Джентльмен провожает леди до двери.

      Бешеный ритм танца. А есть ли он вообще? Скорее, свободный полёт двух тел в пространстве, впитавшем в себя лёгкое напряжение. Музыка, что создаёт неимоверное удовольствие в уставшей голове, действуя на разум, как расслабляющий массаж. Под ногами холодный песок, мягкий, как возносящиеся над городом облака, колючий, как мелкие мурашки, покрывающие кожу от контраста ощущений внутри. Ноты мелодии переплетаются с нервными клетками, заводя их в лёгкие движения в унисон с свободными телами, оковы скромности с которых снял откровенный разговор.       Два человека, колеблющие воздух ритмичными движениями, кидали друг на друга незаметные взгляды, пробивающие кожу мощными разрядами адреналина. И тут же прятали глаза в взлетающих волосах, спутанность которых была настолько безбрежной, что становилось смешно от внешнего облика партнера. Раскрасневшиеся от усталости, и лёгкие ловят очередную дозу кислорода для пожара внутри организма, для жизненных сил, чтобы продлить танец до того, как машина не заглохнет, останавливая звучание музыки.       Хотя, впрочем, они сами создают себе музыку.

      Он — начинающий музыкант, она — его первый инструмент.

      Старательно управляет ее телом, невесомыми касаниями создаёт ритм движения, будто водит пальцами по тонким струнам на ее коже, и те тихими смешками разливаются по окружающей местности. Он изучает ее звучание, подстраиваясь под тот такт, что она умело представляет ему, помогая понять суть игры.

Он не любит танцевать, она — открываться людям.

      Ироничность всей картины смахивает на иллюзию. Может, и вовсе сон, а та сумасшедшая истерика — видение в ночных кошмарах, как и образ обладательницы холодного взгляда. Но, открывая глаза в попытках не потерять равновесие, он видит ее перед собой. Плавные изгибы женского тела, танцующего в такт меняющейся музыки, взмахи головы, светлые, какие-то чужие — не ее, волосы, прикрытые в блаженстве глаза.       Прямо сейчас она открывается перед ним, и он понимает ее без слов. Язык тела, на котором они оба свободно общаются, будто он их родной, сейчас как никогда кстати. И те эмоции, что плещутся внутри ее организма, он сейчас рассматривает невооружённым глазом.       Доносящаяся из машины музыка затихла, меняясь на сонный голос ведущего прямого эфира. Тот крутил бы треки несколько часов подряд, лишь бы дремать, пока те играют на радио, но прогноз погоды на следующий день неожиданно поменялся, предвещая сильный ливень, и оповестить не спящих жителей Рима все-таки нужно.       — Я люблю дождь… — нарушая молчание, незамысловато произнесла Мишель, замедляя движения тела. — у меня даже зонта нет, и никогда не было.       — Я тоже когда-то любил, — ухмыльнулся Итан, поднимая пачку сигарет с земли. — но один раз прошёлся до дома в легкой одежде и заболел. С тех пор как-то равнодушен к такой погоде.       Парень выудил сигарету из потрепанной пачки, поджигая кончик зажигалкой, отчего яркие угольки заискрили в ночном мраке, и плотно обхватил ту губами, делая глубокий вдох.       — А мне нравится, даже если потом будешь валяться с температурой в постели, — пожала плечами девушка, взглядом провожая растворяющийся в воздухе дым. — зато будет, что вспомнить.       Итан улыбнулся в ответ, с интересом рассматривая женское лицо, пока его обладательница вглядывалась вдаль. На другом краю большого пруда, за широкими шапками деревьев выглядывали крыши загородных домов, свет в которых еще не горел, хотя узкая линия нежно-розового цвета уже росла в высоту, и совсем скоро над городом собиралось подняться солнце. Мишель умиротворенно выдохнула, переводя взгляд на барабанщика и выгибая бровь.       — Что? — ухмыльнулась девушка, замечая гуляющие по ее лицу глаза, на что Итан вздрогнул.       — Будешь? — и протянул блондинке руку, крепко держащую в пальцах сигарету.       Мишель двузначно ухмыльнулась, едва покачивая головой в отказе, и сложила руки на груди.       — Я не курю, — твердо заявила она, всматриваясь в чужие глаза. — никогда не понимала людей, которые говорят, что кофеин бодрит, а никотин расслабляет. Наверное, я просто другая.       — Особенная… — пронеслось в голове Итана, задумчиво выпускающего клубок дыма.       — Может быть. — пожала плечами Мишель в ответ на мысли барабанщика, что как-то вырвались наружу.       Повисло неловкое молчание, заполненное только лишь спокойным дыханием и голосом молодого ведущего. Итан задумчиво курил, водя ногой по песку и отбрасывая попадающиеся камушки в сторону, ощущая неземное умиротворение вокруг себя. И Мишель, как ни странно, чувствовала то же, рассматривая местные окрестности, что представляли собой жилой поселок и широкий лес за спиной, через который по узкой дороге они добрались до небольшого берега.       — Интересно, тут есть дикие звери?.. — тихо поинтересовалась Мишель, будто спрашивая у самой себя.       — Возможно, но не думаю, что они станут подходить к краю леса, — усомнился Итан, кивая головой. — все-таки тут загородные дома, тем более, поселок дорогой, наверняка за этим следят.       Мишель покачала головой, поджимая губы, и всмотрелась вглубь возвышающихся на противоположной стороне домов, подмечая их роскошь. Правильнее было назвать их все самыми настоящими особняками на просторных участках с зелеными садами и небольшими пристанями у спуска к кристально чистой воде. Величественность открывающегося перед глазами вида чувствовалась даже на расстоянии, с восходом солнца подсвечиваясь изящными бежевыми цветами и позолоченными узорами на стенах домов.       До боли знакомая роскошь.       Серые глаза внезапно округлились в немом удивлении, зрачками сталкиваясь с металлическим флюгером на крыше одного из особняков, Мишель судорожно выдохнула, делая шаг назад, и коснулась мужского плеча.       — Поехали отсюда. — коротко бросила блондинка, направляясь к машине.       Итан резко повернулся, всматриваясь в уходящую женскую спину, и, схватил лежащий на песке пиджак, широкими шагами догоняя Мишель в паре сантиметров от автомобиля. Перехватив чужую руку, тянущуюся к ручке двери, барабанщик развернул Мишель к себе лицом, заглядывая в ее мечущиеся по пространству глаза, и в серых радужках заметил легкое раздражение, что появилось совершенно из ниоткуда после того времени, проведенного в спокойствии.       — Почему? — парень заметно напрягся, переживая за состояние подруги, кажется, лишь на долю меньше, чем пару часов назад. — что случилось, Мишель? Все же было хорошо.       — Все хорошо, cocotte, правда, — успокаивающе улыбнулась девушка, свободной рукой открывая дверь. — просто хочется сменить картинку, не хочешь прокатиться?       Итан едва нахмурился, отпуская женскую руку из хватки, и закрывая дверь, когда Мишель уселась на водительское сидение. Что-то в ее взгляде показалось странным, будто она испугалась или, может, удивилась, раз так внезапно сорвалась с места, но барабанщик не хотел вдаваться в подробности, чувствуя нежелание Мишель снова затрагивать, видимо, неприятное воспоминание. Обойдя машину спереди, парень уселся на пассажирское место и мягко улыбнулся девушке, что коротко улыбнулась в ответ и, прежде чем тронуться, последний раз кинула взгляд на крышу особняка, принадлежащего ее отцу.       — Слышал когда-нибудь про технику прохождения, характеризующуюся использованием управляемого заноса на максимально возможных для удержания на трассе скорости и угла к траектории? — ухмыльнулась Мишель, поглядывая на Итана краем глаз. — то есть — дрифт.       Итан напрягся, предчувствуя неладное, но надеясь только на лучшее, и повернул голову в сторону Мишель, неуверенно кивая головой.       — Ну, слышал, да, — коротко ответил парень, поправляя волосы. — даже видел, вроде бы, вживую, когда мы с ребятами были в…       Договорить барабанщик не успел, резко цепляясь за ремень безопасности, как за спасательный круг, когда Мишель, увидев перед глазами съезд на трассу, со всей силы вдавила ногой в педаль газа и повернула руль в нужную сторону до упора. Характерный скрип разразил глухую тишину, машина резко повернула в сторону, так, что Итан почувствовал, как задние колеса потеряли сцепление с дорогой, а передние буквально расцарапали сухой асфальт, точно оставляя глубокие метки, того, что здесь была сама Мишель Бонне, и машина, наконец, пришла в ровное положение, на огромной скорости мчась куда-то вперед.       — Это был рower over drift, своеобразный прием, выполняющийся на автомобилях с высокой мощностью, — заявила девушка, как маленький ребенок улыбаясь собственным навыкам. — будь моя малышка слабее, уже бы разбились к херам собачьим!       Заливистый женский смех заполнил гудящий от напряжения салон, возвращая барабанщика в реальность, где он с двойной силой схватился за ремень безопасности, от силы инерции вжимаясь спиной в сидение. Перед глазами, кажется, пронеслась вся жизнь и показались осуждающие взгляды друзей, на что парень судорожно сглотнул, нехотя поворачиваясь к Мишель.       — Очень повезло нам, да… — дрожащим голосом протянул Итан, округляя глаза. — напомни потом точное название, куплю себе такую же.       Мишель тихо рассмеялась, пролетая мимо места, где пару часов назад она билась в истерике, и вжала в педаль сильнее, крепко удерживая руль на одном месте.       — Если доедем до дома, я тебе ее подарю, cocotte! — ухмыльнулась она, открывая окно.       — Спасибо тебе огром…что значит если?! — Итан нервно улыбнулся, всматриваясь в улыбку на женском лице.       Ледяной ветер на огромной скорости неприятно барабанил по ушным раковинам, кажется, уже проветривая мозг и выбивая из него все мысли, кроме одной единственной, крутящейся вокруг образа смерти. Тело задрожало, глаза высохли, не моргая, смотря вперед — в одну точку, с каждой секундой увеличивающейся в размерах, превращаясь в городское здание. Скорость точно только росла, хотя, казалось, уже было некуда, но Мишель твердо держала ногу на педали, и Итан чувствовал, как паника преобразуется в ком в горле, а кожа, покрываясь неистовым табуном мурашек, стремительно бледнеет.       — Да я шучу, cocotte, не переживай, на заездах скорость обычно раза в два больше, так что, — улыбнулась девушка, переводя внимание на барабанщика. — эй, ты чего?       Действительно, чего такого, он просто только что пожал руку смерти.       Мишель испуганно снизила скорость до более менее адекватной для ощущения безопасности и городских правил, и снова взглянула на Итана, что, с неистовой силой вжавшись в спинку кресла, считал невидимых барашек перед глазами, дабы хоть как-то отвлечь трясущиеся внутри тела органы. Волнение за друга прошлось по коже, девушка положила одну руку на его плечо, как бы приводя в чувства, и снова снизила скорость.       — Ты в порядке? Остановиться? — замешкалась Мишель, приглядывая удобное для остановки место.       — Нет, не надо, все хорошо, — Итан судорожно выдохнул, удобнее усаживаясь на сидение, и оглянул знакомую местность. — лучше, поехали домой.       И Мишель кивнула головой, все еще с опаской поглядывая на барабанщика, и вернула внимание дороге, на низкой скорости проезжая по узкой улочке. До пункта назначения ехать оставалось от силы пять минут, те предыдущие пятнадцать пронеслись для обоих незаметно в излюбленной для Мишель привычке сокращать время в пути посредством увеличения скорости. Но будоражить и без того раздраженные нервы Итана ей не хотелось, все-таки он был не тем человеком, над которым можно было шутить подобным образом.       Не тем, наверное, потому, что стал первым, кому за долгие годы она впервые спокойно открылась, доверяя, пожалуй, самую сокровенную для нее информацию. Никому из своего небольшого окружения она никогда не открывала глаза на правду о своем прошлом, что все еще мучала ее не только в ночных кошмарах, и она, скорее, даже не сразу осознала, что вся ее биография выливается из ее же уст на том скромном берегу. Но Итан слушал ее, не перебивая, как обычно не задавая лишних вопросов. Он дал ей выговориться, искренне веря, что так ей станет легче, и он не ошибся. Стало легче. Может, конечно, воспоминания никуда не делись, и уж точно не денутся, не уйдут из ее мыслей, ничего не изменится, но, во всяком случае, чувство облегчения заполнило ее организм, и она была благодарна ему.       До такой степени, что что-то щёлкнуло внутри сердца.       Машина свернула на знакомую улицу, пробираясь через припаркованные вдоль тротуара автомобили еще нежащихся в своих постелях людей, вдалеке показался подъезд барабанщика, находящийся ровно напротив подъезда Мишель, как ни странно. Итан оглянулся вокруг, замечая свободное парковочное место, и указал на него блондинке, на что она радостно улыбнулась. Обычно все места были заняты, и ей приходилось искать свободное на соседних улицах, но, к счастью, в эту ночь ей несказанно повезло уже не в первый раз.       — Приехали! — улыбнулась девушка, заглушая автомобиль и открывая дверь.       Контраст между нагретым дыханием воздуха в салоне и прохладным ветром на улице защекотал кожу, Мишель, не спеша, выбралась из машины, расслаблено потягиваясь всем телом и разминая затёкшую спину, и подошла к тротуару, присаживаясь на горячий капот.       — Веселая была ночь… — задумчиво ухмыльнулся Итан, вылезая из машины и подходя к девушке. — такое навряд ли забудется.       — Да, было круто, — улыбнулась Мишель, непринужденно кладя руки на бедра. — Итан, спасибо за то, что успокоил и выслушал, мне было это важно.       Внутри мужского организма чувство блаженства после услышанных слов перемешалось с кровью в сосудах, вынуждая сердце биться быстрее.       — Не за что, Шелли, я даже рад, что узнал о тебе чуть больше, — скромно протянул барабанщик, всматриваясь в серые глаза. — может, так будет проще…       — Проще что? — незамысловато поинтересовалась блондинка, убирая с лица прядь волос.       — Проще общаться и…       Вокруг все та же приятная тишина заполняет каждую клеточку тела сладким спокойствием. Город покрыт легкой дымкой росы, освещаясь неярким утренним солнцем, что прячется за обещанными дождевыми тучами, похожими на мягкое покрывало. И сознание медленно окутывается уютным ветром, когда тот слабо усиливает свое дуновение, колыхая растрепанные волосы.       Мужская рука протянулась вперед, осторожно убирая прядь пепельных волос с женского лица, и подушечкой большого пальца коснулась бледной щеки. Мишель замерла, чувствуя легкое прикосновение к нежной коже и подняла взгляд, встречаясь с черными зрачками, смотрящими на нее чуть сверху. Сердце пропустило глухой удар, останавливаясь в моменте, когда Итан заглянул в серые глаза, будто безмолвно спрашивая разрешения, когда опустевшая голова неосознанно кивнула одобрительно, и его лицо медленно приблизилось к её. И карие глаза мимолетно взглянули вдаль, замирая на месте.       И Итан резко отстранился, суетливо поправляя волосы.       — Прости, я-я…уже поздно, то есть рано… — замешкался барабанщик, делая шаг назад и пряча взгляд под волосами.       — Все нормально, Итан, правда, я не против… — Мишель подошла к парню, касаясь его руки своей и также одобрительно заглядывая в его глаза, но Итан резко дернулся, засовывая руки в карманы, дабы найти ключи от квартиры.       — Мне…прости, мне срочно надо домой… — начал оправдываться барабанщик, нервно заглядывая за женскую спину. — у меня там дела и…       — Какие дела в пятнадцать минут шестого утра? — ухмыльнулась Мишель, чувствуя неловкую дрожь в теле.       Итан выудил связку ключей из кармана, коротко кивая девушке, и спиной попятился назад, к двери подъезда.       — Да, там ничего особенного, кошку покормить, она третий день голодная, там… — нервный смех парня выдавал глупость всей сложившейся ситуации, и Мишель напряглась, хмуря брови. — прости, до встречи!       Железная дверь с грохотом захлопнулась за мужской спиной, и девушка осталась стоять на улице в ступоре, с дикой обидой в глазах всматриваясь вперед. Только что он буквально кинул ее, не доводя задуманное до конца, выкрутился совершенно идиотской отмазкой, какую только можно было представить себе. Мысли закрутились по черепной коробке, неприятно надавливая на виски. Десятки вопросов без единого ответа, все было хорошо, тогда почему нет? Что-то остановило — внутренний голос? Тогда, зачем было давать надежды?       Отвергли, чего она боялась больше всего. Почему?       Знал только Итан, стремительно влетевший в собственную квартиру, и, захлопнув входную дверь, прислонился к ней спиной. Волнение прошлось по телу колючей дрожью, вынуждая сердце метаться по грудной клетке с невыносимой скоростью, и, казалось, еще немного, и оно и вовсе остановится от усталости.       Но оно просто упало под ноги на пол с характерным грохотом, когда трель звонка добралась до сознания, разрезая тишину в квартире. Итан отстранился от двери, мысленно проклиная самого себя за то, что вообще вызвался сделать первый шаг навстречу чему-то большему в неподходящий момент, и судорожно коснулся замка, нехотя поворачивая его и надеясь, что увидит за дверью кого угодно другого, но точно не того, кого сейчас хочет видеть меньше всего.       — Так-так… — задумчивый голос пробил в голове дыру, Итан цокнул языком, встречаясь с чужими глазами. — чего не спишь, друг?       Светловолосый парень по-хозяйски переступил порог квартиры, протискиваясь между мужским телом и дверным проемом, и сложил руки на груди, словно строгий отец, собирающийся отчитать своего ребенка.       — Я не мог уснуть, как раз хотел выйти прогуляться… — находу протараторил барабанщик, нервно поправляя волосы.       — Не прикидывайся, Эдгар, я все видел! — строго, но насмешливо ответил Томас, скидывая с ног обувь и проходя вглубь квартиры.       Итан испуганно закатил глаза, понимая, что смысла оправдывать самого себя нет, и последовал примеру гитариста, специально медленно, дабы растянуть время, снимая с ног обувь и направляясь за ним. Напряжение, исходящее от мужского тела, кажется, ощущалось в радиусе нескольких метров, парень включил в гостиной свет и остановился в дверном проеме, будто надеясь на побег.       — Ты зачем приехал? — Итан сложил руки на груди, добавляя себе каплю уверенности, но зрачки забегали по помещению, когда чужие глаза с укором взглянули на него.       — Мы с ребятами только недавно разошлись, и я подумал, дай-ка заеду к Итану, все-таки он плохо себя чувствовал, уходил весь красный, как помидор, будто температура сорок, — усмехнулся Томас, падая на мягкий диван. — а у Итана, как оказалось, совсем не давление поднялось, а кое-что другое рядом с девушкой. Да еще и какой девушкой!       Парень заумно покачал головой, всматриваясь в стыдливо опущенную голову друга, и цокнул языком.       — Это та самая, да? — спокойно поинтересовался гитарист, замечая неловкость барабанщика.       — Да…       Обсуждать что-либо не хотелось, даже отвечать на вопросы волнующегося за него друга. Перед глазами всплыла картинка, произошедшая пару минут назад, Итан закусил губу, оценивая весь абсурд ситуации. Девушка, полностью готовая ответить на его действие по отношению к ней — поцелуй, возможно, меняющий что-то в лучшую сторону, и взгляд сидящего в своей машине Томаса, издалека наблюдающего за происходящим возле подъезда. Друга, который, ровно как и двое других, абсолютно ничего не знал. Может, догадывался, но все домыслы были явно неверными.       — Как тебя так угораздило-то?.. — Томас чувствовал нежелание парня вдаваться в подробности, да и, вообще, нежелание его находится сейчас с кем-то рядом, но переживание коснулось его головы, и он, как можно аккуратнее, привлек к себе внимание барабанщика.       — По ночам я ездил с ней на гонки, — на выдохе ответил Итан, подходя к дивану и обреченно падая напротив друга. — она занимается стритрейсингом.       Казалось, в этот момент челюсть Томаса упала на пол под ногами, пробивая его до первого этажа жилого дома. Глаза округлились, просверливая дыру в теле друга, парень сглотнул.       — Куда?! — воскликнул гитарист, улавливая кивок чужой головы. — обалдеть, ты и гонки…попахивает очередным разводом.       — Это чистая правда, Томас, три недели назад, как раз, когда мы были в Милане, она написала мне, — уверенно проговорил Итан, следя за реакцией друга. — разговор зашел о ее занятии, ты и сам помнишь, как она управляет машиной, да? Ну и, она невзначай предложила посмотреть со стороны на все это, а я согласился…и не один раз.       Барабанщик вымученно вскинул голову, смахивая волосы за спину, и закрыл лицо руками, отрешая себя от приятных и, в то же время, давящих на мозг воспоминаний.       — Но, судя по тому, что я видел сегодня, это были не совсем дружеские встречи. — Томас старался говорить как можно спокойнее, хотя удивление и переживание за друга переполняли голову, но Итан и без того выглядел встревоженным, и окончательно выводить его из себя было бы лишним.       — Нет, сегодня у нее выдался не самый удачный заезд, она расстроилась и разозлилась, даже не знаю, что больше, и я помог ей прийти в себя, свозил на тот пруд, ты его помнишь, мы посидели, поговорили и поехали домой, а… — после паузы протараторил Итан, внезапно затихая. — а тут да, меня переклинило и…черт, да я и сам запутался!       Итан вскочил с дивана, широкими шагами меряя гостиную и пальцами зарываясь в волосы. Абсолютное недопонимание самого себя, он будто добрался до тупика, что он сам себе и создал, а все вокруг казалось полным недоразумением, будто он совершенно случайно попал в эпицентр происходящего и втянул за собой девушку. Мишель, которую бессовестно кинул возле подъезда после того, как она, наконец, уже доверилась ему.       — Идиот, идиот, идиот! — барабанщик злился, бурча под нос ругательства и хватаясь за голову. — я не знаю, что на меня нашло, не знаю, зачем полез к ней, но она была не против, а я!..       — Ты не идиот, Эдгар, все гораздо проще, — непринужденно усмехнулся Томас, складывая руки на груди. — ты влюбился, и не знаешь, как правильно выразить чувства, потому что девочка, мягко говоря, не самая обычная…       — Она совершенно другая, Томас, ты даже не представляешь, насколько особенная, — уверенно заявил Итан, усаживаясь на место. — она очень повзрослела за пять лет, я даже подумать не мог, что это та самая Мишель. Сначала думал, что мне, возможно, показалось, она изменилась сильно, но сегодня убедился, что…       — Погоди! — воскликнул Томас, перебивая барабанщика. — Мишель…это же та, которую Вик притащила на какую-то тусовку, да?       Глаза блондина округлились в немом удивлении, кажется, в голове его начал собираться пазл, и он взглянул на Итана, что с легкой улыбкой на лице мысленно прокручивал воспоминания.       — Да, и та самая, которая сказала нам, что с таким талантом сидеть в четырех стенах и записывать каверы для двадцати подписчиков на ютубе — идея самых настоящих идиотов, — усмехнулся барабанщик, задумчиво поднимая голову. — и потащила нас на улицу…       — Ха, точно! А потом бегала привлекала внимание прохожих, пока мы инструменты настраивали, — Томас тихо рассмеялся, беззаботно покачивая головой, и посмотрел другу в глаза. — вот ребята обрадуются, когда узнают, кто нас чуть не раздавил!       — Нет!       Мужское тело вскочило с дивана, Итан прошелся по комнате из одного угла в другой, нервно заламывая пальцы и обдумывая что-то свое, и подбежал к Томасу, хватая того за плечи.       — Не говори им ничего, прошу тебя! — чуть ли не заскулил барабанщик, с мольбой обращаясь к другу. — я сам скажу, но не сейчас. Я должен во всем разобраться, понимаешь?       — Итан, они твои самые близкие друзья и имеют право знать правду, — убедительно пожал плечами гитарист, всматриваясь в чужие глаза. — они и так уже наизнанку вывернулись, пытаясь понять, что с тобой происходит, а ты хочешь и дальше скрывать?       — Да, мне стыдно, но ты и сам прекрасно понимаешь, какая у них будет реакция, — протянул Итан, взмахивая руками. — дай мне самому во всем разобраться, пожалуйста…       Барабанщик с надеждой взглянул на Томаса, на что тот закатил глаза, обреченно выдыхая, и встал с дивана, возвращая на место декоративную подушку, что пару минут назад теребил от напряжения.       — Ладно, не знаю, правильно ты поступаешь или нет, но я не хочу впутываться во все это, потому что с каждым днем будет только хуже! — твердо заявил Томас, направляясь к выходу из квартиры. — но учти, что эта Мишель очень сильно изменилась и, как мне кажется, не в самую лучшую сторону. Пока!       Ему кажется, Итан знает это. Знает, что она осталась все той же, только теперь за оболочкой защиты от окружающих. На действия раздражителей выплескивает свой яд, но только не на Итана. С ним все не ясно, но точно по-другому.       Послышался хлопок двери, Итан устало выдохнул, падая на диван за спиной и закрывая лицо ладонями. За окном утреннее солнце уже поднялось над городом, но серые тучи, заслоняющие ясное небо, не позволяли теплым лучам согревать безлюдные улицы.       Было холодно. И на улице, и в квартире, и на душе. Кожу кололи мурашки, голова от бессонницы ныла беспощадно, болью отдавая и в виски, и во все тело. И безумное чувство стыда заполнило организм без остатка, выбивая из глотки вымученный стон.       Стыдно перед ней неимоверно. Оставил одну посреди улицы, так и не закончив то, к чему оба уже точно были готовы. Сбежал, бессовестно выдумывая глупую отмазку.       Думал, так будет проще.       А стало только сложнее.