Джентльмен провожает леди до двери.

      Непредсказуемость ее, пожалуй, выбивала любого из реальности, заставляя засомневаться в сущности происходящего вокруг. Порой она и сама не понимала себя, как-то механически исполняя что-то на подобии шалостей, на самом деле, являющихся абсолютно серьезными намерениями, и даже сейчас, стоя перед чужой квартирой, заколоченное глубоко внутри сознание крутило пальцем у виска, а глаза продолжали сверлить дверь.       Сутки Мишель провела в своей квартире в полном одиночестве, забывая о всех своих планах на день. Какие гонки и тренировки в боксерском клубе, ей было бы неплохо сначала прийти в себя, что получалось не особо хорошо, точнее совсем не получалось.       »…кошку покормить, она третий день голодная…»       Ага, а у меня рыбка умерла, пока я на столе сексом занималась.       Ничего более бредового услышать от адекватного человека Мишель не могла, целый день без остановки обдумывая произошедшее. Да, несомненно, Итан был достаточно загадочным парнем, от которого, ровным счетом, как и от самой Мишель, можно было ожидать все, что угодно. Но с ней он был другим — честным и искренним, и все подобные отмазки и, тем более, ложь не лезли в голову, даже если очень было надо.       Тогда, что сподвигло его вот так бессовестно кинуть ее посреди улицы перед практически состоявшимся поцелуем? Испугался, перехотел, сошел с ума? Он тот самый человек, что тысячу раз подумает, прежде чем сделать какой-либо шаг. Может, в этот раз разум был выключен из-за пережитого на дороге стресса или бессонницы до пяти утра. А, может, он действительно собирался сделать этот шаг, просто что-то внезапно остановило, например, сам факт того, что это Мишель — та самая, кто в ответ посмеется и скажет, что это было лишним.       Голова уже кружилась от догадок и раздумий по поводу и без. Чистый интерес, ничего более, кажется, как она сама себе внушала. Но сердце дергалось болезненно, продолжая гонять по венам обиду.       7:23 утра, на улице уже вторые сутки льет как из ведра с загруженного тучами неба, холодно ужасно, что очень странно для первого летнего месяца в Риме, а она, как помешанная на слабоумие больная, стоит перед железной дверью, уже десятый раз подряд нажимая на кнопку звонка. Заливистая трель разносится где-то за преградой, меняясь на знойную тишину. Такую, что пробивает до мурашек, и вроде даже говорит, что не стоило приходить и вовсе. Но Мишель — не Мишель, если так просто развернется и уйдет, поэтому продолжает стоять приковано, настойчиво оповещая друга о прибытие.       Десять минут назад она крутилась на своей собственной кухне, смотря в окно напротив и подмечая, что свет на чужой кухне горит и форточка даже открыта, значит он точно дома и, видимо, еще спит, раз в такую погоду позволяет дождю заливать квартиру. А сейчас она уже не на шутку волнуется за происходящее в квартире, все-таки шумоизоляция плохая, а звуков из душа или, например, просмотра телевизора нет.       С кем поведешься, от того и наберешься, и сocotte решил поиграть в игру «угадай, существую ли я, если игнорирую тебя сутками напролет»? Ах, сocotte просто еще не дорос до такого боя, а, может, уже и вовсе утонул в ванной, поэтому и не открывает дверь.       Легкая паника прошлась по женскому организму, заставляя руку вцепиться в волосы и найти длинную шпильку, что служила вспомогательным инструментом во всех ситуациях — от «починить машину» до «устроить взлом чужой квартиры». Пару минут усердного ковыряния в замочной скважине, тихий щелчок, и дверь будто благодарно открылась сама, выпуская из квартиры сплошную пустоту. Мишель довольно улыбнулась и, оглянувшись вокруг, переступила порог чужой квартиры, оказываясь совершенно одной внутри.       Абсолютно ничем не примечательная квартира, даже чем-то отдаленно напоминающая ее собственную. Хотя, казалось, у человека, известного на весь мир, в ванной комнате должен стоять золотой унитаз, но хозяин родился не в русском шоу-бизнесе, и каждый предмет интерьера ничем бы не привлек внимание настоящих грабителей.       Мишель прошлась по комнатам, с интересом рассматривая стоящие на полках фотографии, где счастливый длинноволосый парень скромно позировал со своими друзьями, и печальная улыбка нарисовалась на женском лице, когда сделанное ей же фото предстало перед глазами. Будь она в кадре, он бы тоже поставил это фото в рамку? Определенно да, раз вспомнил ее спустя пять лет разлуки, а, может, и нет, если не придал снимкам никакого значения.       В квартире было пусто, хозяин уже явно давным давно покинул стены дома, хотя в такую рань мало кто мог бы найти какие-то планы, способные вырвать из глубокого сна. Мишель зашла на небольшую кухню, тут же закрывая форточку, и вытерла с подоконника лужу воды, дабы внести хоть какую-то пользу в жизнь своего друга. Хотя пользу она уже и так внесла большую, но почему-то миски с кошачьим кормом нигде не было и вовсе, а значит и смысла в том и так несостоявшемся поцелуе тоже.       — Да, сocotte, ты просто отвратительный кошатник, — ухмыльнулась блондинка, закатывая глаза. — твой кот, видимо, сбежал в открытое окно, или ты просто оказался лгуном?..       В ответ послышалась лишь глухая тишина, Мишель ухмыльнулась самой себе в отражение зеркала, висящего в прихожей, и накинула на плечи промокший насквозь черный плащ, кидая короткий взгляд в пустующую без хозяина и домашнего питомца квартиру.       — Как ты там сказал: «может, будет проще»? Ха, — ироничная насмешка разнеслась по всей квартире, Мишель переступила порог, захлопывая за собой железную дверь. — поиграем в зоопарк…

***

      Отличным назвать день можно было бы только в том случае, если бы не ненавистный ливень и дикий для летнего месяца холод на улице. Будто все идёт против уставшего до ужаса человека, вяло поднимающегося по подъездной лестнице в своё уютное гнездышко, где изнеможение сойдёт только благодаря крепкому сну, коего последние недели явно не хватало.       Итан помотал головой, сгоняя с тела остатки пережитого дня, и, покопавшись в глубоких карманах, принялся прокручивать ключ в замке, но тот, как назло, не поддавался. И ещё бы малейшая секунда, и барабанщик точно навалился всем телом на тяжелую дверь, вымученно постанывая и яростно вдавливая ту в квартиру, будто это поможет, но та, как ни странно, взяла и открылась сама. Вот так просто, будто ее захлопнули, не закрыв на ключ, что противоречило его правилам.       И, кажется, голова просветлела в миг, а сердце забилось в несколько раз быстрее, когда тело буквально завалилось внутрь помещения, и глаза закружили по всем поверхностям. Усталость ушла на второй план, освобождая место страху за произошедшее во время отсутствия дома, Итан суетливо прошёлся по комнатам, проверяя местоположение предметов, но, как ни странно, каждая деталь интерьера, даже те, что привлекали внимание своей стоимостью, была на месте. А на кухне оставленный с утра свет не горел, и форточка почему-то была закрыта.       Барабанщик напряженно выдохнул, воспринимая происходящее, как иллюзию уставшего мозга. Весь прошедший день, начиная с семи утра, барабанщик провел в компании друзей и менеджеров, в который раз обсуждающих все предстоящие поездки по Европе в ближайшие пару месяцев. Насыщенный график, в котором лишь изредка можно было встретить город Рим в качестве перерыва между перелетами, пугал своей неизвестностью уже сейчас. Выступления, серьёзные интервью, встречи с фанатами — с самого утра крутилось на языке воодушевленного Лео, а теперь тягучей массой плавало в голове Итана, только вырвавшегося из бешеного окружения и уже ныряющего обратно вновь.       Хотелось умиротворения, какого-то одиночества что ли. Сидеть целыми днями дома, в своё удовольствие заниматься музыкой, встречаться с друзьями и, может быть, видеться с ней. Может быть — явно лишнее, хотелось и еще как, но нервы. С прошедшего дня он не видел Мишель и не встречал на просторах заваленного директа ни одного сообщения, что могло бы снова подтвердить ее существование. Какими-то вспышками врывалась в жизнь на одну ночь, а потом снова исчезала, так же, как и сейчас теми же яркими пятнами врезалась в мозг, сверкая серыми глазами, но, в отличие от реальности, надолго зависала в воспоминаниях. Но они перекрывались неимоверной усталостью, и Итан не думал ни о чем другом, кроме как поужинать и, наконец, уткнуться ледяным носом в теплую и до одури мягкую подушку.       За окном дикий ливень бесконечным потоком заливал мрачную улицу, лишь тусклый свет фонарей мутными лучами разряжал облако воды. Людей не было нигде, только в окнах кое-где горел свет, а в ее, как ни странно, нет. Итан нахмурился, всматриваясь в приоткрытую форточку в квартире своей знакомой, задумчиво закуривая сигарету из новой пачки. Шум дождя и биение капель по подоконнику действовали похлеще успокоительного, и тишина вокруг, как глубокая отрешённость от реальности там, за стенами дома, погружала в состояние опьянения.       И внезапный звонок в дверь отрезвил пустующую голову, наполняя мозг взволнованностью. Итан судорожно выдохнул, дрожащими пальцами туша начатую сигарету, и развернулся на месте, не в силах идти в прихожую. Девятый час, и парень явно не ждал гостей, особенно кого-то из ребят, потому что те, измученные и сонные, давно разъехались по домам, изредка переписываясь друг с другом в чате. А мелодия, разносящаяся по всей квартире, не прекращалась — все настойчивее впитывалась в голову, заставляя тело покрываться мурашками.       Кое-как собравшись с силами, барабанщик устало зашагал в сторону прихожей, попутно завязывая волосы в небрежный пучок, и остановился возле двери, дабы заглянуть в глазок. И, как ни странно, по ту сторону преграды не было ничего, кроме мигающей лампочки и пустующей лестничной клетки, хотя звон продолжал сокрушать тишину. Итан нервно зажмурился, распахнул глаза и вновь всмотрелся в прозрачное стеклышко, окончательно убеждаясь в том, что пора было прекращать бессонные ночи, раз сознание сейчас играло глупую шутку. Или кто-то другой.       Злобно буркнув самому себе под нос что-то нечленораздельное, Итан судорожно прокрутил замок и распахнул дверь, уже собираясь выйти наружу и оглянуться вокруг, но ноги сделали широкий шаг назад, барабанщик столкнулся спиной со стеной, резко вскидывая голову от неожиданности, и замер на месте.       С блестящей на свету черной кожи плаща ручьем стекала вода, промокшие насквозь волосы прилипли ко лбу, на затемненном стекле солнцезащитных очков плясали кристальные капельки, и довольная улыбка до ушей красовалась на лице. Насквозь мокрый, дрожащий от холода и растрепанный силуэт по-хозяйски переступил порог квартиры, захлопывая за собой дверь, и взглянул на ошарашенного парня совершенно невозмутимым взглядом.       — Привет, cocotte, не помешаю? — ухмыльнулась Мишель, склоняя голову.       Смотрелась так, будто только что вылезла из самого жесткого боевика, не хватало только измазанных кровью рук и пушки в кармане, хотя второе вполне могло быть правдой. Итан коротко кивнул головой, то ли все еще удивленно, то ли уже злобно оглядывая женское тело с ног до головы, и нахмурился.       — Что-то случилось? — задал вопрос, сам того не осознавая, парень, испуганно смотря в чужие глаза.       Мишель двузначно усмехнулась, скидывая с ног тяжелые ботинки, собравшие всю грязь с улиц Рима, и, сердито закусив губу, засунула руку под плащ.       — Знаешь, Итан, я очень не люблю, когда мне врут в глаза, — строго начала блондинка, поглядывая на барабанщика исподлобья. — не имеет значения, при каких обстоятельствах, если ты проявил себя искренним человеком, умей оставаться им до конца. И отвечать за свои оплошности, конечно же.       Девушка стрельнула ядовитым взглядом в глаза стоящего напротив нее Итана и зашевелила рукой под плащом. И вот тот самый момент, когда изящная ручка достает из-под ткани блестящее от чистоты дуло, направляет его в итальянца и одним смелым нажатием на курок выбивает из чужой головы мозг вместе с тем проступком, что он совершил по отношению к ней. Как в итальянских фильмах про мафиози, красивая история с печальным концом.       В стиле Мишель.       Но вместо этого женская рука осторожно высвобождается наружу, а на раскрытой ладошке оказывается крошечный серый комочек, того же цвета, что и пепельные волосы сверкающей радостной улыбкой девушки. И Итан замер в немом удивлении, внимательно всматриваясь в неизвестный предмет, будто дожидаясь, что тот окажется бомбой и вот-вот взорвется, но резко вздрогнул, когда пушистый шар пошевелился, и, грациозно потянувшись, стал милейшего вида котенком.       — Теперь, когда тебе снова надо будет срочно отмазаться, хотя бы не придется врать, — ухмыльнулась девушка, протягивая живой подарок барабанщику. — и не кормить животное три дня… Итан, это еще глупее, чем не закрыть окно в такую погоду.       И, сняв с тела верхнюю одежду, Мишель, как ни в чем не бывало, направилась вглубь квартиры по знакомому маршруту, а Итан, держа в широких ладонях мяукающее существо и не моргая ни разу, медленно пришел в себя, наконец, более менее имея возможность осознать всю суть произошедшего.       — Откуда он у тебя?.. — прокричал парень в гостиную, срываясь с места и судорожно догоняя блондинку. — это так…неожиданно.       — Из приюта, — пожала плечами девушка, замечая неловкость во взгляде собеседника. — да не переживай, cocotte, он привит, а место проверенное, я там часто бываю.       Мишель улыбнулась равнодушно, усаживаясь на мягкий диван и вытягивая дрожащие от холода ноги. Гулять по залитым улицам Рима без зонта, да еще и когда ливень не прекращается, а, кажется, только усиливается — идея из разряда странных, но барабанщик даже не удивился этому факту, оставаясь стоять в проходе и наблюдать за девушкой.       — Шелли, будешь чай? — незамысловато поинтересовался парень, привлекая внимание Мишель.       — Буду, только если в качестве бонуса ты одолжишь мне что-нибудь из одежды, — улыбнулась блондинка, бодро поднимаясь с дивана. — пожалуйста…       Нежная улыбка на женском лице разлила в сердце Итана приятное тепло, и контраст с прохладой в помещении вызвал на коже табун мурашек. Барабанщик коротко кивнул головой, передавая пушистый комок блондинке, и удалился в спальную комнату, распахивая широкий шкаф. Сам факт того, что она пришла к нему домой после того, как он задел ее чувства, сбежав домой в самый неловкий момент, был сравним с победой на мировом конкурсе, но было ли ей все-таки дело до этого. Будто перевела всю ситуацию в шутку, совершенно по-дружески заглянув в гости на чаепитие, а он принял этот жест, как некое прощение.       Выкинув все ненужные мысли из головы, но прекрасно ощущая, как те предательски залезают обратно, парень достал из шкафа домашнюю толстовку, так же задумчиво передал ее девушке, дожидаясь, когда она переоденется в одолженную вещь, а свои мокрые подвесит в ванной комнате, и, наконец, пришёл в себя, когда Мишель вернулась на кухню, молча усаживаясь за стол.       Холодильник, как ни странно, пустовал. Итан всегда закупался продуктами на все случаи жизни, даже если начнётся что-то подобное апокалипсису, он останется на планете совершенно один с палочками в руках и барабанной установкой и прямо на развалинах городских домой будет играть до тех пор, пока неорганические вещества вдруг не станут органическими под действием звуковых волн, и живая природа не возродиться снова. И Мюллер с Юри точно перевернутся, дабы похлопать настоящему джентльмену. Но сейчас на полках стояли лишь пару банок неизвестного происхождения и разного рода соусы для сложных блюд.       Достав из холодильника новую пачку ванильного печенья и банку зелёных оливок, парень поставил их на стол и вернулся к кухонному гарнитуру, дабы найти в шкафчиках чашки для греющего чая.       — А почему ты часто бываешь в приюте? — незамысловато поинтересовался Итан, наполняя кружки вскипевшей недавно водой.       Со стороны казалось — просто поддержать диалог с девушкой, что могла часами молча испепелять взглядом одну точку на стене и думать о чем-то своём, только сейчас стало действительно интересно узнать подробности той кинутой в прихожей фразы. И Итан, выставив кружки на кухонный стол, уселся напротив Мишель, принимаясь ужинать тем, что удалось добыть на просторах холодильной камеры.       — Твой вопрос про приют звучит довольно странно, — усмехнулась Мишель, поглядывая на барабанщика. — я могла бы сейчас пошутить, но, боюсь, оливка встанет поперёк горла.       Девушка самодовольно откинулась на спинку стула, помешивая ложку в кружке с горячим чаем, а Итан, напряжённо сглотнув, уставился на Мишель, будто всем своим видом показывая, что все-таки ждёт той самой истории.       — Ты знаешь, я люблю кататься по городу и часто встречаю на дорогах бездомных животных, — спокойно начала Мишель, поглядывая на котёнка, крутящегося вокруг миски с едой. — раньше я просто отвозила их в ветлечебницу, иногда забирала на уход к себе, а потом случайно наткнулась на статью про приют.       — И стала отвозить их туда? — кивнул головой Итан, прослеживая за взглядом блондинки.       — Не совсем, — Мишель поправила волосы, переключая внимание на Итана, что с интересом рассматривал ее лицо, и мягко улыбнулась. — сам приют довольно-таки известный в определённых кругах, можно даже сказать, один из действующих на тот момент, но два года назад от сердечного приступа умер директор, и на его место поставили молодого паренька, кажется, его сына, а, может, и нет, я не знаю.       Мишель пожала плечами, безразлично захватывая губами бледную оливку, и Итан нервно перевёл взгляд, чувствуя никчемный в этот момент интерес к действиям женских губ.       — Все бы ничего, но я — не я, чтобы не вдаться в подробности статьи, и получилось, как оказалось, к лучшему, — улыбнулась Мишель самодовольно, но без капли героизма. — приют буквально обанкротился, животных стало значительно меньше, сам понимаешь, почему, а парнишка решил, что будет правильным решением и вовсе закрыть его, а всех его жителей развести в другие места, в том числе и на улицу.       — Но ведь в таких случаях есть масса решений, зачем было так?.. — Итан нахмурился, внимательно вслушиваясь в монолог Мишель, и сложил руки на груди.       — Да, в том то и дело, что, будь он чуточку опытнее в таких делах, точно придумал бы хоть что-то, — протараторила девушка со злостью. — и я понимаю его в какой-то степени, никто, кроме него, не согласился на такую отнюдь не простую работу, и я даже до сих пор вижу, как горят его глаза желанием помочь беззащитным существам и исправить свои давние ошибки.       — Вы общаетесь до сих пор? — сам не понимая, с какой целью, удивился Итан.       — Да, я спонсирую приют и частенько помогаю с уходом за зверюшками. — пожала плечами Мишель так, словно информация эта была самой обыденной.       Только для Итана этот факт казался из разряда самых неожиданных поворотов человечества, от того глаза округлились в немом шоке, а губы хотели что-то сказать, но мозг отказывался осознавать суть формулировки. С каждым днём он узнавал о Мишель все больше и больше, и, кажется, ничего более поразительного услышать о ее жизни уже было невозможно. Но каждая новая встреча, будь она днём, ночью, в интернете или по телефону, Мишель открывала следующие странички своей, оказывается, разносторонней биографии, углубляя парня в мельчайшие подробности, о которых не знал никто, кроме них двоих.       И Итан действительно был одним единственным человеком из всего немалого окружения Мишель, кому она спокойно доверяла все свои даже самые сокровенные переживания и тайны. На гонках ребята знали лишь про гонки, может, пару человек слышали, что она занимается в боксерском клубе, но интересоваться у неё этим было явно лишним — все, что получили бы в ответ — холодный взгляд и пару-тройку язвительных заявлений. По клубу ходили правдивые слухи о том, что ненавистная всеми фурия, возможно, брезжит чем-то противозаконным, а мать и вовсе до сих пор считала, что прилежная дочь просиживает пятую точку за учебой.       И лишь один единственный и неповторимый Итан не только знал о каждом ее занятии, о каждой проблеме, когда-либо вставшей на ее пути и способе ее решения, но ещё и сам оказывался втянутым внутрь тех, порой, сомнительных событий, без которых Мишель, кажется, не имела возможности существовать.       И словно ледяной водой окутывался каждый раз, когда впитывал в голову новые истории из жизни загадочной девушки, все больше и больше убеждаясь в том, насколько большое сердце билось внутри ее организма. Настолько большое, что хватало даже для него.       — Наверное, странно выглядело со стороны, когда какая-то безбашенная стерва влетела в кабинет и тут же начала заваливать бедного мальчика решениями финансовых вопросов, — усмехнулась Мишель, крутя в пальцах влажную оливку. — я тогда три ночи подряд сидела на всевозможных сайтах, изучала все правила и даже с кем-то советовалась, боже…зато, не зря, уже через два месяца приют снова зацвёл, а я вкладываю деньги, полученные за заезды, в его развитие. Мне в жизни всего хватает, а пара зелёных бумажек на корм лишним не будет.       Какая-то глупая улыбка нарисовалась на женском лице, будто только что она в буквальном смысле выпендривалась собственными достижениями перед другом, а теперь замолкла в ожидание ответа от слушателя, но Итан, ошарашенный другой, совсем неожиданной стороной девушки, только устремил на неё округлённые глаза и судорожно выдохнул, совсем забывая про остывающий чай.       — Я-я даже не знаю, что и сказать, неожиданно узнать о таком… — протянул барабанщик спустя минуту задумчивого молчания. — ты большая молодец, что занимаешься таким добрым делом, мало кто сейчас будет уделять подобному время…       Мысли крутились по черепу настолько быстро, что речь формулировалась сама и звучала, как что-то максимально заезженное для хвалы, но по одному взгляду практически чёрных глаз Итана было ясно, что восхищён он крайне сильно, и Мишель солнечно улыбнулась, вскидывая брови.       — Между прочим, можно считать, что ты тоже внёс капельку добродушия в чужую уязвимую жизнь, — загадочно ухмыльнулась девушка, причмокивая губами. — если бы ты не кинул меня вчера ночью, я бы не пошла домой и не встретила это милое существо возле люка.       Она не отпустила.       Ей было неприятно.       И новая волна стыда окутала Итана с головой, намекая на то, что стоило все-таки попросить прощения, а лучше даже объяснить свой внезапный уход домой и ту глупую отмазку, что первой въелась в мозг. И, кажется, сейчас его посадили в темную комнату, направляя холодный свет карманного фонаря прямо в чёрные зрачки, дабы пробить в разуме дыру, из которой польётся бесконечный поток слов, но мозг блокировался от того, что говорить, по сути, было и нечего. Потому что он сам не понимал намерения своих действий, но чувствовал всем нутром, как что-то с неимоверной силой тянуло его не только лишь к ее губам.       — Я приходила сегодня утром к тебе, чтобы поговорить, и да, прости, что мне пришлось пробраться в квартиру без разрешения, я думала, что-то случилось, раз ты так долго не открывал дверь, — настойчиво проговорила блондинка, приводя Итана в чувства. — и этот кот, как будто знак, что должен принадлежать тебе, раз встреча с ним произошла так…       Мишель на миг замерла, вдумчиво вслушиваясь куда-то вглубь квартиры, и, резко подскочив со стула так, что тот с грохотом влетел в стену, сорвалась с места, убегая в гостиную комнату. За спиной не успевшего ничего сообразить Итана послышалась возня и истошное мяуканье, что, казалось, принадлежало скорее взрослому животному, а не крошечному котёнку, и парень широкими шагами направился на громкие звуки, внезапно спотыкаясь о чужое тело и падая на пол.       — Твою мать… — проскрипел мужской голос из-за спавших на лицо волос.       Итан тяжело простонал, перекатываясь на спину и потирая ушибленный подбородок, и раскрыл рот, дабы продолжить изливать душу, может даже, нецензурными словами, но женская ладошка вовремя накрыла его губы, а взгляд серых глаз злобно стрельнул в голову       — Не выражайся при ребёнке! — воскликнула блондинка, закатывая глаза, и, как ни в чем не бывало, вернулась к своему занятию.       Мишель лежала на полу, удерживая тело на одном локте, а свободной рукой заботливо поглаживала свернувшегося в клубочек котёнка. И, кажется, весь мир перестал для неё существовать, даже скрюченный от боли Итан, что нахмуривал брови, внимательно наблюдая за девушкой. Милейшая картина, лишь глухие стоны, перебивающие тихое мурлыканье, и светящаяся теплом Мишель, как телохранитель миллиметрового создания, следящая за его сном.       — Ты чего так подорвалась, все же хорошо? — смутно протянул барабанщик, усаживаясь на пол и потирая лицо. — я думал, он проломил пол и разбился.       — Ты ничего не понимаешь в животных, cocotte, было слишком тихо, я испугалась! — строго проговорила девушка, не поворачивая голову. — он слишком маленький, может натворить глупостей, как кот твоего дружка, например.       Намёк на случай с питомцем Дамиано Итан уловил не сразу, но одобрительно покачал головой, приподнимая уголок губ. И мысли окончательно собрались в тугой комок, уверенно считая, что более подходящего времени для чего-то подобного разговору, найти за всю свою немалую жизнь невозможно.       Тот самый момент — здесь и сейчас, чтобы стало проще.       — Кстати, о дружках… — внезапно прервал молчание барабанщик, прожигая взглядом затылок Мишель. — я хочу попросить у тебя прощения за то, что тогда сбежал и обманул, и… в общем, за все. Я хотел поговорить с тобой раньше, но все как-то не было возможности, а, раз ты пришла… Шелли, я не идиот и не ветреный человек, просто…       — Просто ты подумал, что я буду против поцелуя спустя каких-то три недели общения, да? — неожиданно произнесла девушка, усаживаясь напротив барабанщик, и заметно поникла.       — Нет, ну, то есть, да, но была, скорее, другая причина, — отмахнулся Итан, встречаясь с чужим потускневшим взглядом. — ребята не знают, что мы с тобой общаемся, я и сам не понимаю, почему не сказал им, я вообще ничего не понимаю, а тут Томас в машине в самый неподходящий момент… я дезориентировался в действиях, что-то выключило мозг, я не такой идиот, правда!       Слова лились бесконечным потоком, казалось, переходя в лёгкую истерику, но Итан уверенно держал себя в руках, не позволяя срываться на крик при Мишель. Наверное, потому, что не нужно было вообще ей выслушивать все это, ведь подробности для неё были не из приятных, но так хотелось вылить душу и объяснить свою невинность. Так сильно, что считать себя полным идиотом было лишь малостью из того, кем можно было назвать самого себя.       — Они настолько меня ненавидят? — тихо поинтересовалась блондинка.       Мишель опустила голову непроизвольно, рассматривая собственные пальцы. Что-то неприятное кольнуло в сердце, она и без того знала, что нравится не всем людям, и сейчас сомнения в том, что имеет какое-то значение для того же самого барабанщика болезненно заскребли сердце. А Итан напрягся, наблюдая за девушкой и мысленно обвиняя самого себя в, возможно, лишних словах, и подбадривающе провел ладонью по женской коленке.       — Нет, они вообще уже забыли о тебе, иногда вспоминают ту встречу на переходе, но так, в шутку, — осторожно продолжил парень, выискивая лицо собеседницы среди свисающих волос. — просто, дело, наверное, в том, что я не люблю обнародовать свою личную жизнь, потому что боюсь получить осуждения или насмешки.       Итан на миг замялся, убирая свою руку с чужого тела и сминая собственные пальцы, на что Мишель резко вскинула голову, нахмуривая брови.       — Боже, cocotte, они же твои близкие люди, зачем им это?       — Не знаю, я, это странно прозвучит, да, но иногда мне кажется, что они перегибают палку, — обреченно выдохнул, скользя взглядом по женскому лицу. — я чувствую, что они хорошо относятся ко мне, любят и уважают мои решения, но бывают странные штуки и намёки с их стороны, а я всегда все воспринимаю близко к сердцу, и мне бывает обидно.       Парень снова замялся, сомневаюсь в правильности своих слов и в том, что вообще взялся изливать душу Мишель, но та не побоялась сделать то же в прошлую ночь, и ощущения спокойствия пробралось в организм.       — Хочешь, я научу тебя ставить людей на место? Можем начать со слов, потом перейдём к боксу?.. — ухмыльнулась девушка, улавливая на мужском лице печальную улыбку. — ладно, прости, неуместная поддержка.       — Да нет, все в порядке, я сам накручиваю себя и во многом сомневаюсь, — пожал плечами Итан. — и в том поцелуе я тоже, не сразу, конечно, но засомневался.       Прямолинейность выбивала через края, совершенно не похоже на того человека, которому самому себе было сложно признаться в том, что сейчас так легко выдавалось наружу словами. Но здесь и сейчас он чувствовал себя более чем комфортно, здесь и сейчас Мишель слушала его внимательно и, кажется, одним только присутствием рядом оказывала искреннюю поддержку.       — Почему, Итан? — также спокойно поинтересовалась Мишель, дотрагиваясь до чужой руки. — мы же взрослые люди и сами все прекрасно понимаем.       Прекрасно понимал все Итан месяц назад, до встречи с ней, а сейчас в голове, как на потрёпанной пленки, крутилось осознание того, что рядом с ней, да и поодаль, когда есть возможность только представлять ее образ в своей голове, разум напрочь отказывается соображать, играя злую шутку со своим хозяином.       — В том то и дело, что я не понимаю ничего, — на выдохе произнёс Итан, резко вскидывая голову. — Мишель, ты не тот человек, по отношению к которому можно спокойно делать такие шаги, понимаешь?       Понимает прекрасно, как и он, только, кажется, тоже сейчас выключается по щелчку, удивленно всматриваясь в глаза барабанщика.       — Ах, Боже, я сейчас все-таки похож на идиота, но… — сам с себя усмехнулся парень, зажмуривая глаза, дабы сохранить самообладание. — ты особенная, по крайней мере, для меня. Все эти наши встречи я ждал больше любого события в своей жизни, потому что меня тянет к тебе, я хочу быть все время рядом, я постоянно думаю о тебе, но не знаю, как правильно подступать.       Мишель замерла в пространстве, не смея сказать ни слова в ответ на приятные признания в свою сторону. Первый раз в жизни, точно первый, никто и никогда не отзывался так, чтобы на душе становилось по-особенному тепло, чтобы хотелось улыбаться непринужденно, а глаза будто наливались слезами какого-то небывалого счастья.       — Ты с каждым разом все больше открываешься мне, и я восхищаюсь тем, какой ты сильный человек, но ты странная, — протараторил Итан быстро, будто чего-то боясь. — в хорошем смысле, конечно.       — И чем же я странная? — наконец, ухмыльнулась девушка, выгибая бровь.       — Своей безбашенностью, и она мне нравится. — твёрдо заявил парень, уверенно смотря в серые глаза.       Совершенно нелепое, но очень честное признание, такого ожидать явно не было возможно, но, как ни странно, приятно было даже вдвойне. Мишель зажмурила глаза, глупо посмеиваясь со слов барабанщика, и, кажется, напряжение в комнате спало на нет.       — Ты только что назвал меня шизонутой, да? — сквозь тихий смех отозвалась блондинка, вскидывая голову.       — Ну, я бы мог соврать тебе, но одной лжи уже хватило, чтобы проесть собственные нервы, — улыбнулся Итан в ответ. — так что, чисто теоретически, а иногда и практически, да.       Непринуждённость беседы питала уверенностью. Ни грамма лжи и безудержный смех.       — Ты неповторим, cocotte, — немного успокоившись, произнесла девушка, хитро улыбаясь. — но твоя особенная, я бы даже сказала, итановская сдержанность на каждой нашей встрече мне тоже симпатизирует.       Итановская сдержанность прозвучал, как самый приятный комплимент из всех, что барабанщику приходилось слышать в свою сторону. Немного странный, но снова в стиле Мишель.       — Получается, мы оба долбанутые и оба ничего не понимаем, да? — незамысловато усмехнулся парень, покачивая головой.       — Ну, я бы назвала это не долбанутостью, а легким отличием от душевнобольных, может, тогда, пять лет назад, я передала тебе зачатки своего диагноза, — заумно произнесла Мишель, всматриваясь в чужие глаза. — но кое-что я точно понимаю получше тебя.       Итан напрягся каждой клеточкой тела, задерживая взгляд на чужих глазах, что, кажется, сверлили в его зрачках самую глубокую впадину на планете, и судорожно выдохнул, снова нервно сминая пальцы.       — Что же? — и совсем осторожно, будто ничего не понимает, интересуясь тем, что пляшет в чужой голове.       — Ты не отблагодарил меня за подарок. — уверенно заявила Мишель, поглядывая на барабанщика исподлобья.       Явно, она права. Следует исправить свою ошибку, чтобы доказать чувства.       — Могу сейчас?..       — Попробуй.       Время замерло на месте, сколько там круглые часы, висящие на стене, выбивают длинными стрелками? Имеет значение? Только для идиотов, но они ими не являются. Как заворожённый, загипнотизированный взглядом глубоких серых глаз, Итан медленно пересел чуть ближе к женскому телу, и тягучее тепло ее кожи въелось в каждую пору на его.       Тот бессовестный уход, как оказалось, был очень даже кстати. Сейчас ни лишних взглядов, ни даже малейших звуков вокруг, но даже если бы и были, точно не нарушили бы уединение двух людей, сидящих на холодном полу посреди просторной комнаты.       Он осторожно отодвинул пепельную прядь волос, что в порыве беседы прилипла к взволнованному лицу, заставляя женское сердце забиться в бешеном ритме. Таком, что даже ее излюбленные гонки не вызывали в организме — совершенно новом, неизведанном, как мнимый страх перед чем-то очень важным.       А во взгляде карих глаз мелькнула нехарактерная для него, всегда сомневающегося в своих поступках, уверенность, и Мишель на миг замерла на месте, выбивая из головы все мысли одним легким прикосновением к мужской шее.       И не было больше сил держаться в тянущемся ожидании, когда девушка облизала пересохшие губы, слегка поддаваясь вперёд, вновь заглянула в чужие глаза, и точное доверие ему одному засветилось в серых глазах.       Итан коснулся мягких губ Мишель трепетно, оставляя на них совершенно скованный поцелуй и, прикрыв глаза и окончательно утонув в чувствах, настойчиво углубил поцелуй, прижимая женское тело к своему. Руками Мишель зарылась в длинные волосы, нежно перебирая прядки одну за другой, на что парень промурчал в чужие губы, обводя языком нижнюю и упиваясь ароматом женского тела.       И она поддавалась, снова доверилась ему — тому, кто дал ей глоток воздуха, а сейчас дарил неимоверную нежность без капли страсти или похоти. Невинный, будто первый в жизни, поцелуй, даже лёгкое смущение узорами расцветающее на щеках, невесомые прикосновения.       Целиком и полностью в их стиле — странным для других, особенном для них.       И сколько ещё времени прошло, пока крошечный котёнок мирно спал на нагретом телами полу, пока за окном шумно лил дождь, пока Мишель и Итан целовались посреди комнаты без капли сомнения.       Совсем неважно, главное — безбашенность и сдержанность нашли друг друга в этом мире.