Джентльмен провожает леди до двери.

      — Раз, два три! Раз, два, три! Раз, два, три!       Раз.       Два.       Три и оторванная челюсть на дорожке дальше щебечет арифметику.              — Повернули голову! Во-о-т так, да!       До хруста в шейных позвонках, чтобы сонная артерия прямо вывалилась на землю и залила свежей кровью белоснежную дорожку.       — А теперь хоп-а, и посмотрели на меня!       Раздавленными глазными яблоками мало что можно увидеть.       — Синьорина Бонне, где ваша страсть?! Я не вижу чувств между вами!       Мужские руки крепко держат за талию, все ближе притягивая к себе, чтобы под самую кожу вогнать. Учащённое дыхание и запах табака. Настолько знакомо, что уже надоело.              — Поцелуй! Точно-точно, нам нужен поцелуй в конце!       Нежные губы с привкусом спиртного. Пил больше обычного от нервоза, заливал переживания алкоголем, и сейчас дрожит от предвкушения, тянется вперёд, прикрыв глаза.       Манящий розоватостью оттенок с губ на щеку переходит, и кожа горит огнём противника, нанёсшего ответный удар в виде смачной пощечины. Этакий бонус уж поинтереснее поцелуя будет.       — Издеваешься что ли?! — воскликнул парень, сердито прикладывая ладонь к изнывающей щеке. — я Итана вызывался заменить на репетиции танца, а не ваших звериных утехах!       — Меньше будешь челюсти раздвигать на чужих девушек! — улыбнулась Мишель довольно, посылая Дамиано воздушный поцелуй. — мне нужен перерыв…       — Как так перерыв, синьорина Бонне, мы только начали!       Чудик с усами моржа больно сильно надоел своим писклявым голосом. Его оказалось слишком много везде, где только можно было и нельзя. В каждую дырочку залезал, каждый рюшечку проверял, будто ободранный миллиметр ножки стула где-то в густой траве кого-то из гостей огорчит. И мозг проел достаточно, и все ему не так было — надо лучше, надо изящнее, свадьба все-таки — мероприятие мирового масштаба.       Сельские пляски ему только и можно было доверить, и то за глупые идеи первый деревенский мачо с пальца ноги вынес бы его в мир его же фантазий.       — Я запомнила, с какой интонацией нужно говорить «да», — пожала плечами Мишель, уходя прочь от взволнованного организатора. — дальше сами репетируйте.       До свадьбы оставалось меньше суток: подготовлено было все — ничего не было готово.       Где-то в цветущих кустах сирени затерялись два друга — Дамиано и Томас. Первого, особо заинтересованного в грандиозном событии, посетила мысль украсить территорию празднования шапками лиловых цветов. Ну, просто в голову идея пришла, и, казалось бы, Мишель невзначай упомянула, что сирень, пожалуй, привлекает ее больше всех других цветковых растений, и все… Пока фронтмен снабжал себя и гитариста секаторами, одолженными на ферме поблизости, болтливая искала иглу с ниткой, чтобы зашить самой себе рот, и не дай бог тот снова скажет что-то лишнее.       «Будет очень красиво, как в сказке!»       В сказках принцессы не ломают двести шесть человеческих костей с особым пристрастием.       Да и в реальности, к сожалению, тоже.       И приходится терпеть.       Третьи сутки подряд, сотни идей друзей, бесконечные звонки матери о примерке свадебного платья, наставления отца. Марко превзошёл самого себя — пожал руку жениху, пообещав отрывать по одному пальцу за каждую оплошность перед невестой. Играть заботливого отца без мафиозных приступов было не так просто, но он кое-как справлялся.       «Подумать только! Моя дочь выходит замуж, я так счастлив!»       А сколько ещё закопанных заживо его руками отцов могли увидеть свадьбы своих дочерей? Язык чесался поинтересоваться напрямую, но за спиной Джорджия пихала в плечо, вынуждая молчать хотя бы сейчас. А потом снова заводила шарманку с предложениями внести ещё что-нибудь интересное в празднование и, тем самым, из лучшей подруги превращалась в злейшего врага.       И из всех тридцати человек, сейчас бегающих по территории загородного комплекса, где решили устроить церемонию и, в общем-то, все остальное, только Итан оказался самым адекватным. Наверное, потому что за весь день пребывания на подготовке они попросту даже не виделись. Казалось бы, приехали из одной квартиры на одной машине вместе, но, как только появились в поле чужого зрения, расстались, будто навсегда.       Дамиано утащил Торкио куда-то в здание, якобы для выбора чего-то там в качестве красивенького украшения на столы, а незнакомому молодому парню, представившемуся ведущим мероприятия, приспичило прогнать с Мишель каждой пункт по секундно. Начало в 17:00…

…жених у алтаря…

…вы выходите…

…Марко под руку…

…красивая речь…

…согласны ли вы?..

…да, я согласен…

…а вы согласны ли…

…да, я согласна…

…кольца…

…поцелуй…

…браво…

…слёзы матери…

…улыбка отца…

…а…

…потом…

…новая…

…жизнь…

…под названием:       — Послать бы всех к чертовой матери, да?       Мишель вздрогнула, услышав за спиной тихий смешок, и все также задумчиво повернулась к Виктории, замечая в руке той бутылку вина.       — А? — переспросила девушка, ловя очередную насмешку в ответ.       — У тебя на лбу написано, как сильно ты хочешь свалить отсюда по-тихому.       И правда, уединиться с самой собой в тишине хотелось безумно, и найденное в закоулках территории местечко было как раз подходящим, но оставлять Викторию без внимания, а, тем более, прогонять ее, было бы явно лишним.       — Да, не то, чтобы свалить… — пожала плечами Мишель, всматриваясь вдаль. — просто я не понимаю, кому все это нужно: рюшечки на стульях, цветы, атмосфера праздника… Это ведь просто узаконивание отношений, и все.       — И традиции, как никак, — ухмыльнулась Виктория, притягивая бутылку вина подруге. — это ещё минимум, на который готов пойти тот же самый Дамиано. Удивительно, что он ещё не начал истерить…       Мишель только усмехнулась в ответ, едва скрывая раздражение. Он успел добраться до самых закуточков ее мозга ещё пару недель назад, когда они только возвращались в Рим из Берлина, и за последние пару дней превзошёл самого себя — казалось, свадьбу он организовывает себе, а не лучшему другу.       — Ему вообще больше всех надо. — Мишель фыркнула в сторону, жадно отпивая остатки прохладного вина, и вернула бутылку Виктории под ее не к добру пристальный взгляд.       — А тебе надо?       В голосе слышались нотки сомнения, вопрос из разряда риторических в одно ухо влетел, из другого вылетел, и тело усыпала мелкая дрожь. Девушка выдохнула, вдумчиво оглядывая территорию за спиной Виктории.       Огромная веранда, уставленная круглыми столами и другими необходимыми предметами комфорта. На каждом стуле банты — переливающиеся на свету темно-вишневым цветом, да и в придачу — ручная работа. Полупрозрачный тюль развевается на лёгком ветерке, меняя положение вшитых в него лампочек. Особенно красиво будет смотреться вечером, когда стемнеет, и сотни огоньков зажгут атмосферу праздником. Люди туда-сюда носятся, что-то обсуждают между собой, доводят до небывалого идеала и без того шикарную обстановку. Даже по ходу белоснежной дорожки к алтарю нанятые садовники собственноручно высаживают в маленькие ямки изумительной красоты бордовые розы. Аромат их держится до сих пор, вон, у самого алтаря молодой парень чешет нос, видимо, из-за аллергии, но продолжает усердно вешать на металлическую основу живую ветку ивы. И листочки так шелестят, что слух завораживает — невозможно не ахнуть от восхищения.       Дух захватывает, и на душе так спокойно становится, когда среди царящей подготовки виднеется любимый силуэт. Итан даже издалека выглядит напряженным, кажется, вот-вот, и лопнет от переживаний. Снуёт между людьми, вылавливает официанта и задаёт кучу вопросов, а тот успокаивающе улыбается в ответ и подробно отвечает, но легче от этого жениху не становится. И будто чувствует направленный на него взгляд, оттого оборачивается, и все тело его в миг расслабляется, а воздушный поцелуй попадает прямо в серые глаза.       — Это надо Итану, я знаю, — улыбнулась Мишель, не отрывая взгляда от Торкио. — тем, что я дам клятву в белом платье, я не докажу свои чувства к нему, но он хочет видеть меня в платье, поэтому я буду в платье и буду терпеть.       — По-моему, он будет рад, даже если увидит тебя в байкерской куртке, — усмехнулась Виктория, не скрывая улыбки при виде смотрящую друг на друга на расстоянии пару. — главное, чтобы это была ты.       Да это и будет она, как бы сильно сегодняшний день не стал самым ненавистным.       — Я была бы счастлива, если бы была только я, без десятка родственников впридачу, — закатила глаза Мишель, переводя внимание на экран телефона. — я в списке гостей людей со стороны Итана знаю лучше, чем со своей — это странно, правда?       — Зато будет квест «угадай, от кого очередная мультиварка», а бонусом ещё и сюрприз в виде троюродной тётушки по линии сводного брата матери отца, — смеясь, протараторила басистка, но Мишель, кажется, шутка не понравилась. — все нормально, Мишель? Ты чего так напряглась от мультиварок?..       Виктория проследила за реакцией подруги, что оставляла желать лучшего. Лицо покраснело, под кожей загуляли мышцы, и взгляд, полный необъяснимого ужаса, заметался по всей территории, будто срочно выискивая кого-то.       — Я сейчас. — нахмурилась Мишель, когда Виктории удалось вернуть ее в реальность легким касанием.       Трава зазвенела от того, как она сорвалась с места, огибая пышные кусты вдоль узкой тропинки. Вырвавшись на зелёную поляну, Мишель, едва устаивая на ногах, снова оглянулась по сторонам и замахала руками, заметив столпотворение возле колонок для музыки.       — Итан!       Кислорода в лёгких от бега не хватало, оттого выкрик получился приглушённым, но Торкио услышал, коротко одаривая Мишель взглядом и возвращая внимание занятию. Сейчас ему явно было не до разговоров, потому что руки отвисли до земли под весом тяжёлой аппаратуры, а под ухом жужжал диджей, прыгая вокруг барабанщика, как сошедший с ума кузнечик.       — Шелли…я сейчас занят, — едва прокрехтел Итан в ответ, почувствовав толчок в спину. — давай позже решим.       — Итан, там…       Сатана получила приглашение на свадьбу и вылезла из недра грешной земли.       А неподалёку распахнулась стеклянная дверь, благо, не разбиваясь в дребезги, и ошарашенный Томас вывалился на свежий воздух, подавая руку пожилой даме.       — …ваше бескультурье, молодой человек, некрасиво по отношению к взрослой даме, пролетевшей больше тысячи километров, — низкий женский голос хлеще грома среди ясного неба разнесся по всему уличному залу. — стоило, как минимум, поинтересоваться моим состоянием и предложить присесть после тяжёлой дороги, но вы даже не удосужились поздороваться со мной! Что уж там говорить о высшей культуре здравых мыслей.       — Добрый день… — опомнился Томас явно не вовремя, хлопая ресницами в сторону друзей.       — Сейчас 18:01, скорее вечер, — метнула укоризненный взгляд женщина, цокнув языком. — кто организатор сего мероприятия?       В нескольких метрах повисла гробовая тишина и скрежет чьих-то зубов от страха. Томас, в который раз пронзаясь чужим взглядом, незаметно отошёл в сторону, ближе к Дамиано, будто тот спасёт его охапкой веток сирени в руках, и тот, кажется, был настроен на выяснение личности, если бы не низенький мужчина, гордо вышедший вперёд.       — Энзо Миччо, организатор завтрашней свадьбы! — радостно заявил один из самых известнейших организаторов во всей Италии, смазливо улыбаясь и протягивая руку для приветствия, — приятно познакомиться с Вами, сеньора…       — Такси ждёт у входа, в ваших услугах мы больше не нуждаемся.       Вот уж на, он буквально грохнулся в ступор, переваривая твёрдое заявление незнакомой женщины, пока та будто дожидалась его истерики и скорейшего исчезновения с глаз. И незамысловато постукивала острой шпилькой строгих сапог по каменной площадке, не отводя взгляд от мужчины.       — Что значит не нуждаетесь?.. — едва слышно протянул Энзо, тут же сердито нахмуриваясь. — я уже вторую неделю занимаюсь организацией этой свадьбы! Я душу вложил и…       — Я премного благодарна Вам за труд, многого наслышана о Вас, в хорошем ключе, разумеется, — перебив возмущения, приветливо улыбнулась женщина, и взгляд ее с легким отвращением прошёлся по мужскому силуэту. — но также знаю, что Вы родом из северной части страны, где традиции немало отличаются от южной части, и, боюсь, договориться нам с Вами не удастся.       Ещё бы доля секунды, и она бы точно закопала его глубоко в то логово, откуда, судя по всему, сама и вылезла, но выдержка ее оказалась шедевральной. И это пугало только больше.       — Но я… — попытался снова возмутиться мужчина, швыряя на землю папку с бумагами и заливаясь краской.       — Цыц! — сердито шикнула, как ядовитая змея, — всего доброго. — и мило улыбнулась, провожая удаляющегося в сторону выхода Энзо взглядом.       Потом, как ни в чем не бывало, ловко наклонилась к земле, поднимая синюю папку с документами и договорами, даже не заглянув внутрь, закинула ту в уличный камин, поставленный в качестве декора, и вдохнула полной грудью, расставляя руки в стороны.       — Обними свою бабушку, радость моя!              Вдох, выдох и крепкие любящие объятия. Последняя капля терпения упала в ноги вместе с сердцем.       Мишель неловко улыбнулась ребятам, все ещё не осознающим, что происходит перед их глазами, и взглянула на Итана, бледностью лица смахивающего на труп. Все предыдущее двухнедельное волнение теперь показалось цветочками, а женщина, не теряя времени, отпрянула от Мишель, с восхищением отсматривая ее с ног до головы.       — Какая же ты у меня красивая… — вздохнула та, нахмуривая брови. — и цвет темный тебе больше к лицу, хорошо, что ты вернула его.       — Почему ты не предупредила, что приедешь? — взволнованно поинтересовалась Мишель. — где ты остановилась?       — Ох, мне хотелось сделать тебе неожиданный сюрприз, ты же рада? — ухмыльнулась женщина, с прищуром оглядываясь. — хотя я предупредила Кармен, но она в суматохе, видимо, совсем забыла передать тебе. Но это не столь важно, я прежде всего хотела бы познакомиться с твоим молодым человеком.       Цокнув каблуком, дама отвернулась от Мишель и зашагала в сторону стоящих поодаль ребят, а Итан уже выпрямился в идеально ровную позу, вежливо улыбаясь в ответ на задумчивый взгляд будущей родственницы. Но та, как ни странно, прошла мимо, едва задев своим плечом его, и барабанщик замялся, вопросительно выгибая бровь.       — Добрый день, синьор Торкио, очень рада знакомству с Вами!       Тем временем, за его спиной послышался радостный голос, где женщина вовсю обнимала застывшего на месте Дамиано. И, кажется, от напряжения фронтмена букет сирени в его руках моментально завял. А стоящий за ним Томас едва не взорвался от смеха, закрывая рот ладонью.       — Какой Вы некультурный человек! — фыркнула женщина в сторону гитариста, покачивая головой. — что такого вызывало у Вас насмешку, скажите мне?       — Бабуль, это Дамиано, а не Итан. — вовремя опомнилась Мишель, подлетая к Торкио и хватая его за руку.       Обстановка казалась странной, но удивительно было только то, что Томас ещё не лопнул от смеха даже после сделанного ему замечания.       — Ах, прошу прощения, я совсем запамятовала, — отмахнулась женщина, посмеиваясь с самой себя, на что Дамиано издал похожий на смешок звук, сглатывая так, будто собственный мозг. — добрый день, синьор Торкио, очень рада знакомству с Вами! Думаю, Мишель представляла Вам меня, но, на всякий случай: Монтье Мансини, бабушка Вашей очаровательной невесты!       — Очень приятно, сеньора Мансини. — улыбнулся Итан во все тридцать два, держась более чем уверенно под изучающим его лицо взглядом.       — Ох, право слово, для Вас я Монтье, — отмахнулась женщина, поправляя причёску. — а лучше даже просто Моника. Эта опошленная нынешними временами форма моего имени более удобна для запоминания.       — Как скажете, — улыбнулся в ответ Итан, пожимая женскую руку. — как вы добрались?       Казалось, будто они оба знали друг друга давным-давно, потому что лёгкость в их общении перебила даже суматоху вокруг, и ребятам стало чуточку спокойнее при виде искренней улыбки на лице родственницы невесты. Немного уставшей и совсем чуть-чуть готовой разорвать в клочья каждого, кто посмеет сказать хоть слово против.       — Славно, спасибо, — кивнула Моника, прикладывая руку к груди. — но жутко устала, конечно же… Представляете, кто-то из пассажиров самолёта сильно опаздывал, и нас задержали. Двести человек на сорок минут из-за одной молодой особы! Она чья-то дочь, уж даже страшно предположить, чья именно, раз вокруг неё бегал весь экипаж. А стюарды! Боже мой! Какие хамоватые и неприятные на вид молодые люди работают в этой сфере! Я даже…       — Может, водички? — внезапно перебила монолог бабушки Мишель, осторожно, будто боясь, касаясь ее предплечья.       — Без газа, комнатной температуры и с тремя дольками лимона, желательно без кожуры, — без запинки продиктовала та в ответ и присела на стул, тяжело выдыхая. — так, на чем я остановилась…       Очередная волна гнева по отношению к остальному персоналу аэропорта полилась из женских уст, пока Томас, заметив взгляд Мишель на себе, устремился в сторону здания, дабы выловить любого попавшегося на пути официанта за шкирку и по памяти протараторить ему заказ дамы.       А дама явно была не из простых, и судя не только по ее поведению. Самая настоящая графиня, коих только можно было поискать в двадцать первом веке. Манерная женщина, одетая со вкусом до ниточки без единой складки на выглаженном пиджачке цвета слоновой кости. Безумно похожая на свою дочь Кармен, но если от той веяло легкомысленностью, то Монтье одним своим присутствием заставляла задуматься о смысле жизни.       И взгляд этот с легким прищуром, которым она буквально выстреливала из-за ряда густых ресниц. Томас пошатнулся, когда, протянув ей стакан с водой, именно такой, какую она пожелала, увидел ее недовольную улыбку.       — Что это? — покрутив в руке принесённый заказ, поинтересовалась Моника.       — Вода… — уже засомневался гитарист в своём разуме, заглядывая в пластиковый стаканчик издалека.       — Я вижу, что не песок, — дама поднялась со стула, отдавая стакан проходящему как раз мимо официанту, и отряхнула руки, будто брезгуя жутко. — Вы явно не знаете, какой вред несёт в себе пластик, очень печально. Молодое поколение не доживёт и до среднего возраста жизни, на Вашем месте я бы подумала о своём будущем.       — Бабуль, ты, наверное, устала после перелёта, да? — скоро возникла Мишель, понимая, что ситуация накаляется с молниеносной скоростью. — может, тебе поехать в отель и выспаться перед завтрашним днём?       Она слишком хорошо знала свою бабушку, несмотря на то, что последние десять лет практически не виделась с ней. Максимум по видеосвязи, и то, Монтье, воспитанная по всей строгости ещё в прошлом веке, не признавала технику и свой новомодный телефон, подаренный на круглую дату, с лёгкостью обменяла на антиквариатное креслице в гостиную своей скромной квартирки с видом на Эйфелеву башню.       Но сейчас женщина была настроена уперто, настолько, что только раскинула руки в стороны, округляя глаза в нескрываемом ужасе.       — Вот именно, умница моя, уже завтра свадебная церемония, а что я вижу здесь?! — воскликнула Моника, активно жестикулируя. — полная безвкусица, да ещё и развод на кону!       — Какой развод? — ухмыльнулся Дамиано со стороны, приобнимая Итана за плечи. — судя по всему, они умрут в один день лет через сто и только по обоюдной договорённости.       Зря.       Сатана в городе — сиди тихо.       — Очень бесчеловечно с Вашей стороны, молодой человек, упоминать такие нехорошие темы. Впредь, прошу Вас, пожалуйста, обдумывайте Ваши слова прежде чем произносить их вслух, иначе Вы можете сильно потревожить кого-то, — отчитала и довольно улыбнулась. — на чем я остановилась? Ах, да! Желтого цвета на свадьбы быть не должно, убирайте!       — Это персиковый цвет… — закатила глаза Мишель, складывая руки на груди. — да и единственные стаканы, которые здесь есть.       Ещё пару минут назад сама ненавидела эти стеклянные сосуды противного цвета, а теперь равнодушно оправдывала их, надеясь на «понять и принять», но…       — Значит мы поменяем место празднования, раз данный ресторан не имеет возможности выполнить необходимые требования. Я хочу поговорить с администратором заведения.       Новый организатор торжества был готов на радикальные меры.       — У него сегодня выходной, — пожал плечами Дамиано, обращаясь к женщине. — мы виделись три дня назад, он передал свои обязанности официанту, и…       — Что?! — но та вскипела уже окончательно, распахивая глаза до размера орбит. — безобразие! Немедленно вызывайте его сюда или я лично наведаюсь к нему в гости с этими чертовыми стаканами!       Моника прошлась по дорожке до алтаря, тщательно осматривая свисающую ветку ивы, ощупывая ту с каждой стороны, будто специально выискивая малейшее пятнышко, которым она будет недовольна. А молодой парень, что пару часов потратил на раскладывание украшения так, чтобы металлическая основа не была видна под зеленью, в ужасе схватился за собственные предплечья, молясь всем богам, лишь бы ветка не упала на землю.       Благо Монтье, удостоверившись в оформлении самого важного места, резко повернулась к остальным, уже собираясь снова заговорить, но замерла на месте, показательно сердито нахмуривая брови.       — Что за шум? — ухмыльнулся мужской голос, отбивая трелью в голове Мишель. — у Вас же сердце, Мансини, не переживайте Вы так.       — Вовремя ты вспомнил о моем сердце, Маркуша, — язвительно улыбнулась женщина, оглядывая мужчину с ног до головы. — очередное прострелить у тебя не выйдет, и не надейся!       — Я тоже рад Вас видеть.       Марко выглядел как всегда потрясно, не хватало только ордена за самого лучшего отца года, и его смело можно было бы отправлять на выставку восковых фигур. И появлению его никто особо не удивился. С утра он уже приезжал на место торжества и познакомился со всеми друзьями Итана, кого только нашёл среди персонала загородного ресторана. Те даже засомневались в том, что этот человек-душка мог быть гнилой тварью, но по тому, как Мишель специально выпроводила его на другой конец города за какими-то документами, было ясно, что к алтарю она пойдёт сама.       — Боже, какой идиотизм… — прошептала Мишель так, чтобы никто точно не услышал ее внутреннее состояние, но почувствовала прикосновение к пояснице.       — Успокойся, Шелли, это всего лишь на два дня… — прошептал Итан в ответ, успокаивающе поглаживая женскую спину.       Ощущать его сейчас рядом было наравне дышать свежим воздухом. Единственный из всех понимал ее полностью, зная, как неприятно было находится в окружении близких родственников, и готов был сделать все возможное, лишь бы она чувствовала себя спокойно. Потому что видел и до этого, что вся затея с подготовкой по душе Мишель не пришлась, оттого старался огородить ее от всей суматохи, беря на себя любые обязанности.       Но и у самого нервы заметно чесались, не только из-за волнения перед предстоящим событием, но и поведения девушки.       Ей будто все это перестало быть нужным.       — А-а-а! Господи, что Вы себе позволяете?! — раздался женский визг на всю территорию, и Моника одним шагом оказалась рядом с парочкой, буквально отрывая руку Итана от Мишель.       — Что такое?.. — едва сообразил Торкио, сам отшатываясь назад.       — Не смейте трогать ее до свадьбы, это очень плохая примета! — нахмурилась Монтье озлобленно, выставляя указательный палец перед мужским лицом.       — Бабуль, не начинай, а…       — Когда твоя мать выходила замуж, я закрыла глаза на то, что она и вовсе была беременна, но с тобой я такого не позволю! — перебила внучку женщина, закрывая ей рот ладонью. — ты сегодня переночуешь у меня в отеле, и это не обсуждается!       Накалившаяся обстановка треснула по швам — дальше было некуда. И Мишель осталось только закатить глаза и пожать плечами в ответ на возмущённый взгляд Торкио, готового уже накинуться на пожилую даму.       — Бедный Итан… — бесшумно, губами проговорил Дамиано, почесывая затылок.       — Что? — все же услышала его Моника, прищуриваясь.       Фронтмен напрягся, выпрямился и замялся, и все это одновременно, пока в голове собирались мысли, оправдания и мольба о пощаде за очередную шутку, видимо, глупую для столь умной женщины.       — Я говорю, танец свадебный же все равно придётся репетировать, а как они там друг друга за ручки подержат, приобнимут и всякое такое… — быстро ретировался парень, уверенно кивая головой.       — «Всякое такое» неуместно в Вашей речи для такого серьёзного события, оно исполняется в ночных клубах среди разврата, — строго произнесла Моника, беря Дамиано за руку. — а свадебный танец — это изящество! Искусство показать свои чувства и эмоции партнеру по браку!       Моника притянула Дамиано к себе ближе и принялась кружить его в танце, пока парень едва успевал повторять за ней движения. Благо, тридцать минут назад он уже пробывал себя в этом деле с Мишель, когда заменял занятого другими делами Итана, и сейчас ему кое-как удавалось не позориться перед дамой, чему она была приятно удивлена, довольно улыбаясь их совместной работой.       — Почему-то я уверена в том, что ты — свидетель, — ухмыльнулась женщина, останавливаясь на месте и переводя дыхание. — стало быть, Джорджия — свидетельница, верно?       Дамиано едва умудрился согласно креветки, чуть ли не падая от кружащейся головы, и резко дёрнулся за руку Моникой, скоро направившейся куда-то.       — Пойдёмте, обсудим пару деталей.       Пара скрылась за стеклянными дверями здания, выслушивая наставления женщины, и ребята спокойно выдохнули, принимаясь за свои недавние дела. Виктория с Томасом решили уделить время оставленному Дамиано букету сирени, споря, куда и как можно будет разложить шапки цветков, чтобы такое своеобразное украшение не стало лишним, Итан вернулся к музыкальной установке, где диджей уже практически настроил все колонки, и оставалась самая малость — выбрать музыку для самой церемонии и дальнейшего празднования, а Мишель…       Мишель выхватила из рук Марко бумаги и направилась в сторону стола, дабы уделить время разбору документов, а вместе с тем и отдохнуть от сложившейся ситуации.       И время летело незаметно — вроде бы только недавно было три часа дня, и все носились, как ошпаренные, а сейчас стрелки часов перевалили за одиннадцать вечера, персонал, уставший от подготовки, ползал по каждому уголку под дирижирование Моники, проверяя даже незначительные детали, а ребята доводили до финала оставшиеся дела, обсуждая предстоящий день.       Кое-как разобравшись с документами, выполнив просьбу Виктории с помощью в украшении столиков с закусками и фактически прячась от назойливой бабушки, Мишель плюхнулась в широкое кресло на задней части веранды, устало прикрывая глаза.       День вышел более чем суматошным — голова ходила кругом, ноги ныли от боли пребывания в вертикальном положении. А внутри организма ураган метался, желая вырваться наружу, все-таки послать все к чертовой матери и отменить. Только жалко было старания и труд, которые друзья вложили в свадьбу, и приходилось наедине с собой ныть от злости.       И тихими шагами за спиной, запахом табака и приглушённым голосом.       — Устала?..       Итан обогнул кресло Мишель, медленно и заботливо проводя ладонью по ее голове, и сел на соседний пуфик, придвигаясь как можно ближе к девушке. Тёплая ладонь легла на закрытые брюками женские бёдра, неторопливо массируя кожу пальцами, то поднимаясь выше, то спускаясь к колени, и Мишель расслабленно выдохнула, заглядывая в чужие глаза.       — Заколебалась… — подтвердила девушка, поджимая губы. — а ты?       — А мне нравится, — пожал плечами Торкио, стряхивая пепел за деревянную ограду веранды. — очень необычно, первый раз женюсь.       — Ещё бы. — фыркнула девушка, тихо рассмеявшись, и отпрянула от спинки кресла.       Такое тихое молчание и щекочущие слух звуки сверчков. Где-то поодаль, на другой стороне, слышалась включённая Викторией для бодрости музыка и голоса друзей, радостно делящихся друг с другом своими эмоциями. Действительно, как в сказке, и для Итана сказка подтверждалась красотой Мишель.       Которой он хотел любоваться вечно. Просто вот так сидеть напротив и смотреть, рассматривать, изучать, будто видит впервые и боится забыть. Ее красные от усталости глаза, совсем пересохшие от ветра губы и ресницы, которыми она так невинно хлопала сейчас, будто стесняясь пристального взгляда.       Мишель придвинулась ближе к Торкио, касаясь ладонью его небритой щеки. Собранные в низкий пучок волосы растрепались, очень хотелось заправить выбившуюся прядь за ухо, но та придавала некого шарма его образу, и девушка провела пальчиками по мужскому лицу, ощущая, как трепещет собственное сердце от такого мимолетного, незначительного касания. И тот готов был мурчать, как довольный кот, от таких приятным действий.       — Мы сейчас нарушаем устав твоей бабушки… — тихо заговорил Итан, накрывая женскую ладошку на своём лице своей рукой. — я не должен касаться тебя до свадьбы.       — Но ты сейчас касаешься меня… — улыбнулась Мишель, скользя взглядом по мужскому затененному лицу.       — Касаюсь, да… — ухмыльнулся парень в ответ, сильнее сжимая ладошку пальцами. — разве я могу по-другому?       Явно нет, оттого оставляет долгий поцелуй на женской ладони, удовлетворенно прикрывая глаза. И все вокруг отходит на второй план — так хорошо быть вместе, вдвоём и наедине.       — Просто представь… — прошептал барабанщик едва дрожащим от тишины голосом. — ты завтра будешь в белом платье…со мной…       — Но мы не отрепетировали танец. — наигранно печально поникла Мишель, сдерживая улыбку.       — Свадебный танец легче стриптиза, уж поверь, — ухмыльнулся Итан, улавливая удивлённый взгляд. — ну, я так думаю.       Снова повисло молчание, назвать неловким которое было невозможно. Думали каждый о своём, рассматривая друг друга, касаясь ладоней и самых душ взглядами.       И Мишель чувствовала себя на месте. Вот здесь с Итаном, а не там в свадьбе.       — Cocotte, почему ты так счастлив? — невзначай поинтересовалась девушка, вынуждая барабанщика напрячься.       — Ты имеешь в виду свадьбу или?..       — Да, первое.       Торкио задумчиво зависнул в       пространстве, откидывая окурок на траву за верандой, и опустил голову.       — Ну, наверное, потому что это важное событие, и оно имеет большое значение в наших жизнях, — нахмурился парень, пожав плечами. — это серьёзный шаг, и мы делаем его вместе, разве не в этом счастье свадьбы?       — Да, но ведь это просто формальность, — улыбнулась Мишель немного нервно, снова касаясь мужской щеки. — она нужна больше не нам, мы и без того счастливы быть вместе, а нашим гостям: родственникам и друзьям, чтобы они лицезрели все это…       Слова, от которых, кажется, стало тошно, и Итан резко выпрямился над Мишель, удивленно всматриваясь в ее напуганные глаза.       — Стало быть, тебе это не нужно? — нахмурился Торкио, склоняя голову в ожидании ответа.       — Нужно, но мне хватило бы просто расписаться и отпраздновать небольшой компанией, Итан.       — Что плохого в красоте этого события? — снова задал неудобный вопрос Торкио, едва сдерживая возмущение. — чтобы остались тёплые воспоминания, чтобы пометить этот день в жизни, как особенный?       — Чтобы чувствовать себя, как в музее, и искренне улыбаться малознакомым людям? — нахмурилась Мишель, вставая с кресла.       — Шелли, я не понимаю тебя, — внезапно заявил Итан, раскидывая руки. — тебе весь день что-то не нравится. Я молчал, конечно, потому что это не тот момент, когда стоит выяснять отношения, но я не понимаю, к чему ты клонишь!       — Я не клоню ни к чему, а просто делюсь с тобой своим мнением! — возмутилась девушка, не на шутку загораясь.       — Не так давно у тебя было другое мнение, и ты с радостью обсуждала церемонию, а что сейчас?       Тихое место заполнилось тяжёлым дыханием обоих, и, кажется, приглушенно освещение стало гораздо ярче от искр, что оба метали из глаз. Отчего только, было не ясно.       — На что ты намекаешь?! — нахмурилась Мишель, складывая руки на груди.       — Я?! Я ни на что не намекаю, — резко отмахнулся Торкио, усмехаясь. — у тебя кто-то есть?       — Ты дурак?       Ага, а, может, просто волнуется сильно, оттого и даёт волю эмоциям. Но уже поздно думать об этом — семейная жизнь появилась на сутки раньше статуса семьи.       — Ну а что тогда? — снова возмутился Торкио, качая головой. — если ты передумала сейчас, так и скажи, мы просто перенесём на попозже, когда ты будешь уверена в своих чувствах!       Зря.       — Я уверена в своих чувствах к тебе и в самом тебе, Итан… — тихо заявила девушка, едва сдерживаясь. — но ты во мне, видимо, не до конца, раз считаешь, что я способна на измену…       И сорвалась с места вместе с обидой, заполнившей разум.       Желания продолжать бессмысленный разговор, ведущий в тупик, не было — только хуже стало бы, хотя, казалось, более глубокого дна не было.       — Шелли, я же не это имел в виду! — прокричал позади Итан, направляясь за девушкой. — Мишель!       И оправдываться уже было поздно — в ее голове суть чужих слов выстроилась в четкую логическую цепочку, разорвать которую ни единое слово более не смогло бы.       — Шелли, стой! — напрягся Торкио, ускоряя шаг, когда девушка, полностью игнорируя его, побежала вверх по лестнице, ведущей к стеклянным дверям здания.       — Что случилось? — испуганно воскликнула Моника, вскакивая со стула.       — Ничего, все в порядке! — огрызнулся Итан, практически догоняя девушку.       Но та не остановилась, когда Торкио поймал ее за руку. На ходу развернулась, влепила смачную пощёчину и скрылась за стеклянной дверью, ведущей к выходу, напоследок бросая:       — Свадьбы не будет!