Горе Луковое

Маша присела на диван в гостиной и огляделась, потирая запястье: — Так, я правильно понимаю, желтая да, синяя нет, а белая куда? — Лаура показала Машины футболки. — Иди сюда, — девушка кивнула на себя. — Что? — Лаура подошла и села рядом. Маша взяла ее за руку и посмотрела на нее: — Пообещай мне. — Что? — Что чтобы не случилось, ты не будешь сходить с ума, пожалуйста. — Я только успокоилась, — она выдохнула. — Потом вряд ли мы, вот так вдвоем посидим, зная моего папу, а еще друзей… — Точно, — она улыбнулась и посмотрела на нее, проводя по волосам, двигая от лица, — Иногда хочется просто тебя здесь закрыть или увезти куда-то и к черту все эти проблемы. — Угу, — она печально улыбнулась. — Но видишь, правду говорят, от проблем не убежишь, все равно догонят. Лучше сейчас ты попробуешь, а потом поедем, куда угодно и… — она посмотрела на Фею, которая залезла к девушке на руки. — Эй, ты пришла провожать, — Маша обняла ее и у нее опять задрожал подбородок. — Я ее не брошу, не переживай, — Лаура погладила ее спину, — Хоть она еще и та… — Только с другими, — Маша улыбнулась, утирая слезы, — Зато со мной добрая. — Как я, да? — Лукина улыбнулась. — Ты уже давно добрая со всеми, — Маша отпустила кота и обняла ее, — Пожалуйста, постарайся не терять это, ты очень хорошая, — блондинка погладила ее голову, — Хорошо, что я тебя встретила… жалко, что время как-то у нас… — Перестань, — Лаура крепче прижала ее к себе, — Все получится. Я знаю и верю. Я тебя люблю, это же самое сильное лекарство. — Точно, — девушка кивнула. — Ну давай, все, помогай, что по футболкам? — брюнетка утерла свои слезы. — Белую хочу, — Маша посмотрела на нее. — А может желтую? — Почему? — Принесут апельсины, будешь есть их и как всегда… — Да, — Маша засмеялась, — Точно, забываю. — Вот-вот, чтобы ты делала без меня, — Лаура чмокнула ее в нос и поднялась, — Это последняя, уверена, что все взяли? — Угу, — девушка поднялась и подошла к полке с книгами, — Когда ты… ты напечатала нашу фотографию? — она взяла рамку. — А, это еще месяц назад я печатала, она давно тут стоит, ты не видела? — Неа, — Маша положила руку на руки, которыми женщина приобняла ее за талию, — Когда это мы? — Вроде в Питере, мы тогда много сделали фотографий, — Лаура улыбнулась, — Эта мне очень нравится. — Красивая, ты, — Маша посмотрела на нее. — Да? А ты еще лучше. — Я знаю, — она шепнула с улыбкой и поцеловала ее. — Можешь взять с собой. — Не, пусть тут будет, — девушка посмотрела на фотографию в руках, — Я все взяла. — Тогда можно ехать. — Хорошо, — она поставила рамку на полку. Маша неохотно оглядывала двухместную палату в медицинском центре. Светлые стены с оттенками голубого и светло-желтого, окно с жалюзи. Диванчик у стены и стол, ей досталась ближняя к окну кровать. На тумбочку погрузился телефон, ноутбук и зарядки. В тумбу легла мелочевка, а одежда переехала в нижний ящик: — Добро пожаловать, — в палату зашла женщина лет 40, довольно пышная, но на лицо добродушная, типичная работница больницы. — Здравствуйте, — Маша скромно кивнула, посмотрев на нее. — Меня зовут Оксана, я здесь медсестра. Буду ставить уколы, будить в 6:30 мерить температуру и выдавать лекарства, вот такая я вредная, — она развела руками. — Маша, — девушка вымучила легкую улыбку. — Очень приятно, — она кивнула, — А это? — Лаура, родной человек, — Маше нравилось представлять ее так. — Добрый день, — Лукина кивнула, стоя у окна и наблюдая за Машей. — Добрый, — она улыбнулась ей, — Смотрите, соседка по палате пока на процедурах, скоро придет, к сожалению, очень большая болтушка, поэтому если что, вы говорите, мы частенько организуем ей прогулку по заднему двору. — Хорошо, — Маша кивнула. — Врач придет… — Уже идет, — в палату зашел бодрый Глеб и мужчина старше. — Карта, — второй врач вручил Оксане большую мед.карту. — Юрий Федорович, хирург, — второй врач пожал руку Маше и Лауре, — Как настрой? — Угу, — Маша неохотно кивнула, поджимая губы. — Ну, угу, это пока, а потом после операции, будешь показывать всем класс, я уверен, — он говорил бодро, — Глеб Сергеевич, передаю слово и удаляюсь, пообщаемся завтра. — Хорошо, — он проводил его взглядом и посмотрел на медсестру, — Сегодня сдаем анализы повторно, для уточнения состояния перед операцией. Смотри, — он сел рядом и достал из своего планшета лист, — Это специальная бумага, это то, что мы договорились обсудить сегодня. — Что за бумага? — Маша взяла хмуро и почитала, — Нет, я же сказала, что… — Без этой бумаги, мне не разрешат даже вмешательство, понимаешь? Наркоз должен быть в операционной, даже больше, как только появится угроза проведению, мне придется его подключать. Я говорил с анестезиологом, он придет днем, после операций, вы подберете с ним лучший и щадящий вариант. — Понимаешь, что у меня аллергия? — Да, — он кивнул, — По-другому никак. Есть разные техники… — Ну, я же не зверушка! Я не хочу быть подопытным кроликом… что-то получится, что-то нет. И так, одна сплошная авантюра! — Я понимаю твой страх, понимаю. Я оставлю этот лист здесь, приглашу анестезиолога, он придет и вы все обсудите, если нет… Это тоже твое решение и право. Пока сдавай анализы, Оксана все покажет. И снимки, сегодня и на завтра на утро, обязательно, — он сказал медсестре, поднимаясь и ставя подписи на листах, которые она наспех заполняла. — Поняла, — она кивнула, — Маша, через 15 минут зайду, провожу тебя, хорошо? — Да, — девушка смотрела на лист, как на что-то пугающее. — До встречи, — Глеб кивнул Лауре и ушел с медсестрой. Лаура изучала Машино лицо, которое хмурилось все больше: — Вдруг подберут правда что-то? — Лаура села с ней рядом. — Это наркоз, — она посмотрела на нее, — В любом случае. — Все равно все это… один сплошной риск. Может все вообще получится и без него. — Боже, почему, так сложно, — она уткнулась в ее плечо. — Ничего, так хоромы, — в палату зашли Мари и Дима. — Вы? Уроки же, — Лаура посмотрела на время. — Когда нас это останавливало? — девушка улыбнулась, — Вообще-то, вчера Маша не сказала никому, что была последний день в школе, да Третьякова? — Нет? — Лаура подняла брови. — Тяжело… — Маша помотала головой. — Поэтому, извините, пройдите к окну, 11В очень даже собирался поддержать тебя, — Мари кивнула на окно. — Что? — Маша поднялась и влезла на подоконник открывая окно. — Маша! — внизу стояли одноклассники и Кушнир. — Это что? — девушка улыбнулась, увидев их с шарами, нарисованным медведем под окном, — Когда вы успели?! — Мари позвонила и узнала все, где палата, где окно и все такое, — Дима улыбался. — Мы тебя ждем обратно очень скоро! — Боря крикнул. — Спасибо! — она улыбнулась. — Поправляйся! — девочки крикнули ей вместе. — Постараюсь, спасибо вам, — Маша показала им сердечко, от чего они все ответили тем же. — Я за шариками и цветами спущусь, — Дима обнял Мари и пошел к одноклассникам вниз. — Давай, заболеешь, — Лаура кивнула на открытое окно. — Да, — она закрыла его и спустилась на пол. Посмотрев на Мари, она внезапно испытала такой прилив тоски, садясь обреченно на пол у стены. — Так, подруга, — Мари отбросила хвост, опускаясь перед ней на колени и утирая слезы, — Я тебе между прочим принесла кое-что, так что не реви тут, а то я сама буду. — Ты уже, — Лукина поджала губы, стирая свои слезы с щеки. — Это дождь, — она смахнула слезы и улыбнулась, — Нельзя столько плакать, ты притянешь весь негатив к себе, про это тебе потом Таня расскажет, я за йогу не очень, — Мари утерла слезы Маши и достала из кармана медаль, золотую, с толстой синей лентой, — Смотри, это за городские, — девушка надела ей на шею, — Я тебе ее подарить решила, ну, все-таки, после нашего разговора я собралась, — девушка утерла слезы, — И теперь вот, дарю тебе то, что мы вымучили вместе, еще с самой поездки на олимпиады в Питер. Эм, я бы очень хотела, чтобы она была тебе напоминание, что даже, когда все идет через жопу, как это у нас принято, в итоге можно выйти номером один, — она показала на медаль, — И так будет у тебя. Главное не забывай, что ты не просто медвежонок, ты грозный медведь, который не пасует, который за любимых, хоть куда пойдет и всех порвет. Не нужны нам космические результаты, просто, чтобы ты жила, ладно? Пусть они сделают эту операцию, а дальше мы тебя на ноги поставим, еще выбросишь всю пластиковую посуду и обратно стекло купите. — У меня красивый розовый стакан, между прочим, — Маша усмехнулась, прижимая к себе золотую медаль. — Я куплю тебе такой стеклянный, — Мари засмеялась, обнимая ее, — Ты можешь плакать, сколько угодно, прощаться с нами, но я тебе обещаю, если ты не вернешься к нам, я тебя и там достану, поняла? — Упаси… — Маша выдохнула с улыбкой. — Вставай давай, — Мари помогла ей подняться и посмотрела на Диму с шарами и корзиной цветов, — От всего класса. — Зачем так много? — Маша улыбнулась, увидев охапку шаров. — Чтобы радовали, — Дима улыбнулся и оставил их в углу комнаты, а корзинку передал Лауре и она поставила ее на тумбу. — Мы поедем пока, вечером заедем, — Мари посмотрела на Машу, — Завтра уже не будем приезжать, чтобы ты без лишних соплей тут была, и так хватает, — она улыбнулась, — Мы с Таней заедем, Дима работает. — Поэтому, — Дима сел рядом с Машей, — Я приготовил тебе речь, — он улыбнулся, — Понял, что без слез не скажу… я тебе смску напишу к вечеру. — Ладно, — Маша улыбнулась. — Ты не только на врачей надейся, у тебя своих сил полно, поэтому давай там, у нас вообще-то еще в планах была поездка за город, не забыла? — Когда? — Маша посмотрела на него. — Выпускной! Алле! — Ааа, — она кивнула, — Да, точно. — Спасибо, Маш, — Дима обнял ее. — А мне-то за что? — Да за все хорошее. — Не за что, — она кивнула и посмотрела на него, пробегая взглядом по лицу, — Мари береги, обещаешь? — Угу, конечно, — он кивнул, — Нам пора, все, люблю, поправляйся скорее, — он погладил ее плечо и они ушли. — Медаль, — Маша посмотрела на шею. — Какой тяжелый будет день, — Лаура обняла ее, целуя в лоб. — Прощаться все приходят, да? — Маша усмехнулась, утирая слезы, — Я с тобой прощаться не буду, поняла? — Маша посмотрела на нее, — Не хочу. — Не будем, — Лаура помотала головой, стирая ее слезы, — Нет, мы все друг другу сказали, все знаем, так что, неа, я тебя тут не бросаю и не брошу, поэтому и прощаться не придется. — Хорошо, — она кивнула целуя ее и обнимая. — Вот так, Эрика, давай, аккуратно, — Маша обернулась на медсестру, которая вела под руку девушку опирающуюся о специальную подставку, шагая приставным шагом. — Привет, — девушка посмотрела на них, продолжая сосредоточенно идти. — Привет, — Маша сказала, проводя по щеке рукой, утирая остатки слез. — Эрика, — она показала на себя. — Маша и Лаура, — Третьякова показала на себя и Лукину. — Кто пациент? — Я, — блондинка поджала губы. — Добро пожаловать, — девушка очень осторожно легла и медсестра ее укрыла. — Отдыхай, через час приду капельницу ставить, к соседям сильно не приставай, — Оксана пригрозила ей пальцем. — Поняла, — она улыбнулась, — Оксан? — М? — медсестра вернулась. — А у тебя не осталось конфет? — Какие тебе конфеты? — Пожалуйста, одну, а я, так и быть, сегодня по пути на процедуры буду молчать. — Я сейчас тебе со всех больницы соберу конфеты, таким предложением надо пользоваться! — Эй, — девушка засмеялась. — На, — она достала из кармана конфету, — Я не забыла про уговор. — Все, буду нема, как рыба, — она улыбнулась. — Не верю, — Оксана улыбнулась и посмотрела на Машу, — Пора идти. — Угу, — она кивнула и посмотрела на Лауру. — Что? Я здесь посижу, не бойся. — Ну… — Иди, не бойся, — Лаура поцеловала ее в лоб, — Давай-давай. — Ладно, — она вздохнула и поднялась, уходя за Оксаной. Они вышли в отделение, которое было полно людей, разные, на костылях или в гипсе, кто-то в колясках: — У нас тут не плохо, — Оксана пошла рядом с Машей, — Смотри, здесь процедурная, обычно снимают швы, спицы, делают перевязки, все такое. Мой пост. Вон, там у нас столовая, кто может, едят там, очень даже неплохая еда, разумеется дома лучше, но что есть, — она улыбалась, кивая пациентам, — Я здесь часто, очень люблю работу, вечером другая медсестра, чуть по строже, но и знаешь, тут надо иногда, вечером у всех все болит. Утром буду я, когда тебя могут забрать, так что, буду держать тебя за ручку, если надо, до самых дверей операционной. — А семье остаться разрешат? — Конечно, — она кивнула, — Вы с Лаурой пара? — Ам… — Я не для сплетен, просто понимать. — Угу, — она кивнула, — Очень тяжело ей… и мне… — Понимаю, — они зашли в лифт, — Глеб Сергеевич рассказал, что у тебя опасная ситуация, но ты знаешь, мы здесь все профи, не хочу хвастаться, но я так уколы ставлю, что никто не чувствует. — Да? — Маша улыбнулась не сильно. — Я понимаю твои страхи, но то, что ты уже здесь, говорит лишь одно, есть вещи важнее, чем смерть, так что, рискуй, лучше сделать, чем жалеть, что не сделал. — Я знаю, — она шепнула, — Просто страшно за людей, которых я люблю. — Им повезет больше, поверь, они хотя бы смогут друг друга поддержать, — Оксана посмотрела на медаль, — Гимнастика? — Лучшая подруга, чемпионка города. — Да ты что, какая молодец. Ну, медаль уже говорит тебе, что ты золото, так что, только вперед, — она кивнула на коридор, — Здесь берут анализы и делают снимки, будем сейчас опять снимать твою руку и сдадим кровь, это не больно, я посижу с тобой в кабинете. — Спасибо, — она кивнула. Лаура смотрела в окно, когда в палату зашел Владимир: — О, а где? — Пошли анализы сдавать, — Лаура посмотрела на него. — Медведя видела под окнами? — Маше рисовали, наши, — она кивнула. — Да? Класс, — он встал рядом и выдохнул, — Вы хоть поспали? — У Маши был прилив нежности, весь вечер рыдали, вместе. — Нормально, хороший вечер, — Владимир вздохнул, — Поговорил я с Лешей, решили, что Даше опасно знать про операцию, у нее опасный срок. — Неправильно, — Лаура шепнула, — А если вдруг что? — Я понимаю, но решает он, — Владимир кивнул, — Пусть, ей лишние нервы и слезы, и так плачет постоянно. — А ты нет? — она подняла брови. — Я… Попросил Лилю уйти, чтобы, не дай Бог… — Ты сдурел? Вова, она сейчас спокойно за тебя, только потому, что у тебя появился человек, который смотрит на тебя влюбленно. — Не нужны ей мои проблемы. — Ты ее спросил? Ладно бы она сама ушла… — она поджала губы. — Я просто знаю, что не выдержу, если что-то случится. — А кто выдержит? — Лукина усмехнулась, — Я смотрела все утро, как она с Феей прощается… Даже кот чувствует, что-то неладное. — Надо было мне приехать, — он обнял ее. — Нет, мы хоть вместе побыли, — Лаура утерла слезы, — Она не подписывает бумаги. — Какие? — он посмотрел на нее. — На наркоз, — она кивнула на лист на тумбе. — А все я, да? — он подошел к бумаге. — Да нет… понимает просто, что это может плохо закончится. — Фух… ну за, что ей это все… Маша спала на боку, положив руку на подушку, потому что она сильно болела. Ее лицо было заплаканное и уставшее. Лаура внимательно ее изучала, устало моргая: — Хотите кофе? — Оксана шепнула, убирая капельницу у Эрики. — А? — Лукина посмотрела на нее. — Давайте кофе вам налью? А то устали. — Спасибо, — она кивнула. — Сейчас, — женщина улыбнулась и ушла. — Ну что за дурацкие задачи… — у соседки по палате был приставлен столик, на котором она делала уроки. — Какой у тебя класс? — Лаура посмотрела на нее. — 10, — она улыбнулась ей. — Что решаешь? — Алгебра. — Хочешь помогу? — Шарите за алгебру? — Не поверишь, очень, — она поднялась и подошла к ней, — Веду в школе. — Да ладно? — она удивилась, — Вы не похожи на учителя. — Это только сейчас, — она шепнула, — Покажи задачи. — Вот. Я пытаюсь догонять класс, но… с этими операциями, ничего не успеваю. — А давно ты тут? — Угу, уже год. Сломала бедро в аварии, вот, все не могу починить, — девушка все равно улыбалась, — Мама и папа погибли там, так что, я стараюсь не унывать и жить ради них. — Соболезную, — Лаура кивнула. — А у вашей Маши что? — Эрика шепнула. — Перелом был сложный, аллергия на наркоз, не могут сделать безопасно операцию, а без нее, очень большая опасность. — В любом случае опасно получается? — Угу. — Она вас явно любит, так внимательно смотрит, словно запомнить все хочет. — Да, она любит, так делать, — женщина вздохнула, — Давай объясню тебе задачи, тут не сложно, — Лаура говорила чуть громче, чем шепот, показывая на учебник. — Если не сложно, — девушка кивнула. Маша резко села от боли в руке и зажмурилась: — Маш? — Нормально, — она сказала Лауре, поднимаясь, — Все нормально, — девушка подошла к окну и достала с подоконника улицы снег, прикладывая к руке. — О, современное лечение, — в палату с улыбкой зашел доктор в сопровождении еще двух врачей и Владимира. — Спасибо, — Эрика кивнула Лауре на Машу, чтобы та уже бросила алгебру. — Да, я еще потом помогу, — Лукина поднялась и встала рядом с Владимиром. — Вот, снимки, — Оксана принесла им большие листы. — Угу, — Глеб взял листы и поднял на свет, — Ну вот они, да, — они с коллегой водили по листу. — Опа, смотри… у нас тут на глазах отлом проходит, — второй врач показал на область перелома, — Получается уже не 9, а 10 и плюс хрупкое место сращения… — он потер подбородок, — Ну, местно можно, да, попробуем в любом случае, но я все-таки вижу показания к заливке трещины, надо укреплять поверх пластины. — Угу, — Глеб опустил снимок, — Маш, наш анестезиолог, — он показал на врача с листами анализов. — Да, добрый день, — он кивнул девушке, — Смотрю ваши анализы, провели разные пробы крови и компонентов, — он развел руками, — Острая аллергия на стандартные препараты, кровь сворачивается. Провели с компонентами более щадящими. Есть один препарат, не дающий реакцию в течении 2 часов, если врачи начнут на безнаркозном и в какой-то момент поймут, что дальнейшее прибывание в сознании не возможно, мы сделаем его, это даст стабильно и спокойно работать еще + 2 часа к тому времени, что они будут работать. — Ориентировочно, операция занимает 4 часа, — Глеб посмотрел на Машу и ее родных, — Мы готовы делать. У нас есть различные планы действий, осталось одно… — он кивнул на лист на тумбе. — Я честно говорю, это риск, большой, самый щадящий препарат выдает реакцию через 2 часа, ваше тело чужеродно воспринимает любое наркозное вещество. Поэтому я предлагаю только такой вариант. Мы будем следить за временем, и разумеется, если что-то надо будет свыше времени, операцию прекратят. Рисковать никто не будет, особенно вашей жизнью, Мария, — анестезиолог посмотрел на нее. — Мы быстро и качественно будем работать, — Глеб сглотнул, — Очень хочется вернуть тебя в строй, как можно скорее. Реабилитацию подберем по результатам операции. Примерно за 3 месяца есть большой шанс вернуть тебя уже в школу. — Решать только тебе, дочь, — Владимир видел, как Маша задумалась, глядя в одну точку на полу. — Разумеется, мы вообще не давим, и любое решение ваше примем, — анестезиолог кивнул. — А вы бы сделали? — она посмотрела на него. — Я? — он подумал, — Да. Это все-таки больше шанс, чем смерть. — Ладно… — Маша выдохнула и взяла лист, подписывая его с сильной дрожью в руке, — Вот, будь, что будет уже... — она с усилием кивнула, убеждая саму себя. — Завтра в 10 утра операция. Я прошу близких позаботиться о покое, посетители только до 8, никаких слез, переживаний, лечь вовремя спать и ночь будет трудная, без лекарств, — старший врач посмотрел на Владимира, а потом на Машу, — Повторный снимок за полчаса до операции и встретимся уже там. — Хорошо, — Маша кивнула. — До встречи, — анестезиолог попрощался и ушел, а за ним и коллеги. — Лаура вечером поедет домой, — Владимир приобнял дочь, — Отдохнет, а утром приедет, угу? — Конечно, — Маша кивнула возлюбленной. — Может еще не поеду, как пойдет, — Лукина вздохнула. Вечером в палате стало тихо, соседка с медсестрой пошла прогуляться, а Маша лежала и смотрела в окно: — Можно? — в палату заглянула Таня. — Конечно, — Владимир сидел на диване. — Я не одна, — она кивнула на Мари. — Привет, — Маша протянула, садясь. — Привет, — Таня обняла ее, — Паршиво выглядишь. — Спасибо, — она улыбнулась. — Я завтра за тебя все пальцы скрещу, какие есть, — Мари поцеловала ее в лоб, садясь на кровать перед ней, а Таня с другой стороны. — Па, — Маша шепнула. — Ау? — Оставишь нас ненадолго? — Конечно, — он улыбнулся и ушел, садясь в коридоре на лавку. — Я не хочу звучать пессимистом, — Маша посмотрела на них, — Но дело херня… — Угу, — Мари кивнула. — Поэтому, пообещайте мне, чтобы я спокойной была… Не надо сидеть здесь, ладно? Ну, если что… Я вас обеих очень люблю и ценю. Вы изменились, в самую лучшую сторону, обе. И это самое главное. И, уговор на новый год… встречаться там же, под елкой, каждый год… — Маша взяла их за руки, — Я сдержу, и вы должны. — Я не смогу без тебя, — Мари заплакала, обнимая ее, — Ну, поборись. — Сможешь, я знаю, — Маша не плакала, очень боролась с собой, — Дима рядом будет, Жук, вы есть друг у друга. — А Даша? — Таня шепнула. — Ей нельзя, очень опасно… Лучше берегите ее, а потом еще ребенка, ты должна его защищать от Леши, если уж они остались вместе. — Угу, — Таня кивнула. — Еще, пожалуйста, папу навещайте почаще, ладно? Мало ли что… Хочу, чтобы он не думал, что все про него забыли. — Конечно, — Полякова поджала губы. — Бу, — Маша посмотрела на подругу, — Лаура… — Не проси, — Мари всхлипнула, — Ты знаешь, как ей больно будет? Я не смогу ей ничего даже сказать, она же вместе с тобой умрет, морально точно. — Я только тебе могу доверить ее, — Маша сглотнула. — Она меня терпеть не может. — Уже давно нет, — Маша улыбнулась, — Просто пригляди. Пожалуйста. — Да, — Мари утерла слезы, — Обещаю. — Спасибо, — девушка кивнула, — У вас еще столько впереди, не надо опускать руки. — А у тебя? — А я сделаю все, чтобы было что-то, хоть что-то, — Маша кивнула. — Лучше все, — Таня кивнула и прижала ее к себе, — Мы тебя любим. — И я вас, — девушка погладила ее спину. — Дима решил смску написать попозже, он волнуется, — Мари печально улыбнулась, — Скорее бы завтра прошло и ты показала средний палец правой рукой всем тем, кто не верил, — Мари обняла ее. — Договорились, — Маша поцеловала ее щеку, — Люблю вас. — И мы, — они поднялись и поправившись, пошли на выход. Владимир поднялся, когда они вышли: — Дядь Вов, вы завтра пишите нам, ладно? — у Мари катились слезы. — Обещаю, — он обнял ее. — Спасибо, — Таня кивнула и они ушли. Владимир зашел в палату: — Ты не плачешь? — Сейчас заплачу, только подальше уйдут, я не хотела, чтобы они мои слезы видели, — Маша всхлипнула. — Ты очень сильная у меня, — он подошел и сел, обнимая ее, — Люблю тебя. — И я тебя. — Прости, Машустик, что все из-за меня... все вот это из-за... — Пап, это болезнь, — девушка посмотрела на него, — Я просто играла в волейбол и получилось, то, что получилось. Никто не виноват. Хреново, что был перелом, да... Но... Я не виню тебя ни в чем. Я... не знаю почему, должна же злиться, но не могу. — Почему? — Ты мой папа, — она посмотрела на него печально, — Навсегда. Чтобы ты не делал, ты... Ты, навсегда, тот, кого я каждый вечер ждала домой, с кем мы ходили в выходные на каток, в парк, в кино и ели мороженое. Ты видел мои победы, ты помогал мне клеить синяки, ты водил меня в субботу до 10 лет на каток, мы вместе делали зарядку, бегали в парке, смотрели фильмы, шутили только наши шутки. Ты папа. Мой папа. Ну, нет последних лет в голове... не могу злиться на тебя, потому что... я тебя люблю, всегда и очень сильно. Правда. И не вини себя ни в чем... отпусти это. Люди ошибаются. Ты тоже ошибся. Главное, вовремя это понять и вынести уроки. Запомнить, как не надо делать и делать все иначе. Это такой шанс... — Какой шанс? — он утер свои слезы. — Время. Иметь время. Это шанс. Не упусти и не растрачивай его в пустую. Любишь Лилю — люби, говори каждый день и много-много раз. Живи, пап. Просто живи. — Без тебя я не смогу, Маш... — Ну я же рядом. Всегда. В любом случае, — Маша улыбнулась и постучала по его часам, — В любое время, ты мой герой, в любой час, я тебя люблю. Поэтому, давай, па, живи без зазрения совести, ты отдал свой долг, ты достаточно поскорбел по тем, кого потерял, больше нельзя, а то совсем уйдет твое время, а этого нельзя допустить. Вот я... хоть и рыдаю, но знаешь... счастлива, — она утерла слезы, — Есть Лаура. Ты. Ребята... Я счастлива. Даже, если больно... я счастлива.