Джентльмен провожает леди до двери.

      Прохладный ветер разыгрался к вечеру сильнее, хотя синоптики обещали пару-тройку дней спокойного состояния природы. Но, как и стало известно совсем недавно, ложью планета заросла знатно, и верить в лучшее перестало иметь смысл. Ещё совсем маленькие дети прыгали по лужам, выплескивая мутные капли недавнего дождя на прогуливающихся мимо прохожих, и родители строго упрекали их в неаккуратности, принося извинения за баловство непослушной ребятни.       Такие семейные моменты были сродни фильмам в кино. Смотришь, и хочется очутиться по ту сторону экрана, прочувствовать, как за обе руки крепко держат любящие родительские ладони и помогают перепрыгнуть через очередное неосуществимое препятствие.       А препятствий с каждым днём все больше и больше, и, кажется, родные ладони сами строят их из блоков-плевков в спину.       То, что когда-то казалось нереальным, вдруг внезапно стало частью жизни, и смириться почему-то тяжело да и не хочется особо. Спустя столько лет ненависти друг к другу вдруг внезапно сошлись, да ещё и без адекватного признания единственной дочери, что была более чем уверена в невозможности такого события.       Но, выходит, не так давно стало ясно, что любовь — не живая душа, трепещущая изнутри всеми красками мира. Любовь — главный предатель, тихо из-за угла подкрадывающийся и ломающий, избивающий, убивающий.       — Мишель, ты меня слышишь? — мужской голос прокашлялся, вырывая девушку из размышлений, и она перевела взгляд с гуляющей на другом конце улицы семьи, протирая глаза ладонью.       — Да тут я, тут, — подала признаки жизни Мишель, и на другом конце трубки послышалось цоканье языком. — мне нужна твоя помощь.       — Неужели опять? Что на этот раз?       На этот раз действительно серьёзная проблема, и повеситься — лучшее решение, потому что нервы сдают.       — Не забывай, что ты разговариваешь с человеком, который достал тебя из помоев фактически, — рассердилась девушка, кругами пошагивая вокруг своей оси. — какого черта он не берет трубку? Я пытаюсь дозвониться уже второй день!       Повисло тяжелое молчание, надавливая на ватный череп. Второй день подряд ни ответа, ни привета, а теперь уже последний шанс не собирается, кажется, продолжать разговор или специально выдерживает мучительную паузу.       — Малыш, его нет в Риме, опомнись, — заявил собеседник, обреченно выдыхая. — уже месяц, как, если не больше.       Глаза округлились самопроизвольно, и по коже пробежалась мелкая дрожь мурашек, моля руку схватиться за стену здания.       — Что значит нет в Риме?! — усомнилась Мишель в чужих словах, переминаясь с ноги на ногу. — он что, один? Где его дружки, почему никто не заменяет.       — Мишель, его шайку объявили в международный розыск 15 стран, о чем ты? — усмехнулся парень совершенно искренне. — не думаю, что кто-то осмелится вылезти, даже если на кону такие бабки.       А у неё на кону, по сути, спокойная жизнь, что таковой назвать сложно, конечно, но есть же способы исправить. Только вот, теперь, кажется, уже и таких даже нет. А мышцы-то ноют безумно, что хочется вырвать их из-под кожи.       — Твою мать… — судорожно выдохнула девушка, стараясь унять волнение внутри организма. — и что теперь делать?!       Очередная пауза со стороны собеседника, а руки так и крутят нервно в пальцах цепочку висящей на плече сумочки, хватаясь, как за спасательный круг.       — Ты совсем чистая что ли?.. — осторожно поинтересовался парень, выбивая из Мишель смешок.       — Чище твоей бабки, поверь. — ухмыльнулась, зажмуриваясь.       — Моя бабка в своё время сама варила зелье, когда негде брать было. — констатировал факт мужчина.       — А теперь на иконы молится, ага, — цокнула девушка, раздраженно закатывая глаза. — предлагаешь мне развернуть лабораторию?       — А у тебя есть другие варианты?       Явно нет уже никаких вариантов, потому что ровно сорок часов своеобразного перерыва дали знать о себе слишком сильно. И, вроде бы, она оставила запас на свое возвращение, только пошарившая по полкам рука нашла абсолютно ничего, и второй день, как проклятая, тряслась от нехватки лекарственных препаратов.       — У меня есть ты… — улыбнулась Мишель собеседнику через телефонный разговор, закусывая губу до боли. — а у тебя всегда найдётся вариант. Пожалуйста… помоги мне…       — Ну, не знаю даже… — безвыходно выдохнул парень, щёлкая пальцами. — нет, ну есть, конечно, один человечек…       — Я все сделаю.       — Ладно.       Парень на что-то отвлёкся, видимо, стуча пальцами по кнопкам калькулятора, пока Мишель, оглядываясь по сторонам, закусывала фалангу, беспокойно дожидаясь ответа. Ни сил, ни нервов больше терпеть не было. Полная отключка понимания последствий и прочего щелкнули в голове, и, кажется, она и вовсе забыла обо самой себе, а перед глазами бликами заиграли белоснежные пылинки.       — Три штуки за пять книжек, Шелли, сойдёт? — наконец, заговорил мужчина спокойно, будто так оно и должно быть.       — Ты издеваешься что ли?! — но девушка удивленно воскликнула, явно не ожидая такого исхода событий, и краем глаза заметила проходящую мимо пожилую женщину. — я за одну книжку сотню ему отдавала, что за цены?!       Старушка явно испугалась чрезмерной эмоциональности побледневшей девушки, стоящей на уличной плитке босиком, и косо оглянула ее с ног до головы, замедляя шаг. На что Мишель прыснула в ядовитом смешке, облизывая губы.       — Что? Люблю читать, да! — воскликнула девушка, в упор смотря женщине на лицо. — Достоевского знаете? Отменный автор, ценит бабушек, сующих нос не в своё дело.       — Это ты мне? — усмехнулся голос на другом конце трубки, а Мишель проводила взглядом ускорившую шаг женщину.       — Тебе язык отрубят за то, что выворачивается такие цифры вслух произносить, — рассердилась девушка, потирая гудящие виски.       — Шелли, зайка, с такой фамилией тебе будет сложно найти кого-то другого, — серьезно произнёс парень, на миг замолкая. — проще сразу у отца просить, он-то близко знаком с нашим преступником.       Вот тебе и поворот, одного топора будет недостаточно, чтобы оплатить обратным.       — Его рук дело? — обреченно выдохнула Мишель, улавливая мысль друга.       — Судя по всему, да… — подтвердил догадки парень. — я, конечно, не стал говорить нашим фамилию того, кто позвонил на 113, но тебе сейчас тоже лучше не высовываться, мало ли, кто что слышал.       Окончательно решил спокойную жизнь подпортить, как заботливый отец, узнавший о проблемах дочери. Не такой семьи она хотела, хотела просто принять быстрее, чтобы забыться.       — В общем, ты думай, если что, я на связи, — подытожил разговор собеседник, явно куда-то торопясь. — и русской классики читай поменьше, поговаривают, она желание сдохнуть вызывает.       Послышались короткие гудки законченного вызова, Мишель нервно усмехнулась, убирая телефон от уха обратно в сумочку, и всмотрелась вдаль, где на противоположном тротуаре припаркованной стояла ярко-зелёная машина.       На пять булгаковских морфиев хватит.

***

      Время тянулось даже медленнее, чем те два месяца полной разлуки, когда казалось, стрелки часов на зло тормозили каждую мучительную секунду. И вроде бы только этой ночью тело дрожало от холода и обиды, укутываясь в тёплый плед, лишь бы хоть как-то согреться, а уже сейчас расслаблено лежало на прохладной постели, болтая ногой.       Очередные два дня репетиций и подготовки свежего трека к релизу не прошли даром. С самого раннего утра молодые музыканты, наконец, отдохнувшие после двух месяцев постоянных перелетов, беспрестанно отдавались музыке в своей родимой коморке. Времени до назначенной даты было ещё предостаточно, чтобы отточить каждое движение пальцев по струнам, да и каждую ноту, обращающуюся в очередной шедевр, но хотелось побыстрее закончить с этим делом и уйти в долгожданный двухнедельный отпуск.       Виктория собиралась улететь в Данию на пару дней, а потом вместе с Томасом и парочкой своих друзей отправиться в какой-нибудь пляжный город Италии, потому что добираться до моря из Рима было далековато, хотя и не так сложно, как это считали ленивые умы. Дамиано уже сегодняшним вечером выезжал со своей девушкой в Милан, и, начиная с пяти часов вечера, мучал друзей предвкушением поездки, обещая фотографировать им каждую ступеньку и камень, дабы задолбать мозги сотнями сообщений.       И все, как один, перетягивали Итана на себя, словно канат, уговаривая выбраться из Рима с ними. Виктория наобещала кучу веселых приключений в ее немного бешеном стиле, в то время как Дамиано уверял друга, что они смогут провести время в полном спокойствии, в отличие от компании басистки и гитариста, что тоже не остался крайним, в шутку гипнотизируя Торкио взглядом, лишь бы тот согласился. Но Итан ни в какую не соглашался ни с одной стороной, ни с другой, потому что планы на ближайшие две недели уже были.       В середине августа, то бишь около двух, а может и трёх недель назад, что точно он уже и не помнил, любящая сестра решила вырвать брата из тоски и печали, и волшебным образом откопала среди своих знакомых человека, умудрившегося одной бумажкой вернуть Торкио в реальность. Двухнедельные курсы по игре на барабанах у одного очень серьёзного и опытного преподавателя. Пожалуй, встав на ступень мировой славы, Итану не мешало бы улучшить навыки да и в целом научиться чему-то новому, тем более под чутким руководством такого специалиста, и он с радостью принял подарок от Лукреции, с нетерпением дожидаясь 10 сентября.       И вот, до отъезда оставалось четверо суток, тот самый долгожданный день, наконец, приближался, репетиция с друзьями закончилась, а Дамиано уже вовсю фотографировал себя в разных позах на перроне, присылая снимки в общий с ребятами чат, на что Виктория, конечно, злилась и требовала перестать отвлекать ее от дел. И, кажется, только одному Торкио было плевать на раздражающее брякание телефона, отвлекающее от мыслей.       И на раскрытый посреди комнаты чемодан.       За окном уже вечерело, люди спешили домой после рабочего дня, даже не заглядывая в кафе и магазины из-за усталости, а городской шум перебивал работающий в гостиной телевизор. И на столе мирно лежало приглашение на те самые курсы, которые почему-то так не вовремя встали поперёк горла. Уезжать из дома не хотелось совершенно, хотя такую возможность упускать было слишком глупо, но что-то, как громадная железная цепь, держало Торкио за руки, не позволяя им собирать вещи в поездку.       То пиджак цеплялся за вешалку, и приходилось прикладывать усилия, чтобы все-таки снять его, то паспорт внезапно затерялся, и около двух часов Итан носился по всей квартире, и, в итоге, нашёл там, куда точно положить сам не мог. Все буквально отговаривало его продолжать сборы, а, главное, вообще ехать куда-либо, будто было нельзя.       Оставлять ее одну.       В голове, как на потрёпанной от изношенности пленке, крутились одни мысли: книжки, классика и топоры. Бред полнейший, хотя Торкио примерно понимал, что речь шла о литературе, но какие-то там иконы в лабораториях окончательно завели его в тупик. Да, стыдно было немного, что пришлось подслушать разговор на улице, благо он вовремя ушёл, как раз тогда, когда Мишель развернулась, дабы вернуться в салон за обувью и уехать в неизвестном направлении.       Но, как ни странно, приехав поздно ночью домой, Торкио подметил ярко-зелёную машину возле ее подъезда, а на кухне горел свет, и женский силуэт петлял туда-сюда. Из стороны в сторону, будто не могла найти себе места, кусая локти то ли от волнения, то ли по другой причине, которая теперь слишком сильно интересовала барабанщика.       Все два дня он, как идиот, пребывая дома, наблюдал за происходящим в чужой квартире через окно, каждый раз проверяя, на месте ли она или снова сбежала. Но свет горел, а силуэт ходил, и становилось только тревожнее от недопонимания. Переступить через свои принципы, пожалуй, начинало хотеться, пару раз он уже подходил к входной двери своей квартиры, дабы направиться к ней домой и задать, наверное, немного глупый, но важный вопрос. Но каждый раз тело застывало на месте, и мозг отчаянно кричал, что лезть в ее жизнь теперь уже лишнее.       И сейчас, сидя на кровати и болтая ногой, парень рассматривал идеально собранный чемодан, вслушиваясь в голос ведущего на работающем телевизоре. Монотонные новости, где ничего, кроме банальных вещей, услышать было невозможно, начал медленно раздражать мозг, Торкио встал с постели, откидывая телефон в сторону, и направился в гостиную, дабы найти пульт и, наконец, выключить бесполезную коробку.       — Пф, галдишь весь день, самому не надоело? — закатил глаза Итан, поглядывая на экран и шаря рукой по дивану.       Картинка с милой бабушкой, продающей цветочки в центре Рима, внезапно снова сменилась на напряжённое лицо молодого ведущего, перебирающего в руках листы. Тот кивнул кому-то в сторону и перевёл внимание на камеру, явно собираясь поведать о чем-то только что всплывшем.       — Срочная новость! Сегодня на границе с Турцией, наконец, был задержан некий Серджио Коппола, месяц назад объявленный в международный розыск. — монотонным голосом протараторил ведущий, и Итан прищурился. — пять с половиной лет опасный преступник держал при себе базу с наркодиллерами, торгуя запрещёнными веществами на территории трёх Европейских стран. Благо Марко Бонне, более известный, как чемпион мира по боксу 2002 и 2004 годов сумел навести полицию на след. Серджио грозит до…       До чего же большой молодец Марко Бонне, а, по совместительству, отец Мишель.       Итан одобрительно покачал головой, поджав губы, и нажал на красную кнопку на пульте, наконец, прерывая монотонный голос ведущего. Повисла умиротворённая тишина, принимающая парня в свои приятные объятия, но тело пробило дрожью, а глаза округлились до неимоверных размеров.       Все как-то уж слишком странно — и резкое появление Марко в жизни Мишель, и тот концерт, что она просто так устроила посреди коридора. Хотя причины он не знал, но все же в голове догадки крутились слишком часто, намекая на что-то неладное.       Что буквально под носом дорожкой блестело.       »…навёл на след…»

Да, впрочем, постарался для общества…

»…вбила отцу в голову, что он просто не может считать себя и свои попытки перевоспитать меня чем-то верным и нужным…»

…а заодно и для дочери, но…

      »…А я не хочу срываться, потому что боюсь, что от меня снова отвернутся…»

…нужно ли ей это?..

      »…Мишель, ты когда-нибудь доиграешься, и твой отец не сможет тебе помочь…»

…оказаться вывернутой наизнанку за маленькую оплошность…

      »…из всего дерьма я всегда вылезала своими силами! Потому что такая тварь, как он, способна только подкидывать мне очередную кучку под ноги…»

….с новой дозой подкинутых им же проблем…

      »…но ты прав, cocotte, я сегодня действительно не в себе…»

…заглушить которые окажется куда проще…

      »…Нельзя было уходить домой, оставлять ее одну, если за пару минут его пребывания на кухне она успела нанести вред своему здоровью…»

…пока баловство не станет опасностью…

      »…он работает на моего отца…умирать не хотела от его рук, потому что дорогу перешла не в том месте, где он позволял…»

…а близкий не окажется врагом…

      »…какого черта он не берет трубку? Я пытаюсь дозвониться уже второй день!..»

…уничтожающим выстроенное за долгие годы…

      »…Его рук дело?..»

…чтобы в какой-то момент осознать…

      »…одной наркоманки не хватает, так ещё нарисовался!..»

…что ты для всех — ничтожество.

      Итан замер на месте, вонзая взгляд в каменную стену перед глазами. Воспоминания яркими вспышками прошлись по извилинам, накаляя бешено мчащуюся по венам кровь. И руки нервно затряслись, а мозг напрочь отказывался воспринимать свою же информацию.       Нет, не его Мишель точно. Она бы не могла оказаться такой, она слишком хорошая. Умалишенной, больной психически, да кем угодно, но точно не…наркоманкой?       Итан зашагал вперёд, обдумывая собственные догадки, и переступил порог кухни, всматриваясь в пол. Под ногами закрутился пушистый кот, настойчиво мяукая и царапая ткань домашних штанов когтями, будто останавливая своего хозяина от намерений, но Итан обошёл его стороной и положил руки на подоконник, переводя на кулаки вес тела.       В окне напротив, на маленькой кухне, все также горела настенная лампа, а из чайника, стоящего на гарнитуре, спешно валил мутный пар. И никакого привычно нервного силуэта, снующего из угла в угол, не было.       Итан прищурился, прикрывая глаза ладонями от яркого освещения за спиной, и перевёл взгляд чуть ниже, сталкиваясь с железной дверью, ведущей в подъезд. И теперь уже все услышанные им слова Мишель, разговаривающей с неизвестным по телефону, из лютой глупости превратились в реальный кошмар.       Из-за двери показался мужской силуэт, натягивающий на костяшки рукава чёрной куртки. Мужчина спешно перепрыгнул через ступеньки, оглядываясь по сторонам и засовывая в карман ладонь. В миг фары ярко-зелёной машины загорелись, та издала приглушённый звук, и человек направился к ней, склоняя голову вниз. Открыл дверь, уселся на водительское сидение и сорвался с места так же неожиданно, как сердце Торкио пропустило болезненный удар, а ноги попятились назад.       Как он не влетел в стену, совершенно не смотря, куда бежит, осталось загадкой даже для самого него. Кот истошно замяукал, отпрыгивая в сторону, когда Итан парой шагов пересёк немалое расстояние от кухни до входной двери, оказываясь на лестничной клетке.       А в голове на повторе: просто показалось, всего лишь глупые догадки…       По классике жанра оказываются правдой.       Даже если он ошибся, и это просто друг, навестивший Мишель поздним вечером. Даже если все догадки — неправда, а просто напросто глупость, которую он сам себе в голове выстроил, и теперь, как проклятый, несётся к чужому подъезду.       В руке оказался ключ, который он, по всей видимости, на автомате схватил из верхнего ящика высокого комода в прихожей. Приложив металическую пластину к нужной кнопке, Итан распахнул дверь и впечатал ту в стену так, что, кажется, все не маленькое жилое здание задрожало. С каждой ступенью, шагом и тяжёлым вздохом от физической нагрузки дышать становилось сложнее, а нервы сдавали окончательно. Но он добрался до квартиры, и уже не в первый раз поник всем телом, когда ручка поддалась давлению, и дверь открылась без ключа.       Там впереди, через порог, сплошная тишина и спокойствие, будто все в порядке, а она просто пьёт чай в приятном одиночестве. Но какая-то не такая тишина эта, слишком глухая, хоть свет и горит в коридоре, такая противная до ужаса, что хочется заорать во всю глотку, чтобы перебить.       — Мишель, ты дома? — прокричал в квартиру Итан, не осмеливаясь пройти дальше. — у тебя дверь не заперта опять была.       Шагнуть дальше воспитание не позволяло — все-таки незваный гость, да ещё и после ссоры вот так вот просто приперся к ней домой ни с того ни с сего. Но на вопрос никто не отозвался, даже малейшего шороха не послышалось, и Торкио снял с ног обувь, проходя вглубь помещения.       В гостиной беззвучно работал телевизор, с кухни до слуха добрался щелчок чайника. Итан оглянулся за спину, не подмечая за собой ни даже тени от человеческой фигуры, и заглянул в спальную комнату. Полнейший бардак покрывал все имеющиеся поверхности, будто хозяйке квартиры было попросту лень убирать за собой раскиданные вещи. Испачканная пятном кофе простынь, развешанная на спинках стула и кресла одежда, пара пустых чашек на заваленной носовыми платками тумбочке.       Будто она простудилась, заболела, сошла с ума, впала в глубокую депрессию, перестала видеть смысл своего раннего перфекционизма.       Сломалась что ли…       За спиной послышался протяжный стон, заставивший мужское тело резко повернуться на звук. Итан медленно направился вперёд, вслушиваясь в царящую в квартире тишину, дабы в ней разобрать что-то схожее с женским голоском, что секунду назад въелся в мозг.       И приоткрыл ведущую в ванную комнату дверь, обмирая от страха.       — Шелли, что ты… — выдалось наружу, пока мозг обрабатывал видимую картину.       Девушка повела рукой по воздуху, роняя ту на край глубокой ванны. Полуголое тело показалось из-за свисающей с петель занавески, усыпанной узорами алых пятен. И везде они — эти режущие глаза красные разводы, впитавшиеся в ткань, в кафель, в кожу.       Руки бешено затряслись, Итан сорвался с места, подбегая к ванной и перевешиваясь через край, и взял в ладони склоняющуюся голову, приводя лицом к себе.       — Где мои деньги? — отточила Мишель по слогам не своим голосом, и сумасшедший взгляд серых глаз встретился с глазами Торкио.       Красивое лицо его Шелли, украшенное багровыми пятнами и мелкими ссадинами, скривилось от боли, и Мишель повернула голову в сторону, толкая Итана в плечо. Но он, как по заученному правилу, перехватил посиневшие запястья пальцами и без особого сопротивления развёл женские руки в стороны, мечущимися зрачками осматривая тело.       На полуголой из-за порванной футболки груди, на ключицах, животе и ногах — везде налитые кровью пятна, содранная кожа, синяки.       — Что произошло?! — воскликнул Торкио яростно, выискивая серые глаза за растрёпанными волосами.       — Где?! — Мишель вскинула голову, шипя от боли и пихая Торкио в грудь, на что тот покосился назад, еле сохраняя равновесие.       Удар пришёлся в солнечное сплетение, на миг стало тяжело дышать, и девушка, воспользовавшись замешательством барабанщика, попробовала подняться на ноги, но попытка оказалась неудачной, и тело снова приземлилось на место, а из глотки вырвался истошный вой.       — Мишель, ты слышишь меня?! — заорал Итан, хватая блондинку за плечи и потряхивая. — Шелли, это я Итан, приди в себя!       А она, как в каком-то трансе, совершенно не понимала происходящее и жмурила слезящиеся глаза, тяжело дыша через раз. Абсолютная дезориентация в действиях, маленькие кулаки отважно били Торкио в грудь не сильно, потому что физических сил не было и вовсе, но настойчиво, в унисон с губами, беззвучно повторяющими одно и тоже.       Итан перехватил запястья одной рукой, второй подхватывая тельце и потягивая на себя. Дрожащие ноги на полу стоять не хотели — подкашивались и создавали дискомфорт Торкио, а он только сильнее ее к себе прижимал, сдувая светлые волосы с женского лица. И смотрел в закатывающиеся глаза, чувствуя, как дикая паника начинает пробираться в организм.       Что делать, когда на руках висит расслабленное тело, умоляя дать денег на очередную дозу препаратов? Совершенно не ясно, и хочется выть от безысходности и страха, заполнивших организм до краев.       — Я сейчас… — судорожно закашлялась Мишель, запрокидывая голову, и Итан опомнился, шагая к унитазу.       Осторожно собрав светлые волосы в кулак, свободной рукой Торкио пошарил в кармане, выуживая телефон, сам не понимая, зачем. Позвони в скорую, и ее закроют в больнице на пару-тройку месяцев, друзьям, и они покрутят пальцем у виска, смеясь с глупого пранка. Полное неосознание дальнейших действий колом встало в груди, Итан отложил телефон на раковину, задумчиво всматриваясь в выгнувшуюся женскую спину.       Такую бледную и в то же время покрасневшую кожу, россыпь мелких родинок и выпирающие позвонки. Будто вся ее боль, будь то физическая или скребущая душу, перешла на него, и парень помотал головой, подбирая выпадающие из хватки волосы.       — Все хорошо, Шелли, вот так, садись… — Торкио взял себя в руки, усаживая девушку на холодный пол, и положил ладонь под ее голову. — сейчас, подожди.       Стянув с крючка широкое полотенце, Итан принялся вытирать мягкой тканью чужую разбитую губу, подбородок, щеки, на что Мишель громко шипела, пытаясь отвернуться, но хватка на затылке усилилась, и Торкио не позволил ей помешать, улыбаясь, как больной. Лишь бы успокоить ее, дать понять, что он тут, рядом, хочет помочь.       — Итан… пожалуйста… — тихо прошептала Мишель, концентрируя внимание на мужском лице. — дай мне денег, мне очень надо…       Такой родной голосок пробил голову до дрожи в конечностях. Она настолько беспомощна сейчас, что хочется послушно выполнить все ее просьбы, только чтобы ей стало лучше. Но кому? Ей, уже и так изнеможенной запрещёнными веществами, или ему, сидящему тут на холодном полу напротив и стирающему с избитого лица засохшую кровь.       — Обязательно, Шелли, обещаю… — протянул в ответ Торкио, вскакивая на ноги. — только, поехали со мной, хорошо?       Итан подтянул женское тело на себя, помогая трясущимся ручкам обхватить его шею, и направился к выходу из ванной комнаты, попутно набирая знакомый номер.       Девушка повисла на плече, еле перебирая ногами по полу, пока на другом конце провода звучали долгие гудки. И мучительное ожидание ответа давило на мозг, а к горлу подкрадывался неприятный ком, вынуждая глаза незаметно слезиться.       — Да! — наконец, прозвучал мужской голос в трубке чересчур грубо, отчего холодок пробежался по коже.       — Марко? Это Итан… Торкио, — затараторил барабанщик, шагая к выходу из квартиры. — тут Ми…       — Какой Итан? — удивился мужчина, постукивая пальцами по чему-то твёрдому.       Торкио раздраженно выдохнул, боковым зрением поглядывая на девушку в своих руках, и зажмурился.       — Черт… из группы! — воскликнул Итан, подхватывая падающую Мишель. — тут Шелли, она, кажется…       — Что она? — на выдохе протянул мужской голос, перебивая Торкио. — разбила машину? Убила кого-то в подворотне? Тебя обидела?       Итан замялся, вслушиваясь в каждое слово и сжимая челюсти. Совершенно глупые заявления, влетающие в уши, мозг выплёвывал обратно с особым отвращением, и терпение треснуло окончательно, а в глазах полопались сосуды.       — Приди в себя, подонок, твоя дочь вся в крови блюет от передоза или ломки, я не знаю! — заорал Торкио во всю глотку, распахивая дверь. — хоть раз прояви заботу отцовскую, я не знаю, что делать, кому звонить, куда ехать!..       Слова с особым остервенением выплеснулись изо рта, что, кажется, в соседней квартире послышался звук открывающегося замка. Но Торкио бесшумно выругался, стараясь хоть как-то сохранять самообладание ради ослабевшего тельца под боком, и захлопнул за собой дверь, зажимая телефон у уха плечом.       — Я пришлю адрес. — коротко ответил Марко и скинул вызов.       А Итан помчался по лестнице вниз, держа на руках трясущуюся от боли Мишель.       Чертова классика — проблемы всегда объединяют.