Шестерёнки

      С самого утра день не задался. Всё валилось из рук, состояние в целом было каким-то подвешенным, и пасмурная погода совершенно не помогала это исправить. Виктор не мог работать. Ему хотелось курить, но по состоянию здоровья этого он тоже делать не мог. Порочный круг.       Поэтому он просто застыл в рабочем кресле, мысленно пуская в потолок кольца дыма. Он не должен сейчас так себя чувствовать, и всё же ощущение того, что что-то не так, что-то очень сильно не так, не оставляло его ни на минуту.       Это называется «тревога», услужливо подсказало подсознание, и Виктор недовольно нахмурился: день медленно наполнялся головной болью.       Что-то не так. Что-то не так.              Ну и дрянь.       — Мне сегодня приснилось, что нас похитили террористы, — сказал он, продолжая смотреть в потолок с запрокинутой головой. Ему не нужно было видеть Джейса, чтобы знать, что тот его слушает.        — Только нас двоих? — спросил Джейс. Виктор, не отрываясь от потолка, внутренним взором видел, как он отвлекается от своих наработок, по привычке расправляет плечи, поворачивает голову на звук.        — Да, только нас. Они дали нам тест на тысячу вопросов и сказали, что в живых им нужен только один.       Виктора пугало то, с какой холодной отстранённостью он об этом говорил. Тем более, что пересказывать сны было совсем не в его характере. Обычно подобным в их дуэте занимался Джейс.        — Того, кто напишет хуже, они убьют.       Послышался глухой стук — это Джейс снял ноги со стола. Потом шуршание колёсиков кресла, когда он подъехал ближе.        — И чем всё закончилось? — спросил он.       Виктор поднял голову.        — Не знаю. Я проснулся.       Это было правдой только отчасти, но рассказать всё Виктор бы не смог. Почему-то это ощущалось очень… личным.       А может, в нём просто ещё жила эта глупая вера в заунскую примету: если расскажешь кошмар, он сбудется. Хотя это ведь бред. Чтобы не слушать напуганных детей, это придумали и без того напуганные родители.       Джейс задумчиво кивнул.        — Спешу тебя успокоить, по сравнению с тобой у меня точно никаких шансов, — он улыбнулся и положил ладонь Виктору на плечо.       Он всё время так делал. Сжимал его плечо раскрытой ладонью, пускал по нему электрические разряды улыбкой. Виктор почувствовал себя маленьким диким зверьком, жмущимся к источнику тепла.       За секунду до того, как он проснулся, ему выдали результат. Он смотрел — грязный, весь в крови, до смерти напуганный Виктор из сна — на листок со своими ответами и с нарастающим ужасом понимал, что они все правильные. Он не сделал ни одной ошибки.       «По сравнению с тобой у меня точно никаких шансов».       И это должно было его успокоить?       — Это меня и пугает, — сказал он и тут же об этом пожалел.       С самого утра говорит, не подумав. Пауза побила все рекорды неловкости.        — Это был просто сон, — сказал Джейс.        — Да, конечно, — Виктор сцепил кисти рук в ломанный замок на коленях. Костяшки выпирали, натягивая кожу. Его руки были похожи на пауков. — Ты не обращай внимания, я сегодня немного не в своей тарелке.       — Ты очень бледный, — Талис побарабанил по столу пальцами. — Поставлю чайник, ладно?       Виктор кивнул, Джейс поднялся и отошёл. Глядя ему в спину, Виктор не мог понять, что чувствует.       Во сне он был готов отдать ему все свои ответы. И в реальности поступил бы так же.       — Знаешь, у меня бы правда не было шансов, — сказал Джейс с другого конца лаборатории. — Если бы они начали между нами выбирать, я просто выдал бы тебе все свои баллы, или что там было.       Виктор осёкся на середине мысли.       — Что?        — Ну, мы же напарники, — Джейс улыбнулся. — Ты меня однажды уже спас. Моя очередь.       Без единой связной мысли в голове, Виктор уставился на него в упор. Джейс улыбался, «колдуя» над чайником, и как же сильно эта улыбка отличалась от той, с которой он появлялся на людях или в рекламных акциях…       Виктор вдруг понял, что ощущение, будто что-то не так, прошло. Растворилось в поднимающемся от чайника пару.       Это называется «тревога», напомнил голос в голове. Виктор от него отмахнулся.        — Кстати, в реальности мы бы эти тесты даже до середины не дорешали, — сказал Джейс, — Кейтлин бы нас нашла минут за десять и нашинковала всех террористов в салат.       Представив это, Виктор не смог сдержать смешок. Зрелище было бы потрясающее. Джейс притворно возмутился:       — Ну правда! Был бы «Цезарь», а вместо креветок преступники.       Чайник закипел, Джейс заулыбался, глядя, как Виктор справляется со смехом, а тревога отступила окончательно.        — Тебе чёрный или зелёный? — спросил Джейс, сверкая из пара золотыми глазами, и Виктор подумал, что так легко ему не бывает больше ни с кем. Тёплое чувство, вроде щекотки, пробежало по спине и шее, разливаясь по телу. Захотелось улыбаться.       Это называется «любовь», хитро щурясь, заметил голос в голове.        — Зелёный, спасибо, — сказал Виктор.       А голос в голове рассмеялся, невыспавшийся, но почему-то счастливый.