Исповедь

Двенадцать лет до основной истории...       Летний день. Солнце яркими лучами светит за окном. На небе не единого облачка, а всё вокруг уже окрашено в зелёный цвет. Близиться лето, но школьный год ещё не окончен.       Мальчик лет девяти, хотевший бы сейчас оказаться на улице, на свежем воздухе, зашёл домой. В коридоре встретил тусклый противный свет лампочки. Быстро разувшись, мальчик направился на кухню. Комнату освещал яркий солнечный свет за окном.       Не успев ничего сказать, его окликнула мать:       — Кирилл?       Женщина стояла у раковины и домывала последнюю тарелку.       — Я дома, — сказал Кирилл, снимая рюкзак.       — Чем порадуешь?       Хоть её слова и звучали приветливо, но на её вопрос Соколов не ответил. Замявшись, он смотрел в пол.       — Кирилл?       — Мы писали контрольную, — расплывчато ответил он.       — Ты же у нас молодец. Уверена, пятёрку получил.       Он молчал. Улыбка женщины по-немногу становилась более напряжённой.       — Я ведь права. Да, Кирилл? — начинала давить она. Молчание. — Подай дневник, —улыбка спала с лица.       Нехотя он не сразу полез в рюкзак. Достав дневник, он небыстро протянул его.       — Кирилл, это что такое? — шокировано начала она. И вновь молчание. — Кирилл, я повторяю: это что такое?       Но он не отвечал. Комом накатил страх. К диалогу подключился отец:       — Ты тупой?! Немой?! Тогда почему с таким неуважением игнорируюшь вопрос?       Но Соколов вновь не смог ответить.       — Кирилл, — продолжила мать. — Я последний раз повторяю: это что такое?       Сквозь ком, возникший в горле, и подступающие слёзы он всё же ответил:       — Четыре...       Мать недовольно сверкнула взглядом.       — Считать умею, спасибо, — саркастично ответила она. — Но я спрашиваю: что это такое? — Кирилл не знал, что должен был ответить. — Мы с тобой говорили об этом уже, ведь так?       — Говорили...       Слёзы начали предательски подступать.       — А слёзы мне тут лить не надо. Надо было раньше думать, — продолжила она. — Чего ревёшь? Я бью тебя? Нет, — от её слов Кирилл лишь больше начинал плакать. Она с усмешкой сказала: — Плачут, когда человек умер, когда жалко кого-то. А ты чего? — продолжала давить она. — Чего молчишь?! — начинала кричать мать. — Себя жалеешь, ведь так? — с усмешкой она скрестила руки.       — Нет! — отвечал он сквозь слёзы.       — Почему тогда? — продолжала она. Вновь молчание. — Кирилл, я последний раз спрашиваю: что это такое?       Но он всё молчал и молчал.       — Я поняла.       — Нет! Стой! — рыдал он. — Не у меня одного четвёрка, почти у всех тройки.       — Какое мне дело до чужих оценок? Мне нужно, чтобы именно ты учился на пятёрки.       — Но я стараюсь.       — Нет, ты не стараешься, ты ленишься.

***

Три года до основной истории...       Так продолжалось ещё много учебных лет. Но в одиннадцатом, в выпускном классе, всё поменялось.       Как бы Кирилл не старался все эти годы, но в последний, когда, как казалось, почти всё позади, и осталось совсем немного, силы закончились.       Множество прогулянных уроков, множество криков, множество мыслей, множество, повторяющиеся со всех сторон, фразы: «ты изменился».       Прогуливая очередной урок, Кирилл слонялся по улицам посёлка. Уже в то время он, под гнётом вокруг, начал курить.       Выкуривая сигарету, он сидел на лавочке. Было пусто, было тихо. Прямо, как внутри Кирилла, чью личность перекрыла единственная важная в мире вещь — оценки. Не осталось ничего, и ничего не держало.       Он часто думал, что было бы всё намного проще, не поддайся он системе оценок в начальных классах. Учился бы на четвёрки, на тройки, было бы больше сил и нервов на потом. Даже не стараясь в полную меру тогда, он бы мог наверстать в последних годах учёбы. Все бы даже больше похвалили. Но он поддался, он хотел быть хорошим.       Хорошим? Вернее сказать, удобным.       Осталось ли у него что-то сейчас?       Но сейчас, даже если б была возможность всё изменить, он бы не стал — нет смысла. Нет смысла ни в чём, как в оценках, так в стараниях, так и в одобрениях, как и в нём самом. Даже во сне, если, конечно, получалось заснуть, ничего хорошего он там не видел.       Всё одинаково.       Он одинаков. Он пуст. Он пустышка, не представляющий морально из себя ничего.       Есть ли шанс всё изменить?       Мысли, множившиеся с каждой секундой, остановил неожиданный голос сзади:       — Ой!       Кирилл даже не обернулся. Однако пухловатый мужчина, провалившийся в сугроб ногами, направился в сторону лавочки, где сидел Соколов.       Он сел рядом. Вокруг столько лавочек, но он сел именно рядом с Кириллом, словно издеваясь.       — Ох, здравствуй, — по-доброму начал диалог незнакомец. — Как настроение? — Молчание. — Видимо, не особо хорошо, — сам себе ответил он. Вновь нависла тишина, и Кирилла стало немного подбешивать присутствие незнакомца рядом. — Ну, давай, рассказывай, — если он скажет ещё хоть слово, то Кирилл не выдержит. — Чего школу прогуливаем? — спросил он, перед этим проверив время, которое указывала на ещё утро.       — Ты хоть что-то знаешь о личном пространстве?! — крикнул он. — Если хочешь тут сидеть, то сиди молча.       — Ой, — ответил он, озадаченно почесав затылок. Осмотрев подростка, он задумался. Пару минут он всё же посидел молча, словно выжидая чего-то. — Что-то случилось? — с сочувствием произнёс он.       Некоторое время продержалась тишина, а потом...       — Я так устал... — не поднимая взгляд на незнакомца, начал Кирилл. — Всё, блять, одинаково. Я как в том самом дне сурка, — пряча голову руками продолжил он. — Как мне этому положить конец? Есть ли смысл всё это менять? А поменяется ли что-то? Всё ведь одинаково, — кажется, глаза начинали слезиться, но Соколов пытался подавить слёзы.       — Лучше выговорись, — ответил незнакомец, ободряюще приобнимая.       Всё. Сдерживаться невозможно. Слёзы, одна за другой, падали вниз. Выговаривая всё то, что накопилось внутри, он словно отрывал частичку себя, что засела где-то глубоко внутри и создавала в горле ком, пока он рассказывал. Семья, школа, мысли, страхи, сомнения, злость, огромная злость — он высказал всё. Он впервые, словно, как расставшись с обедом, заставившим испытывать тошноту долгое время, также выпустил и свои скопившиеся эмоции и мысли.       И он словно стал ещё более пуст.       Он понял, что, кроме этих мыслей, он не знает ничего. Он — один, скопившийся за года, негатив.       Выслушав исповедь подростка, он ободряюще похлопал его по спине, словно помогая избавиться от «остатков обеда». Честно говоря, Кириллу самому стало тошно, словно он действительно избавился от еды через рот.       — Кажется, кому-то явно нужно отдохнуть, — подытожил он. — Как ты обычно расслабляешься?       Кирилл, для которого слово «отдых» словно много лет и не существовало, ответил:       — Я не знаю.       Незнакомец удивился, а после, улыбнувшись, сказал:       — Я тебе покажу, как отдыхают настоящие мужчины и дамы.       После этих слов он назвал нужное время и место, где будет ждать Кирилла.

***

      Наступило десять вечера. Кирилл, начиная уже проклинать своего нового знакомого, постоянно поглядывал на время — комендантский час. Если его поймают до того, как он встретится с незнакомцем, то отдохнёт уж точно. Вот только, так отдыхать он явно не планировал.       Соколов незаметно выбрался из дома и отправился по дороге на назначенное место.       Знал ли он, куда его поведёт незнакомец? Нет. Волновало ли его это? Нет. Видел ли он в этом смысл? И вновь — нет. Был незнакомец старше и мог оказаться психопатом-убийцем? Хрен знает.       Всё одинаково.       — Если ты меня наебал, — шёпотом злился Кирилл.       Однако в нужное время, в нужном месте оказался незнакомец.       — О! Ты всё же пришёл, — видно было, что тот искренне обрадовался.       Возможно, слегка Кириллу была приятна его реакция, но скорее была странна.       — И зачем мы сюда пришли? — скрестил руки он.       — Ща, ща, ща, — и с этими словами он потянул Соколова за собой.       Он повёл куда-то по дороге и, честно говоря, Кирилл здесь не был, либо был настолько редко, что даже не мог вспомнить. Хотя, в любом случае, какая разница? Всё одинаково.       Через некоторое время они всё же дошли до нужного места.       Кирилл огляделся: множество мотоциклов, колоны людей, водители в экипировке. Какой-то человек, стоящий неподалёку, отчитывался о чём-то в телефон.       — Где я? — спросил Кирилл.       — А ты хорошенько подумай. Что приходят на ум? — улыбнулся он.       Молчание.       Это место кажется таким свободным. Так много людей. И что-то такое было у Соколова под боком, и он не замечал?       — Нелегальные гонки?..       — А ты догадливый! — посмеялся он. Нависло недолгое молчание. Кирилл разглядывал новое место. Выглядел он чуть более живым. — Меня, кстати, Семён зовут.       После этого он протянул руку. Кирилл оглядел человека перед собой.       — Кирилл.       Он пожал руку.       — О, Сёма, ты как раз вовремя! — сказала подошедшая девушка и, тут же обняв Семёна, слегка чмокнула его в щёку, а после, отстранившись, посмотрела на незнакомца и спросила: — А это кто с тобой? Малыш ещё такой.       Она, конечно, назвала Кирилла «малышом», но был он гораздо выше её.       — Катя, это Кирилл. Кирилл, это Катя, — улыбнулся Миронов.       — Будем знакомы, — с этими словами Морозова подала руку. Соколов её тут же пожал.       — Так, ну что ж, айда за мной.       Они втроём отправились поближе к линии старта.       Кирилл не хотел признавать, но внутри у него возник некий интерес. Подросток делал вид, словно для него всё вокруг всё ещё не имело красок, словно не желая принимать новые эмоции.       Гонщики на мотоциклах собрались у старта. Нацепив шлемы, они уселись на байки.       Мужчина рядом вёл отсчёт:       — На старт, — пауза. — Внимание, — гонщики стали более сконцентрированы, послышался шум транспорта. — Марш.       Несколько мотоциклов уехало прочь, скрываясь за поворотом. Кирилл почувствовал, как, возникшее внутри «пламя», ускорило его сердцебиение и едва сбило дыхание. Признаться честно, ему действительно стало интересно, кто же победит. Он не успел толком запомнить гонщиков и, признаться, даже не знал их имён и марок байков. Но любопытно сыграло вверх.       Он ждал.       Мужчина рядом получал информацию о происходящей гонки в своём мобильном.       Кирилл хотел подслушать, но не смог.       Прошло некоторое время. Из-за последнего поворота наконец выскочили три мотоцикла, борющихся за победу. Один из них отставал и был дальше всех от выигрыша, а вот два спереди ехали бок о бок.       Один из водителей был в красной экипировке и на чёрном с красными вставками байке. Его движения были резкими, эмоциональными и хаотичными. Его противоположностью был другой лидер — спокойный, в одеждах чёрного и синего цвета, его движения были более аккуратны и даже, возможно, плавны. В японских одеяниях он походил на самурая, и внутри него словно не было места для тревоги насчёт битвы.       Они близились к финишу.       Чувствуя возможный риск проигрыша, противник в красном толкнул своим мотоциклом байк соперника. Последний быстрым взглядом повернул голову, а затем вернул внимание к дороге.       Соперник повторил действие ещё раз, но с новой силой, отчего гонщик в синем едва потерял равновесие, но тут же его выровнял.       Противник повторил действие ещё раз, но «самурай» резко совершил поворот, а после, выровняв мотоцикл, увеличил скорость и отдалился от опасности, отчего соперник ударил мотоциклом не в намеченную цель, а в пустоту и чуть было не выехал с дороги.       — Вау!!! — воскликнул Кирилл.       Катя и Семён по-доброму посмеялись над реакцией Соколова.       «Самурай», увеличивая скорость, направлялся в сторону финиша. Соперник в красном всё же справился с управлением, но теперь уже ехал бок о бок с третьим лидером.       — Победитель, — пауза. Гонщик пересёк линию финиша. — Призрачный Самурай, — сказал мужчина, и после его слов тот, проехав назначенное место, угнал куда-то прочь, напоследок совершив дрифт на повороте, за которым скрылся.       — Понтуется, — посмеялась Катя, закатив глаза и цокнув.       Двое гонщиков пересекли финиш вместе, а следом за ними и остальные.       — Офигеть!!! — воскликнул Кирилл. В его памяти особенно запечалился образ так называемого Призрачного Самурая: тёмно-синее хаори, чёрные хакама и кимано, а также чёрный шлем и мотоцикл. Внутри Соколова взыграл интерес. Принимать свои желания ему всегда было сложно, но сейчас он более уверен. — Семён, я хочу стать гонщиком! Научи меня! — эмоционально твердил Кирилл.       Люди поблизости посмеялись, отчего Соколов почувствовал себя неловко.       Семён по-доброму похлопал рукой по его спине, а после, поняв, что Кирилл не шутит, пару раз удивлённо моргнул. Миронов переглянулся с Катей. Она в ответ пожала плечами.

***

      После гонки дорога опустела, люди разошлись, оставив троицу в одиночестве. Улица вновь стала пуста и глуха.       Кирилл стоял посреди дороги, пока, тем временем, Катя и Семён перешептывались между собой:       — Да давай попробуем! Что случится? — твердила Морозова.       — Но он школьник: у него ни водительских прав, ни опыта, — неодобрительно покачивая головой, ответил Миронов.       — Вообще-то меня отец учил ездить на мотоцикле! И он его мне и купил! — услышав реплику старшего, ответил он. — Да и вообще! — вскинув руками, сказал Кирилл. — Разве ни ты привёл меня сюда? Я хотел приходить? Нет. Ты привёл? Да. Теперь ты хочешь научить меня быть гонщиком? Нет. А я хочу быть гонщиком? Да.       Катя от неожиданной наглости нового знакомого искренне засмеялась, пока Семён в шоке стоял с открытым ртом.       — Ха-ха! Вот же, ха-ха! Сёма, солнце, ты попал! Ха-ха, я на стороне малыша, ха-ха, — смеялась она, попутно вытирая слёзы.       Кирилл едва улыбнулся.       — Катя! — с недовольством шикнул Миронов. — Это не шутки, это ребёнок!       — Ха-ха, Сёма, ха-ха, погоди, дай успокоюсь... — пытаясь отдышаться от приступа смеха, ответила Катя, а после серьёзно заявила: — Да почему не попробовать? Он... Сколько ему лет? — Миронов в ответ пожал плечами. — Хэй, ты в каком классе? — обратилась она к Кириллу.       — В одиннадцатом.       — Ну вот, — Катя одобряюще хлопнула руками. — Почти совершеннолетний. А если смотреть лишь внешне, на рост... — она оглядела Кирилла, тот слегка недоверчиво взглянул на неё. — ...то он и старше может показаться.       — Кать...       — А знаешь, — перебила она. — Если ты не хочешь учить сам, то я возьму его под своё крыло, — Морозова хитро улыбнулась. Она знала, что Семён не позволит такому случится, ведь Катя на гонках часто рисковала своей жизнью, совершая опасные манёвры, из-за которых могла пострадать и она, и соперник. Подобное её поведение Миронов, кстати, не одобрял.       На пару секунд нависло молчание.       — Я влип... — на выдохе ответил Семён. Он не хотел соглашаться, но позволить Морозовой самой тренировать Кирилла он не хотел ещё больше. Выбора у него не оставалось. — Ладно, — ответил он нехотя. — Мы поможем тебе стать гонщиком и потом, возможно... говорю, возможно..! Присоединим к своей команде.       — Ес! — воскликнула Морозова и, направившись к Кириллу, дала ему пять. — Ах, малыш, я уверена, что мы с тобой сработаемся!       Пока Катя и Соколов радовались, Семён устало на них посмотрел. Он не хотел, чтобы Кирилл участвовал в чём-то, что могло быть для него опасным. Однако, видя его и Морозовой радость, он всё же по-доброму улыбнулся.       — Ладно, идите сюда, — протянув руки для объятия, сказал Миронов.

***

      Катя и Семён обучали Кирилла основам гонок, раздавая советы из своего опыта, но на многие советы Морозовой Миронов отвечал: «Чему ты его учишь?!», в ответ Катя цокала и закатывала глаза.       Однако Кирилл оказался хорошим учеником и быстро учился.       — А... — замялся Соколов. — А как сделать поворот?       Семён и Катя озадаченно посмотрели на него.       Морозова удивлённо спросила:       — Приворот? Ты ж, вроде, гонщиком хотел стать, а не гадалкой или кто там этим занимается.       — А... — задумался Миронов. — Приворот... Ну я в таком не разбираюсь, — пояснил Семён.       — Что?! — воскликнул Соколов. — Нет! Не приворот, а поворот.       — Поворот? — озадаченно одновременно спросили они.       — Ну едешь такой и — «хоба!» — повернул, — ответила Катя, пожав плечами.       — Да нет, я не про это, — взмыл Кирилл и задумался. — Я видел, как гонщики.. они поворачивают, но как-то... резко?       — А-а-а! — одновременно начали Катя и Семён. — Дрифт!       — Дрифт?.. — повторил Кирилл. — Это кто?       — Ну ты такой поворачиваешь и — «хуяк!» — в больнице оказываешься, — ответила Морозова.       — О Боже, не напоминай... — сказал Семён, положив руку на плечо Кати.       — Да я тогда думала, что я тут же смогу сделать дрифт, видев этот приём со стороны лишь один раз, — почесала затылок она. — Ну-у-у... чота не срослось тогда... ну хоть кость срослась, — вновь пожала плечами Морозова.       Кирилл шокировано посмотрел на Катю.       — Напугался? — посмеялась она.       — Если будешь аккуратнее её, то в больнице не окажешься, — спокойно заявил Семён.       — Хочешь сказать, что я неаккуратна?! — возмутилась Катя. — Ладно, возможно, это так.       — Мне хватило тогда получать твои резкие сообщение в духе «О боже, Сёма, я умираю, я так соскучилась. Ты не понимаешь!!! Я прямо сейчас хочу апельсин. Сёма, я не могу ходить!!! Солнышко, спа...»       — Всё, хватит! — посмеявшись, перебила она. — Я что, виновата, что ходить не могла?!       — И знаешь что? — обратился Семён к Кириллу. — Она спустя пару дней после того, как оправилась, отправилась вновь учиться делать дрифт.       — На тот раз хоть не сломала ничего себе!       — Это да, однако пришлось оплачивать ремонт твоего байка, потому что ты врубилась в дерево.       Кирилл посмеялся.       — Солнышко, хватит вспоминать мои проёбы!!! — сказала она и поцеловала Семёна. — Разве мы собрались здесь не для того, чтоб запомнить проёбы Кирилла?!

***

      Спустя некоторое время и множество попыток, Кирилл смог совершить удачный дрифт. На удивление, все его попытки прошли без происшествий, сравнивая с опытом Кати.       Удачно свернув на дороге, он проехал чуть вперёд. Остановившись, он увидел чей-то силуэт.       Свет фонаря освещал незнакомца, пока вокруг него царила тьма. Синее хаори развивалось на ветру. Ветви деревьев также двигались, поддаваясь порыву ветра, и жёлтые листья, напоминая собой лепестки сакуры, приземлялся с ветвей на землю. Вглядевшись, Кирилл в незнакомце узнал того самого Призрачного Самурая. Гонщик, облокотившись о мотоцикл, наблюдал за действиями Соколова. Призрачный Самурай, наконец оказавшись замеченным Кириллом, одобряюще показал палец вверх, а после, сев на мотоцикл, уехал прочь.       Кирилл озадаченно почесал затылок. Что Самурай здесь забыл? Он наблюдал?       Из раздумий вытащили подбежавшие Семён и Катя.       — Юху-у-у! Молодец, малыш! — радовалась Морозова.       Семён по-дружески похлопал Соколова по спине.       Кирилл неожиданно произнёс:       — А расскажите мне побольше об этом вашем Призрачном Самурае.       Друзья озадаченно взглянули на Соколова.       — Чо, понравился? Из-за него за приворот спрашивал, ха-ха? — посмеявшись, спросила Катя. — Д-а-а, он хорош. Гоняет не сильно давно, но сразу же начал набивать своё имя. Участвует в групповых гонках, которые устраивают каждые две недели.       — Но я уверен, что в будущем гонке с ним будет каждый рад. Он очень хорош, — сказал Семён, а после неодобрительно добавил: — Хоть и слишком юн.       Кирилл задумался и посмотрел в сторону дороги. Призрачного Самурая там, как и ожидалось, уже давно не было. Он так неожиданно появился, что Соколов даже задумался, а видел ли он его вообще.       — В будущем я обязательно с ним сражусь! — уверенно заявил Кирилл.       Семён и Катя удивлённо посмотрели друг на друга.       Морозова тут же засмеялась и, положив руку на плечо Кирилла, сказала:       — А с самооценкой у тебя проблем нет, ха-ха-ха!

***

      Спустя некоторое время Семён позволил Кириллу отправляться учиться самому. Тот, наконец добившись разрешения, проводил там много времени, всё время тренируясь.       Соколов ехал по дороге. Неожиданно он заметил Призрачного Самурая, ехавшего ему навстречу. Они переглянулись. Призрачный Самурай объехал Кирилла, но тот неожиданно повернул и погнался за гонщиком, который, заметив неожиданного соперника, на пару секунд обернулся.       — А что если попробовать..? — сказал Соколов. Он знал, что, если бы Семён узнал, то совсем не одобрил это. Но его же здесь нет, и он не узнает, верно?       Кирилл ехал за Призрачным Самураем. Между ними было немалое расстояние, и Соколов хотел его сократить.       Призрачный Самурай, резко повернув, крикнул:       — Быстрее!!! Съёбываем!!! — а затем он поехал навстречу Кириллу. Последний опешил и остановился. Призрачный Самурай, заметив это, остановился и, быстро кинув свой мотоцикл на траву, схватил Кирилла и спрятался вместе с ним в кусты.       — Что происходит? — удивлённо спросил Соколов, не до конца соображая из-за резкости и быстроты действий.       — Ты не видел? Патруль! — ответил Самурай, снимая шлем, однако лица его не было видно: пряди длинной чёлки и чёрная маска скрывали лицо. Без шлема он Кириллу ещё больше напоминал самурая. — Или ты хочешь сказать, что ты совершеннолетний. Давай скажи ещё, что права есть, — возмущался он.       — Ой... — опешил Кирилл. — Нет.       Призрачный Самурай цокнул.       — Странно... — продолжил Самурай. — Обычно никого нет, особенно тут. Я даже забыл, что полицейские существуют, в принципе, — размышлял вслух он. Взглянув на Кирилла, он улыбнулся: — Считай, что я спас твой зад, ха-ха! — а после он едва выглянул на дорогу, ожидая, когда же патруль проедет мимо и можно будет спокойно уехать домой.       Было темно и тихо. Они недолго вместе просидели, прятавшись за кустом, и лишь звёзды сверху их видели. Как только полицейские проехали мимо, Призрачный Самурай забрался на мотоцикл и уехал прочь, оставляя Кирилла вновь одного.

***

      На следующий день Кирилл вновь один учился на дороге. Он вспомнил вчерашнюю ситуацию, связанную с Призрачным Самураем, но сегодня он с ним не виделся.       Он понимает, что тот не обязан, но почему-то внутри становилось плохо. Стиль вождения Призрачного Самурая и его образ больше всего интересовали его.       Он вспоминал о ситуации дома, о родителях, о учёбе. Становилось хуже. Кажется, лишь здесь, на дороге, он чувствует себя свободнее.

***

      Прошло две недели. Сегодня была гонка, в которой участвовал Призрачный Самурай.        Было прохладно. Разноцветные листья шумели на ветру, кое-где на дороге виднелись лужи, а на обочине грязь.       Как и ожидалось, Призрачный Самурай вновь выиграл. И опять он скрылся за поворотом, как только закончилась гонка.       После соревнования, когда дорога наконец освободилась, Кирилл вновь катался на мотоцикле. Семён и Катя некоторое время побыли с ним, а потом уехали домой.       Некоторое время Соколов на дороге был один. Всё катаясь и катаясь, он пытался отточить свои умения до идеала.       Из ниоткуда послышался голос, прерывая тишину:       — На гонку мою ходил, да?       Кирилл обернулся и увидел Призрачного Самурая. Он, сидя на мотоцикле, хитро наблюдал за Соколовым.       — Ой, да, — ответил он.       — За меня хоть, надеюсь, болел?       Лица его не было видно, однако Кирилл был уверен, что тот улыбался.       — Больно много о себе думаешь, ха-ха! — посмеялся Соколов.       Призрачный Самурай хитро ухмыльнулся, а потом ответил:       — Ну как скажешь, ха-ха.       После этих слов он уехал, оставив Соколова одного.

***

      Прошло ещё две недели. Кирилл вновь наблюдал за гонкой. Но в этот раз Призрачного Самурая почему-то не было. Признаться честно, Соколову даже стало немного грустно от этого.       — Очень странно... — размышлял Кирилл. — Он же постоянно приезжал.       — Ха-ха, ну он же школьник! Стих, наверное, задали, вот и учит сидит, ха-ха! — смеялась Катя.       — Эй! Хватит над другими смеяться, — с улыбкой ответил Семён. — У тебя были причины отсутствия на гонках ещё более бредовые, ха-ха.       — Эй! Хватит тут про меня информацию сливать! Ты будто только для этого со мной в отношениях! — сказала она и с обидой надула губы.       Семён вновь улыбнулся и, аккуратно чмокнув Морозову, некоторое время молчал. Катя было уже поверила, что он перестанет говорить про неё, однако Миронов неожиданно сказал:       — Однажды она не пришла на гонку, потому что не могла найти ключи от дома.       — Да ну тебя! — посмеялась Катя, по-дружески ударив кулаком в плечо.       Кирилл тут же засмеялся.       После гонки Соколов вновь отрабатывал свои умения. Семён и Катя быстро уехали с дороги, оставляя его одного. Около десяти минут он в тишине, прерываемой лишь шумом листвы деревьев, в одиночестве тренировался.       Неожиданно из-за поворота показался гонщик на мотоцикле. Он подъехал к Кириллу.       Это оказался Призрачный Самурай.       — Что-о-о?! — удивился Соколов. — Что ты тут делаешь? Почему на гонке не был?       Призрачный Самурай снял шлем и спустился с мотоцикла, который после припарковал у обочины.       — А чего спрашиваешь? — поправляя хвост, спросил он. — Неужто заинтересовал, ха-ха?       — Да ну тебя, — ответил Кирилл. — Лучше бы помог.       — Ну хорошо, — ответил он и, слезая с мотоцикла, направился к Соколову, начиная что-то объяснять.

***

      Соколов и Призрачный Самурай стали видеться всё чаще, а именно каждые две недели, после гонок Самурая. И эта ночь не была исключением.       Призрачный Самурай что-то объяснял, но Соколов неожиданно его прервал:       — Самурай, — тот обернулся. — А я смогу когда-нибудь увидеть тебя вне образа?       Нависло молчание.       Призрачный Самурай опустил взгляд и ответил:       — Не задавай глупых вопросов.       Хоть они и виделись очень часто, находились рядом, но Кирилл замечал, что Призрачный Самурай всё равно часто следил за тем, чтоб Соколов не мог увидеть чётких черт лица, прятался за чёлкой, пытался менять голос и интонацию. Это делало Соколову больно.       — Ты придумал уже свою кличку? — неожиданно спросил Самурай.       — Ой... Хм... Я и не задумывался пока, — ответил он. — А как бы ты назвал меня?       Призрачный Самурай задумался, посмотрев куда-то в сторону звёзд, а затем он взглянул на Соколова и задумчиво прищурился.       — Огненная Стрела.       Кирилл удивлённо посмотрел на него. Он не думал, что Призрачный Самурай прямо сейчас придумает ему имя для гонок.       — Ого... А почему именно так?       Призрачный Самурай улыбнулся и ответил:       — Когда-нибудь я тебе расскажу.

***

      Постепенно образ Призрачного Самурая на дороге становился более закрытым и скрытным. Он с Соколовым стал видеться гораздо реже. Кирилл понимал, что, скорее всего, совсем скоро они и не встретиться больше.       Соколова это обижало, ведь ему хотелось поближе узнать Самурая. Он восхищался им, во многом считал своим примером, многому научился у него.       Был вечер. Сегодня Кирилл не отправился на дорогу, однако постоянно думал о Призрачном Самурае, о том, встретятся ли они вновь, или это была последняя встреча.       Взяв листочек он аккуратно красивым почерком вывел два слова: «Огненная Стрела».       Он задумался. В комнате, в которой стояла вечная тишина, Кирилл неожиданно с улыбкой произнёс:       — А мне нравится.

***

      Спустя некоторое время Кирилл впервые участвовал в гонке. Семён нашёл такого же новичка примерно равного навыка. Соколов выбрал себе имя для гонок — Огненная Стрела. Он очень волновался насчет предстоящей гонки, а также чувствовал некую неловкость, ведь понимал, что Призрачный Самурай обязательно узнает о том, что Кирилл выбрал кличку, придуманную им.       Первый день зимы. Первый снег ещё не выпал, но на улице уже стоял холод.       Призрачный Самурай отправился на гонку Огненной Стрелы. Признаться честно, ему было очень лестно то, что тот выбрал кличку, которую дал Кириллу. На лице всё время появлялась улыбка, и он пытался её подавить.       К линии старта подъехали два гонщика.       В колоннах людей в виде зрителей было немного: лишь люди из команды соперника и из команды Огненной Стрелы. Однако даже так Соколов не заметил Призрачного Самурая. Он пытался сосредоточиться на предстоящей гонке и не мог позволить себе подумать, что тот мог наблюдать за ним.       — На старт, — сказал мужчина, стоящий у разметки на дороге. — Внимание, — пауза. Призрачный Самурай заметил, что Огненной Стреле было немного тревожно перед, первой в его жизни, гонкой. — Марш! — гонщики тут же нажали на газ и угнали прочь.       Призрачный Самурай видел, как Катя и Семён из команды Кирилла радовались и поддерживали Соколова. Самурай тоже хотел показать такие же эмоции, но боялся, что это покажется странным, ведь он и Огненная Стрела никем друг другу не приходятся.       Он волновался за гонку Кирилла и хотел, чтобы тот выиграл. Не находя себе место, он ходил туда-сюда. Он посмотрел вперёд, на противоположную колонну. Семён, заметив Самурая, улыбнулся и крикнул:       — Уверен, он не проиграет!       Катя тут же удивлённо посмотрела на Миронова, пытаясь понять, к кому он обращается. Взглянув через дорогу, она заметила Призрачного Самурая и удивилась:       — Самурай, и ты здесь? За нашего малыша пришёл поболеть?       Ему стало неловко от того, что его заметили. Казалось, словно он был замечен за каким-то постыдным действием. Однако ещё больше ему хотелось посмеяться над тем, как Катя называла Кирилла. Но внешне он старался не показывать эмоции и просто кивнул.       Ещё некоторое время они ждали гонщиков. Из-за поворота показались два соперника. Ехали они рядом друг с другом и не желали уступать.       Призрачный Самурай не находил себе места, он очень желал победы Огненной Стрелы. Он внимательно следил за каждым его движением. Казалось, что время, словно специально и назло, тянулось всё медленнее и медленнее.       — И-и-и... победитель... — говорил мужчина, стоящий у линии финиша. Два мотоцикла одновременно пересекли черту. — Ничья!       И хоть это была ничья, но и Семён, и Катя, и Призрачный Самурай с людьми из команды соперника обрадовались. Послышались радостные возгласы и хлопки. Всё это казалось таким родным и уютным, чувствовалась близость. Призрачный Самурай видел радость Огненной Стрелы, от этого ему становилось тепло на душе. Скрывшись, он быстро и незаметно покинул место.       — Ура-а-а! Я смог! — радовался Кирилл, направляясь к своим друзьям. Они тут же приняли его в свои объятия.       — Малыш, ты такой у нас молодец!!! — сказала Катя, начиная расхваливать Соколова, однако в один момент резко остановилась с фразой «Но ты сильно не расслабляйся, всё ещё впереди!».       Соколов улыбнулся и посмотрел в сторону. В мыслях пронеслось: «Призрачный Самурай, я когда-нибудь стану настолько силён, что смогу сразиться с тобой».       Он смотрел в пустоту, однако Семён, к своему удивлению, заметил, что взгляд Кирилла был направлен точно на место, где раньше стоял Призрачный Самурай.

***

      Школьный день.       Иванов сидел с Верой за одной партой. Вокруг царил шум, звучали громкие разговоры школьников.       — Богдан, спаси!!! — отчаянно сказала Никитина. — Ты математику сделал?       Иванов задумался и, открыв свою тетрадь, протянул её Вере.       — Спасибо!!! — радостно сказала Никитина, начиная быстро списывать.       — Если поймешь мой почерк, то математичка обязана накинуть тебе балл сверху, — улыбнулся он, а затем спросил: — Что в столовой сегодня дают?       — Не знаю. Пойди и спроси, — не поднимая взгляд, ответила она.       Иванов задумчиво приставил палец к губам, думая, что бы ещё такое спросить, а после произнёс:       — Сегодня же день самоуправления, да?       — Да-а-а, — не сразу ответила она, сконцентрировавшись на тексте, который списывала.       — Ура-а-а... халява! — обрадовался Иванов. — На каких уроках не учителя будут вести?       — Понятия не имею, — ответила Вера. — Я потому и списываю. Вдруг математичка придёт.       — А с какого класса, знаешь? — продолжал доставать он.       — Да отстань ты от меня, — недовольно сказала Никитина.       — Э-э-э, — возмутился Богдан и медленно потянул свою тетрадь к себе.       — Ладно-ладно! Прости, дай допишу.       — Ладно, — закатил глаза Иванов. До урока оставалось чуть меньше двух минут.       В голове Богдана всплыло воспоминание о первой гонке Огненной Стрелы. И хоть это было позавчера, но воспоминание об это всё ещё радовало Иванова.       В класс зашёл парень. Сидели Вера и Богдан за первой партой у входа, поэтому заметили его первыми. Короткие блондинистые кудри, голубые глаза и высокий рост... Богдан узнал в нём Кирилла.       — Блять!       — Чего материшься? — ответила Вера.       Иванов ни раз видел Соколова в школе, но находиться так близко к нему вне образа на протяжении сорока пяти минут он не был готов — слишком высок шанс раскрыть свою личность.       Незаметно проскользнув к выходу, Богдан покинул кабинет, направившись куда-то по коридору.       Вера была настолько сосредоточена, что даже не заметила пропажи друга.       Прозвенел звонок. Кирилл, спрашивая об отсутствующих, прошёлся по списку.       — Готово, — шёпотом сказала Никитина. — На! — обернувшись, она протянула тетрадь, однако Богдана рядом не заметила. Пару секунд она не могла сообразить, что вообще происходит.       — Богдан Иванов? — произнёс Кирилл.       Тишина.       Все взглянули на Никитину.       «Ах ты... Богдан!!!» — мысленно воскликнула Вера, начиная проклинать дружбу с Ивановым.       Как ни в чём ни бывало она ответила:       — А ему нужно в поликлинику. На этом уроке его не будет.       — Оу, ну хорошо, — сказал Соколов, продолжая идти дальше по списку.       Вера облегчённо выдохнула.

***

      Никитина, недовольно топая по коридору, отправилась искать Богдана. Она готова была поклясться, что, если встретит Иванова, то прибьет его на месте.       — О, Вера! — радостно послышалось сзади. Никитина тут же обернулась.— Ты похожа на терминато...       — Иванов, какого чёрта?! — перебив, ругалась она.       — Ой... — неловко почесал затылок Богдан.       — Где ты был весь урок?!       Пытаясь что-то придумать, он задумался.       — Ты уверена, что хочешь знать?..       Скрестив руки, Вера ответила:       — Уверена.       Богдан взглянул на неё, а после, устало вздохнув, произнёс:       — Ну ладно, ты сама попросила, — ответил он, однако некоторое время молчал, прежде чем ответить на вопрос. — Дело в том, что... — Иванов неловко почесал шею. — Знаешь, никогда нельзя предугадать, когда же тебя свой собственный кишечник застанет врасплох...       — Фу! Богдан, лучше бы молчал! — ответила Никитина, а после обернулась, топая в сторону класса.       Иванов тихо посмеялся, а затем радостно направился в сторону подруги, продолжая донимать её своими шутками.

***

Чуть меньше двух лет до основной истории...       Будни для Кирилла стали немного проще. Он много времени пропадал на дороге, продолжая тренироваться и повышать свои навыки. Делал он всё это по ночам, зная, что в это время родители не заметят его вылазки. С учёбой всё также было плохо, из-за ночных прогулок мучал вечный недосып. Однако жить ему стало морально легче и свободнее. Словно вдохнув новый глоток жизни, он с новыми силами более охотно поднимался с постели, легче отвлекался от роя мыслей. У него появилась поддержка в виде Семёна, которому чуть что можно было выговориться.       Жизнь налаживается.       Ещё одну ночь встретила ещё одна вылазка. Выйдя из комнаты, он тихо на цыпочка направился в сторону выхода. Было темно. Он медленно передвигался, стараясь ничего не задеть.       Подойдя к двери, он быстро обулся.       Резко загорелся свет. Кирилл обернулся.       — Маша, а я говорил! — воскликнул отец.       Мать неодобрительно помотала головой.       — Кирилл, — сказала она. — Объяснись.       Однако Соколов вновь молчал. Молчал также, как и всегда: как в детстве за оплошность; как о своих мыслях, целях и чувствах, которые постоянно подавлял в себе, как и о своих буднях. Всю жизнь он молчал. Он бы и не был бы услышан.       Дальше он помнил всё смутно, картинки в воспоминаниях в голове казались размыты. Он высказал слишком много всего, он наговорил лишнего, действовал на эмоциях, он кричал и плакал, выговаривая всё, что скопилось внутри.       Не зная как, он оказался на улице. В голове вертелись последние фразы родителей: «Если ты такой взрослый, то попробуй пожить один хоть день. Здесь тебе всё на подносе, на блюдечке подают, а взамен просят лишь об одном. Знал бы ты, что пережили мы. Того, что есть у тебя, у нас не было, а ты не ценишь. Да получи мы то, что получаешь ты, то счастливы были!». Кидая вещи из комнаты, они твердили: «Уж больно взрослый стал. Ну давай, поживи один, без родителей. Да ты через десять минут вернешься в слезах, на коленях прощения просить будешь! И может тогда ты наконец нас будешь ценить!».       Именно так Кирилл оказался один на улице, держа, единственные вещи, что остались от дома — чемодан и мотоцикл, который прихватил с собой.       Некоторое время он бродил, проводя часы наедине со своими мыслями. Он не хотел ни с кем видеться сейчас.       Однако спустя некоторое время ему поступил звонок от Кати. Соколов принял вызов.       «Хэй, малыш, ты там как? Мы тут с Семёном на дороге. Думали, что ты придёшь. — Кирилл молчал. Морозова забеспокоилась. — Ау? Ты в порядке? — не сдерживаясь больше, он начал высказывать всё то, что произошло пару часов назад. Катя внимательно и тихо слушала, не перебивая друга. Кирилл закончил свой рассказ. Морозова несколько секунд молчала. — Кирюш, приезжай к нам. Мы что-нибудь придумаем вместе. Говорят, две головы лучше, чем одна, верно? А тут три, — голос знакомой звучал грустно, с сочувствием. Соколов никогда прежде не слышал её такой. Из мобильного послышалась фраза, произнесённая с заботой: — Мы тебя ждём, малыш!»

***

Полтора года до основной истории...       Спустя некоторое время всё начало налаживаться. Это было сложно, Соколов всё равно скучал по семье, по дому, но он понимал, что возвращаться к прошлому не желает.       Семён и Катя во многом ему помогали. Спустя некоторое время Кирилл начал участвовать в гонках и был причислен к команде, в которой находились Миронов и Морозова. В это время образ Призрачного Самурая стал более закрытым и скрытным, он начал кататься только зимой и лишь пару раз в год делал исключения.       Когда Соколов сдал экзамены и закончил школу, Семён понимал, что образование сверху ему всё же нужно, ведь всю жизнь жить на нелегальных заработках невозможно. Однако возникала финансовая проблема: тратить несколько лет на обучение в институте они не потянут, поэтому было принято решение отправиться на курсы. Выбор был не сильно большой, но они остановились на одном...       — Что-о-о?! — восклицал Соколов. — Мастер маникюра?!       — А что ты думал, малыш? Ха-ха, ну ничего, будешь со мной работать.       — Кошмар...       — Ну почему сразу «кошмар»? — закатила глаза она. — По старой дружбе зарекомендую тебя начальнику. И всё — дело в шляпе! Можно вообще самостоятельно работать, на дому, — сказала Катя. — Сейчас, конечно, можешь не работать этим, но потом, когда застигнут финансовые проблемы, будет куда идти!       — Ну хоть что-то...       — Только на мне, пожалуйста, не нужно тренироваться, как она, — устало сказал Семён.       — Ха-ха! Да ну тебе! Мне нравился этот контраст между твоим тёмным, брутальным стилем и розовыми ноготочками! — посмеялась Морозова и, подойдя к Семёну, чмокнула его в щёчку.       Нависло молчание.       — Семён... Катя... — всхлипывая, начал Кирилл. Друзья тут же обернулись. Увидев его заплаканное лицо, они забеспокоились. — Спасибо вам за всё!!! — пуще прежнего начал плакать он.

***

День до начала основной истории...       Призрачный Самурай уже год как гоняет лишь зимой, один на один, и даже делает это редко. Закончив ещё одну гонку, он, как и всегда, скрылся за поворотом. Он было уже хотел, как всегда, незаметно уехать, однако ему путь преградил, стоящий посреди дороги, гонщик на мотоцикле. Призрачный Самурай хотел его объехать, но тот мешал это сделать. Всё же остановившись, Самурай снял шлем и спросил:       — Огненная Стрела, ты что делаешь?       — Самурай, я вызываю тебя на гонку.

***

Начало основной истории...       Зимняя ночь встретила ожиданием новой гонки. Землю укрывал небольшой слой снега, а на подмёрзших дорогах местами блестел лед. Не самая лучшая погода для дорожных состязаний, но гонке сегодня всё равно нужно состояться.       По разные стороны дорог стояли колонны из людей. Сегодня зрителей гораздо больше, чем обычно. Всё дело в сегодняшнем противнике — Призрачном Самурае...