Bite Hard

      Закуривая сигарету, Дамиано открывает чат с Мануэлем уже в сотый раз за этот час.       Сообщения с пожеланием доброго утра единственные слова написанные там, остальное это серия селфи от Дамиано, на которые Мануэль как всегда не отвечает.       Крупный план его попы даже не отображается в чате. Какого хрена, вообще?       — Дамиа, ты готов? — Томас выходит через чёрный вход, где омега укрылся, чтобы подышать свежим- эм, возможно, никотином.       Дамиано делает ещё одну затяжку и передаёт сигарету другу. Томас быстро берёт её, прикрывает дверь за спиной, прислоняется рядом к стене и тоже затягивается. Он держит сигарету у себя пару секунд, потом вздыхает и возвращает её обратно. Он кивает головой на ещё открытый чат.       — Да ты поэт бро, — издевательски говорит он, показывая фото его задницы. Дамиано смеётся с сигаретой в губах и пожимает плечами.       — Это уже песня. К тому же я пытался убедить его словами, но если словами ничего не получается, то может быть хоть так мне удастся достучаться до него.       По выражению лица он понимает, что он, хоть и частично, но согласен с ним, так что Дамиано улыбается, блокирует экран и убирает телефон в карман. Он отталкивается от стены и даёт другу сделать последнюю затяжку.       — Жду тебя внутри, — говорит он, но не успевает он открыть дверь, как голос Томаса останавливает его:       — Дамиа, можно задать вопрос?       — Конечно, — омега кивает.       — Почему он тебе нравится? — спрашивает альфа. Он смотрит на окурок в пальцах и облизывает губы. — Мануэль может и выглядит как альфа, но он не альфа. Почему ты хочешь, чтобы он пометил тебя?       Дамиано непонимающе моргает пару раз, он растерялся от такого странного заявления.       — О чём ты говоришь? Конечно же он альфа. Я-то знаю.       Томас с сомнением качает головой.       — А о том, что он не здоровенный. Ну, ладно, может быть со стороны он и выглядит как полноценный альфа, но когда общаешься с ним лично… он не ведёт себя, как альфа.       Где-то между строк словесного потока маленького альфы, Дамиано успевает уловить кое-что несказанное.       — Ты сейчас говоришь о нём или о себе?       — Наверно… и о нём и о себе.       Дамиано кладёт руку на плечо друга и мягко сжимает.       — Послушай, нет определённого кода повеления альф и омег. Вот Итана даже не интересует секс и ему больше нравятся альфы, — он делает паузу и кривит брови, — что конечно странно, учитывая сколько он смотрит порно.       Томас выдаёт веселый смешок.       — Окей, ладно, но Итан хотя бы крутой. Но ты посмотри на меня, по твоему я выгляжу как альфа? Да я же король лузеров. В лучшем случае меня примут за бету.       — Нет ничего плохого в том, чтобы быть бетой. И никто не должен судить тебя по внешности. Точно так же я не хочу, чтобы мою ценность определяли тем, есть ли рядом со мной альфа или нет, — Дамиано смотрит в глаза друга и легонько трясёт. — Это всё стереотипы, понятно? А мы боремся со стереотипами, если ты не забыл.       — Ага…       — Итак, давай теперь я отвечу почему Мануэль нравится мне: потому, что он уважает меня. Я знаю только троих альф, которые не укусили бы меня, рассуждая, как он. И ты один из них.       Томас делает глубокий глоток воздуха и сбрасывает руку омеги с плеча.       — Мне никогда не хотелось метить кого-то.       — Это не имеет значения. Ты не становишься менее ценным из-за этого, — говоря это он закусывает нижнюю губу. — Ах, вот терпеть я, получается, реально лицемер. Я должен извиняться перед Мануэлито.       — За что?       Дамиано морщится.       — За то, что я уже как год пилю ему мозги с этой меткой. А теперь посмотри на меня: раздаю технически правильные советы на право и на лево, а сам не пользуюсь ими на практике.       Наверное, каждый хоть раз, рано или поздно в жизни сталкивается с таким.       Секундой позже Вик появляется в дверях готовая к выступлению.       — Какого чёрта? Вы опаздываете! Тащите уже свои задницы внутрь!       Двое сразу же кивают и идут за ней в гримёрку. Они одеваются, наносят грим и выходят на сцену.       «Концерт» слишком громкое слово для их выступления. Это место однозначно не стадион, а просто клуб в Цюрихе, который смахивает на «Алькатрас» в Милане. Но все билеты были распроданы, а это уже, считай, чудо для группы состоящей из омеги и трёх альф. Все билеты купили и они сейчас в Европе. Они вышли за границы Италии. Если даже это не говорит что-то об их возможностях, то им просто больше нечего сказать.       Вечер протекает как надо, толпа поёт в месте с ними и кричит, на сцену даже бросили парочку бра, а ещё бесконечно просили чего-то. Дамиано расстёгивает свой пиджак, показывая возбуждённой толке свою голую грудь, оставаясь только в штанах. От того чтобы оказаться в лишь одном белье его разделяет лишь шаг.       Ему нравится выступать, он чувствует себя могущественным, будто он может заставить сделать кого угодно что угодно. Как Мануэля. Но тот даже не прочитал его сообщений.       Сердце ускоряет свой ритм, когда ему кажется, что он заметил до боли родное лицо среди беснующейся толпы. Но этого не может быть, так ведь? Наверное он просто перенервничал вот ему и мерещится всякое. Он же ведь предупредил Мануэля, что если он придёт к нему — без метки омега его не отпустит. Тревога и надежда тяжелели у него где-то в груди, пока он проходится над толпой взглядом, ища человека, которым полнились его мечты и сны. И когда глаза наконец натыкаются на желанный объект, он еле устоял на ногах. Мануэль там среди людей смотрит на него с улыбкой на губах. Боже, Дамиано так нестерпимо хочется поцеловать его, обнять, запустить пальцы в длинные волосы и позволить поцеловать себя так, будто это их последний день на земле.       Он понимает, что сбивался всё это время, когда Виктория встаёт перед ним, не переставая играть, и, делая вид будто танцует с ним, спрашивает глазами «что стряслось?». До омеги доходит, что он потерял контроль из-за сильных эмоций. Вся толпа возбуждённо галдит. Воздух полон запахами феромонов, зрелых и не очень. Но всё, что он может учуять это острый запах своего альфы. Мануэль — всё, что его тело воспринимает и на что реагирует.       Он без раздумий хватает держатель для микрофона и начинает показушно трахать его. Вся толпа разом начинает кричать от накрывающих эмоций и волна возбуждения ударяет по ним, от чего у них почти что кружится голова.       Дамиано оставляет стойку, и держа в руках только микрофон объявляет песню «Close to the Top». Это последняя песня на сегодня, так что когда парочка людей пытается пролезть на сцену охрана выпроваживает их.       — Что за, блять, дебильные идеи приходят тебе в голову?! — орёт на него Вик, с ходу начиная скандал, как только они вышли со сцены. Бас она держит так, словно готова врезать им кому-то. — Окей, хорошо, можешь провоцировать сколько хочешь, я не против! Но ты, блять, там чуть ли не порно устроил!       — Я увидел Мануэля, — виновато объясняет он, закусывая губы. — Я просто не смог сдержаться.       Трое застыли заключив его в круг.       — В смысле?       — Мануэль здесь. Он был среди людей, — он улыбается не в состоянии контролировать свои эмоции. — Он приехал ко мне.       Он хочет метку. Возможно. Наверное. Боже, надеюсь, что это так.       Альфы переглянулись между собой, а потом огляделись вокруг. В следующий момент Вик и Итан начинают толкать его в сторону гримёрки, пока Томас направляется в противоположную сторону.       — Я сейчас приведу его, бро, — через плечо бросает он, исчезая в направлении сцены.       Остальные двое тоже смеясь удалились, готовые разделиться лишь бы найти альфу для своего друга. Но, когда Дамиано сворачивает за угол, чтобы добраться до гримёрки, ещё потный и фонтанирующий своим запахом, он натыкается на человеческий барьер в виде альфы, точно не Мануэля.       — Эй, и куда ты собрался, омежка? — спрашивает у него незнакомец, и… окей, ладно, он должен согласиться с Томасом. У этого здоровяка достаточно тестостерона в теле, чтобы считаться достойным представителем своей категории.       — Мужик, мне сейчас не до этого, — отвечает Дамиано, обходя альфу. — Если хочешь автограф — окей, но насчёт остального мы держим дистанцию.       Альфа не слушает его слов и начинает рычать. Дурацкое тело Дамиано замирает, природный инстинкт качает страх его крови, и правда, как, блять, омеги выживают в такой момент? Нет, он не хочет быть напуганным, так что он приложив усилия гордо поднимает голову и продолжает идти дальше. Только, может быть, немножко быстро.       — Не смей игнорировать меня! — рычит мужчина, больно хватая его за плечо. — Ты разыгрывал из себя шлюху там, на сцене минуту назад, значит можешь сделать так и для меня.       — Иди на хуй, урод, — он оглядывается, сердце скачет как бешенное. Конечно же вокруг ни единой души, когда он нуждается в помощи. — А ну отпусти меня немедленно, тупой кусок дерьма.       А альфе хоть бы хны. Даже если захочет Дамиано никогда не сможет стать таким огромным и сильным. Плюс его дурацкая природа добычи вообще не помогает ему. Жертва должна уметь убегать от хищника, а не обделываться со страху на месте не в состоянии шевельнуться.       Дамиано начинает паниковать, пинает в слепую попадая в колено незнакомцу. Этого хватает, чтобы альфа вскрикнул от боли и ослабил хватку, но этого не достаточно, чтобы…       До боли родной рык раздаётся в маленьком пустом коридоре, пересиливая музыку. Секундой позже он лежит на полу а перед ним… ну, очень непривычное зрелище.       Альфы, как известно, учатся драться друг с другом с самого детства. Они решают большинство вопросов по законам джунглей, а не цивилизованного мира. Дамиано не одобряет жестокость в любом виде. Но то, как Мануэль отправляет негодяя в нокаут, а Томас в придачу бьёт его… не каждый день такое увидишь.       Мудила отступает мгновением позже, злой Томас плюёт вслед за ним, а Мануэль появляется перед Дамиано и поднимает с пола с такой деликатностью, что у него щемит в сердце.       — Я в порядке, в порядке, — лепечет омега, держась за своего альфу. — Я и сам неплохо справлялся.       Мануэлю совсем не весело, от него пахнет злобой и нервозностью.       — Ага, конечно. Тебя надо как-нибудь научить самообороне.       — Ты как, в порядке? — Томас присоединяется к ним. — Я нашёл Ману, он оказывается уже искал тебя, а потом мы пошли обратно, а потом увидели это урода…       — Ах, думаю, мне надо пересмотреть парочку пунктов о том, что мне не нужен альфа, — отвечает он с грустной улыбкой. Двое, кажется, поуспокоились немножко, по крайней мере от обоих пахло грустью и переживанием. За него. Неприятный запах. Он не сильно отталкивает от себя гитариста, чтобы было чем дышать. — Успокойся, Кобра.       — Отличный хук, Томми, — Мануэль хлопает его по плечу. — Ты правда хорошо справился. Настоящий альфа.       После такого комплимента, Томас горделиво выпячивает грудь. А ещё его щёки смущённо горят красным, и, ладно, он только что побил человека и он не должен так радоваться, но как же приятно видеть его улыбку.       — Спасибо, Ману.       — Иди сюда, — Дамиано берёт в ладони лицо Томаса и смачно чмокает. — Ты просто потрясающий.       — Аа, отвали, фуу, ты весь потный!       — Эй, как будто сам пахнешь фиалками!       — Детский сад на выезде, — раздаётся весёлый голос, перебивая их перепалку. Вот только слова пришли не от Мануэля, а от Родриго, который присоединился к ним вместе с остальными двумя. Они не сразу понимают, что что-то не так. В воздухе до сих пор стоит запах страха и напряжения, и всё это из-за его дурацкого омежьего сердца, не желавшего успокаиваться. Он чувствовал себя уязвимым и это больше всего остального причиняло боль.       — Эй, вы пропустили то, как Томас врезал этому ублюдку! Просто эпично! Настоящий гладиатор!       — А вот теперь ты преувеличиваешь, как всегда, — бурчит гитарист, но его улыбка и розовые щёки рассказывали совсем другую историю, состоящую из гордости и чести.       — Хватит, давайте переодевайтесь, мы идём ужинать, — говорит Мануэль, всё ещё оставаясь стоять близко к нему. А Дамиано очень нравится, когда он близко.       Потом они всей группой, смеясь и болтая, заходят в гримёрку. Скидывают с себя сценические наряды, чтобы переодеться во что-то более практичное и не такое кричащее.       Ну, совсем чуть-чуть не кричащее.       — Эй, как я вам? — спрашивает Дамиано, надевая на голову федору.       Ну что с него взять, вот таким вот создал его бог.       — Какого чёрта?! — возмущается Вик, пытаясь отобрать у него шляпу. У неё бы получилось, если бы она была выше на парочку сантиметров. — Да ладно, дай примерить!       — Мечтай, это моё, и потом я же буду пахнуть как альфа.       Томас смеётся над их дурачествами, тщательно удаляя макияж перед зеркалом.       — Эй, от меня что, воняет?       — Давайте уже, пошевеливайтесь, нас же ждут, — подстегивает их Итан. Говорит он это, как всегда, тихо и спокойно. Он из тех альф, которым не нужно повышать голос, чтобы быть услышанными. Все остальные тут же затыкаются и продолжают переодеваться.       Снаружи, Мануэль и Родриго разговаривают и смеются смотря что-то в телефоне младшего. Но как только Мануэль улавливает запах Дамиано, он поворачивается к нему и улыбается.       — Привет, — шепчет он. Дамиано даже не утруждается отвечать, а только прижимается к его груди и делает глубокий вдох.       Футболка Led Zeppelin уже потеряла почти весь запах альфы, несмотря на то, что Дамиано держит её у себя всего лишь неделю. Мануэль обнимает его и целует в плечо, пуская по телу табун мурашек и заставляя омегу замурчать.       — Мы вам тут не мешаем? –шутит над ними Родриго. Вик закатывает глаза и страдальчески стонет. Потом она поворачивается к друзьям и спрашивает:       — Можно я лягу с вами? Не хочу снова видеть, как он дрочит. Я этого больше не вынесу.       Томас снова хохочет, а Итан вздыхает и кивает:       — Политическое убежище принято.       — Эй, хватит там шептаться! — возмущённо огрызается Дамиано выходя из своего укрытия в виде тёмных волос альфы и его запаха.       — Они правы, — Мануэль качает головой м целует его в лоб, — извините, — потом он, почти что прижимаясь губами к его уху и тихо добавляет: — Некоторые вещи нужно оставлять для своего альфы. Включая и игрушки, которые ты купил.       Дрожь удовольствия бежит по позвоночнику Дамиано, и он чувствует предвкушения от того, что ждёт его впереди. Он кивает, не в силах произвести ни слова и молча следует за другими.