Мир, дружба, сигареты

      Полина выбрала ванильное мороженое, Антон — клубничное, а Ромка дипломатично отказался от какого бы то ни было десерта. Двое друзей пришли к единогласному мнению, что Пятифан — дурачок. В шутку, естественно.       Петров согласился на эту прогулку только после того, как Рома упомянул их общую подругу. Какой идиот пойдет гулять с опасным на вид парнем (известным школьным хулиганом, между прочим) в одиночку? Точно не он. Если бы только парень знал, для чего всё это затеяно…       Полина почти сразу отошла подальше — ответила на звонок. Глядя на мило воркующую одноклассницу, Антон даже как-то забыл, что они не одни, но об этом ему тут же напомнил Пятифан, нависая сзади: — Дашь попробовать?       Сначала хотелось сказать что-то вроде «Пойди да купи», но Петров себя успокоил, ведь этот хулиган и вправду мог бы оказаться неплохим парнем. Он согласно кивнул, и Рома тут же наклонился ближе, откусив немного мороженого вместе с кусочком вафельного стаканчика. Довольно облизнувшийся, он стал похож на кота. Антон внутренне усмехнулся, подумав, что тот наверняка популярен среди девчонок. Парень же откликнулся немного хмуро: — Чего рассматриваешь? — и стал оттирать уголки губ тыльной стороной ладони, хотя мороженым не испачкался. — Нет ничего…       Петров просто фыркнул.       Морозова болтала по телефону более получаса, пока парни постепенно разговорились. Антон пару раз недовольно поглядывал на Полину, но она отвечала улыбкой и кивком, мол, скоро к вам вернусь. Парень не заметил, как увлекся диалогом и Ромой в целом. Он оказался довольно интересным, не только с бандитскими замашками, как изначально думалось Петрову. — Тох, а у тебя девушка есть? — вопрос застал Антона врасплох, и он едва заметно смутился, отведя взгляд. — Ну… Нет, — честно ответил он и добавил: — Пока.       Рома одобрительно хмыкнул и продолжил некий допрос: — А на примете есть кто? — Да нет… — парень подумал, что надо чем-то заполнить образовавшуюся после такого ответа тишину, и тоже спросил: — А у тебя? — Нет и да, — прищурившись, улыбнулся Ромка, ответив на оба вопроса, заданных до этого. Значит, ему уже кто-то нравится… — А букет? — Антон вдруг вспомнил про вчерашний случай. — О, это нужно было для одного дела, — вновь уклончиво улыбнулся парень. Дальше Петров расспрашивать не решился.       «Наверное, он такой только для своих, » — подумалось Антону про дружелюбное общение, потому что всё-таки в глаза бросались сбитые в кровь костяшки. Интересно, как бы относился к нему Пятифан, если бы они познакомились просто, без подруги? И неизвестно, произошло бы это знакомство при мирных обстоятельствах…       Девушка наконец завершила разговор и подошла к парням, вливаясь уже в их обсуждение. Все трое были довольно разными личностями, но друг друга слушали внимательно, стараясь проявлять интерес. Антону стало комфортно в присутствии Ромы, словно они были давними приятелями, и парень от души смеялся над его шутками и школьными историями. Морозова, похоже, знала побольше, поэтому не каждое неожиданное высказывание Пятифана вызывало у нее удивление. Интересно, как давно они дружат?.. Может, Полина и есть та самая «на примете» у Ромы?..       Друзья разошлись, когда уже начало темнеть.

***

— Ну как? — услышал Антон в трубке вместо приветствия и это несколько удивило его. — Что? — Ну, Ромка, — и такого ответа он точно не ожидал. При чём тут Пятифанов? — Я твой отец, чтобы будущих парней оценивать? — отшутился Петров, по-своему истолковав странный вопрос подруги. — Скорей уж я — твоя мама, — хихикнула Полина, но тут же спохватилась: — Ладно, мне пора. Надеюсь, Рома произвел приятное впечатление.       Послышались гудки. Смысл шутки Морозовой остался не понят…

***

      На следующее утро Рома вновь обнаружился на подоконнике у кабинета, где у Петрова скоро должен был начаться урок. Изучил расписание и стал преследовать? Парень усмехнулся таким мыслям, когда подошёл поздороваться. Ладонь Пятифанова, крепкая и сухая, прочно охватила кисть Антона, и сбитые казанки теперь можно было увидеть более отчётливо. Они перекинулись парой слов, и со звонком Ромка побежал на другой этаж, махнув рукой.       Уроки летели одни за другим, и после каждого Петров выходил из класса, чтобы встретиться с Пятифаном. Он будто и правда изучал расписание, чтобы каждый раз оказываться за дверью нужного кабинета. Полина почему-то вместе с ними не выходила. Может, чтобы плохую репутацию из-за хулигана не заработать; до знакомства Антона с Ромой она всегда оставалась в классе на переменах, выходя лишь изредка.       Так прошли оставшиеся два дня до выходных, и уже в пятницу Петров заметил, что сам выходил из кабинета повидаться с новым приятелем. Пятифанов, в целом, был забавный парень, что уже меньше вязалось с титулом хулигана школы. Но такое впечатление почти сразу развеивалось, стоило мимо пройти кому-то, из-за кого Рома хлопал по карману, проверяя наличие ножа-бабочки. Менее смелым хватало одного лишь взгляда, чтобы уйти на другой конец коридора и не подходить близко. Не хотелось бы стать такому врагом…

***

      Троица договорилась встретиться на выходных и пойти к Антону, но планы оказались нарушены практически сразу. Когда парни двигались в сторону дома девушки, чтобы зайти за ней, Полина вдруг позвонила и сказала, что сегодня у нее появились дела. Петров, чтобы не выставлять себя в плохом свете, все равно повел Пятифанова к себе (хотя и так против не был). Хлопнула дверь, впустив друзей в дом, и из кухни тут же выглянула мама. — Это Рома, он из параллели, — улыбнулся Антон, но Карина едва взглянула на них, как-то безразлично кивнув на громкое «Здрасьте!». Похоже, это опять произошло…       Проводив недоумевающего парня до своей комнаты, Петров попросил подождать, а сам направился к сестре. Как и ожидалось, последняя в крайней степени расстройства сидела на кровати и лениво водила цветным карандашом по странице раскраски. Антон подсел рядом, заключив Олю в объятия, и тихо спросил: — Они… опять?       Ответом послужил быстрый кивок, и парень стиснул зубы, чтобы не выругаться при сестре. Родители снова поссорились. Судя по реакции Оли, громко. Таких стычек у них было несколько с момента переезда, и каждая заканчивалась полной апатией к происходящему — дети оставались без малейшего внимания. Да, их всё ещё звали к столу, будили по утрам, но все дальнейшее можно было описать игрой в молчанку. В такие дни Оля прибегала к брату в комнату, и уже ему приходилось читать ей и укладывать спать, хотя обычно это делала мама.       Выдохнув, Антон погладил Олю по голове в попытке успокоить. Она ни в чём не виновата. Они вместе ни в чём не виноваты. Но как же вся эта ситуация давит… Сестра отказалась идти знакомиться с гостем, и парень, наверное, её понимает: он бы тоже не захотел ни с кем общаться в таком настроении. Потрепав малышку по волосам напоследок, Петров улыбнулся и вышел из комнаты, сказав, что Оля может присоединиться в любое время.       Он как-то враз обессилел, опустившись на кровать рядом с Ромкой. Когда родители были в ссоре, ничего делать не хотелось. Внутри появилось ощущение пустоты. Обычно его помогала заполнить Полина с помощью тех прогулок и мороженого. Сейчас её рядом не было, и Антон не знал, проявит ли новоявленный друг сочувствие. Может, он только при Морозовой был такой участливый… Вопреки его домыслам, Пятифан почти сразу спросил: — Что-то случилось? — он ещё не знал всей проблемы, поэтому в его взгляде сквозило непонимание. — Родители… — кивнул Петров, не глядя в сторону парня. Отвечать развернуто не хотелось, иначе настроение бы ухудшилось ещё сильнее.       Рома, возможно, не до конца понял, но негативный настрой ситуации уловил. Подсел поближе, положив руку Антону на плечо. Интересно, его этому Полина научила? Подростку представилось, как девушка всегда обнимала его или ерошила волосы на прощание, закрепляя оказанную по возможности помощь. Делала ли она то же самое для их общего приятеля? Последний же тем временем медленно переместил руку к голове Петрова, склоняя её к своему плечу. А вот так не делала даже Морозова… Парень замер, пока пальцы Пятифана еле ощутимо поглаживали волосы. От таких движений становилось спокойнее, но возрастало недоумение: почему Рома это делает? Слишком много вопросов… Впрочем, они тут же отмелись, потому что прикосновения стали смелее, и от головы к шее расползались волны мурашек. Пару минут парни просидели в молчании, но вскоре Пятифан убрал руку с головы, вновь приобняв Антона за плечо.       Петров подумал, что надо что-то сказать, но все слова куда-то делись, когда он поднял голову и столкнулся с каким-то странным выражением лица друга. Рома смотрел на него внимательно, будто застыл во времени. На щеках были зажжены слабые огоньки румянца, как если бы его лихорадило. — Красивые, — вдруг выдохнул Ромка, и если бы Антон был чуть более внимательным, то заметил бы, как парень спохватился, словно это слово вырвалось у него против воли. — Рисунки у тебя, — поспешно добавил он, отводя взгляд. Затем ещё тише повторил: — Красивые.       Петров проследил за взглядом Пятифанова, остановившимся на листах бумаги, висящих на стене у стола. Ну, может в них и было что-то красивое. Антон не то чтоб увлекался рисованием; большинство работ были сделаны за прилавком магазина от скуки. Из-за этого могло показаться, что парень увлекался ботаникой или чем-то подобным — на подавляющем количестве рисунков были изображены цветы. Антон явно не знал, что понял смущение Ромы совершенно неправильно, потому что он просто улыбнулся и кивнул — подумал, что грозному Пятифану неловко делать комплименты. Ох, если бы…       Рука вдруг скользнула от плеча к талии, а чужой нос ткнулся в шею. Это ещё что за- — Никому ни слова, — пресекая все возможное вопросы рыкнул Рома, прижимая Антона ещё ближе.       Петрову только и оставалось, что беспомощно хлопать глазами, замерев. Это очередной способ оказывания поддержки или Пятифанов скрытый извращенец? Первый вариант был, конечно, намного логичнее, но вот действия парня указывали на второй. Иначе зачем бы он запретил Антону болтать об этом? Ах да, он же имеет большой авторитет в школе, и если бы кто-то узнал, что Пятифан обжимался… Стоп, обжимался… С парнем. Ещё раз, обжимался? С парнем, да. С Антоном, то есть. Прямо сейчас. Лицо мигом покраснело, и подросток был бы рад, если бы Ромка отвесил ему подзатыльник за такие мысли. Кошмар.

***

— Да что «ну и»?! Жесть какой он тормоз, Полин! Я его, короче, ну, обнимаю… Чё ржешь?! А, ну, да, обнимаю, значит… А он застыл, блять, и не шелохнется, — из трубки доносилось ворчание, из-за которого губы сами собой расплывались в улыбке, Морозова даже непроизвольно хихикнула. — Представляю бедного Антошу, ты его наверняка напугал… — фраза, брошенная наугад, попадает в «яблочко». — Да не прям уж и… Ладно, ладно, я просто сказал ему никому не говорить, но он же не ебучий свидетель убийства, мог бы и нормально себя вести… А знаешь, что самое главное? — Что? — откликнулась Полина, заканчивая работать над заданным на выходные сочинением. — Я когда руки убрал… Да чё смешного то?! Короче, он красный был как рачелло, я тебе отвечаю. Может, понял уже? — Сомневаюсь, Ром, сомневаюсь, — ещё раз хихикнула девушка. — Ладно, в понедельник увидимся. Держи в курсе, если что, — попрощалась Морозова. — Давай.       Полина отложила телефон и повернула голову к окну. На подоконнике стояла вазочка с маленьким букетом из лаванды и жасмина. Цветочки уже начинали увядать. Эх, дурачье.