Горе Луковое

Третьякова зашла в школу не в духе. Мама подпортила настроение, высказывая за платье, которое девушка вчера купила и сегодня надела. Оно было простое, черное, выше колена, прямое по фигуре, без рукавов, верх с воротником, как водолазка, оно хорошо сочеталось с ее кожаными черными ботинками: — Блин, сегодня оно круче, чем вчера, — Буше окинула Машу взглядом. — Спасибо, — девушка поправила хвост собранный снизу, из-за все еще короткой длины, к лицу вылезли волосы, выглядело очень стильно и мило, — Но я его надела в последний раз. — Почему? — Буше жевала батончик мюсли, сидя за партой. — Маме не зашло, — Маша стояла доставая из рюкзака тетрадку и учебник. — Гонишь? Платье отпад, — Буше поднялась и пошла к мусорке, — Полякова даже так сказала, а это о многом говорит. — Моей маме оно говорит, — Маша посмотрела на Буше, которая села на место и чтобы никто не слышал, она подвинулась ближе, не садясь, — Платье «на все готова»… — Пф, это? — она усмехнулась, — Надо мне сходить к вам в гости, — Буше поправила свой длинный хвост с улыбкой. — Ты, итак, сегодня собиралась, забыла? — Маша прищурилась, — Не говори, что… — Да я тебе все дам, просто по пути зайдем тогда ко мне… — Потому что ты забыла? — Маша подняла брови. — Да блин, Маш, у тебя в голове места куча, а у меня дырка в ухе, влетело — и сразу вылетело. — Надеюсь на контрольной это не отразится? — на их парты легли две зеленые тетрадки, которые неспешно раздавала Лаура. — Вы что? Я планирую региональную олимпиаду на первое место написать! — Буше улыбнулась широко. — Пф, сравнила, здесь одна тема, а там 100, — Лукина подняла брови. — А вы не знаете, когда будет? — Маша посмотрела на нее. — Пока откладывают, вроде какие-то проблемы с выбором места проведения. — Как и по литературе. Маша вообще из школы писала, под камерой, — Полякова кивнула на девушку. — Да, и видимо, так написала, что наша Клавдия Олеговна даже говорить не хочет мои баллы, — Маша махнула рукой, садясь. — Может вам тоже разрешат так математику писать, — Лукина задумалась. — О, тогда я точно 100 из 100 сделаю, — Буше заулыбалась. — Ага, под камерой, чтобы Лауру Альбертовну уволили сразу? — Полякова усмехнулась, — Вы и так, непонятно как, лучшие в городе стали. — Факт, — Маша усмехнулась, открывая тетрадь для контрольных работ. — Я вообще-то не такая уж и глупая, — Буше обиделась на Полякову, — А Маша вон вообще…- Третьякова как-то резко на нее посмотрела, но Буше даже не сделала паузы, — Работает в ресторане админом, бумажки всякие там считает, мозги же работают значит. — Ой-ой-ой, калькулятор и таблица умножения, все что надо, — Полякова усмехнулась. — Это ты сейчас принизила мою работу? — Маша прищурилась. — Да я не в этом смысле… — Пасибо, — Маша сделала вид, что обиделась, садясь обратно ровно, — Вообще-то я еще в до 10 вслух считаю, — она усмехнулась. — Зачем? — Буше посмотрела на нее. — В коробках с алкоголем, обычно 9 бутылок, но 10 я на всякий случай еще держу в голове, — она вздохнула. — А если больше 10? — Полякова тоже поняла, что Маша уже шутит. — По 10 отсчитываю каждый раз и на калькуляторе складываю. — Какая ты дурная, — Полякова усмехнулась. — Поэтому и на калькуляторе, — Маша засмеялась. — Да ты вообще-то больше болтаешь, чем что-то считаешь, — Буше протянула ей ручку, которая упала под стол. — Облизывает клиентов, ты хотела сказать, — Полякова потерла щеки, настраиваясь на урок, ее клонило сильно в сон. — Кстати, она позавчера, чуть не лопнула, пока разговаривала с парочкой, которая была недовольна тем, что над их столиком светит свет ярче, чем над другим, — Буше засмеялась, — Как ты сдержалась? — С трудом, — Маша сказала посмотрев на нее, — Вообще, мне пофиг, главное улыбаться. — Не верю. — Серьезно, через три часа после работы, я уже не Мария Владимировна, а картонная версия себя, мечтающая быстрее доработать. Спасибо, — она забрала у Лукиной лист с заданиями. — А сегодня ты тоже работаешь? — Буше задумалась, — Может тогда потом к тебе приду? Спасибо, — она взяла свой вариант. — Потом я тоже работаю, и теперь до нового года каждый день работаю, — она уже читала задания. — До ночи? — Буше удивилась, — Как ты вывезешь все? — Как и всегда, — Маша посмотрела на нее, — На себе. Все отстань, — она взяла ручку и включилась в решение. — Отстала, — Мари вздохнула и тоже начала решать контрольную. Класс пустел по мере того, как заканчивали решать контрольную, Буше ушла едва ли не первая, она все написала. Маша застряла на задаче, ее это раздражало, поэтому лоб был нахмурен. Девушка то и дело перерешивала, даже проверяла +/- и не понимала, в чем дело, в итоге класс совсем опустел. Лукина не замечала, что осталась именно Маша, она уже проверяла работы: — Что-то не получилась уже у пятерых одна задача, — женщина сказала вслух, не понимая. — Скажите, что это в первом варианте 13-ая, — Маша вздохнула, держа руку на виске, у нее уже кипела голова. — Да, а ты ее там пыхтишь все решаешь? — Угу, — Маша кивнула. — Ну-ка покажи, — Лукина подозвала ее рукой. Маша прошла к столу и положила лист с решением и условием: — Я разные варианты пробовала и это даже не +/-, — Маша развела руками. — Ой, — Лукина усмехнулась. — Что? — Я неправильное условие дала… — Что?! — Маша открыла рот, — Вы шутите? — Нет, смотри, тут +, а я написала два раза минусы и в итоге, она не решаемая стала, — Лукиной стало немного смешно от своей ошибки. — Офигеть, вы хоть представляете, Лаура Альбертовна, как у меня мозг взорвался, пока я пыталась понять, что не так. — Сразу бы спросила, быстрее бы узнала, — Лукина развела руками, — А не вот, как все, плюнули и сдали. — И что теперь делать? — Маша подняла брови. — Ничего, ты закончила? Сдавай работу, задачу не буду засчитывать, всем, — она вернула ей листы, — Потом, так и быть, признаю ошибку, но скажу, что виноваты сами, это может проверка на внимательность была. — Угу, — Маша сдержанно улыбнулась и пошла на место, — Я еще не решила последнюю задачу. — У тебя 5 минут, — она посмотрела на время до конца урока. — Тогда не буду решать. — Почему? — Что за пять минут можно успеть… — Много чего, например, решить задачу. — Если вы великий математик, а не Маша Третьякова. — Маша Третьякова по-моему региональную олимпиаду скоро пишет… — Маша Третьякова вообще не знает, как на нее попала, — девушка усмехнулась, укладывая голову на парту, — Лучше пять минут полежать здесь и посмотреть в окно. — Почему это? — Потому что очень болит голова… — она вздохнула. — Как дома дела? — Лукина отложила ручку и посмотрела на нее, подперев голову рукой. — Дом там, где ты, а я не дома, — Маша вздохнула, — У предков тупо, мама полощет все, папа пытается переполоскать в плюсы, а потом я работаю и по кругу… Уже не знаю, так ли плох приют? — она смотрела в окно вздыхая. — Определенно хуже, чем все остальное, — Лукина усмехнулась. — Ты знала, что в математике не так уж все и не решаемо? — Маша села. — В смысле? — Ну мы с Буше… — Опять Буше… — Лукина закатила глаза. — Да нет, подожди, — Маша засмеялась, — Мы с Буше готовимся к олимпиаде, и оказалось, что некоторые решения, намеренно не решаемые в начале, в итоге просто выходят в ноль. — Ммм, что-то про это помню, — она кивнула пораскинув мозгами, — Подожди, ты сказала, вы готовитесь? — Конечно, — Маша начала собирать свои вещи, — У нас в планах, всех там сделать, знаете ли, — девушка улыбнулась, — Да и потом… стремно будет ударить в грязь лицом, брызги то, на вас полетят. — Да я же говорила, что мне не так уж и важно, какое место вы… — Мне важно, — Маша сказала серьезно, — И Буше тоже. Мы не подведем. И занимаемся вообще-то давно и усердно. — Да ладно, прям вот усердно? — Лаура была очень удивлена. — Да, после уроков у меня, потом она еще где-то в 7-8 вечера в ресторан приходит, после тренировки, на часик, мы и уроки вообще-то делаем вместе, потом олимпиадные задания разбираем. — Я в шоке, — она помотала головой, — Все, чтобы меня порадовать? — Себя конечно, но и вас, — она кивнула, положив на стол тетрадку, — Папа вчера что-то разошелся, кстати. — По поводу? — Нас, — она шепнула. — Да? И что там? — Лукина подняла брови. — Хочет пригласить нас с тобой куда-нибудь, после того, как все уляжется. — Серьезно? — Угу, — она поджала губы, поднимая брови, — Видимо, чувствует, что мы чуть ближе, чем близко, — Маша развела руками. — Ну, может и стоит подумать, — она кивнула. — Ладно, я пошла, у меня урок, потом еще и еще, и еще, — она улыбнулась. — Хорошего дня. — И вам, Лаура Альбертовна, — она кивнула и пошла к двери. — Маш? — М? — Платье очень красивое, надень его еще пару раз. — Теперь придется, — она вздохнула, — Спасибо, — она кокетливо улыбнулась и ушла. Третьякова во всю играла в волейбол, на уроке, когда ей случайно прилетело в нос мячиком и тут же побежала кровь: — Блин, Маха, прости, — подающий парень подбежал к ней. — Нормально, бывает, — она схватилась за нос. — Машка, ты как? — Буше приобняла ее. — Отведите ее в медпункт, — физрук поднялся, — Буше, давай бегом. — Пошли. Мари убедилась, что та в порядке и пошла обратно играть. Маша все ойкала от того, что ей прикладывали лед на нос, но в итоге фельдшер заверила, что перелома нет, кровь практически остановилась, но физкультура на сегодня закончилась. Поэтому ей дали освобождение и отправили с пакетиком льда на носу обратно в зал. Девушка шла по коридору в сиреневом спортивном топе и лосинах, кроссовки приятно пружинили, а нос неприятно ныл: — Опа, второй раз за день, — Лукина столкнулась с Машей, заходя на этаж. — Извиняюсь, — Маша улыбнулась, отступая на шаг назад. — Что с носом? — она нахмурилась. — А, это? — блондинка убрала пакетик, — Производственная травма. Не подружилась с волейбольным мячом и подачей Голубева. — Серьезно? Сильно больно? — Да не… — Маша почувствовала мурашки, от того, что Лаура с заботой взяла ее за подбородок и повертела в сторону голову, изучая нос. — Синяк будет опять, голова не кружится? — Только от вас, — Маша улыбнулась. — Я же серьезно, — Лукина помотала головой. — Все нормально, что вы так переживаете? Ну влетел мячик, в другой раз, я кому-нибудь так подам, — она улыбнулась, — Неприятно просто, а так, жить буду, — она вернула пакетик на нос. — Пойдем-ка со мной? — она взяла ее за руку и повела на второй этаж. — Будете Голубеву подачи в лицо отправлять или физрука убивать? — И то, и другое, — она усмехнулась, но привела к себе в кабинет. — Ты чего? Да ладно тебе, нос и нос, бывало хуже, сама знаешь, — Маша поняла, что Лукина переживает не на шутку. — Вот именно, у тебя в первое наше знакомство было сотрясение, сейчас может от любого такого прилета мяча в голову все повториться. — Боишься, память отшибет и тебя забуду? — Смешно, что ты этого не боишься! — Ой, мне вот только тебя забыть еще не хватало, — Маша усмехнулась, — Ну, чего ты переживаешь так? — Маша положила руки на ее талию. — Чего про здоровье свое шутишь все? — Потому что я играла в волейбол и поверь, разбитый нос — это не новость. Я и пальцы выбивала, и руки отбивала, ничего — живая, так что успокойся. А то все решат, что ты еще ненароком любишь меня. — Упаси, — она помотала головой, наконец-то опуская руки на ее талию тоже. — Ой, ну вот опять… — у Маши стали звонить звоночки внутри от такого жеста. — Что? — Ты нарочно все… — девушка поджала губы. — Так, все, я забылась, — Лукина тут же отпустила Машу, — Все, попереживала и успокоилась, если у тебя «опять», значит здорова. — А я и говорила это, — Маша засмеялась. — Хочешь шутку? — Хочу. — Я тебя приревновала сегодня опять, - она сказала едва двигая губами. — К Буше, надеюсь? — Угу. — Ну, не новость, — Маша улыбнулась, — Только… если я сорвусь, то только с тобой, — Маша вытянула губы. — Смотри, — Лукина чмокнула ее. — Пошла, сдаваться, переодеваться и… — Кстати, — она кивнула на форму, — Ни разу не видела тебя в ней. — Я и на физру раз в год хожу, а потом вон, лечись год, — она показала на нос, — Все, пока. — Давай, — она помахала рукой. На последнем уроке, Третьякова нарвалась на историчку. На ее оры за платье… оказалось, что одеты девочки в классе все не по уставу и правилам, а особенно, конечно, Маша. И девушка, которая за день уже столько выслушала о наряде, действительно стала зажиматься, буквально злиться на себя, что вылезла из толстовки и джинс, что надела это платье. Точку в споре поставила Буше, которая решила поспорить, а получилось, что она больше натравила Кабатову на Машу, указывая, что та опять портит внучку и ведет ее к угрозам жизни. Третьякова сломалась от такого напора на себя, поэтому быстро ушла. Ее злило, что некуда было деться, внизу была куча людей, а сейчас платье было, как что-то кричащее за нее и не нормальное: — Третьякова, третий раз, ты уже караулишь меня? — Лукина шла в пальто, от ее голоса, Маша вдруг вся сжалась, — Ты чего? — Все…нормально… — Маша помотала головой. — Да? Не выглядит так. — Можешь… Кхм, можете, пальто мое взять за меня? — А сама почему не можешь? — Маша посмотрела на нее мотая головой, она стояла буквально прикрывая плечи, словно вышла на мороз, — Ты в каком? — Корич… — Поняла, стой здесь, — она спустилась вниз и вернулась минуты через 4 с ее одеждой. — Спасибо, — Маша надела на себя теплое пальто, а платье потянула ниже. — Кто тебе что сказал? — Лаура сразу поняла, что дело в ком-то, а не в Маше, — Ну? Что у тебя сейчас? — История… — Маша была подавлена внутренне. — Понятно, пошли, — Лаура кивнула ей вниз, — Отвезу тебя домой, не пойдешь же так по улице. — Хорошо, — Маша кивнула, кутая себя в пальто. Лаура села в машину и посмотрела на Третьякову, которая сидела подперев висок пальцами и закрыв глаза: — Нет уж, домой не поедем, — Лукина помотала головой. — Что? Почему? — Маша посмотрела на нее. — Я так хочу, — Лукина протянула ей руку, — Поговорить с тобой хочу. — Знаю я, что ты скажешь. — Не знаешь. Но если не возьмешь за руку, поедем домой. — У нас нет дома, — Маша вздохнула и взяла ее руку. — Хорошо. Лаура уехала не так уж и далеко от школы, не покидая района, она приехала в то место, где когда-то у нее сломалась машина, там не было вообще ни души: — Пересядь назад, — Лаура погасила фары, но не стала глушить машину, чтобы было тепло от печки. Маша и сама не знала, но почему-то сразу сделала это и пересела, тоже проделала и Лукина: — Дай руки. — На, — Маша взяла ее за руки. — Сейчас тебе что-то скажу... — А надо? — Конечно, надо, не перебивай только...Каждый день, что мы с тобой не вместе, я представляю, как ты меня обнимаешь, гладишь щеки, затем шею и плечи, — Лукина говорила, глядя ей в глаза, — И я чувствую твое дыхание, твои теплые, нежные руки, твои красивые карие глаза, твои вкусно пахнущие волосы. Затем, я вспоминаю, что помимо этого, ты очень красиво улыбаешься, ты буквально топишь сердце, — Маша внимательно слушала, — А затем я думаю, какая у тебя тонкая талия, такая тонкая, что, иногда, хочется покормить тебя… И у тебя очень красивые ноги. Все в тебе красивое. И вспоминая это все, я никогда не думаю, какая у тебя одежда, или каблуки, или худи, мне не важно это. Мне важна ты. И я хочу, чтобы ты это знала, и еще хочу, чтобы ты носила то, что тебе кажется красивым, то, что нравится тебе, и плевать, что там говорит Кабатова, мама или еще кто, даже я, понимаешь? Не важно мнение других, как то, что чувствуешь ты. Да, мне нравится твое платье, но если тебе в нем не очень, не надевай, а если очень — то носи сколько хочешь и куда хочешь. И не надо никого слушать, не надо отказываться от своего. Платье нравится? — Да, — Маша сказала сглотнув. — Тогда снимай пальто. — Холодно же, — Маша улыбнулась. — Ну не снимай тогда, — Лаура засмеялась, — Просто… — Я все поняла, — Маша кивнула, — Спасибо… — Всегда рада, — она кивнула. — Знаешь, что смешно? — Что? — Когда все случилось, я же не в платье была… Откуда у всех такое мнение, что платье это красная тряпка для быка? — Я не знаю, — Лукина вздохнула, убирая прядь волос Маши за ухо, — Мне кажется, одежда вообще не при чем. — Точно, — девушка кивнула и подумала, — А я тебя люблю. — А я тебя больше, — Лаура улыбнулась, — Ну все? Поедешь домой-не домой? — Не сейчас, — она помотала головой, осторожно снимая с Лауры очки. — Что ты опять… — Это место романтичней вчерашнего, — Маша улыбнулась, накрывая губы Лукиной своими. — Маш, ну ты опять за свое? — Ну конечно да, ты же моя, — Маша посмотрела на нее, — Или со вчера все изменилось и ты уже там нашла… — Нет уж, одной тебя хватает, — Лукина сама ее поцеловала. — Лучший способ избавляться от комплексов, — Маша улыбнулась. — Ни слова больше, — Лукина буквально за секунду избавила плечи Маши от пальто и нависла над ней, укладывая на сиденье. — Если мы остановимся сегодня, завтра я буду к тебе приставать при всем классе. — Все, угроза прошла, — Лукина засмеялась, поглаживая ее бедро. — Наконец-то, — она буквально вцепилась в ее губы, отдаваясь своему порыву. — Только шею не трогай, мне уроки вести, — Лукина пригрозила пальцем. — Ты тоже, — Маша широко улыбнулась, — Давай-давай, все много опять разговоров. — Случайно выходит, — она кивнула, продолжая ее целовать. Маша смотрела на Лукину очень счастливыми глазами, отходя от близости: — Нет, знаешь, если одной из нас придется куда-то больше, чем на неделю пропасть, надо будет расстаться, — Лаура тяжело дышала. — Почему? — она подняла брови. — Ты же меня точно убьешь. — Ха, не дождешься, — Маша поцеловала ее, — Напомни, в следующий раз, что у тебя машина есть. — Сама не подумала, — она засмеялась. — Так проводить время мне нравится, — девушка легла ей на плечо головой. — Не поспоришь, — брюнетка поцеловала ее в макушку. — Ну-ка, — Маша посмотрела на шею Лукиной, — Ай… — Что? Ты забылась? — Лукина подняла брови. — Считай это комплимент, — Маша виновато закрыла глаза. — И чему это комплимент? — Так хорошо, что голова отключается. — Прошел комплимент, — она улыбнулась. — Люблю тебя. — И я, — она обратно прижала ее к плечу, укладывая голову сверху, — Когда тебя домой отвезти? — Посидим вместе подольше и сразу на работу, угу? — Еще лучше, — она кивнула. Маша вышла с работы, у нее была долгая смена, практически до 3 часов ночи, посетители даже еще не хотели уходить, но начальник настоял на закрытии. Владимир забирал дочь на своем стареньком потрепанном шевроле, черного цвета: — Привет, — Маша поцеловала его в щеку. — Привет, как работа? — Хорошо, а у тебя? — Развез последний заказ в 2:40, все мирно и ровно, — он кивнул. — Ну и отлично, — она взяла ремень, — А чего-то ты хмурый все равно? — Да вышел только в 11 на маршрут. — Почему так поздно? — В десять органы опеки приходили. — Что? — Маша резко подняла на него голову. — Ничего страшного не случилось. Приходил тот же… ну… — Витя? — Да, — он кивнул, — Сказал, что проверят, работаешь или нет, до скольки и завтра тебя навестят в школе. — А так, что сказали? — Прошлись по дому. Дашка там все расхваливала тебя, меня, квартиру… Правда наш клоповник трудно расхвалить, но она держалась убедительно, вроде не плохо. — Ладно, — она кивнула. — А ты чего сегодня со школы домой не зашла? — Ммм, — Маша не захотела врать, — С Лаурой немножко времени провела. — А, это ладно, я думал опять неприятности какие… — Нет-нет. Не считая того, что мне на волейболе мяч в нос попал, да историчка платье обосрала, день окей. — Что историчка опять до тебя докапывается? — Скучно ей, и Буше подруга у меня, вот и... — Как всегда она, может сходить надо? — Неа, я сама. — Смотри, если что, я всегда готов. — Договорились.