6.
4 января 2022 г., 19:53
Машин день проходил ровно, даже на удивление спокойно. Она поспала до полудня. Зоя Степановна ушла на работу, строго наказывая оставаться до ее прихода точно. Маша поставила чайник и немного посмотрела телевизор. Руки и ноги все еще с трудом гнулись, на лице в районе подбородка и щеки выступил фиолетовый синяк, все тело ломило. Маша подумала о том, как бы объяснить все это окружающим и что сказать отцу. А потом мысли сменили события вечера… одна мысль о Лукиной вызвала странное чувство внутри, было волнительно и неловко. Видимо Лаура ее пожалела и позволила так далеко зайти…
Мысли свернулись со звонком в дверь. Третьякова решила, что вахтерша пришла раньше, поэтому сразу открыла:
— А спросить, кто там? — на пороге стояла Лаура.
— Кто там? — Маша развела руками.
— Доставка гуманитарной помощи, — она кивнула на пакет, проходя в квартиру.
— Зачем? Итак все…
— Зоя Степановна переживает, что ты тут еле двигаешься, узнала, что у меня два окна и попросила смотаться и убедиться, что ты: а) жива, б) поела и в) не ушла раньше времени.
— Жива и не ушла, — Маша кивнула.
— Но не ела?
— Да я пока не хочу и…
— Значит поешь силой, я притащила тебе салат, ты же только так питаешься?
— Серьезно?
— Конечно нет, там еще что-то съедобное от Зои Степановны.
— Тогда поставлю чайник.
— Я руки помою, — Лукина зашла в ванну, она была супер обычная, спокойная.
Маша достала пару боксов с едой на стол из пакета:
— Давай, я помогу, — Лукина забрала у нее остатки в пакете.
— Как там в школе? — Маша села на стул и оперлась о стенку спиной.
— Полякова спрашивала, как ты, я сказала, что не плохо, правда что-то по твоему виду сомневаюсь.
— Руки болят, а так терпимо все.
— Ты пила лекарство и мазала?
— Ну…
— Что, ну? — Лаура удивилась, — Не говори, что нет.
— Я еще успею…
— Надо чаще мазать, чтобы не болело.
— Ну я не гимнастка, говорю же, не гнётся ничего.
— Поешь, потом тебе помогу.
— Как скажите, — девушка кивнула.
— Вот это от Зои Степановны, — Лукина поставила перед Машей контейнер.
— Плов, — девушка улыбнулась радостно.
— Угодить смогла даже?
— Единственное, что я люблю в нашей столовке, — девушка кивнула, — А дайте, пожалуйста, вилку.
— Держи, — она передала прибор.
— Спасибо, — Маша получила удовольствие от теплой еды, давно она не ела, — М, а что еще в школе интересного?
— А тебе, я смотрю, скучно сегодня, — Лаура открыла свою еду в виде овощного салата с курицей и тоже села.
— Не то слово, скучно… мне кажется, я переделала все занятия ленивого человека… полежала, посмотрела в потолок, посмотрела телевизор, походила.
— Насыщенный день, — она усмехнулась.
— Кстати, — Маша взяла с полочки ручку и бумажку, — Напишите задания, которые были сегодня у наших на уроке.
— Зачем? — Лукина посмотрела на листок.
— Ну, я тоже порешаю, учебник у меня есть и…
— Тебе надо отдыхать, а не об алгебре думать.
— Ага, а потом, сиди, сдавай после уроков долги. Уйдете вперед, я же вообще перестану понимать все это…
— За один день мы точно не ушли вперед, с твоим классом этого и за три года не случится, — Лаура усмехнулась.
— Ну пожалуйста, хотя бы парочку.
— Что, настолько скучно? — она подняла брови, — Ой, ладно-ладно, глаза то сделала, как будто я у тебя конфеты отобрала, — Лукина написала два номера, — Смотри, не больше этого, голова заболит и все…
— Спасибо, — она радостно отложила листок на место.
— Между прочим, сегодня Буше тише воды ниже травы, — Лукина отправила в рот очередную вилку еды.
— Видимо Таня припугнула, — Маша доела уже плов и взяла салат.
— Разумеется, мук совести там нет, зато… мне показалось, что класснуха ваша что-то уже знает.
— Она приходила?
— Угу, перед этим в учительской поймала меня.
— Что сказала? — Маша насторожилась.
— Сказала, что ей звонил твой отец и предупредил, что ты приболела и не придешь сегодня.
— Чего? — она остановила вилку и лица, — Так и сказала?
— Я уверена, пришла она, чтобы убедиться, что тебя точно нет сегодня. Видимо Буше и Полякова ее подготовили, к тому, во что вляпались.
— Вот овца, готовит почву! Будет потом обороняться, чуть что, и говорить, что отец звонил и вы свидетель.
— Она не глупая уж точно, — Лукина согласилась и посмотрела на часы на руке, — А что насчет Буше, поверь, ее желание кичиться своим поступком очень быстро пропало, там Полякова какую-то работу проделала… в классе про это никто не говорит.
— Это пока…- Маша вздохнула, откладывая вилку.
— Почему пока?
— Приду я с таким вот лицом и тю-тю спокойная жизнь, вопросами засыплют…
— Почти не видно ничего, пройдёт быстро, — Лукина заметила у нее синяк на подбородке и шее, — Вчера что-то я этот не видела, — она несильно повернула к свету ее голову.
— Он утром вылез, видимо откуда-то спустился, — Маша вздохнула, — «Красота» еще та…- она саркастично протянула.
— Да ладно тебе, пройдёт быстро, а так, его еле видно, красоту не затмевает.
— Льстите, — она улыбнулась несильно, — Чай?
— Давай, — она кивнула.
Маша взяла кружки, которые стояли у раковины, их специально оставили внизу, чтобы Маша не тянула ушибленные руки вверх.
Они говорили об отдалённых темах и пили чай с печеньками, все было ровно, без особых проблем:
— Ты вечером домой поедешь?
— Надо бы, а то отец будет психовать, — Маша подперла голову рукой, укладывая на ладонь щеку.
— Могу тебя отвезти, чтобы ты не ходила по улицам одна.
— Было бы неплохо.
— Тогда договорились. Зою Степановну привезу, а тебя увезу.
— Поняла…- она опять вздохнула.
— Чего ты вздыхаешь все? — Лукина прищурилась.
— Думаю, что здесь так спокойно, тихо, опять придется вылезать из убежища и переться домой…
— Понимаю, — Лукина подперла подбородок рукой, — Но если не пойдешь, можешь усугубить ситуацию.
— Факт, — она кивнула.
— Извини, — Лукину отвлек звонок телефона.
Разговор был коротким:
— Пошли, намажу тебе мазью руки и поеду, очередное собрание у директора, надо быть.
— Да езжайте, что я тут, не справлюсь сама что ли?
— Не справишься конечно, давай-давай, — Лукина поднялась и протянула ей руку.
— Уговорили, — она встала, взявшись за руку.
Маша смотрела, как Лукина размазывает по плечу мазь и затем, едва ощутимо, проводит возле раны у локтя, чтобы не заболело:
— Что ты все так смотришь? Больно? — Лукина поймала внимательный Машин взгляд и перешла на вторую руку.
— Ты сказала, мы поговорим, — Маша внимательно изучала каждый миллиметр Лукиной.
— Я помню, — чуть тише привычного и мягче сказала она, все еще втирая мазь.
— Но мы не говорим…
— Чтобы что-то говорить, надо что-то понимать, у тебя как с этим?
— Не особо…
— Ну вот и у меня, — Лукина закрутила крышку тюбика, — Бок давай, намажу.
— Угу, — девушка подняла вверх майку.
— Что-то тут похуже… все цвета радуги, а не синяк.
— Хочу про поезда и вокзалы шутить, — нервно сказала Маша.
— Не надо, ничего страшного не случилось и ничего не изменилось.
— Не считая заступа за линию ученик-учитель?
— Мы на границе топчемся, — она едва весомо касалась ребер, но Маша явно испытывала боль.
— Все-все-все, хватит, — она взяла ее руку, чтобы оторвать от места.
— Так больно? Может перелом или трещина ребра?
— Ну не перелом уж точно, я бы тут на потолке уже спала.
— По-хорошему, тебя врачу показать надо.
— Но я живу по-плохому, поэтому ничего, переживу.
— Давай еще на лице синяки помажу и поеду, — она усадила ее обратно на диван и выдавила немного мази на руку.
— Ай, — она нахмурилась от несильного касания к скуле с синяком.
— Прости, — Лукина чуть ослабила нажим.
— За что? — Маша смотрела в ее глаза иногда отводя взгляд.
— За все, — она сказала не произвольно, успокаивающе и перешла остатками мази на подбородок и шею, плечо Маши опять украсили мурашки от этих действий, Лукина отодвинула волосы Маши от шеи, что вызвало приятное чувство в теле, — Не болит здесь?
— Наоборот приятно, — Маша вздохнула, — Спасибо.
— Не за что, — Лукина кивнула и взяла в руки тюбик, чтобы еще раз его закрыть, от того, что она немного опустила голову, прядь волос спала ей на лицо.
Маша осторожно потянулась и заправила ее за ухо женщины, оставляя руку на щеке и проводя пальцем едва поглаживая:
— Маша, я…
— Тш, — Третьякова подсела ближе к Лауре, останавливаясь у лица.
— Путаешь клубок еще сильнее…- она шепнула, держа руку на ее руке, трогающей лицо.
— Я потом про это подумаю…- Маша накрыла губы женщины своими и та не сопротивлялась даже секунды, почти сразу ответила, запуская руки на шею и поглаживая волосы.
Кто знает, сколько прошло времени, пока наконец-то они оторвались друг от друга и все из-за нехватки кислорода:
— Опоздаете на совещание, Лаура Альбертовна, — Маша провела по ее подбородку пальцем и улыбнулась, — Мне еще алгебру решать.
— Я проверю потом, — она кивнула, снова оставляя поцелуй на губах и переходя на щеку и шею.
— Правда опоздаешь, — Маша сплела их пальцы рук вместе и посмотрела на часы на ее запястье, — Не хватало еще чтобы из-за меня у тебя проблемы были…
— Из-за тебя проблем у меня не будет уж точно, — Лукина улыбнулась, — Но ты права, надо ехать.
— Хорошо, — Маша оставила невесомый поцелуй на ее щеке.
Лаура надела плащ и свои ботинки:
— Не забудь выпить обезболивающее и…
— Есть средство, пить которое не надо, — Маша поправила ее воротник, делая намек на женщину.
— Я его с собой забираю, — Лукина поцеловала ее снова.
— Теперь я передумала, что тебе пора, — Маша шепнула, снова целуя ее.
— Все-все-все, правда пора, — Лаура засмеялась, — Отдыхай иди.
— Удачи на совещании, — девушка отпустила наконец-то руку Лукиной.
— Спасибо, — она вздохнула.
— До вечера?
— Да, — она оставила поцелуй на ее лбу и попрощавшись ушла.
Маше казалось что это сон. И вроде странно, но так приятно внутри от того, что она целовала только что женщину.
Голова немного шумела и по телу было тепло, такого она никогда не испытывала. И почему-то хотелось еще. Плевать было на правила и другую ерунду.
Лукина сидела на совещании учителей и директора, все тянулось долго и муторно. Ее мысли заполняла Маша и их поцелуи. Чувство которое теплилось внутри, было чем-то похоже на распускающийся цветок после весны:
— Лаура Альбертовна, как у вас с успеваемостью? Дети жалуются на большую нагрузку.
— Нагрузка по стандартам, просто они привыкли ничего не делать, — Лукина тут же включилась.
— Буше мне пожаловалась, что вы завели любимчиков, — Алина Владимировна сидела ближе всех к директору.
— Исключено, не терплю привязанность.
— Да? А почему тогда только Полякова и Третьякова исправили отметки?
— Выучили и исправили. Буше нагло скатала все.
— Ну скатала же по вашей вине.
— По моей?
— Не следили за классом значит.
— А я и не должна, дала задание и жду результаты, мне их дали, но там одна списанная из интернета ерунда. Оценка неизменна.
— А остальные не списывают?
— Нет.
— Никогда не поверю, что Третьякова умнее Буше.
— Напрасно, — Лукина вдруг почувствовала раздражение.
— Третьякова двоечница, никогда бы не…
— Вообще по моему предмету у нее всегда 4-5, Алина Владимировна, — учитель литературы и русского пожала плечами.
— И по моему никогда не отстает, — физик кивнул, — Чего не скажешь о Буше, мягко говоря.
— Слишком уж зазналась она, — Лукина озвучила мысль вслух, — Не знаю почему, — женщина слукавила, — Но поведение отвратительное, постоянно срывает уроки, цепляет всех, молчу об успеваемости… надо бы родителей ее вызывать, для профилактики.
— Согласна, — учительница русского кивнула, — И я бы присоединилась.
— Поддерживаю, дисциплина хромает из-за нее, — географ оживился.
— Пока ограничимся диалогом классного руководителя с девочкой, — директор посмотрела на классную.
— Да зачем? Хочу повидаться с ее родителями, понять, может там семья какая-то не такая, поэтому она ведет себя так, — Лукина пожала плечами.
— Нормальная там семья, родители прекрасные люди, — Алина Владимировна Кабатова заметно начала напрягаться, — А вот я бы настоятельно хотела вызвать в школу отца Третьяковой, это точно. Она пропускает уроки в наглую и…
— Вы же сказали, что он предупредил, что она болеет, — Лукина подняла брови.
— Да, но…
— Значит не в наглую, а по уважительной причине, — Лаура кивнула, пристально сверля взглядом Кабатову.
— Я с Машей общалась, она отличная девочка, очень эрудированная, да бывает ошибается, но не больше других ребят, — учитель литературы заработал внутренний плюсик от Лауры, за поддержку Третьяковой.
— Вот, а вы говорите везде проблемы, — Лукина показала на преподавателя, — А оценки по алгебре Третьякова тоже исправляет, думаю на следующей неделе все закроет, но вот остальные… не знаю, как еще им объяснять, что двойки отработать надо, вы там поговорите с классом, как классный руководитель.
— Обязательно, — раздражительно сказала Кабатова, покручивая ручку в руках.
— Ну. а Буше я жду на устный зачет, свою попытку переписать она упустила.
— Ого, вот это я вовремя, — в кабинет зашел полицейский в форме.
— Добрый день, у нас совещание, что-то срочное? — директор поднялась.
— Даже хорошо, что преподаватели здесь, у меня тут обращение от граждан, — он подошел к столу директора и положил бумагу ей, — Вчера поступил тревожный вызов от жителей домов рядом со спортивной площадкой. Неизвестные, в числе 5-6 человек, избивали человека. До приезда патруля все разошлись, но мы обязаны отреагировать и опросить учащихся и вас. Не слышали ничего об этом?
— С чего решили, что это школьники были? — Кабатова так напряглась, что могла с легкостью себя сдать, так казалось Лукиной, видимо от того, что сама она понимала, в чем дело.
— У них были рюкзаки и ушли они в сторону школы. К тому же… имеется видеозапись. Снимали в темное время суток уже, но что-то видно, вы изучите по очереди материал, узнаете может кого-то? — он пустил по кругу телефон с записью.
Лукина взяла телефон и сглотнула, включая запись. Она бы и рада сыграть, что никого не узнает, но только знает, что вот Машу держа в плотном кольце. таскают за волосы по асфальту, бьют то одни, то другие, а где-то рядом, в стороне, терзаясь, решает все прекратить Полякова и тоже едва не получает, и вот запись остановилась:
— Что, Лаура Альбертовна, узнали кого-то? — директор заметила, как Лукина продолжает смотреть в экран телефона не передавая.
— Нет, эм, нет, просто… какая жестокость, не люди, а звери, мерзко, что такие существуют, — она передала телефон дальше и бросила пристальный взгляд на Кабатову, они обе знали, но обе играли удивление.
Когда классная руководительница взяла телефон, она словно стала столбенеть, понимая масштаб ситуации. Видео закончилось и она протянула телефон следователю:
— Никого не узнаю.
— Мы пройдемся по классам в течении дня, пообщаемся с ребятами?
— Конечно, — директор кивнула, перечить следователю было не безопасно.
После совещания Лаура сидела за столом в учительской, мучительно прокручивая в голове ролик и то, насколько жестоко обошлись с Машей:
— Что, Лаура Альбертовна, тоже отойти от записи не можете? — в класс зашла учительница литературы.
— Какая жестокость бывает, — женщина ровно сказала, собирая стопку тетрадей.
— Мне почему-то на доли секунды привиделась там Таня Полякова, но я решила, что лучше, сперва, сама у нее спрошу, мало ли…
— Извините, опаздываю на урок уже, — звонок пронесся по коридору.
— Бегите-бегите, — она улыбнулась.
— До встречи, — Лаура вышла.
Пока она шла наверх по лестнице после звонка, услышала за углом коридора голоса Кабатовой и Буше:
— Ты что натворила, дрянь?! Ты хоть осознаешь, что вы сделали?!
— Ба, да все окей, — Буше стояла опираясь о стенку.
— Что окей?! Что?! Может эта Третьякова сейчас дома сдыхает от потери крови! Посадят тебя и все!
— Да не сдохла она! Танюха ее вахтёрше сбагрила, а потом Арбалетовна ее увезла.
— Что?! Лукина знает?!
— Вашими молитвами, Алина Владимировна, — Лукина вышла из-за угла, — Почему не в классе? — она посмотрела на испуганную Буше, — Звонок был, у тебя 20 секунд, чтобы оказаться за партой.
— Да, — Мари тут же убежала в класс.
— Почему вы не сообщили полицейскому, что это Третьякову избили?
— Исключительно по ее просьбе, но поверьте, если вы или Буше попытаетесь ее как-то запугать, я сделаю все, чтобы вы обе вылетели отсюда как пробки, а Мари на зону. Я понятно говорю?
— Не ту девочку вы защищаете. Она не ценит доброго отношения, она безразлична к людям и их чувствам, и как только она приблизится к тебе, Лаура, сядет свесив ноги и ни черта не будет делать. Третьякова это копия своего отца и позор школы.
— Буше тоже вся в родственников, — Лукина презрительно посмотрела на нее и ушла на урок.
Геометрия второй раз с Лукиной выносила мозг, ребята устали, да и Лаура тоже. Отпустив момент, женщина дала домашнее задание и разрешила молча дождаться звонка и уйти:
— Добрый день, можно? — следователь зашел в класс.
— Добрый день, конечно, — Лукина села на место.
Следователь рассказал цель визита и спросил о возможности того, что кто-то знает об этом всем. Но ребята лишь испуганно переглядывались. Следователь кивнул и ушел:
— Полякова, а может это он про Маху говорил? — одноклассник, тот самый, что видел их вчера, спросил у Тани.
— Мне без разницы, — Таня сегодня сидела отдельно от своей компании и потирала плечи.
— Ну она же вчера как раз вся покалеченная была, — второй парень тоже добавил.
— Ей вчера дали мячом по голове на физре, они из школы шли, а не со стадиона, — Буше сглотнула, — Третьячка же вечно вляпывается.
— Уверены? — парни посмотрели на Лауру, которая едва заметно кивнула.
Урок закончился и о теме забыли так же быстро. Все стали уходить, кроме Тани, которая сидела глядя на поверхность стола. Лукина поднялась и подошла к ней, садясь на стул впереди стоящей парты:
— Маша в порядке, болит конечно все, но не критично.
— Она рассказала про Буше и Кабатову?
— Рассказала, — Лукина вздохнула.
— Надо было сдать ее следователям и все.
— Третьякова уже грозилась убийством, склонна ей верить.
— Да кого она может убить? Так… поцарапать, — Полякова усмехнулась.
— Зачем ты сказала Буше, что я в курсе всего?
— Она сегодня на перерыве ходила распиналась, как все хорошо прошло и опять ее бабка все уладит… меня бесит это… Вдруг Маша там умирает, а она все расхваливается, какая молодец, как наказала, фу… Ну я и ляпнула, что вы в курсе и ей не сойдет так легко все с рук.
— И не сойдет… Третьякова на ноги встанет и я попробую ее переубедить.
— Не получится, — Таня поднялась, — Машка если что-то решает — так и будет. Не отступит. Ладно, у меня танцы, мне пора.
— Давай, удачи.
— Спасибо, — девушка ушла.
Маша вышла из дома, после того, как попрощалась с Зоей Степановной, которую привезла Лаура и осталась ждать в машине. Девушка болезненно ступала, держась за бок:
— Надо было подняться, — Лукина вышла из машины.
— Я самодостаточный человек, — Маша махнула рукой, отдавая ей сумку.
— Как чувствуешь себя?
— Вертикально пока не очень, — Маша дошла до машины.
— Сейчас сядешь, — она убрала сумку на заднее сиденье и помогла ей сесть вперед.
Они выехала со двора:
— Зоя Степановна даже загрустила, что я домой поехала. Все-таки женщина она очень добрая, повезло ее внукам.
— Все, не могу, — Лукина произнесла и взглядом нашла заезд в какой-то двор.
— Что-то случилось?
Машина завернула и Лукина заглушила двигатель и отстегнув ремень, очень крепко обняла Машу:
— Ты чего? Что случилось? — Маша погладила ее спину.
— Сегодня принесли видео, кто-то из дома рядом снимал драку, — она посмотрела на нее, — Как ты вообще это пережила? Как ты выдержала все…
— Я в порядке, — Маша сама обняла ее, понимая, что Лукина перепугалась, — Я здесь… — она шепнула.
— Это такой ужас…
— Знаю, — Маша вздохнула, — А кто принес запись-то? — девушка посмотрела на нее.
— Полицейский.
— Что?! — она изменилась в лице.
— Сейчас все нормально расскажу, подожди, — Лаура погладила ее по голове.
Маша молча смотрела на руку, которую держала в руке Лауры:
— Она не даст жизни теперь, ни мне, ни тебе…
— Да на меня плевать.
— Не плевать, — Маша прижала ее руку к себе, — Не плевать, Лаур, это же… Господи, да все как назло… Бабка выживать людей умеет, ты третий математик. И уж если Буше ты завалила, значит… тебя постигнет такая же участь.
— Третьякова, ты пока плохо меня знаешь, я кусаюсь ого-го, и…
— И узнай кто-то, что ты меня вот так за руку держишь или помогаешь, тебе конец.
— Никто не узнает и… полицейский уже не будет ничего спрашивать, никто ничего не видел.
— А парни из класса?
— Таня на них так смотрела, вряд ли они рискнут…
— Кабатова не успокоится. Ты фактически признала, что в курсе их игр, это плохо…
— Ты даже вот сейчас, не за себя переживаешь, а за меня, Маш. Осторожнее, складывается ощущение, что я тебе нравлюсь…
— Хватит шутить, — Маша сказала, немного улыбнувшись.
— Я позабочусь обо всем, отдохни лучше пару деньков еще дома.
— Ага, у тебя впереди война с бабкой, а я сиди дома?! Осторожно, выглядит так, словно я не безразлична тебе.
— До неприличия, — Лукина кивнула.
— Ладно тебе, — Маша улыбнулась.
— Я сегодня после этого видео чуть не поехала к тебе, а то все начали причитать, «а жив ли человек с видео»…
— Что со мной станется, — Маша провела по ее шее, снова вовлекая в объятия.
— Много чего может статься…
— Не дождетесь, Лаура Альбертовна, у меня еще двойка не исправлена.
— Точно, — она улыбнулась, погладив ее щеку.
— Что-то странное происходит между нами, не кажется?
— Что-то есть, угу, — она усмехнулась, — Хотя вроде ничего такого.
— Мне все нравится, — Маша поцеловала ее и получила ответ.
