Горе Луковое

Прошло два дня. Маша так и не пришла в себя. Владимир и Лаура сидели возле ее кровати и постоянно держали за руки. Третьяков не находил слов или сил поддержать Лауру, а та выплакала все глаза, сходя с ума от болезненного белого лица Маши: — Лаура Альбертовна, — на ее плечо легла рука Мари. — М? — Таня пришла, она вас сменит на часик, пойдемте вам поесть надо, пожалуйста. — Не хочу. — Надо, — девушка печально сложила брови, — Пожалуйста. — Иди, — Владимир кивнул брюнетке. — Да… — она неохотно поднялась, оставляя девушку. Дима привез Лукину в ее квартиру, но не захотел подниматься, оставляя их с Мари вдвоем. Лаура села на пуфик и потерла уставшее лицо: — Я купила вам салат и что-то вроде риса и мяса, — Мари полезла в пакет. — Спасибо, — она протянула. — Может хотите одна побыть? Я могу с Димой внизу… — Нет, — брюнетка помотала головой, — Одна я тут с ума сойду окончательно. — Тогда я еду согрею, — она кивнула и пошла в кухню. Лаура собралась встать, но на ее колени запрыгнула Фея: — Что ты так смотришь? Не привела опять твою хозяйку, нет, — Лукина печально посмотрела на кошку, которая вдруг легла и замурчала, — Я тоже скучаю, — она обняла кота, роняя слезы. — Лаура Альбертовна, нельзя столько плакать, — Мари присела перед ней, — Потом плохо станет еще… — Я не понимаю, — она посмотрела на нее, — Почему ничего не происходит? — Иногда лучше ничего, чем что-то плохое, — она погладила ее плечо, — Берите Фею и давайте, вам обеим надо поесть. — Угу, — она подняла кошку на руки и пошла в кухню. К возвращению Лукиной, Владимир заснул на стуле, но ее приход услышал и поднял голову: — Отдохнула? — Угу, может теперь сам поедешь? — она шепнула. — Дома нечего делать, — он помотал головой, — Она может и живет с тобой, но вот сейчас, особенно чувствую, что ее нет дома. — Понимаю, — Лукина обернулась на Мари. — Меня угнетает пустое место за партой, — она вздохнула, присаживаясь перед Лаурой, но лицом к Маше, — Если ты решила отоспаться за все то время, которое работала и другие года, то хватит, у тебя все-равно уже нет работы, — Мари потрогала осторожно ее руку в большой толстой белой повязке. — Это точно, — Лаура погладила хвост Мари. — М… — по палате раздался голос. — Что? — Лукина посмотрела на них. — Мм… — Маша издала звук, хмурясь. — За врачом, — Владимир сказал Мари и та тут же побежала в коридор, — Маааш… — Владимир держал ее руку. — М? — она сглотнула и двинула рукой в его руке, от чего Лаура с надеждой подалась вперед. — Что у нас тут? — в реанимации появился Глеб. — Что-то происходит, — Владимир кивнул на дочь. — Так, — он достал фонарик и собрался приподнять веко девушки, но та сама открыла глаза, — Ооо, ты сама проснулась, — он улыбнулся облегченно. — Что? — она сглотнула, не понимая, что происходит. — Все хорошо, ты в больнице, я доктор, Глеб. — В больнице? — она нахмурилась. — Да, мы делали операцию, — он говорил спокойно, к нему подошла медсестра и анестезиолог, которых вызвали. — Я не… — Маша помотала головой, — Не помню… — Все нормально, ты еще не проснулась, — Глеб кивнул, — Ты помнишь, как тебя зовут? — Маша, — она кивнула. — А фамилия? — Третьякова. — Так, отлично, — он кивнул, — Как себя чувствуешь? Что-то болит? — Рука… — она немного перевела взгляд в сторону руки и увидела Буше от чего у нее подскочил пульс и она испуганно распахнула глаза, — А она почему здесь?! — девушка посмотрела на вторую руку и увидев отца, вообще резко попыталась сесть, — Нет! Почему они здесь?! Почему?! — Близкие в коридор, — анестезиолог полез в ящик за лекарствами. — Иди давай-давай, — Лаура развернула Мари, затем Владимира в коридор. — Что это за реакция? — Мари посмотрела на них. — По-моему, она не очень помнит… — Лаура посмотрела на них, — Испугалась тебя и тебя. Их собрали в кабинете Глеба через 1,5 часа: — Я могу наконец-то увидеть дочь? — К сожалению, пока нет, — он ответил Владимиру. — Что происходит? — Лаура скрестила руки на груди. — У нее потеря памяти. В следствии реакции на наркоз и остановку сердца. — И сколько она не помнит? — Мари поджала губы. — Она уверена железно, что сейчас сентябрь прошлого года. Для нее вы, — он кивнул на Владимира, — Пьете и бьете ее, а вы, — он кивнул на Лауру, — Едва знакомы и только два дня, как работаете в их школе. — Она не помнит, что мы все изменились? — Мари открыла рот. — Явление не временное, скорее всего память не вернется, пострадал важный участок. Ей надо время, потихоньку вливаться в жизнь и, разумеется, заново узнавать вас и ваши изменения, видимо, — Глеб поджал губы, — Угрозы для жизни пока есть, она будет сегодня в реанимации, завтра, спустим в палату, но визиты, не больше 15 минут, пока так. Я думаю, вы можете попробовать завтра, но не гарантирую, что у нее не случится очередной приступ паники, а его допускать нельзя, сердце пока слабое. — Тогда не пойдем. — Владимир, бросать тоже нельзя. Вы понимаете, что сейчас, Маша знает, что она есть, но не знает, кто и где она. И почему. Ей сейчас тяжелее, потому что у вас полгода прошло, а у нее они пропали. — Угу, — Лаура кивнула, — Что вы сказали она помнит? — Последнее воспоминание, какая-то драка на стадионе… — День когда я ее избила, — Мари поджала губы. — И день, когда мы начали отношения, — Лаура усмехнулась, — Она, получается, меня вообще не помнит, — Лукина посмотрела на Владимира. — Помнит, что-то же было до этого, разговоры, ты заботилась о ней, что-то вспомнит, — он помотал головой. — Не хочу давать надежды или рушить их, есть… шанс есть, что и вспомнит, но и может никогда не произойти это. — Угу… — Мари кивнула, — А рука? — Рука в порядке. Мы закончили абсолютно все. Этап восстановления растягивается, пока 4 месяца, посмотрим на динамику, она вообще у нас ни в какие проценты и статистику не укладывается, — он усмехнулся. — Это точно, — Мари поджала губы. — Спасибо вам, — Лаура посмотрела на него. — Послушайте меня, ладно? — он подался вперед, — Ей не надо сейчас говорит о новом мире резко, потихоньку. Сейчас есть, даже такой шанс, начать с чистого листа всем вам. Она может забыла хорошее, но и плохое тоже. Поэтому наберитесь терпения, сил и услышьте главное — она жива и будет жить. — Да, — они кивнули одновременно. — Я жду всегда, по любым вопросам, берегите друг друга и себя. — Спасибо, — Владимир протянул ему руку и пожал. Маша лежала роняя слезы, когда в палату реанимации зашла Оксана: — Ты чего плачешь? — она шепнула, вытирай ее слезы. — Что происходит? — девушка всхлипнула, — Я ничего не понимаю. — Ты после операции, сейчас ты приходишь в себя. У тебя травма руки, из-за старого перелома. Врачи тебя восстанавливали, но так вышло, что случайно ты забыла несколько месяцев жизни. Это ничего. Завтра к тебе придут твои друзья и семья, они тебе напомнят… — У меня нет семьи и нет друзей, — девушка всхлипнула. — Есть, — она отрицательно помотала головой. — Я никому никогда не нужна, я же… — Когда ты сюда попала, очень много людей тебя окружали заботой, ты нужна им, просто пока забыла… Поспи, отдохни, наберись сил, впереди тяжелое, узнавать все сначала или вспоминать… Маша проснулась уже в палате, на диване дремала Лаура, подперев голову рукой, Мари спала лежа на нем: — Кхм… — она сглотнула от пересохшего горла, от чего Лаура подняла с руки голову и посмотрела на нее. Маша испуганно смотрела, не зная вообще, кто это. — Привет, — брюнетка шепнула, пересаживаясь рядом. — Я не помню вас, — Маша сразу сказала, сложив виновато брови. — Ничего, — Лаура кивнула, — Хочешь пить? — Угу. — Вот, — она протянула ей стаканчик в левую руку и подождала, пока она сделает пару глотков, забирая обратно. — Спасибо, — Маша огляделась, — А мы… — В палате, обычной, — Лаура кивнула, — Ты сюда поступила и ,вот, вернули тебя под утро, потому что ты уже вне опасности. — А папа где? — Где-то тут. — А вы кто? — Ты совсем не помнишь? — Лаура подняла брови. — Нет, — девушка пожала плечами, — Лицо не узнаю… — Я, Лаура Альбертовна, в школе у тебя, с сентября, алгебру веду. — Да? — она задумалась, — Я не помню… — Ничего, еще впереди все, — Лукина поджала губы, внутри все стало ломаться от того, что единственный родной человек даже не помнит ее. — Я вас расстроила, да? — Нет-нет, — она помотала головой, — Все хорошо. — А почему вы здесь? — Мы очень хорошо общаемся с тобой. — А Буше, что здесь делает? — девушка сказала намного тише. — Держи, — Лаура взяла с тумбочки золотую медаль. — Что это? — она взяла в руки круглую красавицу. — Это Мари подарила, на удачу. Вы с ней уже не враги. — Вы знаете, какая она… — Знаю, видела, жестокая и злая, — Лаура сглотнула, — Но она исправилась. Ты ее научила дружить, заново. — Я? Я не могла… она из меня бы пюре сделала, если бы я просто заговорила с ней. — Ну… так вышло, что вы смогли найти общий язык. — Нет, не могли… — она помотала головой, скручивая ленту медали и возвращая обратно Лауре. — Ничего, — Лукина положила золото обратно, — Вам просто надо будет потом нормально поговорить, может она тебя убедит, — женщина вздохнула и посмотрела на Машу. — Вы так смотрите, словно я вам не чужой человек. — От части. — Извините, но не помню, даже немножко, — Маша виновато сложила брови. — О, ты проснулась, — в палату зашел Владимир, от чего блондинка напряглась и немного села повыше. — Тш, не волнуйся, — Лаура посмотрела на мужчину и тот спокойно кивнул, садясь на стул. — Маш, давай спокойно поговорим, ладно? — Да, — девушка посмотрела на Лауру мельком, она искала в ее лице поддержку, даже не помня ее. — Я знаю, что сейчас ты мало, что помнишь. Самое главное, что тебе надо знать, что я очень изменился. Я тебя не трогаю и пальцем, никогда не позволю больше себе такого. У нас нет дома пьянок и не будет. Я бросаю пить, в феврале сорвался, но потом… — Подожди, — Маша резко закрыла ладонью глаза, потирая виски, — Февраль… Какой сейчас месяц? — Сейчас заканчивается февраль, — Лаура кивнула и протянула ей телефон с датой. — 6 месяцев… — она протянула, — Не помню полгода… А это мы? — она показала на заставку телефона Лауры, где были только их руки, сцепленные в замок. — Нет, — Лаура соврала, понимая, что сейчас, не так важно забить голову этим, как простой истиной, что отец не зло, — Владимир очень изменился ради тебя, Маш… — Почему? — она посмотрела на отца. — Эм… — он подумал, — Очень люблю тебя, поэтому. — Не помню… — Маша сглотнула, — Совсем ничего… простите… — она зажала голову левой рукой. — Все, заканчиваем, — в палату пришла Оксана, — До вечера хватит, — она поставила капельницу у ее кровати, — Будем пока витамины принимать, может память и придет. — Угу, — Буше сидела прижав к себе колени, она даже не пыталась начать разговор с Машей. Блондинка посмотрела на подругу, так холодно и зло, что та не хотела даже пытаться заговорить: — Познакомься, вон, лучше с человеком не из прошлого, это Эрика, соседка твоя, — Оксана показала на девушку. — Привет, — она улыбнулась, делая вид, что видит впервые ту. — Привет, — Маша посмотрела на нее, — Маша. — Очень приятно, надеюсь ты не храпишь, а то вдвоем нас Оксана не выдержит. — Нет, — Маша улыбнулась. — Мне пора, — у Буше поднялся градус ревности и боли от ситуации, — Поправляйся, — девушка взяла пальто и ушла. — Спасибо… — Маша протянула. — Она, конечно, ушла сейчас, но сидела всю ночь здесь, — Владимир шепнул Маше. Мари печально плюхнулась на лавку у больницы, вытирая слезы рукавом пальто: — Так вот в кого у нее такая дурацкая привычка, — Лаура усмехнулась, садясь рядом. — Я не реву, — она опустила руку. — Рукавом вытирать слезы не очень… — она посмотрела на нее, — В школу собралась? — Угу, — она кивнула. — Поехали, тоже поработать хочу. — Почему вы ничего не говорите ей о вас, как паре? — Ее пугает мысль, что она дружит с тобой, с отцом... что с ней станет, если она подумает, что мы пара? Нет уж, сперва вы, потом уже мы… А может вообще к лучшему ей все это… Закончит нормально школу и поедет. — Я ударю сейчас тебя, — Мари посмотрела на нее. — Что? — Думай, что говоришь! Кому будет лучше-то?! Вы не для этого боролись друг за друга. Хватит говорить, что не надо ей голову забивать. Не хочешь прошлым забивать, начни с чистого листа, он же сказал… Может это шанс правильно все сделать. — Не возможно сделать все с чистого листа. — Почему? — Мне-то память никто не стирал. — Лучше бы она меня совсем забыла, а не тебя, — Мари шмыгнула носом. — Ты давай тоже не реагируй так на ее улыбку. — Заведет сейчас себе новую подругу и пошла я лесом… — Она увидит, что ты изменилась, и что Владимир изменился, просто время надо, мы, как всегда, все за один день хотим. — Мне просто страшно… — А ты знаешь, как мне страшно? — она шепнула. — Да? — Угу, — Лаура поджала губы, — Она смотрит на меня, как на чужую, два дня назад взгляд не могла отвести, а сегодня не знает, кто я… паршиво. — Согласна, — девушка вздохнула и положила голову ей на плечо, — Если она меня никогда к себе не подпустит, я не переживу. — Согласна, — Лукина задумалась, — Поехали, вон машина, — Лаура поднялась. — А дядя Вова где? — Мари пошла следом, — Там что ли? — Конечно, — Лаура кивнула, — Думаешь мы ее одну будем оставлять, нет, сегодня он до вечера, потом я. — Правильно, — Мари села в машину и вытянув ремень, задумалась. — Чего зависла? — Лаура пристегнулась, — Эй. — А какие у нее сейчас про меня воспоминания? — она посмотрела на нее, — Что я больная психичка, которая кидается на нее и обзывает на каждом шагу? — Видимо да, — Лукина кивнула, — Извини, успокаивать не буду, ты была такой. — Да уж, — она застегнула ремень в держатель, — С другой стороны… Есть плюсы. — Какие? — Лаура выехала с парковки. — Она не помнит, что ее изнасиловали… что она ударила тебя… что за ней гонялись по лесу… Что отца чуть не посадили… Что уволили… Что умереть могла легко и просто, и как прощалась с нами… — Да уж, — Лаура кивнула и посмотрела на нее, — Теперь и не знаешь, да? Лучше пусть ничего не помнит или вспомнит все. — Вспомнит все, — Мари посмотрела в окно, — Без этого всего, она сейчас зашуганая Машка… А не сильная и стойкая Маша, которая ради Тани на мост влезет, меня из сугроба вытащит, а тебя от мужика загородит. — Она была такой всегда, просто наружу это не надо было вытаскивать, — Лаура помотала головой. — Да в том-то и дело, — Буше посмотрела на нее, — Что это ты, а не ситуации эти. Она бы наложила руки давно на себя, но есть ты. Вот и все. Как такое бывает, я не знаю, но, видимо, именно это и есть любовь. Ради тебя Маша, так изменилась, а теперь… опять все спряталось и она не она. — Привыкай, что она теперь такая, ничего ты не сделаешь. Либо мирись, либо… — Уходи, я понимаю, — Буше вздохнула, — Как я поеду на область послезавтра, если с Машей… — У тебя область, так скоро? — Там все сдвигают, скоро чемпионат России. — Мари! Да, езжай спокойно, ну не в Маше твое чемпионство, вот, привезешь ей еще одну медаль и скажешь все важное, может у нее, как память проснется, а? — А может ты скажешь ей все важное? — Нет, — она помотала головой, — Теперь, пока не будет хоть какого-то намека… неа… — Почему?! 
 — Мне не нужно, чтобы она винила себя! Ты же знаешь ее. Она будет делать вид, заставлять себя, что любит меня, хотя по сути, может вообще видеть меня чужой теткой. Если я ей скажу, она решит, что должна, а она не должна! У нее не возьмутся чувства просто от того, что я ей скажу, что это мы на заставке и у нее татуировка про меня. — Но это не честно… — По отношению к ней? — По отношению к тебе, — Мари нахмурилась, — Ты то любишь. — Разлюбишь, если надо будет, — Лаура поджала губы, — Все, не хочу про это… — Дурацкое чувство. — Какое? — Вроде она жива осталась, а как будто ее теперь нет… — Еще есть шансы, — Лаура вздохнула и сконцентрировалась на вождении.