Chicago

      Неловко простившись с усталым Крисом, быстро убегаю в свою комнату, на ходу снимаю всю одежду и вбегаю в душ. Нервная дрожь проходиться по всему телу. Желание наплевать на всё и ворваться в соседнюю дверь соблазняет больше и больше, если не задумываешься о последствиях хотя бы на секунду.       Если мы будем проводить время вместе, я могу влюбиться, а влюбиться в него, самое чарующее, что я, когда-либо смогу почувствовать. А потом он уедет. Я уеду. И мы встретимся лишь пару раз на семейных праздниках. Вот это и будет самое худшее.       Облокачиваюсь о холодный кафель. Ментальное состояние оставляет желать лучшего, стресс и срывы на крик давно стали звоночком, чтобы обратиться за помощью.       Но почему я не могу.       Пробудившись резким толчком от очередного кошмара, я несфокусированно осматриваю в холодном сумраке пустую комнату в поисках незримого врага.       Тут никого нет, Александра.       Его здесь нет.       Оглядев свои голые ноги, с полу сползшим шерстяным носком, сбивчиво дыша, в сонном бреду пытаюсь отыскать хоть какое-то спасительное тепло рядом с собой.       Хлопковое одеяло свалилось на пол холодным мешком, напоминая и представляя собой в темноте нечто схожее с черным пакетом для трупов. Ночной осенний ветер завывал так сильно, что приводил в движение дубовые оконные ставни. Пальцы сами собой схватили простынь на левой стороне кровати и тут же утонули в пустоте, не найдя хоть кого-то живого рядом.       Звенящая слабость не отпустившего сна, силком закрывает мне веки, но я упорно продолжаю сопротивляться, не в состоянии оставить деструктивный страх темноты. Уютная комната вдруг стала пожирать весь лунный свет с улицы, фонари в саду погасли, как только все разбрелись спать. Открыв глаза ночью за городом, кажется, будто ты ослеп, тишина оглушает, глаза пытаются уцепиться хоть за какой-то объект, но все силуэты сливаются в одну огромную чернь. Одиночество начинает медленно пожирать и без того печальный разум ещё больше коверкая и путая сознание.       Беспорядочный поток мыслей и ком в горле, в совокупности своей заманчиво предлагают расплакаться. Вот так просто, посреди комнаты и пустоты, как будто мне снова пять лет и есть возможность убежать к родителям в объятья, спрятавшись от грозы и грусти.       Но родителей здесь нет, как и грозы, только грусть.       Скромный стук в дверь глубокой ночью кажется поражающим слух набатом, заставив руку машинально залезть под подушку, в призрачной надежде найти там тёмное металлическое оружие, что пришлось сдать в подвал отдела ещё месяц назад.       Я не одна, в доме полно народа, перестань дрожать!       Встав с кровати, на ватных ногах, по памяти цепляюсь за прохладную резную ручку, слегка жмурясь от теплого света в коридоре. — Эй — приветливо шепчет Крис. — Эй — вторю ему, обхватывая себя за талию, успокаиваю словно ребёнка, сминая ткань длинного широкого свитера. — Кошмар? — через-чур заметно и резко выдыхает, оглядывая меня с ног до головы, а я лишь вопросительно раскрываю глаза — Ты кричала. — Извини, — слишком печально произношу я, уже стыдясь этой интонации — что разбудила.       Гром.       Один удар за окном где-то далеко в черном небе.       Крис смотрел на меня широко открытыми сияющими глазами, голубизна которых, казалось, становилась все глубже. Глубокий вдох и словно светлячок в надежде согреться я поддаюсь ближе, прежде чем замечаю столь неуместный с моей стороны жест. Предо мной картина, врезавшаяся мне в душу и опалившая ее.             Растрепанный после сна мужчина. Смешная футболка с круглым щитом. Мята. Всё это как спасательный маяк для моего корабля, долго блуждающего по просторам бушующего океана. Словно вечность стоим, не решаясь первыми переступить порог, он — моей комнаты, а я — коридора.       Увидев его, такого взлохмаченного сном, взволнованного, разум сдался, проследовав за давно сдавшимся телом, принявшим своё поражение и маниакально жаждущим его. Криса. Я эгоистично ухватываюсь за единственного человека, ожидавшего меня в ночи. Губы вновь покалывает, словно они сами собой вспоминают, какого это, целоваться с этим мужчиной. — Ты обещала посмотреть один из моих фильмов, помнишь? — рассеяно киваю — Если тихо спустимся по той жутко скрипящей лестнице, то включим телик и засядем до утра, как тебе? Бери свою подушку и за мной — всё ещё хриплый от сна Крис, шире открывает дверь в мою спальню, озаряя мне путь к кровати. — Что будем смотреть? — заговорчески шепчу, окончательно проснувшись, взявшись за руки, тихо ступаем на первый этаж. Бросаю голубую подушку на край дивана, готовясь сесть, но Эванс ведет нас на кухню, поразительно ясно ориентируясь в ночном сумраке дома. — Для начала, обнесем холодильник — по-мальчишески смеется Крис. — Тогда я буду вынуждена тебя арестовать, Эванс — мужчина вмиг оборачивается, заставляя врезаться в себя, опаляя его грудь дыханием. Ладони вминаются в чужую футболку, в подавленном желании сжать мягкий материал. — А я не окажу сопротивления, Росси — мужская фигура делает пару шагов на встречу, заставляя отойти назад, поясницей упираясь в холодную столешницу кухонного островка. Горячие ладони обхватывают моё лицо, пока обжигающий поцелуй накрывает нас с головой. Мужские руки умело управляют мной, язык с увлеченным желанием исследует рот.       Мокро, изящно, долго.       Стон вырывается из меня и тонет в его губах. Темнота вокруг теперь не кажется пугающей, а лишь больше усиливает остроту ощущений. Бесцеремонно пробираюсь холодными ладонями под край футболки, очерчивая ногтями крепкий торс, выше, к пламенной груди, за широкую спину, царапая лопатки. Теперь возможность ловить стоны выпадает мне, пока его руки бесстыдно касаются моих бедер. Ток прошибает все тело, неконтролируемо обвивает пульсацию, в уже намокшем белье. Целовать его и дышать его воздухом — желание, которое она загадает на сотни падающих звезд. — Ты удивительная маленькая соблазнительница, — шепчет Эванс в мои губы. Яркая дрожь пробегает от макушки до самых пят, заставляя колени дрожать, а губы тянутся обратно в сладкое путешествие — разделяю твоё рвение, но я как джентльмен, для начала, обязан сводить тебя на свидание — непроизвольно громко фыркаю, словно кошка, у которой забрали молоко, на что Крис победно улыбается во все зубы. — Так что мы будем смотреть? — не в силах оторваться от этого мужчины ни на шаг, ступаю за ним, держась за мускулистый живот под майкой, пока Крис, открыв широко холодильник, изучает содержимое. Белый свет озаряет кусок кухни, наконец, давая возможность разглядеть взъерошенные мужские волосы. — Если ты не прекратишь меня трогать, то ничего, красавица — глухо хихикаю, утопая носом в спине Эванса, доставая ему лишь до плеч и ощущая себя беззаботно смущенной. Легкой, доброй и светлой. Пышность чувств, вдруг охватывает всё тело, лишь из-за касаний к этому мужчине. — У нас есть молоко, если найдем в шкафу печенье — я умру от счастья. Помню, как мы с братом ночами таскали конфеты на кухне в детстве, я был достаточно тучным ребёнком — Нет! А сейчас и не скажешь — ноготки самозабвенно обводят кубики пресса, Крис ухмыляется, наклоняясь за желтым пакетом молока, а я вовремя слышу скрип на лестнице, пятой по счету ступени. — Не спиться? — ошарашенный чужим голосом, Эванс резко оборачивается, уже не ощущая на себе маленьких ладоней и теплого дыхания на спине. Оборачивается и заглядывает за высокий островок, обнаруживая сначала мои белые шерстяные носки, а за тем и меня, и с актерским профессионализмом, отрешенно возвращает взгляд в проход на кухню. Высокая блондинка, в одном пеньюаре, красиво вышагивает навстречу Эвансу, и, понимая, как близко она может подойти, мне приходится ползти дальше за островок, оказываясь спиной напротив холодильника. — Да, но сейчас уже пойду обратно — Крис не торопится закрывать холодильник, что бы очень разозлило хозяина дома, но Эванс был готов пойти на это, лишь бы не оставаться в кромешной темноте с девушкой Майка. — Брось, можем посидеть здесь, перекусить, расскажешь что-нибудь о себе, о работе, мне очень интересно послушать — длинные ноги отталкиваются от пола и девушка садиться на столешницу, закрывая собой фигуру актера. — Извини, я очень устал, и особо не ем ночью — абсурдность данной ситуации, в особенности мое в ней непосредственное участие, заставляет глупо улыбнуться. — Можно не есть и не говорить, если хочешь — желание выскочить и вцепиться в белокурые волосы всё больше подогревалось где-то внутри. И Эванс тут совершенно не при чем, а вот Майк — ещё как, то, как друг оказался бы облапошенным, не будь Крис столь воспитанным, разбивало сердце. — Слушай, Эмили, мы видимо неправильно друг друга поняли — снисходительно начал актер. — Мне казалось, твои взгляды в мою сторону говорят лучше всяких слов — любопытно выглядываю из-за столешницы и нахожу лишь растерянный взгляд голубых глаз, который тут же вернулся обратно к Эмили. — Мне жаль, если тебе так показалось — А мне нет, всё в порядке, можешь ничего не отрицать. Мы ничего никому не скажем — её флиртующий порыв притянусь себя ближе, Эванс обрывает сразу же. — У меня есть девушка — строго и непреклонно произносит актер, уже не пытаясь вести себя тихо и аккуратно. Морщинка пронзает лоб, а глаза, вдруг ставшие серыми, девичье лицо. — А у меня парень, но этот дурак, бегает за другой, думает я совсем идиотка и не замечаю — тараторит блондинка. — Тогда вам нужно разобраться прежде, чем ты начнешь приставать к другим мужчинам, — Крис подается правее и включает световую ленту под кухонными шкафчиками и наконец-то закрывает дверцу холодильника — но у меня подобных проблем в отношениях нет, так что, ничем не могу помочь, спокойной ночи, Эмили. — Услышав тяжелый вздох, торопливые шаги и скрип той самой ступени, выдыхаю. — Эй, — Крис садится рядом на пол и облокачивается о кухонный островок — вот это у тебя реакция, агент. — А у тебя есть девушка, да? — смешно щурюсь и сажусь в пол-оборота, вглядываясь в каждую морщинку на красивом лице. Тот ухмыляется и смотрит вниз, складывая локти на колени, открывая взор на свой профиль, на мужественный нос, с еле заметной горбинкой, чувственные губы, вкус которых мне теперь знаком и на волевой подбородок в мягкой отросшей бороде. — Это я так, на перспективу — Ммм, — глупо улыбаюсь, прежде чем успеваю подавить ухмылку — так мы идем смотреть фильм? — Что у них происходит с Майком? — Не бери в голову, я об этом позабочусь. Но я оценила твои джентльменские замашки — не переставая глупо улыбаться, придвигаюсь ближе, задевая мужское плечо своим, ощущая себя как никогда спокойно.       Возможно, ты и есть моя терапия, Эванс.