Горе Луковое

Ей было плохо. Так плохо, что хотелось умереть. Вместо любимой мелодии телефона, будил протяжный мерзкий звук старого телефона, который едва реагировал на ее касания по экрану из-за множества трещин. На часах было 7:15 и надо было ускоряться. Маша села и в ее голове словно ударили кувалдой в гонг, так больно стало мозгу. Она так и легла спать, как только пришла, и спала бы еще, но школу никто не отменял. Посмотрев на подушку, она нахмурилась, капли крови, которые образовали даже лужу. Девушка подошла к зеркалу и увидела, что ее нос был перепачкан, но это не так привлекло внимание, как глубоко фиолетовые мешки под глазами и большие следы пальцев на шее. От пощечин ничего не осталось, кроме следов удара Буше. Маша влезла в водолазку, затем надела черные джинсы, сверху пиджак черного цвета и поменяв тетрадки, она замерла, понимая, что домашнего задания у нее нет — от слова вообще. Делать было уже нечего. Бросив в сумку зубную пасту и щетку, девушка расчесала волосы и надев ботинки, в которых вчера забежала в свое укрытие, Маша тихонько вышла и сразу же ушла из дома. До урока оставалось 10 минут, поэтому девушка зашла в школьный туалет и открыв воду, намочила щетку и выдавила пасту, только она поместила ее в рот и начала умываться, как в туалет зашла Лукина: — Здравствуйте, — Маша проговорила, сплюнув пасту. — Интересно…- Лукина удивилась щетке в руке. — Слежу за здоровьем зубов, — девушка врала. — Тряпку намочите, — она протянула ей кусок ткани. — Конечно, — Маша вернула щетку в рот, освобождая руки. — Как вчера добрались до дома? — Спасибо вам, еще раз, — Маша отжала ткань и вернула Лукиной. — Это не ответ, но видимо успешно, раз пришли, первый урок начинается через 7 минут, — она посмотрела на часы, — У вас их 4. — Поняла, — девушка кивнула и проводила ее взглядом. Маша удивилась, когда Лукина и вправду не пустила на урок троих парней после звонка. Еще больше она удивилась, когда вместо новой темы, они начали проверять домашку. Девушка судорожно бегала взглядом по учебнику, не понимая, какие были номера заданы и какие там задания: — Третьякова, какой следующий номер? — Лукина сидела за столом и смотрела в учебник. — Эм…- Маша сглотнула. — Вы слышали вопрос? — Лукина обратила взгляд на девушку, которая хотела провалиться под землю или еще ниже, насквозь, через планету и в космос. — Я не знаю, какой номер…- Маша поджала губы, все еще смотря в учебник. — Вы не делали домашнее задание? — она нахмурилась, увидев, что Маша отрицательно качает головой, — Дневник мне на стол. Девушка положила дневник и села на место. — Открывайте учебник, параграф 6, внимательно читайте и затем начнем разбирать тему, — Лукина открыла дневник Третьяковой и увидела на странице пятно крови, которое осталось со вчерашнего дня, она задумалась и отложила ручку. Новая тема оказалась простой и на удивление понятной. Маша только вникать начала, как почувствовала неприятное что-то в голове и щекотку под носом, приложив руку, она увидела кровь. Девушка прижала к носу руку и запрокинула голову вверх: — У Третьячки кровь из носа, — Буше указала на одноклассницу. — Мария, можете выйти, — Лукина обратила внимание на Машу, которая поднялась и резко, ее словно прибило к полу, она упала, теряя сознание. — Спасибо, Федорович, — медсестра сказала охраннику, который принес Машу в кабинет медпункта и уложил на кушетку. — Худенькая очень, — заключил мужчина, уходя. — Так, говорите, у нее кровь пошла и она пошла на выход, упала? — медсестра спросила Лукину. — Да. — Видимо не позавтракала опять, вот и упала. — Опять? — У нее бывает, — медсестра кивнула и поднесла к Машиному носу нашатырь, — Давай-давай, дышим. — Фу, да хватит, — Маша резко села и тут же зажмурилась от сильной боли в голове. — Утро доброе, — медсестра кивнула и всучила ей вату в руку, уходя за стол, — Завтрак пропустила? — Что пропустила? — Маша нахмурилась и посмотрела на Лукину, — Блин… — Что? — Лаура удивилась. — Опять у всех на виду рухнула? — она сложила бровки домиком, словно сейчас заплачет. — Ну и что? — Лукина поднесла ее руку к ее носу, — Дыши давай, ты бледнее бумаги. — Так что с едой? Когда в последний раз ела? — медсестра писала что-то в листе. — Да я не помню… — Очень по-взрослому, — фельдшер бросила ручку и взяла тонометр, — Посмотрим твое давление. — Чего его смотреть…- Маша дернула руку к носу, потому что опять пошла кровь. — Держи, — медсестра прижала салфетку к ее лицу, — Что-то новенькое, головой не ударилась, пока падала? Дай посмотрю. — Да не ударилась я…- но врач уже ощупывала голову, — Что за ссадина у тебя? — в правой части головы она нашла рассечение, — Ударилась головой все-таки? — Это не сегодня. — А когда? — Вчера, — Маша сглотнула. — Так, и плохо тебе вчера стало? — Угу, — Лукина внимательно следила за ними. — У тебя сотрясение, — фельдшер подняла Машину голову повыше, чтобы кровь остановилась, — А это откуда? — она увидела на шее синяки. — Мне пора на уроки, — Маша попыталась встать. — Никуда ты сегодня не идешь, сейчас я вызову скорую и поедешь в боль… — Нет! Нет, вы не можете так поступить! — Маша вдруг испуганно взяла ее за руку, — Пожалуйста, только не надо в больницу! — О, Третьякова, опять развлекаешься? — в медпункт зашла классная руководительница. — Алина Владимировна, вызывайте ей скорую, у нее сотрясение, — врач пошла за стол. — Ой, горе ты луковое, откуда ты вечно проблемы берешь?! Отца надо вызывать, да и пусть… — Нет! — Машины глаза тут же залились слезами. — Успокойтесь все, — Лаура стиснула зубы, — Звонить никому не надо, Третьякову отвезу в больницу я, все равно на машине. — Лаурочка… она же опять играет, к тому же, зачем нам эти проблемы? — Вот именно, Алина Владимировна, устанем потом объяснять, чего это у нас битая ученица ходит, а так по-тихому разберемся, — Лукину не заботили проблемы взрослых, а вот Маша беспокоила, просто было видно, что Маша перепугана, обычно ей нравились такие людские эмоции, но не сегодня, и не с этой девочкой. — А если в больнице спросят? — классная задумалась, — Нет, позвоню-ка я отцу все-таки. Маша фактически замерла, пока Алина Владимировна держала телефон у уха и совершала звонок: — Прижми сильнее, капает же, — фельдшер прижала Машину руку к ее носу, когда капля крови упала на белую водолазку. — Ну что ж он не отвечает? — женщина включила на громкую связь и собралась сбросить звонок, — Значит действительно придется просить Лауру Альбертовну, — женщина посмотрела на заметно выдохнувшую Машу. — Алло, — в кабинете раздался мужской голос и Третьякова замерла снова. — Владимир Юрьевич? — Алина посмотрела на телефон. — Да, это кто? — голос в кабинете звучал сонно. — Классная руководительница Марии. — Здрасьте, да, что-то надо? — он говорил очень в нос, словно простыл. — Маше сегодня плохо стало, врач считает, что это сотрясение и ее нужно отвозить в боль… — Никаких больниц. Я приеду сам. Где она, в школе? — Да, мы в медпункте и… — Я буду через 20 минут, — он сбросил. — Вот, видишь, а ты боялась, — фельдшер улыбнулась девушке. — Угу, — Маша закивала, стягивая губы в трубочку, потому что появились слезы у горла, душащие и доставляющие боль, — Можно я его пойду встречу сама? — Нет конечно, упадешь еще где-то, а мы отвечай, — доктор цокнула, — Напишу рекомендации, — она взяла ручку, — Надо больше спать. Во сколько легла вчера? — Днем, — Маша убрала от носа салфетку и опустила голову, оценивая состояние, но кровь снова защекотала нос и она задрала голову к потолку. — Что за узоры у тебя на шее? — Алина Владимировна поморщилась от следов на тонкой шее. — Да какая разница? — Маша устало потянула воротник к подбородку. — Папа твой спросит, что я должна сказать?! — Ничего он не спросит, — Маша посмотрела на нее и смахнула быстро, чтобы не заострять на этом внимание, слезы. — Что, опять началась ваша проблема с ним? — А мы можем это не выносить на достояние общественности? — девушка нахмурилась, — Еще бы перед всем классом встали. — Итак все знают, — классная усмехнулась, — Что, стесняешься Лауры Альбертовны? Да она сама по нему поймет, что отец твой… — Лучше закройте рот, — Маша впервые показала себя не такой уж и мягкой, — Вы не о дядьке чужом говорите, а о папе моем. — Бьет — а ты терпишь, очень… — Может это не он? Я ничего не говорила и не… — Я матери позвоню и вот пусть она и разбирается и с тобой и с ним и… — Звоните уже кому хотите, оставьте только меня в покое, пожалуйста! Все вы! Уже вот здесь стоите, как кость поперек встали и дерете! Катитесь к черту вы со своими звонками, школой, всем! Все! — Маша бросила на столик медсестры салфетку, поднялась и собралась уйти. — Сейчас отец твой устроит мне тут разнос, что ты ушла! — Боитесь? Правильно, — Маша стиснула зубы, — Я его сама встречу, — девушка обошла ее и ушла. Маша стояла на крыльце и с опаской смотрела за ворота школы: — Эй, — Маша вздрогнула, когда ее тронула за плечо Лукина. — Напугали, — девушка выдохнула, она держала у носа нашатырь, чтобы голова не кружилась. — Вот, твои вещи, ты забыла, — Лаура протянула Маше сумку. — А, точно… — она закрыла глаза, помотав головой, — Спасибо. — Не за что, — женщина кивнула и внимательно изучила ее лицо, — Он же не повезет тебя в больницу? — Нет, да я и сама не поеду, — девушка усмехнулась. — Изучи интернет, может там написано, как дома улучшить состояние, всяко лучше, чем ничего. — Спасибо, попробую, — она кивнула и нахмурилась, — Не думайте плохо о моем отце, пожалуйста, или обо мне, мы… — Я только знаю, что ты приходишь рано, умываешься в школьном туалете, не делаешь мои задания, остальное — я не видела, не слышала, — женщина кивнула, — Это твой отец? — М? — Маша посмотрела на идущего по тропинке мужчину в рубашке поверх футболки, его походка была тяжела, с прихрамыванием, сам он был взъерошен, — Кхм, да, — Маша заметно напряглась. — Вы похожи, — женщина подняла брови, — Пошли, передам ему тебя, — она придержала ее за локоть, пока Маша преодолевая головокружение, спустилась с крыльца. — Добрый день, — мужчина подошел к ним и окинул Машу взглядом, теплым, вполне заботливым, взглядом, — Как ты себя чувствуешь, Машутка? — Добрый день, — Лаура натянула фальшивую вежливость, такую она натягивает со всеми, — Лаура Альбертовна, математик, Маше стало плохо на моем уроке. — Очень приятно, Владимир Юрьевич, — он пожал ее руку и посмотрел на дочь, — Какая ты бледная… — Я нормально, па, — Маша махнула рукой. — Фельдшер рекомендовал больницу, либо отдых, вы там сами смотрите… — Лаура удивилась, что грозный и большой мужчина, с заботой и переживанием изучал дочь, — Ей обязательно нужно поесть и поспать. — Конечно, — Владимир кивнул, — Обязательно, спасибо. — Хорошо добраться, — женщина кивнула и посмотрела на Машу, — Если вдруг что, предупреди классного руководителя, ладно? — Да, — Маша кивнула и взяла отца под руку, чтобы держаться за него. — Спасибо вам еще раз, — Владимир погладил Марию по голове и они отправились в сторону дома. Маша устало дышала, сев на табуретку в коридоре: — Так, сейчас я сниму тебе ботинки, быстренько что-то приготовлю, — Владимир присел и стянул с нее обувь, — По шкале, как себя чувствуешь? — Троечка, — она прошептала. — Это я тебя? Да, Маш? — он сидел перед ней. — Я не злюсь, — она обняла его за голову, — Только, пожалуйста, дай мне пару дней отдохнуть, мне так плохо… — Пару дней, я смогу, если что, сам уйду, — он кивнул, гладя ее плечо, — Прости меня, малышка. — Я люблю тебя, — она кивнула. — И я тебя, — он поднялся, — Что тебе приготовить? — Что угодно, — она устало улыбнулась. — Иди переодевайся, я пока тебе сварганю что-то. — Хорошо. Отец продержался до вечера, а потом ушел. На долго ли, это было неизвестно, но Маша обожала это время. В доме тихо, безопасно и хорошо. Она доедала заботливо сваренные днем пельмени, пила чай и вспомнила совет Лукиной, нужно было лечить себя, поэтому она изучила вопрос и решила следовать его рекомендациям, отлежаться день и попить разные таблеточки.