Горе Луковое

Экзамены завершились. Сдав последние предметы 11 классы почувствовали свободу. Сегодня был выпускной в ресторане за городом. Параллели объединились в этом деле, для более масштабного и веселого праздника. Маша поправила свое красиво летящее нежно-желтое платье в пол и повертелась перед зеркалом, когда в комнату зашел Владимир: — Ну, что за красота? — Спасибо, пап, — она кивнула, отбрасывая волосы от лица, — Нормально? — Очень хорошо, а я как? — он показал на себя в костюме. — Супер, — Маша поправила его галстук, в цвет ее платья. — Сложно поверить, что ты закончила школу и скоро выпорхнешь куда-то, медвежонком только была... — Подожди, может еще останусь. — Не надо. Вы столько планов строили с… — Угу, — Маша кивнула, игнорируя попытку назвать имя, — Только теперь я сама по себе и планы надо перестраивать. — Не обязательно. Москва тебя ждет. — Нужна ли я там, если можно быть здесь? — Так, а это кто? — он услышал звонок в дверь, раздавшийся по квартире. — Сюрприз тебе, — Маша пошла в коридор, держа его за руку, — Открывай. — Даже так? И что там? — он распахнул дверь и увидел на пороге Лилию, — П-привет… — Привет, — она кивнула, скромно поправляя прядку волос от лица, она была празднично одета и выглядела прекрасно. — А ты откуда тут? — Пусти на порог человека, — Маша подвинула отца, — Проходи, пожалуйста. — Спасибо, — Лиля зашла и встала рядом с ней. — Папа, это мой подарок на выпуск. — Лилия? — Да. Пожалуйста, помирись с ней, ради меня и себя, и ее. Вы скучаете друг по другу. Я знаю и вижу. И… вся эта история, закончилась уже. Пусть она никак не влияет на нашу жизнь. Просто, если любите, будьте уже вместе, а? Живи с ней, да и все. А я, так и быть, свалю, если вам нужно будет местечка тут побольше. — Ааа… — он поджал губы, — Поговорить нам дашь? — Я на улице буду ждать, обоих, — она кивнула и ушла. Маша и Владимир с Лилей за руку, приехали к ресторану, который был на холме, с него открывался вид на уже зеленые деревья, поля и реку: — Машка! — Дима и Мари радостно обняли ее. — Привет, — она довольно улыбнулась, обнимая их. — Какая красивая, — Мари обошла ее, оценивая платье. — И ты тоже! — Таня! — Дима помахал подруге и та с радостью обняла приехавшую, позже друзей, девушку. — Выглядишь супер. — Спасибо, вы тоже, все, — блондинка скромно кивнула. — Народу куча, предки уже датые, — Мари шепнула, — Бабуля моя и Кушнир вообще в хлам, отмечают наш выпуск круче нас. — Да? Все пришли? — Угу, — Мари многозначительно кивнула. — Ну ладно, повеселимся все равно. — Папа твой с Лилей? — Сюрприз удался, — девушка довольно кивнула, — Они любят друг друга и вот... помирились. — А ты маленький ангел-хранитель прям, — Таня засмеялась. — Хоть кому-то оказалась полезной. Маша была очень веселой в этот вечер. Она не пила, чтобы не повторить казус дня последнего звонка. Дима и Жук сто раз вытаскивали ее танцевать с другими выпускниками. Вечер был полон слезных речей родителей и учителей. Выпускники тоже говорили трогательные речи благодарностей. А когда дошла очередь до Лауры, уже садилось солнце, было около 22:00: — Я много говорить не буду, — она улыбнулась, глядя на выпускников и их родителей, — Год был что надо. И мы, сперва, точно друг другу не понравились, — они засмеялись, — У кого рекорд по двойкам? — Я! — Боря гордо поднялся, — 16 штук. — Точно! Борис! — она засмеялась, — Я знаю, что впереди непростой путь. Многие из вас боятся результатов, кто-то уже знает все, впереди поступления. И я хочу сказать только одно: не всегда оценки, баллы и поступил/не поступил определяют вас. Жизнь не закончится на этом. Посмотрите на Борю, 16 двоек, а цветет, — все засмеялись, а парень согласно закивал, — Вы главное, знаете, что? Не бойтесь. Ничего. Не пасуйте. Впереди такой путь, где надо только и рисковать, иначе, ничего не получится. Я горжусь тем, что смогла узнать вас. И тем, что вы навсегда в моем сердце. Вы очень хорошие ребята, дружные, а самое главное — настоящие. А, лучших выпускников в последний год работы в школе и не придумаешь, поэтому… Я вас люблю и желаю только удачи и успехов. Спасибо, что вы были рядом, — она кивнула, — Удачи и пусть все ваши мечты сбываются. — И ваши! Браво! — Мари первая радостно захлопала, утирая слезы, следом уже подхватили все остальные, выпускники пошли обнимать любимого преподавателя. Лаура и Владимир пол вечера о чем-то разговаривали, что заметила Маша, но влезать она не хотела. Брюнетка практически не смотрела на девушку, хотя чувствовала, что Маша на нее обижается за дурной разговор и, наверное, разочаровалась сильнее, чем было бы нужно. Девушка вышла на задний двор, подышать свежим воздухом, очень красиво солнце уползало за горизонт, лето уже было жарким, но воздух освежал: — Привет. — Привет, — Маша не обернулась, узнала стук каблука по деревянным дощечкам, — Красивая речь. — Спасибо, я держалась, чтобы не зареветь, — Лаура встала рядом, опираясь локтями о перила. — Мари на слезы пробило, — Маша кивнула. — Она очень сентиментальная… Я уже собираюсь домой, поэтому хотела в последний раз тебе кое-что отдать. — В последний раз? — Да, я же уезжаю, — она кивнула с легкой улыбкой и протянула ей небольшую коробку, которая была у нее в руках. — Что это? Мышеловка? — Ха, — Лаура усмехнулась, — Нет. Это… — она дождалась, пока девушка откроет, — Твой старый телефон, ну, он новее разбитого, папа его тебе подарил, — она сглотнула, — Я его не чистила. Отдала бы раньше, но забыла совсем про него, лежал в шкафу, где-то в одежде. Пока разбирала шкаф — нашла. И вот, — она показала на два предмета, — Часы и брошка… Это ты дарила мне. Хочу вернуть. И сказать, очень уверенно, что я тебя отпустила, что я верю в тебя, у тебя все получится, а еще… Большое спасибо. — За что? — Маша посмотрела на нее, отрывая наконец-то взгляд от содержимого коробки. — Ты этого не помнишь, но ты сделала меня очень счастливой и научила любить, поэтому спасибо. Береги папу. Маму. Кто у вас там брат-сестра? — Брат, вроде, — Маша улыбнулась не сильно. — Вот, брата, береги. Но себя в первую очередь. А я поехала. — Куда? — Ммм, куда повезет, — Лаура развела руками, — Обнимемся на дорожку? — Конечно, — Маша обняла ее первая, — Удачи на новом месте, где бы оно не было. — Спасибо, — брюнетка отпустила ее и внимательно посмотрела, — Ну все, а то странно смотреть будут, чего это мы тут, — Лукина вызвала у девушки улыбку, — Прощай? — Прощай, — она кивнула и проводила ее взглядом. Мари поперхнулась дымом от того, что на ее плечо легла рука: — Бл… Лаура! Так нельзя делать! — Ты обалдела?! — она засмеялась, — Чемпионка России! С сигаретой! Что за дела?! — Да я в стрессе просто, — Буше бросила сигарету, которую только подожгла. — Чего? — Чего? Вот чего! — она выставила руку на которой появилось колечко. — Не поняла… — Угу, я тоже, — Мари поджала губы. — Дима сделал… — Не говори, неа, я опять оглохну, — девушка замотала головой. — Я тебя поздравляю! — брюнетка обняла ее радостно, — Ты сказала, да? — Да, — она кивнула. — И чего ты тогда? — Я сама ничего не поняла. — Ты хотела или нет? — Хотела. — Ну и радуйся, — Лаура засмеялась. — Мне 18! — И что?! Предложение еще не обязывает сразу к свадьбе, — Лукина улыбнулась, убирая в машину свою сумку. — А ты куда собралась? — А я все, — она улыбнулась, — Речь сказала, еще одну сказала и... поехала. — Куда? — Улетаю, надо вещи собирать. — Нет! Так скоро?! — Ой, ты расстроилась больше, чем моя экс… — Вы поговорили? Сделала, что собиралась? — Угу, — Лаура поджала губы немного тоскливо, — Ладно, все, долгие проводы, лишние слезы, да? Нормально, — она обняла ее, — Не кури, жду в гости и приглашение на свадьбу. — Обязательно, спасибо тебе за все-все-все, — Мари крепче ее сжала. — Не за что, — Лаура погладила ее голову, — Береги Машу, ладно? — Конечно, — девушка кивнула и отпустила ее, — Спокойного сердца и переезда. — Спасибо, — она кивнула, — Все, я… — Стоять, — возле машины появился Владимир, — А я? — Ты тоже, — брюнетка обняла его. — Пожалуйста, только будь счастлива. — Хорошо, — Лаура улыбнулась, — А ты тоже давай от молодежи не отставай, — она кивнула в сторону Мари. — А что молодежь? — Опережают нас, — женщина показала на колечко на пальце. — Офигеть, — он поднял брови. — Все, мне пора, правда, — брюнетка посмотрела на время в телефоне, — Удачи вам всем, берегите друг друга. — И тебе удачи, — они встали рядом, провожая машину взглядом. — Блин… — Мари печально сложила брови, видя, что та скрывается за поворотом. — Да уж… Где там Маша-то? — Владимир огляделся. Третьякова сидела на ступеньках спуска на нижнюю террасу: — Машустик? — Владимир сел рядом. — Ау? — Как ты? — Хорошо все, — она посмотрела на него спокойно, — Тоскливо… но это, видимо, выпускной. — Угу, — он погладил ее волосы, — Часы надела? — Она их часто носила между прочим, а оказывается, это я подарила… — Всегда носила, а не часто, — он кивнул, — Там гравировка, как на моих, — он снял свой браслет и показал надпись, — Ты сделала. — Да? — девушка печально сложила брови, — Ну, слова правда, только не помню. — Ничего, — он поцеловал ее в лоб, — Знаешь, перед операцией, мы с тобой разговаривали и ты мне сказала такую вещь... Очень правильную. Время — это большой шанс. На что угодно. Не живи прошлым, не вини себя ни в чем, все уже прошло, оно было и ушло, иди вперед. А я подстрахую. Я твой папа и я... обещаю быть лучшим отцом, чем я был и есть, поэтому... Начни все сначала, Маш. Новый виток жизни пошел. Все в твоих руках. Я тебя очень люблю, правда, это не надо вспоминать, почувствуй просто это сейчас, а не то, что было тогда, и все будет хорошо. — Я тоже тебя люблю, — девушка кивнула, обнимая его, но Владимир знал, что это банальная вежливость дочери. — Пойду-ка я поем еще, столько вбухали, а я горячего не поел? Непорядок. — Действительно! Иди, — Маша улыбнулась помахав ему рукой. Девушка сняла часы и посмотрела на слова: «Дом там — где ты». В груди оно отозвалось чем-то теплым и сразу, одновременно, тоскливым. Маша проснулась только к обеду следующего дня, в квартире Мари и Димы, куда, впервые, приехала в гости, чтобы провести день с подругой, ну и чтобы дать отцу и Лиле пообщаться, после примирения только вдвоем. Она зашла в кухню и увидела Буше: — О, проснулась? — девушка потерла немного заспанное и припухшее лицо. — Ага, а Дима где? — Пошел машину чинить, чего-то там у него сломалось опять. — Ааа, — она протянула. — Чайку? — Буше потянулась к заварочному чайнику. — Давай, — девушка оглядывалась, вчера она не смотрела квартиру, сразу легла. — Ты чего? — Мари налила в кружку заварку и разбавила кипятком. — Такое чувство странное… — Или просто ты не привыкла здесь быть? — Мари улыбнулась и стерла улыбку, — Или ты квартиру вспомнила? — Вряд ли, — она помотала головой, — Что там чай? — Держи, — девушка подвинула кружку. — Спасибо, — Маша кивнула. — Нормально спалось? — Да... — Уверена? Ты какая-то... не знаю, бледная что ли. — Долго засыпала на новом месте, а так нормально. — Не могу смириться, что ты забыла, что это твоя квартира была. — А я просто постараюсь привыкнуть, что она твоя и все. — Тоже верно, чего за прошлое держаться, да? Тем более... впереди целое лето, новые истории и все такое. — Угу... — девушка вздохнула. — И все равно в печали? — Да я нет... просто, теперь не понятно, что делать дальше, почему нет никакой инструкции? — Тоже верно. Но знаешь... как вчера гласила одна прощальная речь: "Ничего не бойтесь и идите только вперед." Надо двигаться хоть куда-то и как-то. — Да, надо, — девушка кивнула. После завтрака они легли полежать на кровати и листали фотографии с выпускного: — Мы с тобой, кстати, так в цветовую гамму попали, — Мари показала на них на фотографиях. — Да, совпало хоть что-то, — Маша посмотрела поближе, — О, кстати, а у меня же теперь есть телефон нормальный. — В смысле? — Мари наблюдала за подругой. — Лаура вчера вернула этот телефон, мой? — А, да, — Буше кивнула, откладывая свой, — Я уже забыла про него. Будешь смотреть? — Интересно, просто, но странно... — Я могу по-отвечать на твои вопросы по фотографиям, только будь готова, что там есть она. — Угу, — девушка сняла блокировку отпечатком пальца и открыла галерею. Фотографий было достаточно: — Ой, эти не смотри, — Буше засмеялась, увидев их переодевания с Жуком на пьянке во время поездки на базу. — Это я? — Маша засмеялась, глядя на себя в одежде Гены и на него в ее платье. — Да. Играли в фанты и бутылочку. — Я играла в бутылочку?! — Мы с тобой 5 секунд целовались, между прочим! — она закрыла глаза от смеха. — Жуть, — Маша засмеялась, листая дальше. — Это тот день, когда ты в лесу пропала с Толиком... день, когда я поняла, как же ужасно устроен мир, и как ты дорога. — Иногда, я думаю, что если бы я помнила, то... — Нет. Никакие чувства к нам не стоят того, чтобы ты снова окунулась в этот кошмар. Поверь. Тебе было трудно тогда. Очень. И страшно. — Может ты и права... Да, Лауры тут много… — девушка посмотрела на очередную совместную фотографию. — Она тебя любит, а ты ее любила, поэтому ее больше всего здесь. — Не любит уже, сама сказала, — Маша усмехнулась. — Когда? — После последнего звонка. Я случайно к ней уехала. Адрес на автомате назвала. И она меня встретила. Ну, мы говорили… И она призналась, что играла в кошки-мышки и не любила никогда. — Себя убедить пыталась, да тебя успокоить, только зачем? — У меня было странное чувство в тот день. — Какое? — Что… внутри все отзывается. Мы с ней столкнулись случайно и она меня за плечи придержала, а сердце, так заколотилось. — Почему ты не сказала? — Потому что ничего невозможно, это ничего не значит. — Ты… Ты чего?! — Мари села, — Ты понимаешь, что это не рефлексы, это чувства! Твоя память забыла, но сердце и чувства не обманешь! — Да она послала меня, — Маша помотала головой с ухмылкой. — Чтобы тебя не мучить и себя. Просто не знает, что ты ее любишь. — Кто это сказал?! Я не… — Закрой глаза, — Мари села перед ней, — Закрывай! — Ладно, — она закрыла глаза. — Представь ее глаза. — Что? — Маша усмехнулась с улыбкой. — Представь ее глаза, давай! — Мари держала ее за руки, — Подумай про ее улыбку, про то, как она смеется, что говорит тебе. Просто представь ее. Спроси себя, нужна ли она тебе, именно тебе, а не рефлексам? Ты сможешь без ее лица и глаз? Сможешь не говорить с ней и не видеть каждый день? Ты… — Мари увидела, что из-под закрытого века у Маши покатились слезы, — Дурочка, ну ты же любишь ее, — Мари обняла подругу. — Я не помню ее, — блондинка всхлипнула. — А чувства-то есть и никуда они не делись, просто вы мало выпускали их, она тебя оберегает от боли и страданий, а ты страдаешь именно без нее. — Я починил машину! — Дима зашел в квартиру. — Класс, — Мари улыбнулась, — А я Машу! — А? — он заглянул в комнату, — Чего такое? — Мы Лауру оказывается любим, но не помним, — Мари вздохнула, поглаживая плечо подруги. Маша сидела прижав к себе ноги и листая фотографии, которые были в телефоне. Девушка залезла в сообщения и нашла контакт Л.А. с красным сердцем, сообщения написанные Машей не укладывались в голове, столько любви в каждом тексте и слове… Голова кипела, болела и взрывалась: — Ты так и сидишь? Уже 8 вечера, — Мари и Дима пришли из магазина. — Мне надо с ней поговорить, — Маша утерла слезы, поднимаясь. — Сейчас? — Да, — девушка кивнула, — Хочу сейчас. — Ну, поехали, — Дима развел руками, кивая Мари. — Только переоденься, а то в пижаме… Сейчас дам тебе что-нибудь, тут твое есть, — девушка открыла шкаф. — Спасибо, — Маша сняла кофту и потерла плечо, — Да что там все чешется мне? — она обернулась у зеркала и увидела на правом плече татуировку, — Еще одна? — Да, — Мари посмотрела на нее, — 4 всего. Эта твоя самая любимая. — Голубые не как небо, а как океан… У Буше из рук выпала одежда, которую она доставала, от услышанной фразы и она резко обернулась: — Что ты сказала? — Глаза у Лауры, как океан и… — Господи! — Мари обняла крепко подругу, — Вспомни еще ее, пожалуйста, ну вы так любили друг друга, она тебя не забудет никогда уже, — она всхлипнула, гладя ее плечо, — Держи, — девушка подняла черный топ и кожаные шорты, — Больше ничего нет. — Пойдет, — она быстро переоделась и еще раз посмотрела на татуировку в зеркало. Маша поднялась одна на нужный этаж, который назвала Мари и позвонила в дверь. Автомобиль Лукиной стоял под окнами, как и всегда: — О, здорово, — на пороге стояла женщина, — Ты чего здесь? — А где… — Маша прошла в квартиру, — Лаура здесь? — Малая, ты чего такая наглая? Зашла сама и… — Люба была не рада гостье. — Как вы сказали? — Третьякова обернулась на нее. — Малая, — женщина повторила, — Ты чего пришла? Уже все. Момент упустила, просрала, как говорится. — В смысле? — Маша посмотрела на нее внимательно и отвлеклась, потому что, слегка, коготками, ее потрогала кошка, — Эй, а ты, наверное, моя кошка? — она подняла ее на руки и только прижала к себе, как сильно нахмурилась от внезапно всплывшего тоскливого чувства внутри себя, — Фея? — Ты ее имя помнишь? Лукина сказала ты не... Не важно, чего надо? — Ам... — блондинка поджала губы, — Где Лаура? — Уехала она. Оставила мне квартиру, машину, все вот это. Ты опоздала. — Когда уехала? — Час назад, — Любовь прошла в гостиную, — Ты подруге моей сердце разбила, и пришла еще сюда, — женщина фыркнула недовольно. — Мне очень надо ее увидеть, — Маша пошла за ней следом. — Круто тебе, а ей не надо. Она смелости набралась все бросить и переехать. Я не дам тебе разбить ей сердце еще раз и… Куда ты смотришь? Маша подошла к фотографии на полке в рамке, их совместный снимок, где они обе улыбаются и счастливы, так больно ударило в голову и ребра, вызывая внутри непонятную тоску, усиливающуюся со вчерашнего дня по капле: — Когда у нее рейс? — девушка посмотрела на женщину, — Ну, пожалуйста… — Ты ничего не сделаешь, она знает, что ты ее не любишь, — Любовь помотала головой. — Я уже не уверена... — Маша смахнула слезы, — Что это так... — Отпусти ее, Маш. Ну ей больно! Очень. Ты приедешь и все станет хуже. Она делает вид, что отпустила, что будет очень счастлива и новая жизнь ее окрыляет, но на деле, просто бежит от тебя далеко и надолго, потому что очень больно. — А если нет? Вдруг я исправлю что-то? — Который час? — Люба потерла лоб. — Сейчас, — Маша посмотрела на руку с часами Лауры, — 20:45. — Не успела. Самолет в Москву улетел в 20:40. Я тебе честно говорю. — Ну нет, — Маша закрыла глаза, зажимая голову. — Ты не виновата, — Любовь глубоко вдохнула, от того, что хотелось самой заплакать. — Я только хоть что-то вспомнила про эту волну и глаза и… все? Ну, почему так? Ну, я же… ну, есть что-то, — она показала в район солнечного сплетения, — Постоянно жжется внутри, стоит рядом оказаться. — На, — женщина достала из ящика стола письмо, то самое, которое Маша писала перед операцией, — Может это тебе поможет? — Что это? — Твоей рукой написано, сама читай, — Люба вздохнула и отошла к окну. Маша сложила письмо после прочтения и посмотрела на Любу, в глазах стояли слезы, билось бешено сердце: — Она остается в Москве? — Нет. — А куда летит? — Через Москву завтра утром в Испанию. Навсегда. — Нет уж, я поеду за ней. Во сколько у нее рейс? — Куда ты собралась? Ну, неужели ты не понимаешь… — Я только одно понимаю по этому письму: я ее любила, очень сильно. А раз любила, так сильно, то значит и возвращать ее мне. Я все ждала чего-то... А сама, что сделала? Ничего! Поэтому, скажи мне, когда у нее рейс? — Я пожалею об этом… — она вздохнула, — Завтра утром в 8:45. — Так, самолетов нет, а ехать на машине, примерно, 10 часов… — девушка прикидывала вслух. — Смотря, какая машина, — Люба усмехнулась. — Ну там у Димы... — На говорю, — она взяла с полки ключи от автомобиля Лауры и документы на него, — Страховка открытая, любой может ехать. — Правда? — Маша открыла рот. — Ты единственная, с кем она жива и счастлива, не облажайся, пожалуйста, — она кивнула. — Спасибо, — девушка обняла женщину и побежала на выход, — Я уже, кстати, не малая, мне 18 есть, — она крикнула ей, уходя. — Лукина меня убьет… — женщина усмехнулась, обреченно плюхаясь на диван и двигаясь подальше от шипящей на нее Феи, — Быстрее бы они помирились, ты невыносима! Мари стояла с Димой у их машины: — Лови, погнали, — Маша бросила ключи парню, быстро спускаясь. — Куда? — Дима посмотрел на связку в руке. — На ее машине, в Москву. Она там. — Ты шутишь? — Мари засмеялась, — Какая Москва, Маш? — Ты сказала, что она никогда не отпустит меня уже, потому что любит, — Маша взяла подругу за плечи и заглянула в глаза, внутри был огромный порыв, от чего бешено колотилось сердце, — Так давайте ее вернем, а? Давай не будем ничего бояться, как она и говорила? — Дим… машину переставь только, — Мари сглотнула, глядя в ее глаза, — Если не успеем, куплю тебе билет в Испанию, — девушка говорила завороженно от такой активной и живой подруги. — Три возьмем, — Маша поцеловала ее в щеку и они поспешили к джипу. Владимир и Лилия были дома, когда забежала Маша: — Что за ураган? — Прости, нет времени, — Маша на ходу раздевалась, чтобы переодеться в свой летний комбинезон, попутно доставая загранпаспорт. — Куда это ты ночью, так торопишься? — Владимир встал в дверях. — В Москву. — Зачем? — он нахмурился. — За Лаурой, пап, — она подошла к нему, поправляя одежду на себе. — Чего?! — Она улетела недавно, я не успела к ней… Но попытаюсь перехватить в Москве. — Нет, подожди! — он не пропустил ее, останавливая за плечи, — Она вчера весь вечер говорила, чтобы я не давал тебе сходить с ума или… — Я ее вспоминаю, — она смотрела в его глаза своими, светящимися, живыми, таких мужчина не видел со дня пробуждения после операции дочери, — Татуировка… Пап, каждый день ее вижу и сердце колотится. Думала это рефлексы, остаточное что-то, а оказывается чувства. Сердце не обманешь же. Мне надо попытаться. Ну, я же столько ей написала про люблю, а проснулась и ни разу ничего не попыталась сделать… А она заслуживает. Ты сказал, все в моих руках. — Как ты доберешься? — он выдохнул, доставая из кошелька карту. — На ее машине. Дима и Мари со мной. — Если не успеешь, не уезжай, я тебе найду деньги на билеты, куда там надо... И вот, здесь есть, трать не бойся, — он засунул ей в руки карту. — Я люблю тебя, — Маша обняла его за шею крепко, — Очень люблю. — И я тебя, — он погладил ее голову, понимая, что сегодня это говорит Маша, именно сама и потому что хочет, — Иди, смотрите только осторожно и держи меня на связи. — Обязательно. — Маш? — он окликнул ее у двери. — А? — Все получится, если правда чувствуешь. — Я чувствую, — она улыбнулась и ушла. — Куда Маша ушла? — Лиля вышла из кухни, понимая, что девушка опять ушла. — За любовью своей жизни, — он развел руками. — Хоть бы получилось, — девушка обняла мужчину, видя его искреннее волнение за дочь.