Джентльмен провожает леди до двери.

      Дерьмово осознавать, что в этом мире ты никому не нужен.       Ни матери, не знающей о твоей жизни ничего, ни отцу, не знающим, что у него вообще дочь есть, ни тем самым близким друзьям, нуждающимся в тебе только тогда, когда переступить черту закону самим страшно.       На дороге крутишь в пальцах пакетик запрещённых веществ и молча наблюдаешь за собой со стороны с неимоверным раздражением.       Кто ты?       Сбой в системе.       Тот самый, который все вокруг ненавидят, тот, которому улыбаются в лицо, а в спину плюют с неимоверной охотой. И ни четра ты никому не докажешь, что хочешь простого человеческого счастья. Просто чтобы утром проснуться и узнать, что все случившееся — сон, а рядом он лежит и умиротворённо посапывает в спутавшиеся за ночь волосы.       Чтобы та ночь перетекала в спокойное утро, а не ад. И сбой в системе оказался мимолетной оплошностью судьбы.       Но Мишель — не Мишель, поэтому, громко чихнув, будто подтверждая правдивость своих неприятных мыслей, сильнее вдавила в педаль. Влететь в какой-нибудь столб хотелось безумно, но людей на улице было чересчур много, а умирать куда приятнее в полном одиночестве, чтобы никто не тыкал пальцем, смеясь с так глупо закончившейся жизни. И мышцы ныли жутко, отчего каждое лишнее движение болью проходилось по телу, измучивая уже не только морально — физически.       Мишель перевела взгляд, тут же цепляясь мутными зрачками за экран телефона, неприятно светящего на лицо. Сначала короткие СМС, напоминающие о важном дне, будто все предыдущие пару недель их отправитель не долбил память одной и той же фразой.       «Никаких твоих выпендрежностей, платье и туфли тебе привезут в квартиру!»       Потом и вовсе звонки, которые Мишель безразлично сбрасывала, надеясь на то, что в кои-то веке станет ясно — если трубку не берут, значит заняты, да?       — Нет, мне плевать! — послышалось с другого конца взятой наконец-то трубки, и голос явно обращался к тому, кому уже успело нехило влететь. — где ты, Шелли!       — Кто умер, мам?       Как всегда бодрая при любых обстоятельствах Кармен тихо ухмыльнулась в ответ, и не сложно было представить, как кому-то явно прилетел подзатыльник, раз на том конце повисло молчание и падение чего-то тяжелого.       — По всей видимости, умру сегодня только я, — строго проговорила женщина. — скажи мне, сколько сейчас времени, ma puce, а?       — Я уже еду, — простонала Мишель, вдавливая в педаль. — вот уже зелёный загорелся.       — Ты хотела сказать паркуюсь? — с другого конца послышалось недовольство, Кармен явно начала злиться. — Мишель, если ты не приедешь через…       — Я хотела сказать, что тут не ловит, перезвоню.       Девушка закатила глаза, отшвыривая телефон обратно на соседнее сидение. Погода успокоилась, и теперь только широкие лужи переливались на свету ярких неоновых вывесок, свисающих со стен всевозможных зданий. И так противно было смотреть на довольных людей, неспешно прогуливающихся по улочкам под конец рабочего дня. Открыть бы окно да выкрикнуть им что-нибудь жизнеутверждающее, чтобы все мигом замертво свалились. Но времени на пустые дела не было совершенно, хотя тело и желало снова укутаться в тёплое одеяло и никогда больше не оказываться снаружи, там, где реальность бытия заходит за грань терпения, но все-таки она обещала.       Обещала, как самая прилежная в мире дочь, ровно в 17:00 стоять на открытие новенького салона матери и с широкой улыбкой на лице принимать неизвестных ей дядечек с длинноногим жёнами и трескающимися по швам кошельками.       Повернув за угол, Мишель сбавила скорость, оказываясь на улице с односторонним движением, где какие-то явные идиоты ехали ей на встречу, хотя таковой оказалась она, потому что сама нарушала правила дорожного движения, лишь бы сократить время поездки. И глаза то ли от светящих в них фар, то ли по-другой, не самой приятной причине, жутко слезились, отчего хотелось вернуться на несколько часов назад, когда тёмное время суток не раздражало нервы так сильно.       Хотя тогда раздражали чужие совершенно лживые и бесстыдные слова.       А он нет, не любит.       Поэтому, как камень, стоял в коридоре, а руки тряслись от безумного желания дотронуться, чтобы убедиться в реальности ее существования. Кольцо купил, пришёл к ней домой, наорал так, будто действительно на больное место надавили. И утром тюль на его кухне колыхнулся, когда она прислонилась лбом к оконному стеклу, всматриваясь в его окно.       Бесшумно выругавшись, Мишель до боли сжала в пальцах руль, на миг зажмуривая глаза, лишь бы выгнать из головы все воспоминания. Ночь, незаметно перетекшая в утро, а затем и день, выдалась более чем ужасной, совершенно не такой, какой она планировалась изначально. И, пожалуй, если бы не предстоящее открытие, на котором Мишель точно должна была присутствовать хотя бы ради матери, она бы уже явно умчалась обратно в Париж, где никто и ничто не вынуждали сердце обливаться кровью.       Потому что родной дом вдруг стал чужим, а в квартире напротив впервые запахнулась занавеска.       Ярко-зелёная машина, запылившаяся из-за долгой разлуки с хозяйкой, остановилась прямо на тротуаре, где десятки дожидающихся открытия людей недовольно прыснули в сторону показавшейся на свежем воздухе девушки.       Мишель хлопнула дверью, нажимая на нужную кнопочку, и, безразлично взглянув на деловитые лица незнакомцев, уверенной походкой прошлась до двери, где носом столкнулась с широкой грудью амбала, перегородившего ей проход. Мужчина нахмурил брови, за плечо оттаскивая ее назад, и, молча, указал пальцем на бумажку, гласящую о времени открытия, на что Мишель широко зевнула и выгнула бровь.       — Эй, полегче, у меня в трусах пушки нет, — выставила перед собой руки Мишель, ухмыляясь. — в стрингах не поместилась, увы и ах.       — Открытие в 17:00, девушка, сейчас… — механически проговорил охранник, поглядывая на дорогие часы на руке. — без двадцати.       Мишель приспустила очки с переносицы, всматриваясь в циферблат перед глазами, и сложила руки на груди с вырезом, куда на миг опустились чужие глаза.       — В таком случае, передай Кармен, что ее дочь довольна исполнением обязанностей сотрудниками, — с       насмешкой заявила Мишель, обходя мужское тело. — и перепаркуй мою тачку, я не умею.       Ключ прилетел в мужскую грудь, падая прямо в руки, мужчина уставился на женскую спину, что быстро скрылась за прозрачной дверью, завешанной изнутри полотном бардовой шторы. А Мишель самодовольно улыбнулась, кажется, впервые за весь день, и оглянулась вокруг. Все в стиле Кармен без единой лишней детали в интерьере нового салона. И в июне зал выглядел совершенно по-другому, не хватало сейчас только лопнуть серебряные шары, расставленные на всех свободных местах, что раздражали глаз намеками на радостное настроение, и уехать домой, где никто и ничто не потревожили бы накалённые нервы.       Но за спиной прошедшей на середину зала девушки послышались шуршание и французский язык, и Мишель развернулась, тут же замечая знакомое лицо.       — Шелли, vous m'avez manqué! — заорал в ухо женский голос, и чужое тело навалилось с объятиями.       Отсчёт искренней улыбки на недовольном лице пошёл, добро пожаловать в игру «я рада находиться здесь».       — Откуда деньги на такую охрану, maman? — улыбнулась блондинка, как только женщина отпрянула, придерживая дочь за плечи. — у него часы дороже твоего салона.       — Да ладно тебе, прям уж таки дороже, — отмахнулась женщина, оглядывая дочь с ног до головы. — помог кое-кто с бюджетом, неважно.       Мишель проследила за взглядом матери с презрением, будто дожидаясь, когда та в своей излюбленной привычке болтать много лишнего вывалит на неё все произошедшие за два месяца события, но Кармен, как ни странно, расплылась в нервно глупой улыбке, пряча за спиной руки.       — М-а-а-м, ты ничего не хочешь мне сказать?.. — ухмыльнулась Мишель       хитро, наблюдая за лицом матери. — кто он?       — Кто он кто? — наигранно удивилась женщина, приподнимая брови. — не говори глупостей, Шелли, твоя мать по ночам спит разве что со швейной машинкой.       Кармен нервно рассмеялась со своих же слов, поглядывая на совершенно каменное лицо дочери, явно понимающее, что ее матери в актёрском делать нечего, и тут же закусила губу, опуская голову. И Мишель напряглась ещё больше, наблюдая за происходящим в полном недоумении, и выудила из сумочки упаковку платочков.       — Простудилась? — нахмурилась Кармен, меняя тему разговора.       — Ага, — ухмыльнулась в ответ Мишель, протирая исчихавшийся нос. — мозг отморозила, пока ждала твоих объяснений.       Под холодным ливнем пару десятков минут поревела и в аптечке ничего нужного в трудную минуту не нашла.       — Шелли, дорогая, пойдём поговорим, ладно? — внезапно заявила женщина, резко хватая блондинку под руку.       Прозвучало так, словно вот-вот раскроется жуткая правда, после которой жизнь перевернётся на 180 градусов и отогнёт средний палец. Мишель взглянула на напряжённое лицо Кармен, и сама напрягаясь всем телом от решительного вопроса, хотя тот скорее был утверждением, раз женщина, не дожидаясь ответа, развернулась и потащила за собой дочь в сторону железной двери, скрывающей помещения для сотрудников салона. И лёгкое волнение прошлось по телу, когда обе оказались в длинном коридоре, освещающимся дорогими лампами.       — Ну, — позвала задумавшуюся Кармен Мишель, дотрагиваясь до чужого плеча. — мам, если ты…       — Ты вот только мне ничего не говори сейчас, ладно? — внезапно затараторила Кармен, раскидывая руки. — я сама не до конца понимаю, как и что вообще и зачем, но так как-то само вышло, и все теперь немного по-другому, понимаешь?..       Кажется, и сама Кармен ничего не поняла, заходя совсем издалека.       Женщина с надеждой заглянула в серые глаза, дожидаясь, когда дочь переварит услышанное в голове, но Мишель еще больше запуталась в собственных догадках, раздраженно нахмуриваясь. Не понимала совершенно ничего и, кажется, теперь и не хотела понимать, судя по виноватому выражению лица матери, что одним только взглядом просила прощения.       И окончательно портить день не хотелось, он и без того стал самым ужасным за последние несколько месяцев, и с самого утра не предвещал ничего ещё более плохого, поэтому лучше было бы оставить все на своих местах и, наконец, перетянуть цепочку на шее.       — Знаешь, мам…ты, наверное, не говори, — взяв себя в руки, улыбнулась Мишель матери и сделала шаг назад. — так лучше будет и тебе, и мне, и…       — И мне никто даже не сказал, что Мишель уже вернулась!       И стало тяжело дышать, а тело замерло в пространстве. По длинному коридору эхом разнесся до чертиков знакомый голос, Кармен прислонилась спиной к стене, сложив руки на груди, и принялась рассматривать собственные ноги, будто пару секунд назад не собиралась признаться в чем-то, по всей видимости, страшном, что, кажется, как-то и само собой неожиданно всплыло.       И лучше бы оно утонуло.       — Здравствуй, доченька, я так рад тебя видеть! — без капли лжи заявил Марко, заключая окаменевшую Мишель в объятия.       Крепкие, такие семейные и любящие объятия, пережатые во всех местах нервы и противный аромат дорогущего одеколона. Мозг собрался в клубочек, укатываясь вдаль по длинному коридору вместе с тихой руганью, вырвавшейся наружу.       — Что с ней? — театрально удивился мужчина, шепотом обращаясь к Кармен, которая, вскинув голову, одарила мужчину самой что ни на есть искренней улыбкой.       — Внезапно просто, не ожидала… — скрывая испуг, отмахнулась женщина.       Марко пожал плечами, делая вид, что даже немного удивлён такой реакции дочери на его появление, и выпустил Мишель из объятий, на что она тут же отшагнула назад, увеличивая расстояние между собой и своими родителями. Которые сейчас, как два самых совершенных идиота, улыбались друг другу без бывалой злобы, и окончательно уничтожали в Мишель все понимание происходящего.       — Ты что тут забыл? — ярость начала медленно подбираться к мозгу вместо крови, наливая щеки багровыми пятнами. — приехал снова попросить кого-нибудь грохнуть?       — Ну что же ты так, Шелли, — нахмурился мужчина, обидчиво опуская голову. — два месяца с тобой не виделись, я скучал…       Марко стрельнул взглядом в Мишель, пробивая в голове глубокую дыру, откуда тут же мысленно полились все самые известные ругательства, но рука Кармен, буквально схватившая Мишель за локоть, заставила тело остаться на своём месте.       — Между прочим, Шелли большая молодец! — горделиво заявила Кармен, задирая подбородок. — два месяца в Парижском вузе на обменнике! Такой шанс выпадает только лучшим студентам, Марко.       Лучшим лгунам, по всей видимости.       Кармен светилась ярче, чем когда-либо, хвастаясь перед Марко достижениями своей дочери, словно маленький ребёнок, и переводя тему подальше от происходящего здесь и сейчас, на что Мишель едва заметно вздрогнула, чувствуя прожигающий ее насквозь взгляд отца.       — Да ты что, ммм… — поджал губы мужчина, язвительно улыбаясь. — действительно большая молодец! Там и дороги, наверное, лучше, да?       Какие именно, было не ясно, но Мишель заметно напряглась, стискивая челюсти до скрипа. Она ведь достаточно умная, чтобы кто-то знал о ее жизни, но, кажется, достаточно глупая, чтобы так просто ошибаться.       — Какие дороги? — Кармен удивленно нахмурилась, переводя взгляд с дочери на Марко и обратно в попытке уловить суть недосказанного, и Мишель закусила губу, успокаивающе улыбаясь.       — До вуза добираться проще было, мам, без пробок, — оскалилась блондинка, не отрывая взгляда от отца. — и неприятных рож…       В радиусе нескольких тысяч километров повисло неловкое молчание, пока два ближайших родственника, молча, посылали друг друга куда подальше. И, если бы не стоящая рядом Кармен и звонок на телефон, уже явно высказали бы все, что думают. Марко оторвался от рассматривания женского лица и принял вызов, о чем-то увлечённо переговариваясь с неизвестным, пока Мишель, поглядывая на побледневшую мать, приходила в себя, что удавалось не так просто.       — Так, ладно, девочки, я вообще-то не просто так вас искал, — наконец, оторвался от разговора мужчина, торопливо поглядывая на часы. — я подготовил сюрприз для наших гостей, надеюсь, и вам он тоже понравится.       — Своё самоубийство? — ухмыльнулась блондинка, равнодушно поправляя волосы.       — Очень остроумно, Шелли, обязательно запишу в переводчик твоего языка, — протараторил Марко в ответ, скрывая радостную улыбку, и обошёл дам, разрывая зрительный контакт с дочерью. — я оставлю вас на пару минут.       Плюнуть в отдаляющуюся мужскую спину стало наравне принять сильное успокоительное, потому что мозг скрутило в трубочку от обиды. На всех вокруг из-за полного недопонимания происходящего, будто каждый скрывает что-то важное, о чем рассказывать ей просто напросто опасно. Мишель схватила мнущуюся с ноги на ногу       Кармен под руку и потянула за собой к двери, что захлопнулась за двумя девушками, и одна вжалась в стену под давлением второй.       — Что значит «наших» гостей?.. — выплюнула в лицо матери Мишель. — что он вообще тут делает?!       — Шелли, пожалуйста, успокойся… — Кармен отпрянула от стены, поглаживая дочь по плечам, чтобы хоть как-то остудить ее пыл, но та покраснела ещё сильнее, чуть ли не выпуская изо рта пар. — ты должна меня понять…       — Понять что, мама?! — воскликнула девушка, скидывая с себя чужие руки. — что ты позвала на открытие Марко, да? Тебе мало проблем в жизни?!       — Шелли, выслушай меня!       Кармен сделала шаг на дочь, отчего та попятилась назад и уселась на полупустую коробку с тканями, замолкая. А женщина, поправив растрепанные волосы, вымученно потёрла виски и уставилась на собственные ноги, словно уже передумала начинать свой монолог. Не самый приятный для Мишель, а, если быть точнее, абсолютно не приемлемый для неё.       — Салон должен был открыться в июне, ты помнишь это, приезжала накануне в гости, но… — серьезно начала мать, активно жестикулируя руками. — меня обманули. То ли я связалась не с теми юристами, то ли они увидели, что какая-то баба лезет в большой бизнес, не знаю. Но я потеряла очень много денег, практически весь бюджет, который накопила за десять лет…       — И попросила денег у него, да?! — с обидой в голосе воскликнула Мишель, потирая нос.       — Мне не к кому было больше идти, понимаешь?! — нахмурилась Кармен раздраженно. — это не тот бизнес, в который кто-то захотел бы вкладывать деньги, он никому ничего особенного не принесет. Но для меня это жизнь, Шелли, ты знаешь.       И то правда, сколько Мишель помнила свою мать, та всегда горела своим делом даже больше, чем воспитанием единственной дочери. От того, видимо, и готова была пойти на все, даже на то, что голова Мишель просто отказывалась воспринимать, как реальность. Но реальность сейчас стояла перед ней, и глаза ее светились от счастья, охлаждая злость внутри чужого организма, и Мишель судорожно выдохнула, сжимая руку в кулак.       — Он теперь второй владелец, да? — спокойно произнесла блондинка, устремляя взгляд на пол.       — Шелли, мы сошлись. — твёрдо заявила Кармен, и череп треснул пополам.       А система явно дала самый мощный сбой из всех ожидаемых, вынося окончательный приговор.       Сломали девочку безжалостно и незаслуженно.       Мышцы скрутило болью, Мишель медленно подняла голову, с остервенением всматриваясь в глаза напротив и напрочь отказываясь принимать услышанное за правду. Будто все это — действительно сон или глупая шутка, и прямо сейчас Кармен рассмеется победоносно, а Марко окажется обычной иллюзией. Но выражение чужого лица окаменело, дожидаясь какой-либо реакции на своё заявление, потому что все это — …       — Правда?.. — дрожащий голос вырвался наружу совсем тихо, словно связки перетянули специально, чтобы лишнего не говорила. — ты и он?..       — Мы проводили много времени вместе, пока решали все проблемы с документами, и… — обреченно протянула Кармен, оправдываясь перед дочерью. — и так вышло…       — Само собой, да?.. — усмехнулась Мишель истерически, поднимаясь с коробки.       Ноги предательски подкосились, норовясь согнуться пополам, уронив тело на пол, но девушка выпрямилась в ровной стойке, заглядывая в чужие глаза с жуткой обидой. Заткнуть уши, зажмуриться и сбежать захотелось неимоверно, будто это спасёт и вернёт все на свои места, но хаос в жизни зародился ещё поздней ночью, когда последний человек плюнул в лицо. И она осталась совершенно одна.       — Десять лет назад он приставил дуло к твоему лбу… — прорычала блондинка, хватаясь за гудящую голову. — а сегодня ты трахаешься с ним?!       — Мишель! — воскликнула Кармен, топая ногой. — не надо так говорить…       — Не надо? Не надо?! — нахмурилась девушка от безысходности. — а со мной так надо, мама? С вышвырнутой им же на улицу! Он давал мне пушку в руки, чтобы я убивала, потому что сам руки пачкать не хотел, а ты! Боже…       Мишель яростно помотала головой, кажется, выгоняя из неё все мысли и осознание происходящего, но те засели глубоко внутри, разрывая нервы в клочья. Противно теперь не от других — от самой себя стало, потому что обвели вокруг пальца, всю правду скрывая, и вот так вот просто, как должное, вывалили в тот день, когда, казалось бы, уже ничего хуже произойти не могло.       Какие там к черту гости, уже собирающиеся в просторном зале, какая мать, что-то кричащая с мольбой вслед — мозг накачали водой, и только шум ее всплесков в ушных раковинах звенел. Мишель распахнула дверь, перепрыгивая через низкий порожек, и тут же направилась куда-то вперёд, не оборачиваясь на обеспокоенный голос матери, но крепкая рука схватила ее за локоть и остановила на месте.       — Давай не будем разводить здесь истерики и поговорим позже… — тихо протянул мужской голос прямо в ухо, и Мишель вскинула голову, удивленно всматриваясь в отцовские глаза. — Кармен, нам нужна твоя помощь.       Крепкая хватка в районе предплечья больно сжимала мышцы, оставляя красные пятна на бледной коже, но выпускать рвущуюся из неё девушку не собиралась — сильнее пальцы вдавливали в кожу, отвлекая от неприятной боли в районе сердца.       Из помещения показалась Кармен, смахивая с ресниц слёзы и принимаясь улыбаться куда-то за спину Мишель, что тут же перевела взгляд на самодовольное лицо Марко, а после и на объект всеобщей радости, замирая в пространстве.       — Кармен, дорогая, пора начинать! — оживленно заявил отец, кидая взгляд на застывшую Мишель.       — Ох, это так неожиданно… — встрепенулась женщина, обходя дочь. — я так рада снова встретиться с вами!       Что вообще происходит — стало главным вопросом для потерявшейся в реальности девушки, чьи серые глаза столкнулись с выглядывающими из-под длинных волос карими. И тот замялся на месте, кажется, не собираясь разрывать зрительный контакт, чтобы окончательно добить.       — Огромное спасибо за приглашение вашему мужу, — вежливо улыбнулся Дамиано, пожимая женскую руку, на что Марко сильнее сжал локоть дочери. — у вас замечательный салон! Вот, что значит семейный бизнес.       Комичная ситуация — здесь все друг друга ненавидят и так искренне друг другу улыбаются. Будто десять лет назад не приставляли ко лбам пистолеты, три месяца назад не перегрызали глотки на переходе, двенадцать часов назад не избивали словами.       — Боже… какой абсурд… — истерически рассмеялась Мишель, запрокидывая голову. — какой идиотизм… добро пожаловать в семейное гнездышко!       Девушка сделала низкий поклон, снова встречаясь взглядом с глазами Итана, что, кажется, и сам готов был провалиться под землю, лишь бы не видеть ее здесь и сейчас. А Марко незаметно дёрнул дочь за локоть, на что та вырвала руку из крепкой хватки, отпрыгивая назад.       — Спасибо. — коротко улыбнулся Дамиано, удивленно поглядывая то на блондинку, то на стыдливо опустившего голову Марко.       — Засунь своё спасибо себе в задницу, придурок! — внезапно прорычала Мишель, выставляя перед мужским лицом палец. — какого хрена вам всем надо от меня?! Что за бред вообще?.. — девушка схватилась за голову, отчаянно мотая ей из стороны в сторону, будто вышвыривая разум наружу. — господи, какие вы идиоты…       Истерический смех перемешался с безысходностью, выплескиваясь из женского организма с двойной силой. Кажется, она и вовсе сошла с ума, хватаясь за голову и проговаривая что-то нечленораздельное дрожащими губами в порыве злости. И все, как один, испуганно наблюдали за происходящим в полном недоумении, кроме опустившего в пол взгляд Итана.       Потому что только он понимал ее прекрасно.       Только стоял просто и смотрел на неё, не решаясь… поддержать?       А Мишель, оглянув компанию людей размытым взглядом, попятилась назад, врезаясь спиной в стену, и резко сорвалась с места, широкими шагами направляясь в сторону двери, ведущей неизвестно куда, но, главное, подальше от всего ужаса. И за спиной шаги и разъяренный голос отца разнеслись по всему коридору, останавливая, вроде, а, может, и наоборот, чтобы дальше на больное давить.       — Вернись, Мишель! — прокричал вдаль Марко, виновато улыбаясь поникшим в удивлении ребятам.       — Пошёл нахуй, отец!

***

      Раз гудок, два гудок, три — непринятый вызов.       Может, к черту все это? Вон там, впереди, машины мчатся, всего лишь через ограду перелезть и шагнуть под одну из них, и все, пустота вокруг заполнит рвущийся от боли организм. Жаль, конечно, что пустота уже и так внутри зародилась, и какие-то там мысли, чувства и эмоции пропали.       И чем она только заслужила такое отношение к себе.       Жила себе спокойно, никого не трогала и мухи не обидела ни разу. Ну да, незаконные гонки, наркотики, нестабильность. Никого, кроме себя, этим не мучала, а жизнь вот так ей подножку, и на тебе, девочка, падай лицом в грязную правду, в ненависть по отношению к тебе.       Счастливые родители — счастливые дети? Посмешище счастьем не пахнет, оно обречено выставить себя полной идиоткой в истерическом смехе посреди коридора в глазах чужих людей и одного человека, что даже не попытался помочь.       Где он сейчас? Удары по барабанам режут слух, превращая мозг в отбивное мясо. Хочется, конечно, взглянуть на то, как он старается ради себя и музыки, но, кажется, руки его повиснут в воздухе, если она на секундочку заглянет в зал, где устроенный отцом сюрприз радует зрительский слух.       Ровно час Мишель просидела на холодных ступеньках балкончика, не позволяя самой себе вернуться обратно. Стыдно перед другими не было, просто сама не желала делать вид, что все прекрасно, и жить так здорово, как ни странно. Потому что дерьмово осознавать, что всё вокруг — одна сплошная наигранность, и в ней ты — болванчик на ниточках, за которые дергают, которые перетягивают на себя, чтобы подстроить под свои желания, плюя на твои.       И почему-то уже и самой становится плевать на саму себя, а горло пересыхает настолько сильно, что мозг посылает импульсы в ноги, и они поднимают тело, медленно шагая в сторону тёплого помещения.       Разминая ноющие от боли челюсти, Мишель скинула с ног ненавистные туфли на высоком каблуке и, так и оставив их валяться посреди коридора, направилась в просторный зал, где пару минут назад на сцене выступала известная на весь мир группа, а теперь какую-то совершенно банальную речь произносил довольный собой Марко. Рядом, практически прижавшись к мужскому телу, с широкой улыбкой на лице стояла Кармен, одаривая многочисленных гостей словами благодарности за то, что просто пришли потрясти своими нажравшимися на бедности других пузами да полапать высокомерных жён за задницы, пока те с восхищением перелистывают страницы каталогов, выбирая наряды на будущее.       Мишель ухмыльнулась, оглядывая увлекательную картину с особым интересом, и подошла к барной стойке, где на соседних стульях уместились трое знакомых ребят, попивая из высоких бокалов элитный алкоголь.       — Воду. — бросила в сторону молодого бармена блондинка, косясь на наблюдающие за ней лица.       Виктория с Томасом затерялись среди толпы, радостно делясь впечатлениями от происходящего открытия с найденными среди любителей только зелёных купюр фанатами, пока Дамиано уговаривал свою девушку заказать в прогнившем для Мишель месте какое-нибудь платьице, а Итан…       Бедный cocotte напрягся всем телом, когда рядом с ним, буквально в нескольких сантиметрах, присела та, кого одной ночью он вдалбливал в матрац с особой страстью, пока она заливала ему уши стонами, что утром оказались лживыми. И никто, кроме них обоих, не знал, какого сейчас было случайно коснуться друг друга локтями.       — Ммм, Итан Торкио, верно? — ухмыльнулась Мишель, привлекая внимание троих ребят. — давно не виделись, вы так изменились…       Итан перевёл взгляд на нахмуренного Дамиано, что сидел чуть поодаль, наблюдая за действиями старой знакомой. И волнение в миг заполнило организм, потому что непредсказуемость ее слов и намерений переходили все границы, отчего заткнуть ей рот хотелось безумно, но мозг заблокировался от одного ее чертовски красивого вида.       — Да уж, три месяца без тебя были самыми счастливыми, поверь. — прыснул в насмешке Дамиано, поглядывая на замявшегося друга.       — Три? Ох, я совсем разучилась считать, — виновато выставила перед собой руки блондинка, в упор смотря на бледного барабанщика. — я насчитала ровно два, но ладно, наверное, любовь не знает времени…       Мишель пожала плечами, хватая в руку стакан свежей воды и опустошая его полностью, и снова вернула внимание компании друзей, прищуривая глаза.       — Вы уж извините меня за тот концерт часом раннее, — улыбнулась девушка, нисколько не стыдясь, на самом деле. — тяжело вернуться в родной дом после долгой разлуки и получить нож в спину.       Итан поднял голову и заглянул в серые глаза, что тут же взглянули на него в ответ, пронизывая сознание раскалёнными иглами. И стало жутко смотреть на заплаканное раскрасневшееся лицо, что так и хотелось взять в свои ладони и охладить хоть немного. Но игра намеками стала чуть интереснее, чем молчаливая ненависть.       — Ничего страшного, никогда не знаешь, что ожидать от близкого человека… — напыщенно протянул Торкио, покачивая головой. — мы всё понимаем, не переживай.       А смысла переживать уже и не было — внутри только дикая злость, выдаваемая сжавшимися в кулаки ладонями. Мишель поднялась с высокого барного стула на подрагивающие ноги, чувствуя, как в сумочке, наконец, завибрировал телефон. И хотя продолжать добивать друг друга острыми словами хотелось сильно, не ответить на звонок нельзя было, оттого девушка коснулась крепкого оголенного плеча ледяной ладонью, чуть наклоняясь над мужским телом.       — Ничерта ты не понимаешь… — приглушенно протянула Мишель, задерживая взгляд чужих губах. — цыплёнок.       И, протиснувшись через толпу людей, скрылась за чужими спинами. А Итан судорожно выдохнул, переводя внимание на скрывающего смех и удивление Дамиано, что, покачивая головой, проводил взглядом удалившуюся женскую спину и серьезно посмотрел в ответ на друга. И снова стало страшно, что вот-вот он задаст какой-нибудь вопрос, от которого захочется провалиться на дно, хотя он уже оказался там.       — Цыплёнок?.. — выгнул бровь фронтмен, удивленно рассматривая напряжённое лицо друга. — Итан, ты что, переспал с петухом?       Джорджия пнула Дамиано в бок, намекая на глупость его слов, но тот рассмеялся так, что, кажется, барабанные перепонки Торкио лопнули от звонкого смеха друга. Итан поднялся с места, бросая что-то вроде «пойду покурю», хотя и сам не понял, что сказал в ответ, потому что в голове только женский образ неприятно крутился, затягивая разум в отрешённость от мира, и направился в сторону выхода на улицу.       — Скажи мне, ты нормальный? — злобно поинтересовалась Джорджия, когда барабанщик скрылся из вида.       — Не, ну а что? Смешно же, цыплёнок с петухом, что раньше, яйцо или курица, Итан Торкио или понимание шуток… — начал оправдываться Дамиано, резко замолкая под строгим взглядом девушки. — ладно, каюсь, прости…       Джорджия закатила глаза, подпирая рукой голову и задумчиво всматриваясь куда-то вдаль, на что Дамиано пощелкал пальцами перед ее лицом, приобнимая за плечи.       — Ну ты чего, м? Я больше не буду обижать людей, правда… — виновато произнёс фронтмен, целуя возлюбленную в щеку.       — Они знакомы? — перебила парня Джо.       Ну, как сказать, чтобы не приукрасить, — определённо да, но никто об этом, к счастью или сожалению, не знает.       И Дамиано округлили глаза, обводя зал взглядом, и ухмыльнулся.       — Ага, это та самая, которая чуть не       сбила нас в июне, помнишь?       — Помню…       Джо внезапно пришла в себя, коротко улыбаясь фронтмену, и сделала глоток красного вина, подозрительно странно вздыхая.       — А что?.. — теперь уже прищурился Дамиано, с интересом обдумывая чужой вопрос, что прозвучал чересчур странно.       — Они так смотрят друг на друга…       Как два до одури влюблённых человека, желающих друг друга без остатка. Даже в момент разлуки глаза светились ярче прожекторов, и руки так и тянулись дотронуться, но ведь нельзя было.       А почему?       — Пф, шутишь что ли? — усмехнулся Дамиано, отмахиваясь. — он и она?       — Ну да, а что такого? — удивилась Джорджия, рассматривая скривившееся лицо парня.       — Слушай, я, конечно, очень сильно люблю и уважаю Итана, но… — спокойно проговорил Дамиано, складывая руки в замок. — он бы не выдержал ее, а она бы его уничтожила.       И, кажется, именно это уже и произошло, и очередной сбой случился в системе, раз по иронии судьбы они, уставшие от чувств и друг друга, снова встретились этим вечером.       — Ничего ты не понимаешь, Дамиано. — обиженно бросила Джорджия, направляясь в сторону остальных друзей.       И впрямь, не понимает совершенно ничего, что происходит в жизни его друга, и сейчас даже не принимает подтверждающие правду слова, как что-то реальное.       Ровно так же, как и Итан, стоящий на улице и слушающий разговор Мишель по телефону.       Подслушивать не хорошо, говорили они, но иногда спасает жизнь.