Кофе с цветочным привкусом

      Проснулся Рассел в ужасном настроении. Виски потрескивали назойливой мигренью, отдыха сон не принес, а во рту стоял противный привкус от ночного алкоголя.       «Совсем немного же выпил, что за ерунда», — подумал мужчина, вставая. О присутствии в своем доме гостьи он вспомнил сразу же, как только она невозмутимо прошествовала в одной его рубашке из коридора до комнаты, в которую он её поселил.       — Не приснилось, — пробормотал Рассел себе под нос, но обращаясь уже к девушке, заговорил громче: — Сара, который час?       — Почти девять, — раздалось из спальни.       — Ну, тогда доброе утро. Сара высунулась в дверной проем и улыбнулась:       — Доброе.       Её голову венчала копна белокурых, совершенно растрепанных волос. Одна из непослушных прядей то и дело падала на лицо, и девушке приходилось либо заправлять её за ухо, либо просто сдувать. Несмотря на то, что назвать её вид ухоженным было ну совсем нельзя, выглядела она до безобразия мило.       Обоняние детектива щекотнул запах кофе. Свежего кофе, не автоматного, не растворимого — нормального, человеческого, молотого кофе.       Примерно в это же время с кухни донеслось бульканье прокипевшей гейзерной кофеварки, которую Рассел не использовал вот уже несколько лет. Не было ни сил, ни времени.       Поднявшись с дивана, Рассел потрепал себя по волосам, пытаясь отогнать сонливость и поплелся на кухню, пренебрегая чисткой зубов. Кофе манил, отказать детектив ему был не в силах.       — Нет-нет-нет! — с улыбкой запротестовала Сара, входя вслед за Расселом и юрко проскальзывая между ним и кофейником, отталкивая детектива бедрами.       — Приводи себя в порядок. Я налью.       Не найдя в себе достаточного количества возмущения, Рассел просто улыбнулся и пошел в ванную. Стоя с бритвой перед зеркалом он понял, что не совсем узнает свое лицо. Небритый, растрёпанный, с тёмными кругами под глазами, глубокими морщинами между бровями и в уголках глаз. Представляя себя со стороны, он видел совсем другого человека, но значения для него это не имело.       Всё же выйдя из ванной комнаты, минут через двадцать, Рассел уселся за кухонный стол и получил свою чашку кофе, а вместе с ней и свернутый блокнотный листок.       Читая содержимое, мужчина не был уверен в том, что он испытывает: удивление, смятение или раздражение.       Сидящая напротив Сара с довольным видом потягивала кофе из своей чашки. Закинув ногу на ногу она беззастенчиво демонстрировала другу обнаженное бедро, лишенное признаков наличия нижнего белья.       — Ещё тебе нужен стиральный порошок. Тот, который я нашла в ванной, давно вышел из срока годности.       — Не думаю, что от этого он стал стирать хуже, — заметил не спорящий детектив, но блондинка была непреклонна:       — К твоему сведению, чистящие средства с истекшим сроком годности могут не просто стать хуже, они могут быть токсичны. Вызывать раздражение кожи, аллергию и массу других, совершенно не нужных тебе приколов. Рассел, новый порошок. Сегодня же.       Мужчина поднял руку с раскрытой ладонью, имитируя свою безоружность.       — Хорошо, хорошо. Как скажешь.       — Твоей берлоге явно не хватает женской руки. Я даже расческу не нашла.       — В ванной. В шкафчике за зеркалом.       Сара даже просияла. Сделав еще пару крупных глотков из чашки, она отставила её к раковине и широким шагом направилась в ванную, а меньше чем через минуту из нее донеслось довольное «О да, наконец-то», прерываемое треском расчесываемых волос.       Когда Сара вышла, Рассел застегивал рубашку. Его стиль не менялся: чёрные брюки, чёрный ремень, белая рубашка.       Опёршись плечом об угол, флористка молча наблюдала за процессом, не скрывая оценивающего взгляда которым она его смерила. Рассел был интересным мужчиной. Надежным, если можно так сказать. Когда несколько лет назад им пришлось вместе работать, на какое-то время она даже думала, что влюбляется в него. Тем не менее, все это оказалось односторонней игрой и даже если она сама ему нравилась, он этого никогда открыто не показывал, хотя и не отталкивал.       Друзьями они так и не стали. Это было еще одной бедой Рассела, он не поддерживал отношений с людьми, кроме рабочих. У него друзей вообще не было. Ни друзей, ни родных, ни близких. Никого. Он всегда был один, даже когда люди к нему тянулись. Вокруг него было пустое пространство, которое он ничем и никем не захламлял. Туда было легко попасть, но задерживаться там было не принято. Он просто не способствовал этому и люди сами от него отслаивались.       — Я буду часа через полтора. — Рассел посмотрел на наручные часы. — На тумбочке есть запасные ключи, если нужно будет уйти. На столе немного наличности, сможешь заказать такси.       — Я никуда не собираюсь, — покачала головой девушка. — Но ты поторопись. Мало ли что я могу найти тут у тебя.       Рассел только хмыкнул, затворяя за собой дверь.       На листке, что Сара передала детективу вместе с кофе, был список покупок. В основном, это были продукты и пара мелочей, самой дорогой из которых был тот самый стиральный порошок. Оно и не странно, в холодильнике не было даже повесившейся мыши, а сама по себе квартира не располагала к жилью в ней женщины.       Голова Рассела была забита мельтешащими из угла в угол мыслями. Расследование всё-таки возобновилось, даже спустя короткий сон и не слишком полезный ужин, но самочувствие Рассела улучшилось. Первым делом он заехал в полицейский участок, знакомый дежурный на вопрос о том, не находили ли пока новых тел, только понуро покачал головой. Уточнять, о каких телах шла речь, не пришлось, маньяк уже как пару месяцев был у всех на слуху и когда до полиции дошли новости, что Рассел тоже этим занимается, нашлись те, кто с облегчением выдохнул.       В плане работы, у Рассела было две черты, граничащих с его несдержанностью: он имел свойство доводить до конца больше восьмидесяти восьми процентов расследований, за которые брался, и он не церемонился с преступниками. Педофил, которого Рассел вычислил в прошлом году, две недели провел в реанимации и еще полтора месяца на больничной койке, прежде чем смог предстать перед судом. Информация никак не подтверждалась в прессе, но в полиции знали: Расс чуть не проломил парню череп ножкой от табурета.       Домой вернулся как часы точно, через полтора часа Сара получила заказанные пакеты с покупками. В том числе и стиральный порошок. Пока ездил по делам, детектив успел опросить близких родственников нескольких из последних жертв и сейчас, не снимая пальто, сел за стол, перечитывая полученные сведения. Пасмурный до этого день начинал играть солнечными лучами, дождь прекратился и небо начинало светлеть. Но мужчина этого не видел, он был погружен в глубокие раздумья.       Сара, беззаботно бездельничающая до этого, принялась за работу, если это можно так назвать. Оживить стиральную машину было первой из её задач. Первым делом она скопом загрузила туда свою собственную одежду, а потом полезла в бельевую корзину Рассела.       Белая рубашка. Два небольших продолговатых отверстия на боку, обрамленных обильным багрово-бордовым пятном загрубевшей от времени крови. Мусор.       Белая рубашка, длинная рваная дыра на правом рукаве чуть ниже локтя, обрамленная все той же запекшейся кровью.       Белая рубашка, несколько отверстий ниже груди. Следы той же запекшейся крови.       Клетчатая рубашка, в этот раз без отверстий, но запекшейся крови как будто его специально кто-то ею обильно забрызгал.       Сара печально вздохнула. Стирки тут практически не было. Да, она нашла несколько целых вещей, но в большинстве своем корзина для грязного белья служила больше корзиной для ветоши. Сара не сомневалась, на большинстве одежды была именно его, Рассела, кровь. Остановившись в дверях гостиной, она недолго наблюдала за тем, как детектив сидит за столом, смотря в стену пустыми глазами, положив подбородок на сцепленные в замок пальцы рук.       — Давай заберу.       Подойдя к Расселу, женщина аккуратно взялась за ворот пальто. Первые пару секунд Рассел не реагировал, но все же выровнялся, позволяя снять с себя верхнюю одежду. Казалось, он этого даже не заметил.       Когда через двадцать минут около него на столе оказалась тарелка с бутербродами и чашка горячего кофе, детектив рассеяно поблагодарил Сару, не посмотрев в её сторону. Перед ним стоял ноутбук, на экране которого мелькали кадры с присланных ему записей камер видеонаблюдения. Самих убийств на них не было, но были жертвы, их перемещения и некоторые контакты.       Рассел опомнился, когда солнце уже окрасило небеса в цвета алого заката.       — Будет холодно.       Голос Сары вывел мужчину из оцепенения в котором он находился, стоя на балконе с очередной сигаретой. Рассел посмотрел на женщину с таким взглядом, словно забыл о её присутствии в квартире. А между тем она с толком провела подаренный ей спокойный день и когда Рассел вернулся внутрь, только сейчас понял, что в квартире стало гораздо уютней.       Жилье, доселе похожее на место для ночлега и не более, сейчас внушало некоторый уют. Сара вытерла пыль, в спальной стояла сушилка с развешанным на ней бельем из стиралки, некоторые вещи как будто оказались на своих местах, убранные ею в процессе. Ноздри щекотало запахами нормального ужина, доносившимися с кухни. Гладильная доска говорила о том, что на рубашках Рассела какое-то время больше не будет неаккуратных складок. Его берлоги коснулась женская рука.       — Есть будешь? — с улыбкой спросила девушка, но тут же спохватилась. — Ах да, о чём это я. Конечно будешь.       — Чуть позже, я занят… — начал было детектив, но был бестактно прерван:       — Мне всё равно. Ты идешь есть. Я полдня у плиты стояла.       С дивана в гостиной пропала подушка, плед был аккуратно сложен на спинке. Сидя за столом и делая заметки, Рассел совершенно не замечал того как она тут вертелась и испытывал настоящее удивление. Приятное удивление.       На кухне перед Расселом выросла тарелка с обычным картофельным пюре и куриной котлетой, рядом стояла небольшая миска наваристого супа.       Слов благодарности Сара не ждала. В конечном итоге, её об этом никто не просил. Будучи уже не голодной, сама она сидела напротив с чашкой кофе и с любопытством наблюдала за тем, как все еще задумчивый мужчина ест её стряпню. По его виду было ясно, что ему нравится, хотя сознание его было явно далеко отсюда.       Ел Рассел, не торопясь. Она незаметно для него самого убирала пустую посуду в посудомойку и в конце поставила чашку все того же кофе. Задумчивое молчание прервал сам детектив:       — Ты должна быть аккуратна.       — Что? — не поняла Сара, усаживаясь напротив.       — Дело, которым я занимаюсь. Ты идеально подходишь по критериям его отбора.       — Если верить газетам, пока что из жертв никому не было больше двадцати трех. Я уж лет пять-шесть, как переступила порог его отбора. — Несмотря на тему разговора, Сара улыбалась.       Расселу даже показалось, что она относится к этому несерьёзно.       — Он не спрашивает паспорт. Ты выглядишь моложе, чем думаешь. Длинные волосы, приятная внешность, легкость походки.       — Это ты пытаешься сейчас сделать мне комплимент?       — Когда делают комплименты, по моему, не говорят об очевидных вещах. Ты прекрасно готовишь, спасибо. Мне очень понравилось. Это — комплимент. А на улицах постарайся особенно не задерживаться сейчас. Это буквально опасно.       От откровенной тирады Рассела, Сара на пару ударов сердца опешила. Действительно, похвали он её внешность, ей было бы и на толику не так приятно, как сейчас.       Рассел, взяв чашку, встал из-за стола.       — Ты завтра на работу?       Сара согласно и как-то рассеянно кивнула.       — Я отвезу.       Девушка снова кивнула.