Джентльмен провожает леди до двери.

      — Она отказывается есть.       А он уже нарушает правила дорожного движения.       Жуткие флэшбэки врезались в голову, пока та соображала необходимый маршрут. Ровно так же, как и поздней ночью, когда навигатор показывал 40 минут поездки, а на деле вышло 20, и то казалось, что это слишком много. Надо было быстрее, пока вздрагивающее тело на соседнем сидении скрючивалось в разных позах, то ли пытаясь унять боль, то ли норовясь вырваться на свободу.       Цвета светофоров, трасса, фары машин. Потом знакомые лица, что-то трепещущий голос, выпроваживания, чтобы не мешался.       Зажмурился, открыл глаза, часы уже показывали 10 сентября 3:40, а он сидел, боясь пошевелиться. Сжимал руль с такой силой, что, казалось, тот просто треснет пополам. Перед глазами — одноактная пьеса с участием окровавленного создания, в голове — полное отрицание произошедшего. На сон не смахивало, уж слишком реально пахло железом и скорой смертью, но какого-то чёрта хотелось внушать самому себе, что вот-вот сработает будильник.       Только вместо него в окно постучала соседка, уже уходящая на работу, на рубашке мелькнули красные следы, под кожей — нервная система проговорила: «adiós». Сколько бы не жмурился, надеясь на то, что глаза откроет, а перед ним потолок, ничего не выходило. Все та же дорога с соседскими припаркованными машинами и солнечный диск, поднимающийся из-за крыш жилых домов.       В кои-то веке заставил себя открыть дверь, выйти наружу. Позвоночник затрещал от смены позы, ноги пошли к подъезду, преодолели несколько пролётов и уронили тело на кровать. Как же, оказывается, хотелось спать. Усталость и пережитый стресс отступили на второй план и дали сознанию отключиться на восемь часов крепкого сна, вылезать из которого не хотелось совершенно.       Так два дня и проходили — завтрак, занятия не пойми чем, обед, занятия не пойми чем, ужин, телевизор, сон. Еще хуже и непонятнее, чем те два долгих месяца одиночества. А теперь-то все было предельно ясно — на кону ее жизнь.       Итан подъехал к знакомому зданию, останавливая машину на парковке. В лицо ударил чуть прохладный ветер, развевая волосы, отчего парень тут же собрал их в небрежный пучок и направился вперёд по узкой тропинке. Неимоверно захотелось плюнуть в фонтан на лужайке, но капля сдержанности все-таки ещё пребывала в организме, и он закатил глаза, подходя к двери.       — Итан Торкио. — громко произнёс он, и молодая девушка пропустила его внутрь, указывая на лестницу.       Рассматривать интерьер ни сил, ни желания не было. Чересчур выпендрежный декор глаз нисколько не привлекал, наоборот, раздражал высокомерием и желанием пробить на зависть. Вообще создавалось впечатление, что на каждом элементе все ещё висели ценники, будто он и вовсе попал в магазин под названием «побольше пестроты, и только попробуй сказать мне в лицо, что здесь есть что-то лишнее».       Торкио поднялся на второй этаж, улавливая знакомый мужской голос. Может, его владельцу и самому стоило уделить внимание возникшей проблеме, но точно не сейчас, когда очередные рабочие вопросы встали на первое место. И это заставляло Итана снова злиться, хотя в голове была только одна цель.       — Ах, синьор Торкио, как хорошо, что вы приехали! — пролепетал голосок за спиной, и парень развернулся, чуть ли не в объятия ловя пожилую женщину.       — Как только пришло сообщение, я сразу же сорвался, — пожал плечами барабанщик, осматривая напуганное лицо. — и, кстати, можете обращаться ко мне «Итан», я же все-таки…       — Мне будет неловко, простите, — спрятала взгляд на полу женщина, переминаясь с ноги на ногу. — мне жаль, что я отвлекаю вас от ваших дел, но я совершенно не понимаю, что делать с ней.       Сандра развела руками в стороны, кивая головой на закрытую дверь, и поджала губы.       — Она приняла таблетки утром, как и должна была, после спала около трёх часов. А когда я принесла ей обед, выгнала меня из комнаты и заперлась.       Что, впрочем, и не было удивительно, и Итан закатил глаза, вымученно выдыхая. За те три дня, что Мишель провела в доме своего отца на лечении, около, кажется, триллиона раз в сутки Итан получал сообщения от нанятой сиделки о состоянии Мишель. И, вроде как, все стало налаживаться, сил у самой девушки ни на что, кроме сон, не было, а прилетевший по первому вызову из Германии врач прописал каждый шаг лечения на листочек и вручил его Сандре, что чуть ли не поклялась выходить пациентку в кратчайшие сроки.       Только вот совершенно никто не ожидал, что сроки окажутся слишком короткими, и уже спустя два дня характер Мишель начнёт вырываться наружу. Первое сообщение, гласящее о том, что она отказывается принимать лекарства, пришло ещё вчерашним днём, и Итан уже начал искать ключи от машины, дабы приехать и уговорить, но Сандре все-таки удалось справиться самой. Позже, буквально спустя два часа, выяснилось, что таблетки Мишель успешно выкинула в окно, послала всех окружающих к чёрту и уткнулась носом в подушку. Тогда Торкио уже сел в машину, но Сандра настрочила что-то вроде «рвотный позыв заставил ее встать с кровати, все уже хорошо», и Итан, раздражённый метанием туда-сюда до кончиков волос, вернулся домой.       И, благо, за всю ночь ни одной жалобы на поведение ее не было, все уже решили, что Мишель, наконец, приняла своё лечение, как должное, но новое сообщение окончательно разорвало нервы Торкио, и он, не читая сообщения от Сандры о том, что она сама справится, а, в крайнем случае, подключит уже Марко, примчался в загородный особняк.       И теперь стоял за закрытой дверью вместе с волнующейся женщиной, сам не понимая, что делать. Всю дорогу он был более чем уверен, что знает каждый свой шаг, чтобы подступить к Мишель, а сейчас полное непонимание вынуждало мозг безысходно обливаться отчаянием.       — Я что-нибудь придумаю. — коротко кинул Торкио, разворачиваясь к двери. — Может, стоит все-таки попросить о помощи синьора Бонне? — с опаской глядя в конец коридора, протянула Сандра. — сегодня утром он заходил к ней, хотя она была не очень рада этому.       — Нет, не стоит его отвлекать, а, тем более, сталкивать их вместе. А вы можете идти отдохнуть.       Женщина взглянула на Итана так, словно он — последняя надежда на сохранение всей цивилизации, и, развернувшись, побрела в сторону выделенной ей гостевой комнаты. Она явно устала за три дня бороться за чужое здоровье, хотя за это наверняка платили большие деньги, но по одному ее виду было ясно, что сон лишним не станет. А Итан, как никак, не принимал никакого участия в лечении, и сейчас, возомнив себя молодцом, лоб в лоб столкнулся с запертой для посторонних дверью.       — Мишель, это Итан, откроешь? — позвал Торкио, надавливая на ручку, дабы убедиться, что дверь действительно закрыта.       За деревянной преградой послышалось шуршание, Итан напряг слух, представляя, как девушка встаёт с постели или хотя бы переворачивается, но тихий голос выдал:       — Тоже приперся напичкать меня лекарствами и едой, да?       Да, именно для этого он и тратил сорок минут и пару тысяч нервных клеток, чтобы добраться до дома и получить вот такое заявление в ответ. И захотелось снести дверь с петель, потому что то самое терпение снова стало молниеносно заканчиваться.       — Шелли, тебе нужно хоть как-то питаться, иначе ты не поправишься. — выдохнул Торкио, снова надавливая на ручку. — ты же слышала, что врач говорил…       — Пошёл к чёрту твой врач, ясно?! — перебила Итана девушка, чуть ли не выкрикивая. — я лучше сдохну от голода, сами жрите свои каши!       Злиться на неё было бесполезно, только хуже сделал бы, если бы начал отважно барабанить кулаками по двери, в надежде на то, что настойчивость заставит ее выйти хотя бы для того, чтобы влепить мощную пощечину за слишком сильный шум. Но отчего-то нервы в бешеной тряске трещали под кожей, все сильнее напрягая мышцы.       — Шелли, я приехал не для всего этого, — серьезно произнёс Торкио, прислоняясь лбом к двери. — я соскучился…       Настолько сильно, что, кажется, прозвучало достаточно правдиво, хотя в глубине души это чувство скреблось уже который день. Но он доказывал самому себе, что ощущения мнимы, потому что буквально не знал, стоит ли вообще позволять мозгу думать о ней.       После всего, что было, хотелось просто оборвать все связи.       Итан обреченно выдохнул, прикрывая глаза, и в голове проскочила мысль о том, что можно уже уходить, потому что дожидаться ее ответа стало бессмысленно. Но замок повернулся, и дверь тихо заскрипела, выпуская наружу душный воздух.       Она тоже скучала.       На бледном лице красовались несколько пластырей, где-то все еще виднелись кровоподтеки. Разбитая губы, искусанная до еще худшего состояния, морщащийся нос и растрепанные волосы. Она выглядела такой исхудавшей и беззащитной, что мало было бы разреветься от ее вида, и Итан замер, боясь переступить порог.       — Что? Страшная, да? — усмехнулась Мишель, возвращаясь в кровать. — по такому лицу скучал?       Итан, опомнившись, закатил глаза и зашел в комнату, закрывая за собой дверь. Теперь ему захотелось влепить ей по самое не хочу, чтобы точно знала, что ведет себя хуже идиотки, но ситуация и без того была плачевной, и, как-никак, ее поведения можно было оправдать.       — Я все равно рад видеть тебя, Шелли, как ты?       Совершенно спокойно, под вытаращенные от удивления серые глаза, Торкио прошелся по комнате и приоткрыл окно. Прохладный воздух проник в помещение, вытесняя духоту и запах медицинских препаратов, будто наполняя ее свободной жизнью. Только, судя по внешнему виду пациентки, желание жить в ней заблокировал катетер в вене.       — Серьезно? Как я? — возмутилась Мишель, накрываясь одеялом чуть ли не с головой. — какого хрена я вообще делаю тут, а не где-нибудь в рехабе в Хорватии?!       — Мне бы не хватило бензина, Мишель, а деньги я с собой не взял. — пожал плечами Итан и сел на край кровати.       Оставаться спокойным сейчас было, пожалуй, сложнее всего. Мишель то и дело отводила взгляд и накрывала тело и лицо одеялом, будто не хотела, чтобы барабанщик видел ее в таком состоянии. Но он в упор смотрел на каждый открытый миллиметр ее кожи, переживая все больше и больше.       — Зачем ты приехал, ну правда? Внушить мне в голову, что нужно лечиться, восстанавливаться, вести себя хорошо и слушаться взрослых, да?       — Я полил цветок у тебя на кухне, ты совсем забыла про него. Самое время было сморозить какую-нибудь пургу, чтобы отвлечь ее от не самых приятных мыслей, и, кажется, у него это вышло. Мишель выглянула из-под одеяла, удивленно осматривая самодовольное лицо Итана, что улыбался во все тридцать два, горделиво задрав голову.       — У меня не было растений на кухне. — нахмурилась Мишель, забывая, о чем говорила ранее.       — Теперь есть, оно там в углу на гарнитуре хорошо смотрится, и горшок милый, с узорами такими… — Итан стал водить руками по воздуху, вырисовывая невидимые линии, на что девушка тихо хмыкнула, внимательно наблюдая за действиями Торкио.       — За дуру меня держишь? — снова закрылась одеялом Мишель. — шуточками своими пытаешься подбодрить?       — Нет, просто хочу тебя чем-нибудь порадовать… — пожал плечами Итан, касаясь края одеяла у головы. — не закрывайся. — Итан потянул ткань на себя, но девушка намертво ухватилась за края, перетягивая обратно.       — Я страшная! — буркнула она, раздражаясь.       — Я тоже не мыл голову два дня, не переживай.       — Хватит!       Резкий выкрик разнесся по всей комнате оглушительно, Итан даже отшатнулся назад, не на шутку пугаясь, когда раскрасневшееся от злости лицо выглянуло из-под одеяла, а серые глаза метнули искры прямо в него.       — Хватит делать вид, что все в порядке, что мне может быть смешно сейчас! — заистерила Мишель, чуть ли не подпрыгивая на месте. — зачем ты приехал, зачем вы все лезете ко мне?! Все эти ваши лекарства, они ни черта не помогают, я чувствую себя овощем!       — Шелли, прошло всего два дня, ты не можешь так быстро прийти в себя за такой короткий срок.       — А зачем мне вообще приходить в себя?!       Девушка попыталась встать с кровати, но сил на это явно не хватало, и она уселась обратно на колени, разводя руками.       — Разве кому-то есть до меня дело? Знаешь, что сегодня сказал Сандре отец, когда я есть отказывалась? — ухмыльнулась Мишель истерически, морща нос. — «ну пусть не ест, что нам, насильно пихать что ли?»…       — Ты и сама все прекрасно понимаешь, Мишель… — попытался сгладить Итан, на что та лишь рассмеялась.       — Да, я в курсе, что не сдалась родному отцу, но мама… Она все знает, но ни разу не приехала, даже не позвонила. Зато, как Марко позвал ее в ресторан, так это мы сразу, а то, что дочь ее блюет каждый час дальше, чем видит, так это за ней сиделка уберет. Нянька! Боже, до чего я докатилась…       Мишель схватилась за голову, мотая ей из стороны в сторону и громко смеясь, отчего стало не на шутку страшно за ее состояние, и Итан, продолжая сидеть на месте, протянул руку вперед, пытаясь ухватиться за чужое запястье.       — Шелли, пожалуйста, послушай меня…       — Нет, не трогай! Вы все ненавидите меня, пичкаете таблетками, чтобы я быстрее в себя пришла, свалила куда подальше и больше не действовала вам на нервы! А у меня в глотке уже ваша помощь сидит, я сдохнуть быстрее хочу, чтобы не чувствовать это все больше!       — Приди в себя немедленно! — яростно воскликнул парень, вскакивая с постели.       Наверное, сердце Мишель свалилось в ноги от внезапного выкрика, а сама она сжала в руках одеяло, напуганным взглядом смотря на того, от кого точно не ожидала подобного бешенства. Итан не на шутку разозлился, широкими шагами измеряя пол и стараясь угомонить нарастающую злость, хотя той было не место. Но, кажется, сейчас единственным выходом стало в прямом смысле вбить ей в голову разум.       — Тебе так сложно ради самой себя взять в руку вилку и впихнуть кусок курицы в рот?! Ты хочешь подыхать в муках от изнеможения, Шелли, это не влететь на огромной скорости в стену, это гораздо больнее!       Терпения никакого не было, даже за словами следить Торкио не успевал, выплёвывая их наружу, лишь бы хоть как-то внушить в чужую голову реальность.       — Ты мне сейчас сам о смерти рассказываешь, опомнись.       — Да, рассказываю, представь себе! — развёл руки Итан, запрокидывая голову. — потому что я задолбался два дня подряд сидеть, как на иголках, подрываться от каждого сообщения, а сейчас выслушивать от тебя весь этот бред.       — Это не бред, Итан, ты сам тогда дал мне понять, что я даже тебе уже не нужна!       — Тогда, какого хрена я сейчас тут делаю, а? Не подумала, что я приехал, потому что переживаю за тебя!       — А я же плохая вся такая! Трахнула и бросила, разве не это ты мне пытался внушить? Уехала на два месяца без предупреждения… Шелли плохая, Шелли мы не любим, не верим ни единому ее слову!       — Да мне плевать на эти два месяца, поверь! — снова разозлился парень, и, кажется, ещё пуще прежнего. — мне было тяжело, несомненно, даже сейчас, но я просто хочу, чтобы ты пришла в себя, поправилась, и мы спокойно все обсудили, а не поливали друг друга грязью, как два идиота!       Мишель закрыла глаза, судорожно выдыхая, и снова взглянула на развернувшегося к ней спиной Торкио потухшим взглядом.       — В этом есть какой-то смысл? Ты поверишь, поймёшь и простишь?       — Я не знаю…       Не знает, потому что все эти два дня ни разу не вспоминал тот случай. Та разлука с ней, в которой он сам оказался жертвой, не была сравнима с тем, что случилось в ванной комнате поздней ночью, где жертвой оказалась она. И он готов был отдать, кажется, все и даже больше, лишь бы с ней все было в порядке. Готов был снова почувствовать разлуку, но зная, что она лежит в тёплой постели, а не в крови. Потому что, как-никак, но что-то она все ещё значила, а где-то в глубине души желание обнять ее рвалось наружу.       — Итан… — тихо позвала Мишель за мужской спиной.       — М? — не разворачиваясь, промычал парень.       — Я хочу покурить.       — Ты не куришь.       — Но я хочу… пожалуйста…       — Нет, нельзя! — резко развернулся Торкио, одаривая девушку хмурым взглядом.       — Тогда своди меня в туалет, я сама не дойду… — наконец, пришла в себя Мишель, вынуждая Торкио спокойно выдохнуть.       Закатив глаза и еле сдерживая улыбку, Итан подошёл к кровати и взял Мишель за руку, потягивая на себя. Она медленно поднялась на ноги, ощущая заметную дрожь, и послушно направилась за парнем, прожигая его спину взглядом.       — Дверь не закрывай, вдруг что-то случится. — строго отточил Торкио и пропустил девушку вперёд, но она, не сделав и шага, схватилась за дверной проем, едва удержав тело на подкосившихся на ногах, если бы не мужские руки, снова подхватившие ее за предплечья.       Пришлось провести ее до конца, усадить и отвернуться, чуть ли не закрывая уши, когда серьезный взгляд серых глаз намекнул ему на стыдливость. Хотелось, конечно, напомнить, как пару месяцев назад он видел ее полностью обнаженной, а два дня назад держал волосы, пока она сгибалась над унитазом, но это явно было бы лишним, и Итан терпеливо дождался, когда Мишель позовёт его, чтобы он помог вернуться в постель.       И так тяжело было смотреть на ее беспомощность. Она не могла делать сама буквально ничего. Только в порыве злости, пожалуй, адреналин в крови сумел подорвать ее тело с места, но даже тогда она обессилено уселась обратно на кровать, чувствуя дикую слабость в теле.       А сейчас и вовсе поникла окончательно, еле перебирая ногами по полу. Таблетки давали знать о себе всеми возможными побочными эффектами. От головной боли до жуткой сонливости, в которой она лежала в неприятном трансе несколько часов подряд. Именно поэтому и хотелось выйти в окно, только даже на это сил не хватало, и злость на саму себя рвалась наружу до тех пор, пока Итан не переступил порог комнаты. Хотя она и высказала ему все, переходя на яростный крик, но только потому, что он был единственным, кто понимал ее и слушал, в то время как все остальные просто накачивали успокоительными, не желая убивать собственные нервные клетки.       Пока она убивала саму себя.       — Пожалуйста, Мишель, поешь ради меня… — умоляюще протянул парень, когда девушка снова легла на кровать, вымученно выдыхая. — тебе сразу станет лучше, обещаю.       — А ты останешься?..       В серых глазах промелькнула надежда, и Торкио замялся, отводя взгляд. Как раз вовремя, потому что в кармане завибрировал телефон, и звонкая трель разнеслась по всей комнате, вынуждая обоих вздрогнуть от шума.       — Я сейчас, прости. — бросил Итан, вставая с кровати.       На экране промелькнул знакомый номер, барабанщик вышел из комнаты, отходя как можно дальше от прикрывшейся за ним двери, и принял вызов, внутри разрываясь на части.       — Итан Торкио? — прозвучал женский голос будто механически.       — Да, это я.       — Отлично. Напомните, пожалуйста, во сколько Ваш рейс сегодня?       Какой к черту рейс?       Пожалуй, тот, которого барабанщик ждал всю свою жизнь, потому что такой шанс выпадал один раз, а труд, чтобы добиться его, вкидывался неимоверный. А за стеной от боли задыхалась девушка, и шанс сделать решающий вздох у неё был сильнее.       — Я не приеду. — Итан напряжённо выдохнул, вслушиваясь в молчание на другом конце трубки и мысленно представляя, каким идиотом сейчас показался в чужих глазах.       — Вы уверены? — наконец, опомнился голос. — вас ждёт сам…       — Послушайте, я понимаю, что должен был, но не могу из-за обстоятельств. У меня возникли некоторые проблемы, мне нужно сначала решить их, а потом уже уезжать. — потёр глаза Торкио, на выдохе отвечая женщине.       — Хорошо, я вас поняла. Будем ждать в следующий раз, до свидания.       Послышались короткие гудки, и Итан рассмеялся, убирая телефон обратно в карман. До чего докатился, будто сошёл с ума, зная, что потом получит от старшей сестры, да и сам себя винить будет в том, что упустил такую возможность. Но он просто не мог, и всю неделю, что с нетерпением дожидался отъезда, внутренний голос внушал: нельзя, потому что без тебя не справится. Полный абсурд, знали бы только друзья.       Вернувшись в комнату, Итан, как ни в чем не бывало, присел на край кровати и придвинул столик на колесиках с тарелкой и стаканом чистой воды. А Мишель, услышавшая разговор от и до, уставилась на Торкио подозревающим взглядом.       — Что-то случилось? — поинтересовалась Мишель, усаживаясь на постели.       — Да нет, там одно дело отменилось просто… — отмахнулся Итан, пряча взгляд.       — Врешь?       — Вру.       Повисло неловкое молчание, никто из обоих буквально не знал, что и сказать, обрабатывая информацию: ни Мишель, уставившаяся на мужское лицо в недоумении, ни Итан, нервно кусающий губы.       — Итан, если тебе надо куда-то уехать, я не держу…       — Нет, Мишель, и точка. Я на барабанах всю жизнь играл, играю и буду играть, а возможность накормить тебя у меня есть только один раз.       — Что? — нахмурилась девушка, сталкиваясь с чужими глазами.       — Давай, Шелли, будь хорошей девочкой, — Итан взял с тарелки ложку, поднося к искусанным женским губам. — ложечку за гонки, бокс и кота.

***

      Тихо в комнату прорывался легкий ветерок, колыхая тонкий тюль. На небе скопились тучи, отчего звезд не было видно совершенно, лишь часть лунного диска заглядывала в окно тусклым светом.       С момента приезда Итана в особняк прошло уже около трех часов. Парень заметно устал. Тело ломило, мышцы в напряженном состоянии неприятно гудели. Только настроение, пожалуй, как яркое пятно на фоне мрачного самочувствия, радовало отражающейся в оконном стекле улыбкой.       Мишель уснула двадцать минут назад, он считал. Перед — послушно поужинала, приняла таблетки и даже умылась, но только с Торкио. Зашедшего на пару минут отца прогнала одним только взглядом, Сандру Итан и сам вежливо отпустил отдыхать дальше, уверяя ту, что справится с девушкой без чьей-либо помощи. И справился, как ни странно. Спокойное молчание, царящее в то время как Мишель ела, сменилось на рассказы Торкио о том, как сильно вырос безымянный кот. Девушка с интересом слушала чужой монолог, изредка улыбаясь и ругая Торкио за то, что тот не всегда уделял внимание питомцу, и, как маленький ребенок, радовалась рассказам.       А теперь умиротворенно посапывала на мягкой постели. Капельница заканчивалась, и Торкио договорился с Сандрой, что та ровно в 03:00 поменяет. До этого времени оставалась четверть часа, и Итан не спал, дожидаясь, чтобы открыть запертую по просьбе Мишель дверь. А когда ровно в назначенный час в дверь тихо постучали, он сначала испугался, думая, что что-то случилось с лежащей за спиной Мишель, но вовремя опомнился и, потушив вторую сигарету, оставил сиделку наедине со спящей девушкой, а сам направился на первый этаж, дабы попить водички.       В доме стояла кромешная тьма, только на кухне горел настенный светильник. Итан подошел к раковине, рядом с которой как раз стоял чистый стакан, и принялся наливать в него воду, задумчиво поглядывая вперед, пока за спиной слышались тихие шаги, и чье-то тело машинально не прижалось на миг к нему.       — Шелли, почему ты встала?.. — закатил глаза Торкио, разворачиваясь, и заметил среди темноты незнакомое женское лицо. — доброй ночи…       — Доброй, Итан…       Какого черта она здесь делает?       Взгляд прошелся по облаченному в один шелковый халат телу, задерживаясь на глубоком декольте, и Итан сглотнул. Средних лет женщина, кажущаяся совсем молодой, соблазнительно улыбнулась и протянула барабанщику ладонь.       — Я Наталия, очень приятно, — по-хозяйски схватив мужскую руку, она пожала ее, не отпуская. — Марко много рассказывал о вас, вы друг Мишель?       — Да, я о вас тоже слышал, взаимно, — коротко улыбнулся Итан, дергая рукой. — приехал в гости, но, думаю, скоро…       — Оставайтесь на ночь.       Наталия совершенно нескромно улыбнулась и, наконец, отпустила чужую руку, не сдвигаясь с места, отчего Торкио нервно вжался в край столешницы, отводя взгляд в сторону.       — Это так мило с вашей стороны, что вы приехали навестить свою подругу. Слышала, ей совсем нехорошо после всех этих жутких наркотиков, бедняжка…       — Она придет в себя, не переживайте.       Наталия безразлично усмехнулась, явно не беспокоясь о состоянии своей падчерицы, и коснулась указательным пальцем мужской груди, на что мышцы Итана разорвались от напряжения. Чёрта с два, он мог бы спокойно улыбнуться и уйти обратно в комнату, вежливо желая спокойно ночи настырной женщине, но ноги приковались к полу, а внизу живота неприятно закрутило. Больше двух месяцев без женского внимания сказывались знатно, и становилось страшно за свои же действия и мысли.       — Ах, вы, наверное, так сильно устали с ней… Я слышала, вы поругались, сейчас же уже все хорошо? — Наталия состроила щенячьи глазки, улавливая кивок головы, и растянулась в улыбке. — это здорово, Мишель немного сложная девушка, ей, к сожалению, в этой жизни никто не нужен, всегда сама по себе… А ведь в ее окружении точно есть те, кому не хватает ее внимания… отчасти женского.       Сорвало крышу, когда последние слова женщины выскользнули из приоткрытых пухлых губ, а рука скользнула вниз и едва дотронулась до паха. Торкио напряженно выдохнул, машинально зажмуриваясь, и Наталия, воспользовавшись моментом, прижалась еще ближе, уловимо провела кончиком носа по мужской шее.       — Вам действительно стоит остаться на ночь, вы весь горите… — выдохнула она, ухмыляясь. — Марко против не будет, он как раз уезжает завтра, а я…       — Натали, хватит гулять по дому, давай уже спать! — послышался мужской голос откуда-то из дома, и женщина резко отшагнула назад, напуганно дергаясь. — у меня ранний вылет, я не выдержу!       — Спокойной ночи. — язвительно улыбнулся Торкио, провожая взглядом сорвавшееся с места женское тело.       Пульс зашарашил под все двести, руки вцепились в край столешницы до хруста костей.       Где разум и прежние чувства к ней?..