Горе Луковое

Маша и Лаура зашли в кабинет алгебры одновременно. Они пропустили начало дня, но к уроку были на месте. Мари заметила, что у Лауры красные глаза, ровно, как и Маши: — Эй, привет. — С золотой медалью, — Третьякова обняла ее и впервые, почему-то Буше испытала тревогу, от того, что девушка сделала это крепко. — Спасибо, — она посмотрела на ее лицо поближе, — Чего-то случилось? — Эм… — у Маши тут же навернулись слёзы, — Ты вечером с Димой свободна? — Если надо, то да, — Мари кивнула. — Надо, — девушка кивнула, — В 6 вечера к папе сможете придти? — Хорошо. А что случилось-то? — Там и расскажу, — Маша посмотрела на Таню, которая слышала, — Ты тоже нужна. — Хорошо, — она спокойно согласилась с ней. — Вы же не расстались? — Мари шепнула ей. — Нет, — девушка помотала головой, — А Кушнир была сегодня? — Да. — Пойду до нее дойду, — девушка подняла и подошла к столу Лауры, где та перекладывала стопки тетрадок, — Я до Клавдии схожу? — Сейчас? — Лукина посмотрела на Машу и появилось очередное желание заплакать, — Конечно. Ничего, если опоздаешь… — Спасибо, — девушка кивнула и ушла. Мари заметила, как Лаура проводила ее взглядом и поджала губы: — У них явно что-то случилось, — она шепнула Тане. — Вижу, — девушка сглотнула. Учительница литературы сидела в учительской: — Можно? — Конечно, Машенька, чего урок пропустила? — В больнице была, извините, — она вежливо улыбнулась, — У вас урок? — Нет, окно. — Уделите время? — Конечно, — она кивнула на стул рядом. — Спасибо, — Маша улыбнулась и присела рядом. — Что-то случилось? Такая грустная. — Я сегодня последний день в школе. — В смысле? — Перехожу на домашнее обучение. — Почему? — По медицинским показаниям, — она поджала губы. — Из-за руки? — Угу, — она кивнула и у нее навернулись слёзы. — Ты чего? — Кушнир погладила ее плечо. — Вы даже не представляете, как я вам благодарна, Клавдия Олеговна, за то, сколько вы сил и знаний в меня вложили. — Милая моя, да ты сама все, я же только направила… — Все равно, это больше, чем делали другие. Вы мне очень много дали, я навсегда это запомню и всегда буду ценить и благодарить вас. — Маш, чего ты прощаешься-то? Это временно же… Да? — Кушнир посмотрела на нее, — Да? — Я не знаю, — Маша утерла слезы, — Операция будет… сложная. — Тогда не делай. — Без нее еще хуже будет. — Да, как же так? — старушка обняла ее, — Маша, все хорошо будет, я тебя знаю, ты такой боец у меня. — Ну да… — Слушай, — она посмотрела на нее, утирая слезы, — Мы с тобой столько грамот всяких взяли, и эту возьмем, как стойкие бойцы. Ты сделаешь операцию и к маю придешь сюда, я жду тебя на последнем звонке точно, а лучше раньше. — Но если не получится придти… я хочу, чтобы вы знали, что мне очень повезло с вами. Вы самая лучшая в этой школе. И то, сколько сил вы положили ради меня и моего успеха — я всю жизнь благодарна буду, правда. Честное слово. Спасибо вам. — Я всегда рада, — Кушнир обняла ее, — У тебя еще много дел тут, поэтому, пожалуйста, постарайся вернуться. — Угу, — она кивнула и услышала звонок, — Пора… — В любое время приходи и звони. — Вы тоже, — Маша поднялась. Она вернулась в класс и заняла свое место. Хотелось, как можно больше впитать сейчас. Танин затылок, который склонился над тетрадкой. Играющий в телефон под партой Жуков. Мари, переписывающая с учебника задание на доску. Лаура, печально наблюдающая за ее взглядом. Они не сильно друг другу улыбнулись и взгляд продолжил изучать все вокруг. Родной кабинет, стены которого видели и слышали много личного для Маши и Лауры. Дурацкая доска, у которой начались проблемы с рукой. Любимый вид из окна. Вечно цепляющий за капрон колготок стул. Каждая секунда. Минута. Все хотелось запомнить. Со звонком, Маша начала медленно пихать учебник в рюкзак, подруги решили не ждать, поскольку Лукина кивнула им в сторону коридора, подходя к Маше: — Что сказала Кушнир? — Лаура присела перед Машей, помогая с учебником. — Ждет на последний звонок… — Маша утерла слезы. — Сказала ей все? — Почти, не все, — Маша помотала головой, — Не смогла… — Так правильно, у нее возраст, — женщина утерла ее слезы, — Зря пошли мы сюда, я вообще не понимаю, что веду. — Хочу, как нормальная последний день провести. — Он не последний, просто ты уходишь на домашнее обучение. — Я уже не вернусь, вот так… на уроки. 11 класс все-таки. — Забыла, — Лукина кивнула. — Я такая слабачка, один вопрос и я реву, что это вообще? — Это называется реализм. — Ты поправляла, что это еще пессимизм пока. — Точно, — она протянула, — Иди давай, умойся и не забудь сказать на последнем уроке, что ты уходишь, они захотят попрощаться. — Словно, я не вернусь, — Маша закрыла глаза. — Ну перестань, — Лаура сглотнула, смахивая слезы. — Прости, — Маша взяла ее за руку. — Я тебя жду после уроков, хорошо? — Хорошо, — она кивнула. В 6 вечера в квартире Третьяковых собрались дорогие сердцу Маши люди: Мари и Дима, Таня, Айдар, Жук, отец с Лилей, бабушка. — Ну что, какие новости? — Владимир посмотрел на стоявших перед ними Машу и Лауру. — Кто-то беременный? — София прищурилась. — Дочка твоя, — Володя усмехнулся. — Давайте послушаем, — Мари видела только двух печальный, заплаканных людей. — Давайте, — Владимир кивнул и посмотрел на Машу, — Я слушаю. — Сегодня, я перешла на домашнее обучение. — В смысле? — Дима и Жук нахмурились. — Там тебе надо будет пару бумаг еще донести потом, — она сказала отцу. — Зачем домашнее обучение? — Ну… — Маша посмотрела на Лукину, которая положила руку ей на плечи, понимая, что возлюбленной тяжело. — Вчера мы ездили на консультацию повторную, насчет руки, — Лаура поджала губы, — Все очень плохо… — у нее дрогнул голос и она посмотрела себе под ноги. — Я буду делать операцию, — Маша кивнула, — Без нее… 93% вероятности, что очень скоро один из 9 осколков перережет важные вены и артерии и я умру… — Чего? — Мари открыла рот. — Эм… ситуация правда стала критичной, — девушка сглотнула, — Всего 25% вероятность, что и операция будет успешной. Поэтому вы здесь… Я завтра ложусь и послезавтра, если все будет нормально, они попробуют что-то сделать. — Нет, ну так не честно, — Айдар поднялся и обнял Машу, — Какие нахер 93% и 25%?! Это так много и мало! — Знаю, — Маша всхлипнула, — Но выбора нет. Операцию Глеб будет делать… друг твой. — Глебыч?! — парень посмотрел на нее, — Тогда у тебя не 25, а 250% что все получится. — Угу, — Маша кивнула, поджав губы. — Ты же боишься больниц, — София печально смотрела на внучку. — Да, — Маша смахнула слезы, — Но умереть страшнее же, — она посмотрела на отца, который поднялся и отошел к окну. — Так, во-первых, я тебе запрещаю умирать, поняла? — Буше поднялась и подошла к ней, — Во-вторых, у меня вообще-то скоро областные, куда ты собралась коньки отбрасывать?! Кому мне медведя показывать в камеру?! И… — Маша обняла ее крепко. — Только попробуй сдаться или проиграть, — она сжала ее плечо, роняя слезы. — Я тебе запрещаю умирать, поняла?! — Мари посмотрела на нее, — Тебе, вон, жена будущая, математик, между прочим, — она кивнула на Лауру, — Скажет, что любой процент имеет погрешность, нахер цифры. Ты нужна нам здесь. Только попробуй сдаться, я тебя сама прибью, поняла?! — Угу, — девушка глубоко вдохнула от слез. — Жена, — Мари усмехнулась, — Настолько я на будущее загадала, поняла? — Поняла, — Маша насильно улыбнулась, взяв Лауру за руку. Маша провожала друзей, пока Лукина и родня девушки остались в комнате: — Я не готов… — Третьяков помотал головой. — Надо. Поддержи ее, — Лаура стиснула зубы, — Я не хочу видеть, как она день-два умрет, а если рядом никого? Она боится до ужаса. Но это хоть что-то, — женщина взяла его за руку. — Как мы переживем это? — он посмотрел на нее, прижимая к себе ее руку. — Никак, — она утерла слезы, — Все получится потому что. Угу. Маша зашла в комнату и присела перед ними на пол, складывая руку на их руках. Лаура утерла ее слезы, а Владимир погладил голову: — Простите меня, пожалуйста, что вам приходится это проходить сейчас… — Все, — Владимир поднял ее и они вместе с Лаурой обняли девушку, — Все будет хорошо. Я буду постоянно там и пусть только попробуют тебя отпустить… Все получится. И потом поедем куда-нибудь все вместе, будем отдыхать и восстанавливаться. — Мы тебе обещаем, — Лаура поцеловала ее в щеку. — Хорошо бы, чтобы так было, — она кивнула. Пара весь вечер пряталась друг от друга по квартире, стараясь не попадаться со слезами на глаза. Но Лаура поняла, как глупо тратить на это все время, поэтому пошла к Маше в спальню: — Я реву, а ты? — Угу, — девушка подняла голову с подушки, — Давай вместе? — Давай, — Лаура улыбнулась и легла с ней рядом, утыкаясь в шею, — Я тебя так люблю, маленькая моя, — она гладила ее волосы. — Я тебя больше люблю, — Маша поцеловала ее за ухом, — Очень люблю, ты моя самая родная. — Угу. — Посмотри на меня. — М? — Лаура посмотрела на Машу. — Надо будет перед операцией посмотреть в твои глаза подольше, они успокаивают, — Маша утерла ее слезы. — Хоть весь день, — Лаура провела по щеке. — Хочу наш грустный секс. — Ч-что? — Лукина засмеялась, утирая свои слезы, — Сейчас? Когда мы практически прощались тут? — Угу, — Маша улыбнулась, — Почему-то резко захотелось, на тебя посмотрела, — она провела по своей щеке со смехом. — Ммм, заплаканное лицо, это же так заводит, — она саркастично подняла брови. — Между прочим, ты очень красивая, когда плачешь, лучше, когда не плачешь, но если уж мы решили сутками реветь, то ты все равно красивая. — Что-то у нас вечное, — Лаура вздохнула, глядя в потолок. — Что? — Заниматься сексом в любой непонятной ситуации, например. — Ммм, да, очень похоже на нас, — Маша подвинулась к ее лицу, — Просто, очень хочется тебя ощущать везде и всем, раз уж впереди непростое время. — У меня нос заложило, — она поджала губы, — Придется дышать ртом, — Лаура поцеловала ее. — Ммм, я сегодня буду главная, — Маша залезла на нее, — Пока что. — Давай, — Лаура с заботой поглаживала ее спину, принимая поцелуи. — А если я опять реветь начну? — она посмотрела на нее. — Хаха, Маш, — Лаура погладила ее бедра, — Начнешь реветь, я тоже буду, — она улыбнулась, — Будем вместе реветь. — Но не остановимся, — Маша пригрозила пальцем. — Кхм, хорошо, — Лаура опять засмеялась, — Ты все-таки очень смешная. — Стараемся, — она с улыбкой поцеловала ее, проводя пальцами по щекам.