Джентльмен провожает леди до двери.

      Какое же это все-таки отвратительное чувство — запутанность. Ты мечешься в четырех стенах, а на каждом углу в спину тычут иглами. Раскаленными кончиками дотрагиваются до нервов под кожей, и хочется выть от непонимания самого себя.       Вот переступаешь порог комнаты, а она сидит на кровати вся такая поникшая, беспомощная. Ты приехал зачем — просто помочь в трудную минуту или тянуло, как магнитом? Сам уже не понимаешь ни себя, ни чего ждать дальше. Как кусок сплошного металла ожидаешь, что она как обычно все возьмёт под свой контроль. А что от нее можно ожидать после всего того, что уже произошло?       Раньше ее непредсказуемость разжигала пожар невообразимых чувств, теперь — настолько смутных, что своему отражению в зеркале становилось стыдно задавать вопрос: а что, собственно, происходит? Хотя ответ лежит на поверхности, но те миллиарды потерянных нервных клеток умоляют не наступать на одни и те же грабли во второй раз.       И он, как окаянный, наступает каждый раз, когда дверь в особняк открывается, а перед глазами медленно капает прозрачный раствор в узкой трубочке.       Следующие три дня пребывания Мишель на лечении выдались жуткими, и вины ее не было никакой. Сначала увеличили дозу препаратов, что было немного странным, ведь, кажется, общее самочувствие стало налаживаться, а потом приехал психолог. Серьезный мужчина, отдавший своей профессии более тридцати лет, летел чуть ли не из окна, как только представился Мишель. Ни Сандра, ни Итан, ни даже лечащий врач, которому девушка кое-как начала доверять, не смогли выбить из нее адекватность, и все слова, мол, так будет лучше, не помогали. Она молча пялилась в потолок, пока мужчина пытался добиться от нее хотя бы односложного ответа, а потом и вовсе послала обратно в курятник больных придурков, коей себя считать отказывалась.       Благо, место психолога успешно занял Итан Торкио, он же своеобразный клоун для развлечений скучающей девушки, он же специалист по капельницам, путеводитель до туалета и обратно, бабушка, читающая сказки на ночь, и крепкое мужское плечо, в которое можно было поплакаться, когда становилось особенно тяжело. Из комнаты Мишель Итан выходил разве что покурить, потому что каждый раз, когда сигарета показывалась перед ней, она отчаянно умоляла дать ей сделать хотя бы одну затяжку, но он чуть ли не на лбу у себя выбил: «Шелли курить нельзя».       Она злилась жутко, била ослабленными кулачками в крепкую грудь, из нежного девичьего рта вылетала самая грязная ругань, а он, как мальчишка, только умилялся таким нападкам и закатывал глаза, строго отказывая ей в прихотях. И, как ни странно, это работало. Мишель стала слушаться только его одного, на всего его «надо выпить таблетку» послушно выполняла указы, хотя потом и лежала овощем несколько часов подряд, но знала — раз Итан сказал «надо», значит действительно надо.       И за эти трое суток, казалось бы, такой небольшой срок, они наговорились больше, чем за все три месяца знакомства. Но все равно было мало: не хватило бы и вечности, когда спокойные обсуждения чего-то там банального перерастали в жуткие споры. Оба отважно стояли на своей позиции, как упрямые бараны, доказывая друг другу свою правоту. Потом не могли перестать смеяться с себя же — ссоры, начавшиеся ни с чего, казались уморительными до тех пор, пока кто-то в шутку не называл собеседника сдавшимся слабаком. Мишель готова была воткнуть Итану в ногу иглу и зарывалась носом в подушку, не имея ни сил, ни желания продолжать злиться, а он, в свою очередь, уже и вовсе мечтал оторвать ей голову, благо, сдерживался, громко хлопая дверью.       Как и сегодня, поздним вечером, когда Наталия случайно перепутала комнаты и на миг заглянула к Мишель в гости, что совершенно не ожидала увидеть ее в доме своего отца.       Стены трещали по швам, где-то уже отвалилась штукатурка. Серые глаза метали искры, конечности бешено тряслись, на что Торкио спокойно закатывал глаза, будто ничего такого не произошло, что злило Мишель еще больше, и она чуть ли не вскакивала с постели, повторяя одно и то же:       — Какого черта она здесь делает?       Итан судорожно выдохнул, потирая ноющие от боли виски, и развел руками.       — Откуда я знаю, Мишель… — успокаивать девушку сил уже не было. — я сам тут только три дня, да и какая разница?       — Какая разница? Шутишь что ли?       Девушка округлила глаза, кажется, искренне не понимая совершенную отрешенность Торкио от происходящего. А он и впрямь устал выслушивать все ее возмущения, хотя и сам не до конца понимал, что эта женщина делала в доме человека, недавно начавшего новые отношения.       — Он уже три месяца в отношениях с моей матерью, а у него под боком все еще трется эта Наталия и, наверняка, сосет из него деньги, как гребанный банкнотный клещ! «Ой, прошу прощения, перепутала дверь, кстати, как ты, Шелли?» — спародировала названную гостью Мишель, искривляя лицо. — ты вообще видел ее рожу?! Да ее гиалуроном можно всю Европу отравить, боже…       — Шелли, успокойся, она ничего плохого тебе сейчас не сделала. Просто зашла на секунду, даже твоим самочувствием поинтересовалась. — более чем спокойно проговорил Итан, выпуская дым в открытое окно.       На улице уже стемнело, и десятки низких фонариков подсвечивали узкие тропинки в просторном саду. Один раз Итану удалось прогуляться в нем, когда к Мишель приехал доктор и попросил оставить их наедине для каких-то процедур, в подробности которых Торкио вдаваться не стал. Тогда он, пожалуй, впервые насладился роскошью особняка и прилежащей к нему территории сполна, хотя чересчур вычурные элементы все еще казались лишними.       — …эй, ты слышишь меня? — вырвала из задумчивости Мишель, кидая в мужскую спину декоративную подушку. — Ты вообще охренел, знаешь!       Итан потушил сигарету и, прицелившись в стоящую на другом конце подоконника пепельницу, успешно попал окурком прямо в нее. Медленно развернулся и одарил девушка невозмутимым взглядом, понимая, что, судя по ее раскрасневшемуся от злости лицу, получит он по шее прямо сейчас.       — С чего это вдруг? — усмехнулся Торкио, заумно нахмуривая брови.       — С того, что ты слишком спокойный! Ты знал, что она тут, да? — прищурилась Мишель, усаживаясь на постели. — еще и защищаешь ее, предатель!       — Я просто не лезу не в свои дела, Шелли, чего и тебе советую.       — Вообще-то это моя семья, Итан, а ты мой… — замялась Мишель, отводя взгляд. — друг… И должен меня поддержать!       Девушка тут же перевела тему, возвращаясь к раннему спору, когда не совсем удачная мысль, намекающая на отношения с Торкио, вырвалась наружу. И хотя оба прекрасно понимали, что ничего большего, нежели «просто друзья» друг к другу за все эти дни не проявляли, почему-то оба сейчас замолчали, а на лица загорелись явно не от злости — от внезапного смущения.       — Что ты делаешь? — закатил глаза Итан, когда Мишель взяла в руки телефон, с серьезным видом всматриваясь в экран.       — Пишу матери. — коротко бросила Мишель, не отвлекаясь от дела.       Нервы защекотало, терпение помахало ручкой. За три дня Итан и вовсе забыл, что такое сдержанность, поэтому, двумя широкими шагами добравшись до кровати, выхватил телефон из женских рук, и молниеносно сунул в задний карман своих брюк, что Мишель даже не успела сообразить, удивлёнными глазами продолжая смотреть на пустые ладони.       — Что ты?.. Верни!       — И не подумаю.       Итан сложил руки на груди, строго поглядывая на возмущенное лицо сверху вниз, предвкушая полное бездействие с ее стороны, на что блондинка надулась, собираясь лопнуть от гнева.       — Не вынуждай меня лезть к тебе в карман! — серьезно прорычала сквозь зубы Мишель, вставая на кровати на колени. — я не шучу, cocotte!       — Да хоть в задницу, Шелли, я тоже не шучу и телефон все равно не верну, — хмыкнул Торкио, покачивая головой. — они взрослые люди и сами во всем разберутся. А ты не знаешь всех подробностей происходящего и можешь сделать только хуже. Думай сейчас о себе и своем здоровье, а потом будешь выяснять, что и как.       Мишель внимательно вслушивалась в слова и с каждым новым все больше и больше округляла глаза, будто отказываясь воспринимать чужую мысль, как реальное. И внезапно завела руку за мужские бедра, стоящие на одном уровне с ее лицом, практически касаясь торчащего из кармана телефона, но Итан вовремя увернулся и широкими шагами направился к двери.       — Стой, я не договорила! — крикнула девушка вслед, подрываясь с кровати.       Но чуть ли не влетела лицом в захлопнувшуюся перед ней дверь. Итан вытащил из переднего кармана ключ, повернул его в замке, тем самым закрывая дверь снаружи, и самодовольно улыбнулся, резко дергаясь, когда по ту сторону начали отважно барабанить кулаками.       — Открой дверь немедленно! — проорала Мишель, на что Торкио лишь ухмыльнулся. — не имеешь права!       — Еще как имею, Шелли, я три дня с тобой сижу, имей совесть!       Девушка пробурчала что-то на французском языке, продолжая упрямо долбить в дверь уже, кажется, ногами, сгорая от возмущения и злости.       — Открой! Я надеру ей задницу, и пойдем дальше есть твою варёную курицу с фасолью, нянька!       — Нет, посиди и подумай о своем поведении, иначе я надеру задницу тебе!       Мощные удары по деревянной поверхности прекратились, и повисла гробовая тишина, нарушаемая только тяжелыми вздохами по ту сторону двери. Мишель согнулась пополам, прижимая ладонь ко лбу, и жалобно застонала, жмуря глаза так, словно дикая молния боли пробила ее тело.       — Итан, мне плохо… — тихо протянула девушка, сползая на пол по холодной стене. — голова…       — Ага, Амстердам, тебе на «м».       — Ты не цыпленок, ты реальная кастрюля! — внезапно воскликнула Мишель, и Итан усмехнулся, предугадав актерское мастерство.       — Как скажешь, Шумахер.       Дождавшись, когда за дверью послышится шуршание одеяла, и Мишель как обычно, обидевшись, уткнется носом в подушку, Торкио развернулся, собираясь пойти на веранду и отсидеть там пару-тройку десятков минут, пока девушка не придет в себя или вообще не уснет после принятых препаратов и истерики, но лоб в лоб столкнулся со стоящей в проходе Сандрой. Она, не на шутку напуганная, округлив глаза, с опаской взглянула на Итана, когда тот мило улыбнулся ей в ответ, кивая головой.       — Синьор Торкио, у вас там все в порядке? — чуть ли не дрожащим голосом поинтересовалась женщина, заглядывая за мужскую спину.       — Да, не переживайте. Ей будет полезно побыть одной.       — Ладно, судя по тому, что она слушается только Вас, Вы, наверное, правы… — улыбнулась Сандра в ответ, вскидывая голову. — кстати, Вас искал Марко. Он вернулся пару часов назад, но я сказала ему, что Вы у Мишель.       — Зачем искал? — удивился Итан, нахмуриваясь.       — Не знаю, он ждет Вас на веранде.       — Хорошо… — коротко улыбнувшись женщине, Итан прошел мимо нее и направился вниз по лестнице, считая каждую ступеньку, дабы только не думать о предстоящем разговоре или причине, по которой он вдруг внезапно понадобился отцу Мишель.       За всю неделю, что успела пройти, пока Мишель находилась здесь на лечении, за те три дня, что Торкио провел в этом доме, он ни разу не пересекался с Марко лично, а если и видел его, то только один раз, когда мужчина утром стоял в коридоре с собранным чемоданом и дожидался подачи машины чуть ли не к двери. И это отсутствие каких-либо взаимоотношений было только на руку: от одной мысли о Марко Бонне внутри перекручивало все нервы, и никакого желания даже здороваться с ним при встрече не было.       Да, в какой-то степени Торкио винил его в случившемся. Хотя, с другой стороны, Марко и оборвал все связи Мишель с наркотиками, посадив того самого мужика за решетку, но создавались, скорее всего, мнимое ощущение, будто все это было сделано не просто так. Не просто так чемпиону мира по боксу, а, по совместительству, и крупному мафиози, судя по рассказам Мишель, приспичило провернуть такое серьезное дело, которым занимались в пятнадцати странах Европы. И, может, Итану и хотелось узнать об этом поподробнее, но сейчас, выйдя на веранду, какое-либо желание разговаривать с мужчиной испарилось.       — Добрый вечер, — скромно поздоровался Торкио, прикрывая за собой дверь. — Вы меня искали?       На шум за спиной Марко резко обернулся, сначала удивленно оглядывая пришедшего парня с ног до головы, но тут же опомнился, чуть ли заключая Итана в крепкие объятия.       — Итан, да! Здравствуй, дружище, садись! — Марко засиял хлеще лунного диска, висящего на черном небе, и проводил барабанщика до стула, похлопывая по плечу. — искал, да. Ты уже три дня у меня в гостях живешь практически, а мы так с тобой ни разу и не выпили вместе!       Покрутив перед лицом Торкио бутылку элитного алкоголя, мужчина разлил янтарную жидкость в два хрустальных бокала и протянул один Итану, не переставая широко улыбаться. Ситуация было до ужаса странной, будто хозяину особняка не просто так пришло на ум угостить незнакомого человека выпивкой, и Итан напрягся, поглядывая на содержимое сосуда.       — Да не бойся ты, просто виски без ядовитых добавок и отрав, — усмехнулся Марко, искренне пожимая плечами. — ты ж мне как сын, теперь, спасибо тебе…       Дико захотелось рассмеяться с чужих слов и вручить Бонне Оскар за лучшую актерскую игру. Сейчас даже стало более чем ясно, в кого точно пошла Мишель своим умением театрально давить на жалость, как это и произошло пару минут назад, когда барабанщик стоял за запертой дверью, на миг задумываясь о том, что ей действительно стало плохо. Но, умело сдержав порыв эмоций, он ухмыльнулся, выгибая бровь.       — За что спасибо?       — Ну как, за что? — удивился Марко, взмахивая бокалом в воздухе. — ты с Мишель сидишь, помогаешь ей, кормишь. Сандра мне сказала, что она тебе доверяет больше, чем доктору, это уже многое значит… для меня, в том числе.       — Мне несложно, а таблетки она принимает только из моих рук. — пожал плечами Итан, опуская голову.       — Именно об этом я и хотел поговорить.       Марко сделал большой глоток крепкого алкоголя, с характерным звуком отставляя бокал в сторону, и скрестил пальцы в замок, пробивая череп Итана серьезным взглядом. Настолько, что стало не по себе от чужих глаз, в упор смотрящих на него со всей строгостью, и тела, чуть ли не навалившегося на стеклянную поверхность стола целиком.       — Сколько? — уверенно произнес мужчина, выгибая бровь в ожидании ответа.       — Что сколько? — не понял Итан, нахмуриваясь.       — Сколько я должен тебе за помощь?       Возможность пару раз врезать по охренешей роже за такие заявления.       Итан отстранился чуть назад, округленными глазами всматриваясь в чужое, совершенное спокойное лицо.       — Думаете, дело в деньгах? — выдавил из себя Торкио спустя долю молчания.       — Разве нет? Ты три дня сидишь рядом с ней, в туалет водишь, кормишь с ложечки, терпишь ее, вместо того, чтобы заниматься своими делами. А я не глупый, парень, я же знаю, кто ты и чем занимаешься по жизни. Быть ее нянькой — пустая трата времени для успешного барабанщика известной на весь мир группы, к тому же, я слышал, ты собирался пройти курсы, но почему-то остался в Риме.       Марко более чем уверенно говорил свой монолог, будто каждое слово и суть — абсолютная правда, чем действительно и казалась со стороны. С израненным ей же сердцем переступил через ненависть и зачем-то помог, так зачем? Жалость, может быть, она ведь никому не нужна, так и валялась бы там, в своей ванной, не в силах пошевелиться, если бы не он. Если бы не пришел, будто магнитом к ней притянутый, и не помог.       Вот только, почему притянуло?..       — Вы ошибаетесь, синьор Бонне, я делаю это не ради денег.       — Да ладно тебе, я же знаю: пара зеленых купюр лишней не станет, — ухмыльнулся Марко, закатывая глаза. — и знаю, что она бросила тебя два месяца назад, знаю, что ты ее возненавидел. Лично убедился в этом на открытии салона, ты ведь четко дал понять, что ничего не чувствуешь к ней, когда молча смотрел на ее истерику, не заступаясь.       — На то были свои причины, поверьте на слово. И не имеет значения, есть ли у меня к ней чувства или нет, раз я помогаю ей, значит она что-то да значит для меня.       Какие-то больше похожие на «мысли вслух» слова вырвались из головы Торкио, и он сам напрягся, обдумывая сказанное. Настолько сильно случившееся перекрыло разум, что тот ни разу не соображал причину его желания помочь. Просто как-то само рвалось наружу, будто так оно и должно быть. А теперь и впрямь стало неясно, почему сердце кровью обливалось каждый раз, когда на серых глазах вдруг выступали болезненные слезы.       — Настолько значит, что два дня назад ты чуть не разложил Наталию на кухонном столе? — язвительно улыбнулся Марко, на что Итан нервно сглотнул, покрываясь мурашками. — ладно, успокойся, я все прекрасно понимаю: красивая женщина сама полезла к одинокому мужчине, животные инстинкты рвутся наружу, с кем не бывает.       Марко выудил из коробки дорогую сигару и закурил, с прищуром поглядывая на Торкио, что, опустив голову то ли от стыда, то ли от непонимания самого себя, крутил в руке бокал с алкоголем и шумно выдыхал, собираясь с мыслями. А те, как назло, улетучивались из головы с неимоверной скорость, испаряясь в прохладном ночном воздухе, отчего хотелось сжать хрусталь в кулаке, чтобы он треснул на осколки и привел разум в себя.       — Послушайте, в том, что происходит между мной и Мишель, мы разберемся как-нибудь сами, — взяв себя в руки, начал Итан. — от Вас мне ничего не нужно, синьор Бонне, ни деньги, ни советы. Да, произошло много всего двухзначного, но сейчас, как мне кажется, главное, чтобы Шелли начала новую, здоровую жизнь без наркотиков и капельниц.       — Да, ты прав, ей действительно нужно как можно скорее поправиться, — ухмыльнулся мужчина, всматриваясь вдаль.       Итан нахмурился, прослеживая за чужим взглядом, и расслабленно выдохнул. Перед глазами открывался красивейший вид на пышный сад, массивные кроны деревьев которого подсвечивались теплым светом множества уличных фонарей. Ярко-зеленые листья едва заметно дрожали на легком ветру, вдалеке виднелся широкий пруд, ровная гладь которого отражала мрачное небо, усыпанное кристаллами звезд. В такой сказочной роскоши хотелось ни о чем не думать, просто сидеть, и умиротворенно наслаждаться тишиной и приятной обстановкой.       Итан покачал головой, кажется, сам себе, и кинул короткий взгляд на задумавшегося о чем-то мужчину, улавливая пришедшее на телефон, лежащий на столе возле чужого локтя, сообщение. Марко вибрацию не почувствовал, явно не желая отвлекаться от спокойствия вокруг, а глаза Торкио намертво сцепились с тремя строчками, висящими на экране.       Валерио:       Тачку завтра привезу, скиньте адрес.       Кстати, не сильно я ее там? Срок коротать как-то не хочется, а если штраф, то денег нет, вы еще не перевели. Ну это я так, просто напомнил)       — Какого?..       Итан подорвался с места, вскакивая на ноги, но те, будто назло, подкосились, и тело снова рухнуло на стул, блокируясь полностью. Как ни в чем не бывало, Марко зажал сигару зубами и перевел взгляд на обезумевшего Итана, задавая какой-то вопрос, но слух, даже не обработав услышанное, выплюнул его обратно в чужое лицо. И какое-то там уважение к старшим выплеснулось из головы.       — Так это вы… — тихо протянул Торкио, пытаясь осознать увиденное трезвым умом.       — Что я? — удивился Марко, наконец, замечая светящийся экран телефона. — а, ты про этого засранца? Не обращай внимания, он бредит.       Такой спокойный ответ мужчины прозвучал настолько противно, что, казалось, глаза сейчас начнет щипать от той грязи, что родной отец сотворил своими руками. Все, что угодно, Торкио надумывал себе все эти три дня, а, главное, ту позднюю ночь, когда нашел ее в безобразном состоянии и вез домой к тому человеку, что за переживающей маской на лице скрывал явное ожидание случившегося.       — Вы хоть понимаете, что натворили?! — заорал Итан, вскакивая с места. — он на ней живого места не оставил! Мало того, что ты воткнул ее в эту гребанную ломку, так еще и изуродовать хотел?!       — Имей понимание, с кем разговариваешь, парень, все это пошло ей только на пользу.       — Какую нахер пользу?! — Итан схватился за голову, сжимая череп чуть ли до хруста, лишь бы выгнать из мыслей все четкое убеждение. Еще ни разу в жизни, кажется, он не злился до такой степени, что глаза норовились вылететь из орбит, а мышцы сводило реальной болью.       — Такую, Итан, самую обычную, — пожал плечами Марко. — сейчас она полечится, придет в себя и пойдет дальше жить свою жизнь. Сам же говорил, что все с ней в порядке. Вот и…       — Она сорок минут захлебывалась кровью, пока я вез ее сюда! Две, слышите, две ночи подряд ее рвало, она спала на унитазе в промежутках от бессилия, из нее торчат три трубки, а вам все равно?! Вы родную дочь уничтожить хотели!       Подлетев к Марко, Итан схватил того за воротник рубашки и потряс, будто пытаясь вбить в его голову смысл своих слов, на что тот только рассмеялся, качая головой.       — Ну и что ты мне сделаешь, щенок? В полицию пойдешь, пост опубликуешь о том, что я кровожадный убийца, а? Таким, как ты, я до сих пор цветочки на могилку ношу, мать свою не жалко? — ухмыльнулся Марко, добивая окончательно. — горе-то какое! Сынок погиб в несчастном случае, а фанаты как расстроятся, боже мой…       Итан замер на месте, медленно выпуская ткань из хватки. Чужие насмешливые с ноткой гнева слова звучали более чем убедительно: если родную дочь он подверг опасности, то какого-то там ее дружка закопать заживо будет наравне с развлечением. Но страшно больше все равно было не за себя, а за нее, потому что теперь даже тот добродушный пожилой врач стал казаться нанятым Марко не просто так. Каждая деталь, окружающая Мишель в этом доме, каждый атом кислорода впитали в себя тот яд, который и привел ее в такое состояние.       И стало просто страшно делать вдох этого грязного воздуха.       — Клянусь, ты больше никогда не посмеешь дотронуться до нее! — прорычал сквозь зубы Торкио, отталкивая от себя мужское тело, и сорвался с места.       — Ну-ну, удачи. — по-доброму улыбнулся Марко, но Итан уже не слышал.       Распахнув стеклянную дверь, он ворвался в дом, подбегая к лестнице. Злость переливалась через края, руки бешено тряслись, и различать перед заплывшими ненавистью глазами ступеньки становилось тяжело. Он будто взлетел на второй этаж, судорожно ковыряя в замке оказавшимся в пальцах ключом, и на миг замер.       В комнате было тихо, вероятно, Мишель и вовсе уснула. Итан осторожно приоткрыл дверь, пролезая в узкую щелочку, и остановился в проходе, унимая дикую дрожь в ногах и поглядывая на кровать. Истерить сейчас было не к месту, а вдавать девушку в подробности разговора тем более, она и так слишком сильно ненавидела обстановку вокруг себя, чтобы еще и узнать болезненную правду о случившимся.       — Чего пришел? Руки отморозил? — послышалось бурчание из-под одеяла, и женское лицо выглянуло наружу. — я на тебя обиделась, так что даже не пытайся…       — Мы уезжаем.       Строгий мужской голос разнесся по комнате эхом, кажется, оконные стекла забренчали под напором. Итан подошел к шкафу и, распахнув его, одной рукой вытащил пару вещей, что привез ей в качестве домашней одежды. Спортивная сумка как раз оказалась под боком, молния от одного взгляда разъехалась самостоятельно, и парень начал паковать все, что видел перед собой, включая средства ухода и упаковки таблеток.       — Помнится, когда утром я попросила тебя вывести меня погулять, ты сказал, что постельный режим я буду соблюдать еще как минимум неделю… — с насмешкой протянула Мишель, прищуриваясь. — а сейчас собираешься вывезти меня отсюда… Что происходит, Итан?       — Ничего не происходит, Шелли, просто дома тебе будет лучше, — отмахнулся Торкио, не отвлекаясь от дела. — так врач сказал.       — Врешь?       — Я не понял, ты хочешь быстрее свалить отсюда или нет?       Итан выгнул бровь, намекая девушке на то, как она три дня подряд без остановки умоляла его увезти ее к ней в квартиру, потому что желания оставаться здесь больше не было. И, кажется, она поняла, послушно вставая с постели и натягивая на тело протянутую ей куртку.       Молча упаковав все вещи в сумку, Итан взял ее и стойку капельницы в руку, второй придерживая Мишель за талию. За спиной напуганная Сандра задавала бессмысленные вопросы, в проходе замерла Наталия, а Марко, одарив удаляющуюся в сторону парковки парочку, показательно громко пожелал удачи, отшвыривая в сторону телефон.       И когда адский котелок, называемый особняком, скрылся из вида заднего зеркала, Итан сжал женскую ладонь в своей, мысленно клянясь поставить ее на ноги.       И стать для нее полезным наркотиком.