничего! Пошли, будешь учиться! Кира помотала головой и засмеялась, а Горский подошёл к кровати, подтянул её за ноги к себе, а потом легко подхватил на руки. — Вадим! — хохотала она, когда он нёс её к плите. — Это издевательство! Я не хочу варить этот суп! Он опустил её на пол у кухонного стола и быстро повязал ей фартук. Кира извернулась в его руках, приподнялась на цыпочках и повисла у него на шее, так и не дотянувшись до его губ. Вадим засмеялся. — Ничего у тебя не выйдет! Бери нож, — и развернул её обратно к столу. — Ты хочешь, чтобы я ещё и порезалась! — надулась она. Он пожал плечами. — Значит, у тебя будет одним пальцем меньше! Она кинула в него кусочком капусты. — Дурак! В итоге всё закончилось тем, что Кира устроилась на стуле, болтала ногой и с интересом наблюдала за тем, как Вадим варит борщ. У него всё получалось так просто и легко, он словно и не задумывался о том, что делает. Суп варился, вскоре вкусно запахло, и Кира вдруг поняла, что тоже очень хочет есть. — Ты хоть следишь за тем, что и как я делаю? — спросил Вадим, когда она подлезла под его руку и заглянула в кастрюлю. — Конечно, — легко соврала она, принюхиваясь. Горский засмеялся и легко щёлкнул её по носу. — Я вот не понимаю, как можно было столько лет прожить с мужем и не научиться готовить? Она пожала плечами. — Мы дома редко ели. Обычно в ресторанах и врозь. — Весело, — хмыкнул он. — А ты где готовить научился? Для мужчины это не совсем естественно. — Так я и не умею! Это разве готовить? Так, чтобы себя прокормить! — Ну и где ты учился себя кормить? — Дома. Мама замуж вышла, когда мне двенадцать было. А отчим у меня раньше дальнобойщиком работал, в командировки ездил, а она тоже сменами работала. А сестру с братом кормить надо? Надо. Вот и пришлось научиться кое-чему. А потом один жить стал, вот тут и пригодилось. — Сколько уже тебя братьев и сестёр? — Семеро, — быстро ответил он. — У отца пятеро помимо меня и у мамы двое. — Ничего себе! Вадим выключил газ и закрыл кастрюлю крышкой. — Готово! — Да? — обрадовалась Кира. — На стол накрывать? — Подожди, пусть постоит… — отложил ложку, повернулся и вдруг притянул её к себе. — У нас есть минут пятнадцать, чем займёмся? — Досмотрим футбол? — Да чёрт с ним, с футболом-то… — пробормотал он. — Что-то я очень давно тебя не целовал. — Да, очень давно…- согласилась она, обнимая его за шею.