Джентльмен провожает леди до двери.

      Сновидения предательски лезут в голову — настолько реальные, что кажется они действительны. Какие-то совершенно глупые, даже неприятные картинки, создающие в бессознательном состоянии пугающее предчувствие, внезапно испаряющееся из организма звоном будильника.       Итан распахнул глаза, сразу же врезаясь зрачками в яркое солнце, пробивающееся в окно. Погода уже который день держалась настолько мягкой, что хотелось просто просыпаться по утрам и рассматривать очертания солнечного города, вдыхая аромат свежести. Той самой, что приятно обволакивала тело, принимая его в объятия нового дня.       Но больше, конечно, хотелось видеть перед собой умиротворённое во сне женское личико. Неторопливо провести пальцем по бархатной коже, убрать светлую прядку волос с подрагивающих ресничек и любоваться, наслаждаться, запоминать. Чтобы навсегда на подкорке осталось, в моменты печали всплывало в голове и заставляло улыбаться по-глупому.       Как последние несколько дней, проведённые с ней рядом, как вчерашнюю ночь, что навсегда засела под кожей.       Кажется Торкио совсем не помнил, как добрался до дома прошедшим вечером. В мыслях крутились воспоминания, в ушах всё звенели девичьи стоны. Он даже подумывал вернуться обратно, чтобы точно не отпускать из тела ощущения душевной близости с ней, но ноги как-то упрямо вели его, окрылённого чувствами, к себе домой. И он тут же уснул, подсознанием желая, чтобы утро поскорее наступило.       Взглянув на электронные часы, Итан широко улыбнулся. Не было ещё девяти утра, значит Мишель точно спала, по крайней мере, хотя бы находилась дома — это на руку, внезапные сюрпризы, как оказалось, были ей по душе. Очередная волна воспоминаний окутала тело — перед глазами её благодарная улыбка и руки, так нежно обнимающие за шею. И ни капли похоти в голове, несмотря на приятный ком удовольствия, затягивающийся сейчас в животе — это просто душа наружу рвётся, поднимаясь ввысь от безумного счастья.       Время и вовсе остановилось, позволяя Итану немного ускориться. Вскочив с кровати, барабанщик помчался на кухню, на скорую руку заваривая кофе и тихо напевая придуманную мелодию. Руки действовали быстрее мозга, пребывающего где-то в посетили и объятиях с Мишель, Итан выскочил с кухни, добираясь до ванной комнаты и буквально каждую минуту поглядывая на часы. Совершенно не хотелось терять ни секунды, и без того голова еле соображала, кое-как вынуждая парня быстрее закончить банные процедуры и вернуться в комнату.       Дверца шкафа улетела в сторону, с грохотом врезаясь в стену, Итан рассмеялся с собственной неуклюжести, вытаскивая с полки первую попавшуюся одежду. Ей будет плевать в чем он придёт, главное — сам факт, что он окажется рядом, хотя выглядеть хотелось на все сто.       Из квартиры Торкио практически вылетел, даже не понял, закрыл ли дверь на ключ. Пожилая соседка, видимо, возвращаясь домой с ранней прогулки, испуганно впечаталась в стену и схватила на руки белоснежного пуделя, когда светящийся всеми эмоциями Итан, перепрыгивая через несколько ступенек сразу, пробежал мимо неё, осыпал всеми возможными комплиментами с широкой улыбкой на лице и скрылся на другом лестничном пролёте. Женщина с ужасом выглянула в подъездное окно, будто выискивая глазами машину психиатрической помощи, но увидела только разбегающихся в сторону людей.       Таким он и правда был впервые. Всегда спокойный, даже немного закрытый в себе и вежливо здоровающийся при встрече. А сейчас буквально сошедший с ума, будто второй раз выиграл мировой конкурс. Не удивительно — в доме напротив спит причина его взбудораженности.       Протиснувшись сквозь толпу, Торкио завернул за угол дома, широкими шагами направляясь к прозрачной двери с деревянной вывеской. Скромная кофейня, в которой он был пару раз, и то тогда, когда сил самому готовить себе перекус не было, приняло внутрь мужское тело, обдувая приятной прохладой. Рядом тут же оказалась молодая официантка, видимо, узнавшая в госте кумира, раз чересчур вежливый поток предложений и расспросов про столик и заказы полились на Итана, но он буквально не слушал ее, подходя к бару и улыбаясь в ответ молодому парню.       — Два латте и какую-нибудь выпечку на Ваш вкус, пожалуйста. — протараторил Торкио, оглядывая помещение.       — Можем предложить Вам круассаны, маффины или, например, кексы с вишневой начинкой, — начал перебирать бармен, протягивая Итану глянцевое меню. — их последнее время чаще всего берут, это новинка… — Давайте что-нибудь, что точно понравится девушке. — вежливо улыбнулся Итан, улавливая понимающий взгляд.       И пока парень в рабочей одежде неспешно готовил так и не выбранный до конца заказ, Итан то и дело нервно поглядывал на часы, не в силах больше терпеть ни минуты. Вокруг крутилась та же молодая девушка, как бы невзначай задевая барабанщика локтем и тут же принося извинения за свою неловкость, видимо, в надежде на то, что тот обратит на неё хоть какое-то внимание. Но все, что тот позволил ей — фото и автограф, и снова погрузился в себя, мысленно представляя, как переступит порог квартиры Мишель и почувствует любящее тепло сердцем.       Бармен привлёк внимание Торкио, протягивая бумажный пакет и подставку с двумя стаканчиками кофе, Итан расплатился, даже не забирая сдачи с внушительного размера купюры, и выбежал из кафе, всматриваясь в нужное окно. Третий этаж, пятое справа с полупрозрачным тюлем бежевого цвета — запомнил на всю жизнь, разбуди его ночью, опишет каждую рюшечку на ткани подробно.       По дороге как кстати попался цветочный ларёк, куда Торкио заглянул буквально на секунду, тут же делая уверенный выбор. Будто знал, что банальное будет не оригинальным, поэтому, отказав в предложении взять снежного цвета розы или, может, остановиться на красивейшего вида пионах, указал на скромный букет космеи, предвкушая заворожённый взгляд Мишель.       С занятой рукой пакетом, кофе и букетом Итан свободной зарылся в карман брюк в поисках запасных ключей от ее квартиры, широкими шагами направляясь к дому. Железная дверь открылась со скрипом, парень перехвалил ее, чтобы резкий звук с первого этажа точно не разбудил Мишель на третьем, и пролез через узкую щель, оказываясь в холодном подъезде.       Несколько пролётов с широкими ступеньками преодолелись за пару секунд, Итан остановился перед дверью в попытках отдышаться и зажмурил глаза. Совсем приятная дрожь волнения пробежалась под кожей, вынуждая сердце забиться чаще. Минуту назад он, как самый уверенный в себе человек, на всех парах нёсся к своей любимой, а сейчас замер в предвкушении, кажется, даже еще большем, чем перед первым свиданием.       Может, дело было в том, что вечер закончился слишком неожиданно, и попрощались они немного сухо, может, он банально засмущался, самому себе сейчас стараясь объяснить, что все уже достаточно резко изменилось, чтобы чувствовать себя спокойно в своих намерениях. Во всяком случае, желание, наконец, оказаться рядом перекрыло дорогу сомнениям, Торкио судорожно выдохнул, снова глупо улыбаясь самому себе, и вставил ключ в замочную скважину.       И тот не повернулся.       А сердце сделало сальто.       Итан нахмурился. Часы на руке показывали 9:24, в это время явно она должна была быть дома, с учетом того, что и сама не так давно сказала, что выходные проведёт, отдыхая, а вечером пятницы стало ясно — с ним наедине.       Поднеся руку к двери, Торкио на миг замер, не в силах понять, что происходит перед его глазами, но, кажется, все мышцы тела напряглись вместе с разумом, блокируя мозг. Хотя она наверняка знала, что он обязательно придёт, видела его в окно и сейчас стояла за дверью, чтобы сделать ответный сюрприз.       Но за дверью не было никого, когда барабанщик распахнул ее, тут же переступая порог квартиры.       — Мишель?.. — позвал в пустоту, всматриваясь вглубь квартиры.       По телу пробежался неприятный холод, будто что-то опустело в ее доме и теперь засело и в его голове. Итан прикрыл за собой дверь бесшумно, вслушиваясь в звуки из квартиры, что представляли собой лишь сжатую тишину и капающую в раковине воду.       Очередная уловка Мишель, сейчас выпрыгнет из-за угла, чтобы в шутку, конечно, напугать его и рассмеяться с реакции. Она слишком непредсказуема, это стало ясно уже давно, только сейчас почему-то встало поперёк горла.       Итан загадочно улыбнулся, когда совсем тихий шорох послышался из спальной комнаты, будто кто-то шелохнул занавеску. Предвкушение отключило разум, усыпая тело мурашками, Торкио стянул с ног уличную обувь, опираясь на стену, и, как завороженный, направился вглубь квартиры, туда, где она, видимо, ещё нежилась в кровати, шурша постельным бельём. И с лучезарной улыбкой завернул за угол, наконец, оказываясь в проходе в нужную комнату, поднимая с пола взгляд.       И тело замерло на месте, сводясь каждой мышцей до болезненных ощущений, а по коже прошлась дрожь, блокируя ноги.       Белоснежное постельное белье было заправлено, словно к кровати никто даже не дотрагивался последнюю ночь. Чересчур прибрано, слишком аккуратно, не так, как обычно. Окно закрыто, плотное полотно занавесок бордового цвета зашторено, не позволяя лучам освещать помещение. И пустая рамка на тумбочке рядом с лампой, без счастливой улыбки девичьих губ.       Сердце пропустило глухой удар, Итан не на шутку напрягся, шумно сглатывая и обводя комнату взглядом.       — Шелли? — нервно позвал парень и попятился назад.       В ответ тишина ошпарила голову изнутри, крутя пальцем у виска. Ещё вечером пообещала встретиться с ним ранним утром, а сейчас даже не отзывалась на собственное имя, будто дома ее не было и вовсе.       Волна паники прошлась по телу, перед глазами картинки вечерних событий заискрили яркими пятнами. Неприятный тип, оставшийся с ней наедине, не хватало ещё, чтобы оказалось, что что-то случилось. Ужасающая мысль пробежалась по мозгу, Итан сорвался с места, широкими шагами направляясь в соседние комнаты.       Вбежал на кухню, в ванную, гостиную, заглянул в каждый уголок комнат, судорожно произнося ее имя, уже даже ругая за глупую шутку, коей ему это казалось. Только шутки не было никакой, как и девушки в своей квартире, как и внимательности Торкио, что выискивал в пространстве только серые глаза.       Не обращал внимание по сторонам, пока взгляд не зацепился за широкий шкаф в спальной комнате, и Итан не распахнул его гневно, в миг проходясь глазами по пустым полкам. Как и во всей квартире, как и на душе и, кажется, в их начавшихся чувствах. И небольшой букет выскользнул из рук, пробивая пол оглушающим ударом.       — Это не смешно, Мишель… — серьезно произнёс парень, оглядывая комнату.       Все также пустующую без ее вещей.       Итан нервно сглотнул, трясущейся рукой выуживая из кармана телефон. Взгляд мутный, через противную пелену сложно попадать по экрану, понимать, что делают руки, пока мозг вибрирует в отключке. Но кое-как пальцы застучали по яркой клавиатуре, напечатывая несколько вопросов в один адрес сразу, и совершенно глупая фраза появилась на строчке внизу.

«Вы не можете отправлять сообщения пользователю»

      И звонить, и в жизнь вернуться, кажется, тоже.       Она ушла, молча, заблокировав везде, где только можно было, без предупреждения, в тот момент, когда сердца пылали любовью.       Будто в кошмарном сне…

***

      Лучше, чем с жуткого ора будильника и неприятного, пробивающегося сознание дрожью сна утро начаться не могло уж точно.       Итан распахнул глаза, сразу же врезаясь зрачками в яркое солнце, пробивающееся в окно. Погода уже который день держалась настолько мягкой, что хотелось просто просыпаться по утрам и рассматривать очертания солнечного города, вдыхая аромат свежести. Той самой, что приятно обволакивала тело, принимая его в объятия нового дня.       Поставив ноги на холодный пол, Торкио пошатнулся в сидячем положении, потирая заспанные глаза. Прошедший вечер был более чем прекрасным, пожалуй, впервые за долгое время побуждая парня глупо улыбнуться воспоминаниям. Хотя в кровати он оказался слишком поздно, уже вымотанный и уставший, тут же закрыл глаза и провалился в глубокий сон, где хотелось почувствовать спокойствие, но, как на зло, того не случилось.       На кошмары барабанщик никогда не обращал внимания, прекрасно понимая, что все то, что генерирует мозг во сне — самая настоящая глупость. Только этот сон вынудил тело покрыться испариной, а ноги неприятно задрожать.       Полностью выпрямившись, Торкио сладко потянулся всем телом и оглянулся вокруг в поисках домашних штанов, встречаясь взглядом с электронными часами на тумбочке. Не было ещё девяти часов, за окном приятно шумела листва, и можно было и дальше лечь спать, зная, что в долгожданный выходной день не нужно думать о загруженности графика, но сухость неприятно свела горло.       Все также прокручивая в голове вечерние воспоминания, Итан вышел из спальной комнаты, направляясь в сторону небольшой кухни, дабы отыскать что-нибудь освежающее. Тишина вокруг и впрямь приятно окутывала тело, не раздражая мозг, не мешая его обладателю наслаждаться приятным утром, Торкио достал из холодильника стеклянную бутылку газированной воды и опустошил ее полностью, внимательно рассматривая окна в доме напротив. Но внезапный стук в входную дверь напугал парня так, что тот, подавившись, поймал выпадающую из руки бутылку в последний момент, раздраженно закатывая глаза.       Преодолев небольшое расстояние между кухней и прихожей, Итан надавил на ручку двери, что с характерным звуком разблокировалась, и лучезарная улыбка женских губ отпечаталась на его зрачках.       — Доброе утро, алкоголик, как спалось? — улыбнулась она, без спросу заваливаясь в прохладное благодаря кондиционеру помещение.       — Видимо, как и тебе, прекрасно, — буркнул в ответ барабанщик, складывая руки на груди. — как-то рано ты проснулась, не похоже на тебя.       Светловолосая девушка ухмыльнулась, приподнимая брови и вошла в помещение, поправляя белую майку на стройном теле. На вид она, конечно, была более ясная, даже какая-то совершенно трезвая, будто вечером не пила вместе с барабанщиком, но глаза все ещё были покрыты мутной плёнкой, а взгляд слегка разъезжался в разные стороны, пытаясь сфокусироваться на мужском лице.       — Меня разбудил будильник…плохая была идея включать его на выходной день, — девушка, не снимая обуви, обошла Итана и плюхнулась на диван, удобно устраиваясь в лежачем положении. — ммм, у тебя диван мягче, давай меняться!       Тихий смешок вырвался из груди, барабанщик прикрыл глаза, вдыхая аромат женских духов, что разнесся по всему помещению, и склонил голову. Настроение было достаточно хорошим, несмотря на ноющую боль в голове, чтобы полностью насладиться двумя выходными днями перед новыми поездками, вписанными в график на месяц вперёд. Предвкушение которых как-то не особо радовало, а, скорее, было абсолютно безразличным.       Только вчерашний вечер, незаметно перетекший в ночь, оказался одним из самых приятных за последнее время. Вечная работа над музыкой сменилась на наслаждение ею, Торкио даже не ожидал от себя, что может по-настоящему запечатлеть в голове резкие ноты.       — Он скоро придёт, — снова заговорила девушка, выводя Итана из задумчивости. — моя месть коварна, будет знать, как заваливаться ко мне посреди ночи.       — Мне стоит уйти или на этот раз можно остаться? — выгнул бровь барабанщик, прекрасно понимая, на что способна эта милая девушка.       А та лишь пожала плечами, ехидно улыбаясь и дёргаясь, когда в дверь начали буквально барабанить, а за ней яростные крики разряжали утреннюю тишину.       Итан безразлично цокнул языком, снова направляясь к выходу, и, даже не успев толком открыть дверь, отлетел в сторону, врезаясь спиной в стену, когда чужое тело буквально снесло его с ног, пролетая мимо.       — Где она?! — освирепел парень, в упор смотря на Торкио, который, в свою очередь, кивнул в сторону комнаты, предвкушая свежую смерть. — убью!       Парень сорвался с места, обдувая Итана ветром, и убежал в соседнюю комнату, откуда сразу же послышались женские визги и дикий смех. Ситуация комичная, следовало бы посмеяться с происходящего, но Итан закатил глаза, шумно выдыхая, и поплёлся на громкие звуки.       — Давайте потише, девять утра все-таки, люди отдыхают. — строго проговорил барабанщик, резко уворачиваясь от летящей в него подушки. — придурки…       — Потише, Итан?! По головке, может, мне ее еще погладить?! — чужой голос перерезал барабанные перепонки, парень покраснел ещё сильнее. — эта ящерица разрисовала мне все лицо водостойкой помадой! Я как в люди выйду?       И правда, только сейчас Итан обратил внимание на то, что творилось на чужом лице. Вся кожа, в том числе и на шее, была разрисована узорами ярко-красного цвета, создавая впечатление клоуна на лице. И недавно витающий в облаках Торкио пустил легкий смешок, закусывая губы, на что в него, ни в чем не виновного, снова прилетела подушка.       — Почему ящерица сразу? — нахмурилась девушка, прячась за занавеской.       — Потому что я спущу с тебя кожу и заберу себе, Виктория! — прорычал сквозь зубы Дамиано, падая на диван и потирая виски. — за что мне это все? Почему я, а не Томас? Или ему хуже?       — Не его идея была вчера прикалываться надо мной, — выставила перед собой указательный палец басистка, боязливо опускаясь на диван напротив друга. — но за поддержку твоего идиотизма он тоже получил.       Вспомнишь солнце, вот и лучик, хотя, скорее, зелёная туча мутной пыли. В помещение вошёл будто измученный до безысходности Томас, случайно толкая стоящего в проходе Итана в плечо и прямо лицом падая на мягкую мебель. Протяжный стон вырвался откуда-то из-под растрёпанных до безобразия и мокрых волос, гитарист медленно перевернулся на спину, закрывая лицо ладонями и надавливая так, будто вот-вот сломает все черепные кости.       — Доброе утро, любимые мои… — снова простонал парень, распахивая глаза. — вы бы знали, как мне плохо…       — Да, странно, по твоему виду и не скажешь… — театрально задумался Дамиано, оглядывая друга с ног до головы. — ты в курсе, что ты весь мокрый?       Томас приподнял голову, кидая взгляд на собственное тело, одежда на котором была промокшая насквозь, будто только что он вылез из бассейна, и снова уронил голову на диван, закрывая глаза.       — А мне пофиг, — фыркнул гитарист, ухмыляясь. — у тебя в трусах пиявка, Виктория, в каких, не скажу.       Дамиано звонко рассмеялся, протягивая другу руку, и тот даже с закрытыми глазами четко отбил своей ладонью по его.       — Итан, ты, как самый адекватный человек, объясни им, что стучать мне несколько раз подряд в дверь и прятаться за углом, не самая лучшая идея, — нахмурилась басистка, раскидывая руки. — я, между прочим, была не совсем трезвая и влетела в стену лбом на десятый раз!       — Ты была совсем не трезвая, Вик, я бы даже сказал, как ты валялась в клубе, но, боюсь, ты не вспомнишь… — пожал плечами фронтмен, ехидно улыбаясь. — хотя, не обольщайся в своём профессионализме, Итан, пожалуй, обошёл даже Томаса…       Все трое вмиг перевели взгляд на наблюдающего за перепалкой друга, что выглядел, как ни странно, бодрым, но до жути загруженным. Потому что в мыслях все также крутился неприятный сон, что когда-то был реальностью.       — Эй, подъем, мы тут, — пощёлкал пальцами Дамиано, на что Торкио вздрогнул, приходя в себя. — ты вчера опустошил ликеро-водочный завод Парижа, Эдгар, как так?..       Прекрасного города, где несколько часов назад в одном из лучших клубов решили отдохнуть четверо музыкантов. Да так отдохнуть, что бедный Лео, отказавшийся ехать с ними, только благодаря своей строгости и крепким телам охраны сумел привезти друзей в отель и разнести их по номерам, жутко устав за два часа попыток.       — Хреновое настроение было, с кем не бывает. — отмахнулся Итан, переводя внимание на окно, за прозрачным стеклом которого стоял жилой дом, слишком сильно напоминающий римский, в котором жила она.       — Больше месяца хреновое настроение, парень, это уже диагноз, — нахмурилась Виктория, поддерживая фронтмена. — ты как 29 июня приехал в плохом настроение, так до сих пор медленно умираешь, а завтра, между прочим, уже 2 августа.       34 дня, 816 часов, 48 960 минут и 2 937 600 секунд — он считал внимательно, не упуская ни мгновения мимо себя, измученного.       Не болью, а жуткой обидой.       — Ты стал бухать больше меня, это задевает мое эго. — снова пошутил Дамиано, заставляя усмехнуться всех остальных.       Снова сказал чистую правду, неторопливо разжигая в груди барабанщика злость, снова накаляющую более менее успокоившиеся нервы.       — Тебе смешно?! — внезапно воскликнул Торкио, на что друзья резко окаменели, всматриваясь в краснеющее лицо.       — Ты чего, Итан? — удивленно протянул Дамиано, выставляя вперёд ладони. — я же просто пошутил. Хотя доля правды…       — Ненавижу шутки… — практически прорычал Торкио, перебивая друга. — какая разница, сколько я пью? Следи за собой, в отличие от тебя, я спал ночью, а не шатался по отелю!       Барабанщик прошёлся до холодильника, вытаскивая вторую бутылку воды, чтобы хоть как-то угомониться, и кинул взгляд на друзей, перешёптывающихся между собой. Настроение вмиг упало ниже плинтуса, хотя, скорее даже, на самое дно, где весь месяц разум прятался от недопонимания самого себя. А ребята снова напряглись, поглядывая на друга с места своеобразной гостиной, будто перед ними стоял незнакомый человек.       Коим он стал не просто так.       — Я пойду прогуляюсь… — как бы поставил точку Итан, не желая находиться в компании кого-либо.       Итан прошел вперёд, хватая висящую на спинке стула рубашку и, попутно надевая ее на плечи, тяжелыми шагами вышел из номера, громко хлопая дверью. Так, что, кажется, в соседствующих люксах в один голос заорали проснувшиеся гости. Но на них Торкио было плевать настолько, что он лишь ухмыльнулся сам себе, разминая затёкшую шею.       Лифт добирался до первого этажа чересчур медленно, останавливаясь чуть ли не каждом этаже, дабы запустить очередную порцию сонных людей, отправляющихся на завтрак. А они, будто в музее пребывали, рассматривая лицо известного барабанщика, охая и ахая за его спиной. Приятно, конечно, было, но за месяц промо-тура он слишком сильно устал от такого внимания к себе.       Хотелось закрыться от всего мира, засесть в своей квартире и без остановки наблюдать за умиротворённым сном подросшего серого комочка. Единственного, что напоминало о ней.       Терзало так, что кожу самому себе разодрать хотелось даже больше.       Улица Парижа встретила Торкио прохладным ветерком, гоняющим по небу сероватые тучи. Ещё совсем недавно погода была до безобразия прекрасная, светило тёплое солнце, и не было ни малейшего намёка на дождь, а сейчас, будто из-за вышедшего на свежий воздух парня, все вмиг изменилось, подстраиваясь под его душевное состояние. Но Итан выдохнул, прикрывая глаза и наслаждаясь моментом полного уединения. Вокруг практически ни души — явно в выходной день рано утром только идиот или работающий человек мог вылезти из мягкой постели. И стало быть ясно, к какому разряду относился Итан, считая себя именно таким из-за всего того хлама, что перевернул жизнь наизнанку.       За одно утро — 9:24.       Запомнил сочетание навсегда и, взглянув на часы, что показывали то же время, бесшумно выругался, горбя спину. Картинки сна держались в голове намертво, напоминая о том дне, как о самом худшем за всю жизнь. Хотя кошмар этот снился практически каждую ночь, и со временем он уже привык к нему, все же с каждой ночью ненависть внутри разгоралась все сильнее и сильнее.       Куда он шёл, сам не понимал. Просто вперёд, по узким улочкам, по людным тротуарам, цепляя глазами все попадающиеся по пути вывески и названия кафе. Хотя мозг даже не воспринимал этого, не запоминал частички нового для него города, чтобы потом, спустя года, вспоминать их. За месяц группа побывала в разных странах Европы, дала множество концертов, интервью и встреч с фанатами, и все это, как тягучая масса, проходила мимо барабанщика.       Пока друзья наслаждались каждым мигом, проведённым на сцене, Итан барабанил как не в себя, ещё чуть-чуть и, казалось, установка с треском грохнется в ноги. Выпускал злость таким образом что ли, может, просто отдавался по полной, выгоняя из мозга все неприятные мысли. Но и на этом не заканчивалось, он попросту медленно сжирал самого себя изнутри, выплескивая получаемый при этом яд на других. Сколько раз цеплялся с друзьями из-за одного слова, сказанного в его сторону с насмешкой, сколько раз первым начинал глупый спор, а потом резко уходил, оставляя собеседника в непонимании.       Будто пользовался другими, как боксерскими грушами, выгоняя из тела злость.       Как она бессовестно воспользовалась им, будто пробовала новые ощущения, а потом поперёк горла встало, и она выкинула, как бесполезную игрушку.       Зажмурив глаза до боли в мышцах, Торкио вздрогнул всем телом, чувствуя очередную волну уже холодного ветра на коже. Людей на улице стало значительно меньше, то ли от того, что с неба начал капать почти незаметный дождь, то ли потому, что барабанщик забрёл непонятно куда, в какой-то тёмный переулок с обшарпанными стенами и парочкой припаркованных машин.       Безразлично вытащив из кармана брюк телефон, Итан откопал среди ненужных приложений карту, понимая, насколько далеко от отеля он ушёл. Вокруг — жилые дома, небольшие супермаркеты и огромный парк, впереди, прямо перед глазами, задний двор одного из лучших театров Парижа. На слуху крутилось название «Théâtre de la Ville», но никого желания копаться в воспоминаниях не было, все они приводили разум в то раннее утро, когда он лишился себя.       Подняв голову кверху, Торкио оглянул крышы невысоких домов, улавливая взглядом между ними чуть ли не чёрную тучу, неспешно ползущую по небу и, кажется, собирающуюся прямо сейчас разорваться на дикий ливень, что и произошло, накрывая гулящего по улицам одиночку с головой. Благо перед глазами промелькнул навес и пару ступенек, ведущих к железной двери, Итан прикрыл голову ладонью, словно это поможет, и быстрыми шагами добрался до замеченного места, присаживаясь на одну из ступенек.       И как-то хорошо стало на душе. В полном одиночестве слушать биение капель о всевозможные поверхности, вдыхать свежесть дождя и разглядывать местность перед глазами. Мысли вмиг испарились из головы, будто их вымыл ливень, Итан выудил из пачки сигарету, блаженно закуривая и прикрывая глаза. Ядовитый дым прошёлся по легким, от которых, кажется, не осталось ничего, потому что курил он хлеще прежнего, но чувство расслабленности вывело голову из реальности, погружая за границы разума.       — Не найдётся лишней сигаретки? — послышался женский голос за спиной, и чьё-то тело медленно опустилось рядом, задевая Итана плечом.       — Только эта, — пожал плечами Торкио, не поворачивая головы. — не брезгуешь?       Тихий смешок привлёк внимание. Итан коротко взглянул вбок, замечая белоснежный наряд, и снова всмотрелся вдаль.       — Один человек когда-то спросил у меня то же, а потом сам отравил мою душу, — проговорила девушка. — бояться стоит мне, но ты не похож на него.       Итан усмехнулся, покачивая головой и протянул руку назад. Чужие пальцы коснулись его ледяных, забирая сигарету и зажимая губами. Незнакомка, как ни странно, заговорившая с Торкио на итальянском, глубоко затянулась, тут же выпуская серый дым на растерзание дождю, и вернула сигарету хозяину.       — Выглядишь хреново, — снова заговорила она, ухмыляясь. — плохой день?       — Месяц. — буркнул Итан, опуская голову.       Влажные волосы упали на плечи, закрывая от всего мира хмурое лицо. Очередные воспоминания, как гром, ударили по черепу, Торкио выдохнул, стряхивая пепел с кончика.       — Да, любовь — то ещё дерьмо… — задумчиво протянула девушка, перебирая пальцами подол пышной юбки. — сначала все так хорошо, а потом насилуют морально, и ты ещё и виноват в этом сам.       — Может, лучше бы меня просто насиловали, было бы не так обидно… — прищурился Торкио, обдумывая собственные слова.       — Измена? — послышался вопрос, Итан ухмыльнулся.       Возможно. Сколько бы догадок в голове его не крутилось весь этот бесконечный месяц, ни одна никак не воспринималась четко. Потому что ожидать от неё можно было все, что угодно, но, в то же время, поступить с ним так она не могла.       Чувствовал себя полным идиотом даже сейчас.       — Не-а, она просто ушла, — пожал плечами Итан, снова обхватывая сигарету губами, — после секса, представляешь? — ухмыльнулся то ли печально, то ли с насмешкой. — все так хорошо было и до него, и после, а утром ни вещей, ни сообщения.       — Дура значит. — ухмыльнулась спустя долю молчания незнакомка, на что Итан улыбнулся в ответ.       Женская рука показалась перед глазами, Торкио передал ей сигарету и поправил взлохмаченные ветром волосы. На неизвестном переулке в компании незнакомой девушки, которая, кажется, знала теперь даже больше, чем близкие друзья, находиться было приятнее, чем в собственном доме. Непринуждённая обстановка, горький дым и шум дождя.       Хотелось бы ощутить ее рядом.       — Это я дурак, что верил, — опустил голову Торкио, потирая лицо ладонями. — до сих пор, как идиот, ей в окно смотрю в надежде, что она вернётся.       — Оно тебе надо? — удивленно пролепетал женский голос, на что Итан нахмурился, не понимая. — ну, чтобы она вернулась. Хочешь посмотреть ей в глаза и снова ощутить боль?..       — Хочу хотя бы знать, почему она именно со мной так, — протараторил Торкио, чувствуя злобу внутри организма. — открывалась, доверялась, меня в это втягивала и раз… все. Будто ее и не было, а я сам себе напридумывал…       Повисла тишина, приятно окутывающая тела. Сигарета медленно истлевала, а телефон в кармане изредка вибрировал, видимо, от приходящих сообщений волнующихся друзей. Но желания покидать уютный уголок безлюдной улицы не было, Итан достал телефон, открывая переписку с Дамиано, и удостоверил, что с ним все хорошо. А девушка проследила за мужскими руками, тихо ухмыляясь и качая головой, и вернула сигарету барабанщику.       — Нельзя исключать того факта, что у неё могло что-то случиться, — спокойно проговорила незнакомка, тяжело выдыхая. — я тоже когда-то пропала без предупреждения, но на то были причины, хотя…       Девушка на миг замолчала, будто прокручивая в голове воспоминания, и Итан перевёл взгляд на ее руки, все также крутящие в пальцам бусинки, усыпающие полупрозрачную ткань.       — Я никогда не умела любить, поверхностно — да, но так, чтобы за душу брало… — усмехнулась она, опуская голову. — может, она тоже?       Торкио задумался, проводя взглядом по ярким волосам собеседницы, и снова всмотрелся вдаль, будто там, среди плотного ливня и мрака из-за туч, появится ответ, что, на самом-то деле, уже давно четко крутился в голове.       — Нет, она умеет любить, только делает это немного странно, — улыбнулся парень в пустоту перед глазами, обнимая себя за колени. — она особенная для меня, я полюбил ее за это, и, видимо, никогда не отпущу.       За спиной, откуда-то из здания, послушался резкий звон и чей-то громкий голос, будто объявляющий что-то. Девушка поправила подол танцевального костюма, поднимаясь на ноги, и положила ладонь на плечо барабанщика.       — Отпустишь, Итан, рано или поздно, — уверенно проговорила она, на что Торкио вздрогнул, нахмуривая брови. — обида убивает любовь, поверь тому, кто сам это пережил…       Чужая ладонь убралась с мужского тела, Итан медленно приподнял голову, оборачиваясь назад, и столкнулся взглядом с пышными волнами рыжих волос.       — Или спроси у Дамиано, — ухмыляясь, пожала плечами Вивьен. — он в этом деле мастер.       Тяжёлая дверь открылась, девушка подмигнула и скрылась за проемом, громко хлопая за собой, так, что Итан вздрогнул, застывая на месте.       Он что, все, уже сошёл с ума окончательно?..       Явно да, хотя знакомый шлейф духов повис в воздухе, и Итан улыбнулся самому себе, убеждаясь в словах знакомой девушки.       Обида изнутри сжимала сердце, что все ещё горело любовью, вынуждая Торкио метаться среди попыток забыть ее и думать ежесекундно. Он перестал понимать самого себя, не желая слушать внутренний голос, отважно выкрикивающий ее имя. Смывал его алкоголем на шумных вечеринках, выбивал вместе со злостью на друзей и все вокруг.       А сейчас стало будто чуть легче. То ли высказался, как оказалось, понимающему его человеку, то ли просто первый луч солнца, пробившийся через густую серую массу туч на небе, коснулся хмурого лица, и какая-то глупая улыбка на нем появилась.       Достающий нервы телефон продолжал вибрировать ещё чаще прежнего, вынуждая Итана нехотя взять его в руки и в который раз ответить на сообщение уже Томасу. Единственному из всех, кто более менее знал, что происходит с состоянием барабанщика, но ни разу за все это время не задавал ни одного вопроса, будто понимая, что тот будет лишним.       Поднявшись с ледяной ступеньки, Итан оглянулся назад, запечатляя в памяти неожиданную встречу, и направился вперёд, не обращая внимание на дождь. В конце длинного переулка показался просвет, Торкио взглянул на небо, подмечая, что туч на небе практически не осталось, и завернул за угол, по памяти выискивая среди зданий хоть что-то напоминающее отель.       А задумчивый взгляд зацепился за мертвую пробку на дороге. Где-то совсем впереди слышались остервенелые гудки машин, видимо, тех людей, что никак не ожидали попасть в такую ситуацию утром в выходной день. Прохожие с интересом наблюдали за разворачивающейся картиной, тормозя прямо посреди тротуара, чтобы выяснить причину, на которую Итану было попросту плевать.       Он неспешным шагом шёл по узкой дорожке, безразлично кидая взгляды на стоящие чуть поодаль машины, прокручивая в голове разговор с солнечной и нежась от моросящего дождя. И, наконец, дошёл до начала пробки, где десятки людей столпились вокруг двух столкнувшихся автомобилей, из-за чего сотням других пришлось сейчас дожидаться, нервничая и ругаясь в открытые окна.       — А Мишель бы объехала по обочине… — ухмыльнулся сам себе Итан, проходя мимо толпы и спокойно шагая дальше.       А за спиной его скрежет колёс вынудил людей удивленно охнуть, и ничем не примечательная, как ни странно, машина объехала коллапс по обочине, уносясь куда-то вперёд.       Он слишком хорошо знает её.       И никогда не отпустит.