Джентльмен провожает леди до двери.

      Чем изо дня в день может заниматься человек, окончательно потерявший желание просыпаться по утрам?       Дни летели настолько быстро, что Итан не успевал замечать, как рано утром его тело выползало из постели, а уже спустя мгновение падало обратно поздней ночью.

концертырепетициивстречисфанатамисъемкиинтервьюсъемкивстречисфанатамирепетицииконцерты

      Новый пост в сети — #яумер       Не менялось буквально ничего, разве что мозоли на ладонях от барабаных палочек. И то те упорно сидели на своих местах, постоянно напоминая о себе болью, на которую вскоре Торкио и вовсе перестал обращать внимание.       Нет, сначала и Лео, и весь остальной состав менеджеров группы трещал о том, что будет легко. Подумаешь, исполнить пару треков и поболтать с интервьюером. Ну, может, ещё сделать несколько снимков с фанатами. Ничего сложного, невыносимого или даже жуткого, наоборот, приятно было знать, что этого хотели не только сами музыканты, но и миллионы поклонников. Да и в каждой поездке были свои плюсы, которые в виде воспоминаний глубоко засели в голове. Новые города, новые места, люди, с которыми приятно было просто пообщаться, отвлекаясь от монотонности дней — именно то, что действительно действовало на мозг лучше любого успокоительного, и, кажется, Итан и вовсе начал забывать про все обиды, переживания и алкоголь.       Только вот, в какой-то момент, который барабанщик так и не успел уловить, все снова стало окрашиваться в тёмные тона. Просто надоедало до такой степени, что тело пробивало мощной волной раздражения даже от одного слова, кинутого в его адрес. Итан еле заставлял себя открыть чемодан для очередного перелёта в чужой город, казалось, одной футболки и брюк ему могло бы хватить на несколько дней, проведённых за границей, но нет. Опять нужно было тащить кучу разноперых шмоток, надевать все это на себя, а, главное, с радостной улыбкой показываться в свет.       На сцену выходить стало вообще невозможным. То чересчур яркие прожекторы, светящие прямо в глаза, то бестолковые руки, отбивающие не туда, куда надо. Никто из бешено восхищающихся зрителей, благо, этого не понимал, но сам Торкио внутри сгорал от ненависти к самому себе из-за даже самых неприметных оплошностей.       А все почему? Может, потому, что где-то там на подкорке сознания плавало ее имя? Или вместо него понимание собственной ошибки, что он допустил под влиянием ее разума?       А, может, все вместе и сразу, чтобы окончательно нож в сердце вогнать, чтобы каждую артерию со скрежетом резать каждый раз, когда память поднимается на вершину Олимпа, не подводя хозяина будто специально. Люди пьют таблетки, чтобы память улучшить, а он готов был на все, чтобы уничтожить.       Как она размазала по дороге его веру в любовь.       На дворе стояла середина августа, какое точно число, потрёпанный календарь, висящий над столом на кухне, не показывал. Наверное, потому, что хозяин квартиры выкинул его полтора месяца назад без особых объяснений даже самому себе, и теперь место его тоскливо пустовало. Для человека, что планировал свои дела на несколько месяцев вперёд ежедневно такое было чем-то слишком странным, но Итан попросту перестал задумываться о том, что будет буквально через пару секунд, потому что, пожалуй, понял однажды, что иногда подобные раздумья предательски обламываются.       Даже сейчас, гуляя по гостиной и неспешно переставляя предметы декора с журнального стола на всевозможные другие поверхности, Торкио даже не думал о предстоящем дистанционном, из-за определённых ограничений, интервью. Конечно, телефон, а, точнее, общий с ребятами чат разрывался на части, постоянно брякая так, что хотелось вышвырнуть бесполезную коробку в окно, потому что Виктория изрядно задолбала мозг сообщениями о том, что совершенно не может выбрать наряд, хотя это за неё уже давно сделали стилисты. Но ей все что-то не нравилось в общем и целом виде, а Торкио готов был сесть перед камерой голым, лишь бы побыстрее закончить со всем этим делом и снова заняться своими.       А у него из дел было только поужинать, поглядеть пару-тройку часов в окно напротив и лечь спать, все также не обнаружив никаких изменений.       Ключи от ее квартиры лежали на самом видном месте в прихожей, Итан ни разу до них не дотронулся. Потому что они буквально метали электрические заряды — посмотришь, и мышцы неприятно сведёт. А свет в квартире у неё не горел никогда — ни днём, ни ночью, отвечала ли она на звонки, он не знал, потому что не пробовал, потому что все также висел в чёрном списке, потому что ненавидит.       Любое упоминание о ней вызывало дрожь в теле. Когда Дамиано в Милане невзначай предложил посмотреть по телевизору прямой эфир гонок, Торкио чуть ли не обрубил провода, лишь бы не видеть все то, что буквально кричало ее имя в сознании. Но как-то со временем мыслей становилось все меньше и меньше, он буквально не успевал вспоминать ее из-за бесконечных дел в музыке и своей популярности, и даже сейчас, кажется, впервые схватив ту дрянную связку ключей одним пальцем, Итан просто закинул ее в ящик комода, захлопывая так, что ножки заскрипели.       Отряхнув руки, будто только что дотронулся до чего-то грязного, барабанщик довольно улыбнулся порядку в квартире и уже направился в сторону кухни за очередной дозой никотина, как в дверь начали звонить и долбить кулаками, а женский голос, ругающийся из-за чего-то с мужским, слышался, кажется, даже в том городе, где дожидался известную группу интервьюер.       Итан закатил глаза, подходя к двери и открывая ту, и тут же трое счастливых друзей ввалились в прихожую, улыбаясь так, словно не видели барабанщика несколько лет.       — Ты не представляешь, что он только что сморозил! — удивленно воскликнула Виктория, хлопая Итана по плечу и переводя взгляд на Дамиано. — этот долб…человек предложил убить его же самого в клипе!       Отрешенный от реальности Дамиано вскинул голову, прищуривая глаза на Викторию, и нервно выдохнул. Явно он уже долго выслушивал все комментарии подруги по поводу такой идеи и жутко устал от трёпа нервов.       — А что, по-моему, классная идея, — пожал плечами Томас, проходя вглубь квартиры. — всегда мечтал проверить прочность его башки, а то она какая-то слишком умная…       Девушка самодовольно усмехнулась, язвительно показывая язык фронтмену, и вприпрыжку побежала в комнату за гитаристом, рассматривая ее, будто была там впервые.       — Очевидно, моя башка умнее твоей, Томас, я же всё-таки не блондин… — Дамиано показательно громко ухмыльнулся, поглядывая на Итана, что вмиг вылез из задумчивости, нахмуриваясь.       Блондин… Стало быть, Мишель что ли?       Триггер в голове сломал извилины, снес крышу, помахал ручкой и снова засел в самой глубине сознания, постукивая по черепу.       — Закрой рот, Дамиано… — строго проговорил Итан и, не желая получать какой-либо ответ, развернулся и направился за друзьями в гостиную комнату.       Давид, не ожидавший резкости от друга, тем более такой, удивленно выгнул бровь, прожигая спину удаляющегося вперёд Итана взглядом. Хотя и недоумевать было незачем, три музыканта из группы, существующей уже более пяти лет, узнали, что их скромный друг знает, зачем показывать средний палец, только недавно, когда тот первый раз послал их нах…       — Ммм, Эдгар, тебе было мало той жвачки в моем закрытом рту?.. — соблазнительно улыбнулся фронтмен, облизывая губы. — можем повторить в новом клипе, пупсик.       Язвительность Дамиано никто и никогда не мог переиграть особенно после съёмок нашумевшего клипа, где молодые итальянцы показали себя в прямом смысле со всех сторон. И как бы так-то всех это устраивало, но недавний посыл уже разжег внутри барабанщика пожар, а огнетушитель, к сожалению, сбежал полтора месяца назад.       — Не выйдет, — безразлично поджал губы Итан, убирая в сторону подушки. — она, видимо, склеила твою задницу, раз ты позволяешь себе выливать всякое дерьмо через рот.       Камера. Мотор. Снято. Актёр молодец, отыграл шикарно, жаль только, что реальности было больше.       Все трое мигом посмотрели на Торкио в упор, словно только что он поразил их уже окончательно и бесповоротно, хотя так оно и было. А сам достойный уважения одной милой девушки, любящей кидаться подобными фразочками, парень уселся на диван с краю, открывая новый ноутбук.       — Эм…там пароль меняли…наверное, — выждав немного, запнулась Виктория, присаживаясь рядом так, словно мягкая поверхность дивана нагрета до градуса кипения. — а можно чай?       Виктория лучезарно улыбнулась, понимая, что на первый вопрос ответа ей ждать не стоит, потому что Итан буквально не слышал ее, вводя верный пароль и тут же начиная выискивать нужную программу. Но, когда очередное слово-триггер влетело в уши, парень вздрогнул, переводя на подругу взгляд, но, как ни странно, взял себя в руки.       Они, к слову, так ни разу и не выпили чай спокойно.       — Конечно, — улыбнулся Торкио, склоняя голову вбок. — заварка готова, вода в чайнике вскипела недавно.       — Не удивительно, твой горящий зад даже воду уже кипятит. — снова ухмыльнулся Дамиано, разваливаясь на диване и покачивая ногой.       Торкио уже повернул голову в сторону друга, выстраивая в голове идеальную фразу для ответа, после которой его начали бы ощупывать, проверяя, точно ли это само смущение сидит рядом, но с кухни послышался визг, и уже через секунду в гостиную впрыгнула Виктория, крутя перед глазами пушистого кота.       — Это что такое, Итан! — взвизгнула она, округляя глаза до невозможности. — откуда он у тебя?! Почему ты не показывал?!       Животное точно укачало, пока басистка с неподдельным интересом рассматривала его со всех сторон, привлекая внимание двух друзей, что даже встали с дивана и подошли поближе, принимая из рук подруги предмет обстрела эмоциями.       — Это кот. — констатировал факт барабанщик, пожимая плечами.       — Сам собрал? — усмехнулся Дамиано, засюсюкивая милого зверька до невозможности.       — Ага, твой мозг пригодился наконец-то, — театрально покачал головой Торкио, возвращая внимание компьютеру. — спасибо, что одолжил.       Фронтмен закатил глаза, уже принимая очередную шутку за глупость, и, вернув кота Виктории, плюхнулся на диван, внимательно наблюдая за стрелочкой на экране компьютера, что бегала туда сюда, не в силах найти себе место, просто потому, что головой Итана управлял очередной триггер.       Которого он видел каждый день, кормил, воспитывал и любил, кажется, больше, чем себя.       — Как зовут? — поинтересовался Томас, переводя взгляд на хозяина создания.       «Дрянь бросила после секса, даже не предупредив о своём уходе, спасибо тебе, дорогая, не забуду никогда» — слишком длинное имя, да и, болезненное немного.       — Чудовище, — ухмыльнулся Итан самому себе, не отрывая взгляда от компьютера. — да ладно…не знаю, никак не назвал.       Виктория поджала губы, покачала головой и, молча, села на диван рядом с барабанщиком, то поглядывая на его профиль, то на лежащего на бёдрах кота. И что-то в унисон промелькнуло в голове троих, будто связано появление домашнего питомца было с чем-то не самым приятным для барабанщика.       А на экране ноутбука внезапно появилось лицо незнакомого мужчины, явно являющегося интервьюером группы на ближайший час, и все, как один, радостно выпрямили спины, поудобнее устраиваясь на местах. Пара минут настройки звука, камеры и прочих моментов, чтобы кадры вышли идеальными, и немного взбудораженные новостью о приобретении кота ребята, наконец, угомонились, переставая заваливать некого Андреа бесчисленным количеством вопросов, и замолчали.       — Что ж, пора приступать, — улыбнулся мужчина, нажимая куда-то за кадром. — добрый день, Måneskin!       Спокойной ночи, Итан…       Как и всегда Торкио не принимал участие в ответах на заезженные вопросы по типу:       — А кто создал вашу группу? А как вы нашли такого талантливого барабанщика? Объявление?       — Да ладно, мать твою, сенсация сравнима утечке бензина в авто.       И не просто не принимал, сейчас он сидел на месте ровно, кажется, даже не слушая мужской голос и Викторию, что с искренним счастьем в глазах отвечала на все вопросы так, будто за крышкой ноутбука на неё наводили дуло пистолета. Дамиано вклинивался в ее речь чаще, чем моргал, действительно интересуясь происходящим вокруг себя. Да даже Томас, всегда отправляющийся куда-то далеко за грань реальности, когда кто-то начинал заваливать мозг вопросами, сейчас вникал в суть диалога, внимательно слушая друзей и рассказывая о себе неизвестные факты.       А Итан, кажется, заново изучил каждый квадратный метр своей же гостиной, похрустел всеми конечностями, которые нашёл на себе, вспомнил ритм первой песни, пару-тройку раз включился в диалог, утвердительно качая головой на слова Виктории, когда речь заходила о барабанах. Сидел, как отрешенный, ковыряя в экране ноутбук дыру взглядом, и думал о чём-то своём, пока бодрый голос мужчины не вырвался из динамика.       — Итан! — внезапно воскликнул Андреа, на что хозяин своего имени дёрнулся, хлопая ресницами. — то, каким Вы представляете себя на сцене, вызывает шквал эмоций у фанатов. Но многие замечают, что в жизни вы совершенно другой.       Ранимый, чувственный, настоящий. Не тот, кем кажется, когда отчаянно бьет палочками по барабанам, когда волосы взлетают вверх, путаясь целыми прядями между собой.       Тот, кем живет внутри.       — Музыка даёт вам второе дыхание или же это образ? — продолжил мужчина, заинтересованно дожидаясь ответа.       — Ааа, оно так получается само… — замялся барабанщик, выстраивая в голове речь на английском языке. — когда на тебе камеры, нужно максимально…играть того, кого хотят видеть фанаты…       Интервьюер понимающе покачал головой, перебирая в руках листы, а Дамиано, нервно сглотнув, пнул под столом ногу друга своей, кидая короткий укоризненный взгляд.       — Он имел в виду, что да, второе дыхание действительно имеет большое влияние на тот образ, который сначала кажется наигранным, — протараторил фронтмен, отвечая на вопрос в верном русле. — но музыка буквально выбивает из головы все, и мы становимся теми, кем являемся на самом деле.       Андреа заметно повеселел, проговаривая что-то на английском, что Итан не уловил из-за очередной волны задумчивости, так и не поняв, что сморозил глупость.       А мужчина явно замечал отчужденность барабанщика, и снова и снова задавал ему даже самые примитивные вопросы, лишь бы разговорить, что было бы лучше, как ему показалось изначально. Но в ответ получал только короткие фразы и точное нежелание вести диалог и отвечать на то, в чем половина слов пролетает мимо ушей, ударяет о стену за спиной.       И, если бы не Дамиано, что тут же подхватывал слова Торкио, пытаясь выкрутиться из всех неловких ситуаций посредством шуток и несильных, но унижений, что Итан понимал на чужом языке прекрасно, интервью можно было бы считать проваленным.       Время даже не текло — время ползло. Предательски медленно, так, что горло уже чесалось от нехватки никотина, а перед глазами застывали лица друзей и незнакомого мужчины, что, видимо, не спешил завершать интервью, задавая все больше и больше вопросов, среди которых уже появлялись те, что прописаны на листе не были. Казалось, они уже просто общались на разные темы, обсуждая все, что придёт в голову, ребята рассказывали о планах на будущее, подкалывая друг друга и не забывая про молчаливого Итана, вжавшегося в спинку дивана будто с опасением, а, на деле, со скуки.       — Пожалуй, я узнал у вас все то, что хотел, и даже больше, — усмехнулся Андреа радостно, — но вот что бы мне хотелось узнать у вас ещё…одну тему, которую вы не особо любите обсуждать публично, — чересчур загадочно продолжал мужчина. — отношения между вами. Ваши фанаты видят и в вас самих, и в том, как вы взаимодействуете друг с другом, некий пример для подражания. Поддержка, забота, рука об руку, как говорится. То, каким вашу связь видит аудитория, правда?       Сложный вопрос, на который все задумчиво замерли, прокручивая в голове суть и мысли, касающиеся затронутой темы. Мужчина с неподдельным интересом постукивал пальцем по столу, дожидаясь ответа на последний вопрос, после которого интервью, наконец, завершиться, но отвечать никто не спешил, хотя было что точно.       — Я думаю, что, да, мы прошли очень многое вместе, и, конечно, в начале нашего пути были разногласия, но сейчас мы буквально семья, — пожал плечами Дамиано, вдумчиво поглядывая на друзей. — да, безусловно, мы ссоримся, задеваем друг друга, порой, может, чересчур сильно, но мы умеем находить золотую середину, которую и вносим в общество.       Что было действительно правдой. И все четверо утвердительно закачали головами, только один поник всем телом, нервно проводя ладонью по волосам.       — Да уж, конфликты, тем более в вашем деле, наверняка возникают часто… — улавливая мысль фронтмена, поинтересовался Андреа. — но все же, мне кажется, что вы быстро находите общий язык, потому что уважаете друг друга в первую очередь.       Дамиано самодовольно улыбнулся, выпрямляя спину, и утвердительно кивнул головой.       — Конфликты были, есть и будут всегда, их никуда не денешь, это абсолютно нормально, — заумно проговорил фронтмен, поглядывая на барабанщика краем глаза. — хотя, порой, они появляются на пустом месте, и иногда из-за тех, от кого ожидать такого невозможно, и…       — Кто-то просто не умел держать язык за зубами… — шепотом себе под нос пробурчал Итан, что не осталось не замеченных фронтменом.       Он кинул короткий взгляд на друга, до конца не понимая намёк, но явно зная, к чему тот клонит. К очередной попытке выбесить его, чем занимался последнее время с превеликим удовольствием.       Как некая игра, а Дамиано проигрывать не любил.       — И иногда создаётся впечатление, что кого-то что-то не устраивает, раз он позволяет себе крайности, возможно, он просто что-то утаивает от нас, не хотя вдаваться в подробности… — смотря на Торкио через отражение в камере, медленно протянул фронтмен. — в силу своей слабости или мягкотелости, уж не знаю…       И неважно было то, что говорил Дамиано на эмоциях, совершенно не скрывая этого, потому что рука в кулаке сжимала край рубашки. Неважно то, что оскорбление, кинутое сейчас в сторону Торкио без осознания, было просто, чтобы позлить, потому что и сам Итан припомнил Дамиано его излишнюю болтливость и, порой, самолюбие. Даже то, что они были самыми близкими друг другу людьми.       Ассоциация выстроилась в голове быстрее летящего в голову разума, что полтора месяца назад он оставил в ее квартире.       И последний триггер заблокировал доступ кислорода, требуя проявить себя.       Он не слабый, он просто ошибся.       — Да, но иногда нужно следить за тем, что ты говоришь, чтобы не возникало подобных конфликтов, — плевать сейчас было на незнакомый английский, Итан хитро ухмыльнулся, переводя взгляд на друга. — потому что никто, даже слабак, не заслуживает омерзительных унижений-шуток в свой адрес.       — Но нужно уметь постоять за себя, может, объяснить человеку спокойно, что он не прав, — нахмурился Дамиано, опуская голову. — а не срываться по пустякам и строить из себя того, кем ты никогда не был.       Итан никогда не был таким, каким его сделала она, и сжимало это сердце с такой силой, что сосуды лопнули, заливая белок глаз кровью.       — Ну, все равно, главное — уметь принимать тот факт, что ты сорвался из-за пустяка и сломал человека, да, Дамиано?.. — Итан хитро улыбнулся, подмигивая глазом. — как там дела у Вивьен?       Игра окончена, победитель вышел на пьедестал, занимая заслуженное первое место в болезненных воспоминаниях.       Дамиано напрягся каждой мышцей тела, опуская голову и усмехаясь в ответ, на что Андреа удивленно нахмурился, чувствуя себя неловко в перепалке друзей. А Итан, как ни в чем не бывало, довольный своим выступлением, устроился на диване поудобнее, кидая взгляд на ошарашенную Викторию и, кажется, проснувшегося Томаса.       — Что ж, думаю, что-то мы вырежем из кадра, да… — будто сам себе заявил интервьюер, замечая повисшее молчание. — было приятно пообщаться с вами, вы прекрасная музыкальная группа, интересные люди и удивительные…друзья… Спасибо!       Пару секунд вежливой благодарности за проведённое интервью ребята радостно прощались с мужчиной, обещая ещё когда-то пообщаться с ним. И, как только крышка ноутбука закрылась, а тело пробило зарядом глухой тишины, Торкио поднялся на ноги, разминая затёкшую спину, и направился к лежащей на тумбе пачке сигарет. Обстановка накалилась до предела, никто не смел сказать ни слова, наблюдая за спокойными действиями барабанщика и переваривая в себе его же слова. А Итан будто почувствовал себя, может, и не недопонятым гением, но точно убедился в своей силе.       Никто и никогда не смел говорить о нем что-то неприятное, хотя он всегда молчал в ответ, но за три часа интервью колкость Давида изрядно вывела из себя. Да что там каких-то три часа, сколько было интервью или даже неприличных мероприятий, на которых Торкио принимал очередной, казалось бы, шуточный плевок в спину.       Два близких человека, жизни готовые отдать друг за друга, но всему есть предел, и внутренний голос твердил:       Слабаки безответно принимают унижения.       А разум стоял на:       Слабость сбежала с Мишель за ручку.       — Что это было?.. — внезапный голос Дамиано врывал Итана из задумчивости, он перевёл взгляд на друга, выгибая бровь.       — То, после чего ты не будешь считать себя самым умным. — будто отмахнулся Торкио, пожимая плечами.       Виктория проследила за глазами фронтмена, что впечатались в макушку длинноволосого парня, будто в мозг пробираясь и выжимая из него стыд, как из тряпки воду, но, судя по спокойствию друга, ни капли совести в нем не проснулось.       — Итан…ты… — выплевывал из себя по слову Дамиано, ощущая, как терпение сходит на нет.       И воздух подсвечивается искрами, а оппонент рубит дрова своей неимоверно удовлетворённой улыбкой.       — Что Итан?.. Что я?.. — будто невзначай поинтересовался Торкио, приподнимая брови. — неприятно, да? Чувствовать, как тебя твоим же оружием…       — Да ты охренел просто! — вскочил с дивана Дамиано, хватаясь за голову руками. — какие оружия, твою мать, что ты несёшь?!       Которые Торкио терпел слишком долго, будто накапливал в себе обиду, чтобы рано или поздно вывалить ее наружу. Только никак не наступала эта возможность, потому что скромность блокировала все попытки. А сейчас терять было нечего абсолютно, все, что можно было, уже выветрилось из головы, а пустующее место заняла обида на лучшего друга.       — Ну, не удивлён, что ты не понимаешь… — отмахнулся Итан, закуривая. — это была шутка, Дамиано, самая обычная, может, немного неприятная, да, но справедливая, по-моему.       — Шутка? Для тебя это шутка? — при любом другом обстоятельстве он бы посмеялся в ответ. — какая к черту Вивьен на интервью, касающемся нашей группы?! В чем связь, зачем было это говорить?!       Дамиано подошёл к Итану вплотную, чуть ли не хватая того за воротник рубашки, но Торкио вовремя увернулся, размеренными шагами прогуливаясь по комнате.       — Затем, Дамиано, что ты сам не понимаешь, что можно говорить, а что нельзя! — процедил сквозь зубы барабанщик, чувствуя подходящий к горлу ком злости. — ты ни разу не задумывался, что твои слова в мою сторону задевают? Что ты там сказал на прошлой неделе: «Он не умеет разговаривать»?..       Тогда он молчал, а остальные глумились. Теперь же довольная собой улыбка расцветала на мужском лице, а челюсти все равно сжимались до скрипа.       — Мы всегда подкалываем друг друга, Итан, ты не в курсе? — нахмурился фронтмен, раскидывая руки в стороны. — если тебе так обидно, чего молчишь тогда в ответ? Уже месяц, как идиот ходишь, ноешь постоянно: все тебе не нравится, все плохие, один ты такой хороший… Задрало такое поведение…       Итан поднял голову, всматриваясь вперёд, в стену перед глазами, и не желая видеть друга, который только что, кажется, открыл Торкио глаза на его же поведение. Но щеки загорелись огнём, а рука, в пальцах держащая сигарету, собралась в кулак, и барабанщик развернулся, отшвыривая тлеющий окрурок в сторону.       — А, может, дело не во мне а в вас?! — кивнул в сторону сидящих на диване друзей Итан, одаривая их презрением. — может, пора перестать использовать меня ради внимания к себе?!       — Итан, мы же… — Виктория привстала с дивана, метая взгляд от Итана к Дамиано, но тут же села обратно, как только Торкио выставил перед собой указательный палец.       — Вы же просто забыли, что я тоже часть вашей группы и тоже человек! — продолжил он, не желая слушать попытки оправданий. — я слишком слаб, чтобы поставить вас на место? По этому принципу вы действуете?!       Ребята переглянулись, будто уловив суть его слов, и снова посмотрели на друга глазами, полными недопонимания.       — Ты сам позволял нам это, Итан, — нервно проговорил Дамиано и схватил с тумбы пачку сигарет. — и тебя все устраивало, ты даже сам смеялся с себя…       — А я устал!.. — Итан развёл в стороны руки, обреченно покачивая головой. — представляешь, устал смеяться с себя, потому что это перестало быть смешным…       И в чем-то Дамиано был прав, но только не сейчас, не тогда, когда от сдержанности не осталось и следа.       — Потому что мне тоже бывает неприятно… Потому мне надоело твое поведение… — тараторил Торкио, тяжело шагая по комнате. — потому что я не железный! Я устал терпеть, я устал считать себя обречённым! Я хочу вернуть июнь, когда не было всего этого хаоса, а была…       Она?..       Итан резко замолчал, хватаясь за голову и рыча в спавшие с плеч волосы. Сознание шло кругом, как карусель на своих местах удерживая воспоминания. Мнимая сладость июня покрылась пылью, а он все снова и снова бережно отряхивал ее, неосознанно самому себе обещая никогда не забывать.       — Итан… — тихо произнесла Виктория, подходя к другу и дотрагиваясь до его плеча.       Но Итана здесь уже не было — остались только его слова, потому что он сорвался с места, уносясь в прихожую, где, наспех нацепив на ноги ботинки и схватив с крючка пиджак, захлопнул за своей спиной дверь, наплевав на сорвавшуюся со стены рамку.       Совершенно глупая ссора, не имеющая никаких обоснованных причин, хотя один в этом так не был уверен. Сколько Торкио терпел вечные колкие шутки в свою сторону, молчаливо выслушивая каждую и скапливая в сердце. Хотел, наверное, сказать что-то в ответ, но не мог переступить через себя самого, через желание всегда и во всем оставаться в тени.       Но смысла это уже не имело, он банально устал от излишнего внимания к своей персоне, и не только со стороны друзей.       А тут ещё и она лезла в голову всеми способами, хотя ни в квартире в доме напротив, ни в Италии ее уже давно не было. Такая же упрямая, как и в жизни, уже в глотке комом собиралась, дожидаясь будто, когда он сорвётся. И он срывался, да, а она в ответ улыбалась, а он с ума сошёл окончательно.       Научила его ставить людей на место, как и обещала, а лучше бы сама осталась на своём.       В окне напротив за тонким тюлем сероватого оттенка.       Рим уже потихоньку покрывался вечерним полумраком, пряча в тени четкие очертания города. Прохладный ветер подталкивал в спину, помогая Торкио перебирать ноги по асфальту и шагать куда-то вперёд, по знакомой улочке, где он прожил несколько лет. Хотя в последнее время уже ни раз задумывался о том, чтобы взять и без предупреждения переехать подальше от места, где каждый фонарь, ровной линией освещающий дорогу, напоминал о ней.       Возвращаться домой не хотелось, хотелось побыть в одиночестве. Но и наедине с самим собой и своими мыслями не хотелось, хотелось отвлечься от всего, перевести внимание даже на то, что этого не заслуживает.       Сам не понимал, чего ему хотелось больше, наверное, просто лечь посреди тротуара, сложить руки на груди и смотреть на небо, дышать свежим воздухом и, чтобы из головы все мысли кто-нибудь добровольно выбил, отключая мозг, отрешая от чертовой реальности, где жить стало в разы сложнее.       Пересчитал уже все фонари, каждое дерево и машину, припаркованную вдоль тротуара, где, как ни странно, не было ни единой души, хотя время ещё не было таким поздним. По крайней мере на экране завибрировавшего телефона цифры намекали на то, что очередной день он снова продул, хотя за оставшиеся до следующих суток часы ещё есть шанс что-то поменять.       Переваривая в голове поток мыслей, Итан открыл чат с ребятами, где все, как один, просили друга вернуться домой и поговорить, и капля совести внезапно упала на разум, немного растворяя мысли. Торкио потёр лоб, зажмуривая глаза и глубоко вздыхая, и, резко развернувшись, более чем зря поднял голову.       — Ну привет, cocotte. — прямо в лицо, в потерявшие жизнь глаза.