Твоя прихоть

      И теперь солнце действительно светило ярче, птички пели звонче, а бабочек в животе было просто не унять. Каждое, такое незнакомое прикосновение, взрывало организм от гормонов счастья. Можно ли сказать, что больше ничего и не нужно? Наверное да, пока в голову не залезут воспоминания о прошедших событиях. Тогда, внимание, вопрос: как она к этому пришла?       Признаться Дамиано Давиду в любви на полном серьёзе — да вы что! Но не так думает теперешняя Виктория, которая всецело прониклась этим итальянцем, не представляя, как так случилось. Она никогда не забудет о дне, когда её слово чуть не лишило жизни совершенно безобидную женщину, и уж точно из памяти не стереть первое время здесь, в месте, ныне родном.       Парень оказался прав — время всё решит. Как это работает — известно только Богу. У него не было чёткого плана, но Дамиано знал, что под действием всяких нежностей в свой адрес, рано или поздно сдастся и Виктория.       Официально сегодня второй раз она просыпается в его компании, с искренней улыбкой и бодрящим поцелуем. Потом он осторожно будет поглаживать белоснежную щёку, наблюдая за её желанием зарыться носом в подушку. Дальше Вик придвинется к нему, укладывая голову на груди, параллельно перебирая длинные, немного вьющиеся пряди волос. А Давид просто обхватит хрупкое тело рукой, томно выдыхая.       — Сегодня вечером Якопо и Мария ждут нас на парковке местного торгового центра, можно даже сказать, ночью. Будет какой-то совместный отдых парочками, но локацию выбирали они. — сказал шатен, заплетая импровизированную косичку Виктории. — Он просил быть два на два, но, сама понимаешь, мне нельзя без охраны.       — С ними не так интересно. — протянула та.       — Поэтому я просто приставлю машинку своих, пускай плетутся метрах в пятиста от нас, если что. Я поведу — вот тебе и вдвоём.       Такой план более чем устроил всех. Да и Вик не очень-то и хотелось ехать неведомо куда с неприкрытым тылом. Раньше — почему нет, но за такое время под круглосуточной стражей, и бабушка с палочкой убийцей покажется.       — Вики...       — Да?       — Ты такая красивая! — от Дамиано комплименты можно было услышать часто, но только Виктории. Парень говорил правду и лишь то, что думает, так как стал полностью одержим этой датской-итальянкой.       — Ну Дамиано! — всплескнула она, одновременно показывая и своё благодарение и наигранное недовольство.       — А что не так? Ну ты же посмотри! — он потянул её на себя. — Посмотри же! Какое личико, какие плечики! — переплёл их пальцы, усаживая себе на торс. — Фигура, руки, ноги! Что не так?!       — Всё не так. — хмыкнула Вик.       — Назови хотя бы один дефект в себе, любой.       — Ну... Я эгоистка.       — Все мы в той или иной мере эгоисты, я так вообще по самое не хочу — в мафии ведь работаю. — его рука скользнула вдоль спины, вызывая мурашки. Блондинка постаралась скрыть это.       — У меня маленькая грудь. — в ответ лишь закатывание глаз. Да она и сама как-то сразу поняла, что, похоже, Дамиано устраивают её параметры. Полностью.       — У тебя последняя попытка.       — Я не люблю себя.       — За что?! — Давид приподнялся, облокотившись на спинку кровати.       — Ну как минимум за родинки, везде! Они меня бесят! — Виктория разогнула изгибы локтей, проворачивая запястья. С особой силой маленькими пятнышками была усыпана левая рука. Цепочка продолжалась вплоть до рукава, скрывающего продолжение.       Ни секунды не медля, Дамиано принялся целовать каждый милиметр, где были родинки, и который, якобы не нравился девушке. А когда начались негодования — перешёл на губы. Тут уже последовал охотный ответ. Так прошло пару минут, пока любопытная ладошка не решила проскочить между телом и тканью майки, в которой спала Вик. Почувствовав это, его прервали громким «эй, эй, эй».       — Не хочешь? — жалостно посмотрел тот.       — Нет.       — Ну тогда... Давай сыграем?       — Во что? — поинтересовалась голубоглазая, пытаясь привести дыхание и раскрасневшиеся щёки в норму.       — В «я никогда не...». Правила знаешь?       — Провокатор, блин. Знаю конечно. — она выставила пять пальцев, давая право на первый шаг Дамиано.       — Итак. Я никогда не состоял в долгосрочных отношениях. — следом за словами только он и загнул. Вик хитро улыбнулась.       — Восемь месяцев. — сказала она, понимая, что ей в лицо смотрят с немым вопросом. — Окей, я никогда не... — она запнулась подумать. — Не спала без одежды. — никто не среагировал.       — Я никогда не оставлял засосы. — Де Анджелис послушно загнула палец. — Серьёзно что ли?       — Ага.       — И даже бывшему?       — Именно.       — Разогни. — строго сказал парень, откидывая волосы назад. — Сейчас научишься.       — Я не ведусь на такое. — она улыбнулась и скрестила руки.       — А в чём проблема? Я же не отсосать себе заставляю.       — Дамиано!       — Ну давай.       Немного подумав, Вик подалась вперёд, сразу припадая к шее. Губы сами по себе сомкнулись в поцелуе, а через полминуты на том месте красовалось красное пятно. Гордо вернув спине прежнее положение, девушка вновь полностью разжала кисть.       — Я никогда не убивала самостоятельно. — естественно Дамиано согнул второй палец, понимая, что начал проигрывать.       — Я никогда не напивался в хлам. — вот тут он и забыл, в каком состоянии Виктория впервые попала в этот дом, поэтому, по сути, потерял ход.       — Я никогда не снимала себе девушку на одну ночь. — у Давида осталось два пальца и две возможности, чтобы победить.       — Я никогда никому не отлизывал и не делал минет. — Вик чуть недовольно сдвинула брови, но подтвердила догадки парня о её невинности.       — Я никогда не крутила романы на работе. — и снова промах. Дамиано слушался омерту, не позволяя себе вступать в любого рода романтические отношения с кем-то из круга мафии, потому что в нём могли быть только мужчины, а мутить с их женщинами строго запрещалось.       — Я никогда не целовался до потери пульса, сидя на чьём-то торсе.       — Да твою ж мать... — Виктория уставше выдохнула, будто с недовольством и отдолжением, но в своей манере. Затем просто опять потянулась к хитрому лицу.       Она уже просекла фишку: Дамиано хотел от неё близости, не смотря на то, что официально они в отношениях всего три дня. Впрочем, да, его можно понять. До этого момента они целое лето прожили под одной крышей, тесно "взаимодействуя". Не раз он представлял себе хотя бы их поцелуи. Что уж говорить о тех провокационных моментах, когда оба были близки или действительно заходили дальше дозволенного даже друзьям.       Слегка придвинувшись ближе, Вик всё таки почувствовала руки на своих ягодицах, но не стала их сбрасывать, наоборот, сильнее изогнувшись. Одной рукой она держалась за лицо Дамиано, крепко сжимая его подбородок. И, практически полное отсутствие воздуха вокруг, спустя минуты две, ни разу не смутило.       Воспользовавшись возникнувшей паузой, парень повернул их дуэт набок, чуть нависая над Викторией. Ладошка начала нагло гладить поверхность всей ноги, обращая кожу в мурашки. Сейчас только утро, но день прожит не зря. Что-то в голове настойчиво гудело, мол, Вик, он враг, но кого это теперь волнует, если не будет другого смысла жизни?       — Повернись на живот. — шепнул Давид, отрываясь.       Блондинка послушалась, замерев в ожидании. Через тоненькую ткань футбоки, куда-то в районе плеч, приземлились две руки. Постепенно по телу начали расползаться приятные ощущения, вызванные приятными касаниями всё там же. Дамиано переходил то на плечи, то на шею, то чуть ниже, к центру позвоночника, орудуя сильными массажными движениями. Меньше всего на свете Виктории хотелось стонать при нём, ведь неизвестно, чем это потом ей обернётся. Но пару минут спустя наплевала она на все эти мысли, сладко промычав в подушку.       Не хотелось даже вставать — настолько было хорошо. Шатен же внимательно следил за её реакцией, с умилением и заботой. Как никогда раньше ему хотелось делать кому-то приятно, чтобы человек улыбался, смеялся, наслаждался. Всё это из-за того, что сердце пронзила девушка, с действительно ангельской фамилией.       — Боже мой... — протянула она, закатив глаза, когда тот надавил на одну из нервных точек. Контраст покалывающей боли и приятной щекотки на ряду с красавчиком-итальянцем рядом — и ты в экстазе. — Я сейчас усну, клянусь...       — Тогда отдыхай, сегодня будет весёлая ночь.

***

      После одиннадцати вечера в Риме становится особенно людно, и особенно летом. Появляться на людях членам мафии опасно, словно злодею на солнце. Но сейчас и Дамиано бы сам себя не узнал — такова цена спокойствия.       Последний раз его в худи видели только в ночь, когда приходилось самостоятельно убивать важного типа посреди улицы. В этот раз атрибут для консперации. Как комплектующие также: очки-обманки, какие-то старые штаны и конверсы, которые он в обычной жизни, ни то что не носит — даже не смотрит в их сторону.       Вик как всегда прекрасна. Её внешний вид, казалось, не испортит вообще ничего. Безразмерный кардиган красиво подчеркнул миниатюрность девушки на фоне её спутника, одновременно не выдавая их из толпы.       Сказали так: главное — не берите с собой много вещей. Едем за город, а не в Испанию. Оно, конечно, странно, учитывая то, что дом Давида-младшего и так за чертой столицы, но идею все поддержали.       Никто из присутствующей мужской стороны не был в своей тарелке, ведь в их жилах течёт аристократичная кровь. Зато девушки — Виктория и Мария — чувствовали себя более чем комфортно. С самой первой минуты они словили одну волну и поняли, что родственные души. Мария — возлюбленная Якопо. Она с удовольствием рассказывала о каких-то смешных ситуациях из жизни, активно жестикулируя и не стесняясь в выражениях на протяжении всего вечера. Вик же смеялась несвойственно громко и заливисто. Через полчаса её успела охватить икота, которая не смогла остановить весёлый поток, а только породила ещё больше приколов. Какой бы абсурдной ситуация не казалась, от смеха девушки смеялся и Дамиано. Для него смех — это в принципе что-то невозможное, несовместимое с его персоной, так сказать.       — Папа-карась заходит в комнату и видит, как какие-то два хрена его жену жарят. — Мария выждала момент, когда Де Анджелис будет пить из бутылки, подсунув в этот раз самую тупую шутку. Вода едва не полилась из носа.       — Это не должно быть смешно, дура! — прокричала Виктория, обращаясь к себе, преимущественно в сотый раз сгибаясь пополам, от приступа хохота.       — Анекдот про еврея-зоофила-бдсмщика слышали?       — Так, Мария, хорош, человеку уже плохо. — Якопо подошёл сзади, приобнимая её за плечи, оставив поцелуй на щеке.       Компания отдыхала на берегу озера, километрах в тридцати от городской линии. Пляжик явно был платный, поскольку вокруг не было и соринки, скамейки и столы не сломаны, а деревянная беседка подсвечивалась белой лентой, но организатор, видимо, решил умолчать. Прибыли в двенадцать ночи, решили сидеть до рассвета. Костёр только успел разгореться, а Давид-старший уже позвал всех прогуляться, ссылаясь на красивый мостик недалеко отсюда.       — Бегун блин, я есть хочу, а ещё больше — пить. — кареглазая крашенная блондинка достала из пакета банку пива, заботливо протягивая своей новой подруге, преждевременно зная, что мужчины за рулём.       — Не пью. Не сегодня. — отнекивалась та. Не очень хотелось бесить Дамиано, успевшего прожечь её силуэт взглядом за пару минут.       — А, понятно. — Мария как раз обернулась к нему. — Сделаешь из Вик монашку — прибью.       Шатен хохотнул, потянув свою возлюбленную на себя. Она ойкнула, приземлившись на его колени. Руки чуть переплелись, а губы соприкоснулись. Якопо был готов поклясться, что младшего брата он видит таким сияющим впервые, если не считать их недавнюю встречу. Глаза горели, как пламя пожара. А с последней встречи что-то изменилось и в Виктории. Девушка влюбилась, это тоже было приметно. Её не противили все его прикосновения, действия были завороженные, всё как надо.       — Вы надоели, пошли уже, я мёрзну! — сказал тот, минут через двадцать поедания жаренных зефирок и шоколада.       Песок попадал в кроссовки с каждым шагом всё больше и больше, но у Дамиано и в мыслях не было жаловаться на дискомфорт. Держать за руку Вик во время прогулки возле озера ночью — сон мечты. Ребята успели и побеситься, Мария чуть не упала в воду, никто даже не удивился. Луна ярко освещала берег, отражаясь в кристальной воде. Мало кто здесь бывает, да и не по карману это простому подростку и компании. За комфорт нужно платить. Казалось, если о том, что пляж платный, узнала Вик, то со стопроцентной уверенностью покрутила бы пальцем у виска.       — Попалась! — крикнул Дамиано, подхватывая бегущую девушку. Догонялки явно были его стихией.       — Ай-ай! Ребро! Пусти! — через смех и писк выдавила она. Руки чуть послабились, но не вызволили.       Тут шатен резко согнулся и упал на колени, едва удержав Викторию в руках. Давид потерял бдительность, Мария этим воспользовалась, ударив носком ноги под коленку, с целью освободить подругу.       — Чёрт, что?! — прохрипел он.       — Ты в порядке? — блондинка обхватила его плечи, всматриваясь в лицо.       — Да, но...       — Одно из главных мест человека, которое слабо контролируется — под коленом. Вики, дорогая, обхватываешь обидчика за спину, — она подошла к Якопо, повторяя свои слова. — повисаешь на нём одной ногой, — пауза. — Милый, прости. — затем девушка пяткой другой ноги ударила туда же, куда и Дамиано. Давид-старший молча упал на колени.       — И к чему это? — немного раздражённо спросил Дамиано.       — Котик, она живёт в твоём обществе. Вселенная мафии. Я вообще в шоке, почему я знаю о самообороне больше.       — Красный слон. — ответил он.       Может Де Анджелис и не знала банальностей в защите, но красный слон ей был знаком. Это было кодовое слово, которым парень пользовался в экстренных случаях и в контексте, когда был недоволен ситуацией. При чём это словосочетание было только его, никто больше не мог им пользоваться.       Якопо тоже помнил про странное животное, переодически проскакивающее в речи брата. А ещё, в отличие от женской половины компании сегодня, он был в курсе плана Дамиано. Решительно взяв за руку свою девушку, сказал, что хочет увести её, мол, нужно что-то показать. Давид-младший и Вик остались наедине.       Парень обнял возлюбленную за плечи, прикрывая ее от лёгкого ветра. Он не торопился воплощать план в одно мгновение, желая растянуть момент. Блондинка прижалась к груди, прикрывая веки и выдыхая. Сейчас спокойно как никогда. Совсем недавно к нему она питала дичайшую ненависть и вполне серьёзное желание убить. Как так случилось, что теперь всё в сердце лишь о нём? Он пах как строгость и мужество, собранное в юноше. Только от того есть возможность потерять голову. Вик, получается, ещё хорошо держалась.       — Ты и представить себе не можешь, как я долго ждал. — полушёпотом произнёс Дамиано. — Готов был заплатить сатане, но не пришлось. — чуть отстранился. — Я совершенно не представляю, как много ты терпела и сколько пролила слёз. Каждый раз, когда ты плакала, моя душа рвалась на части до такой степени, что хотелось сесть рядом и тоже реветь. — девушка слушала с такой внимательностью, что вряд ли бы назвала сейчас своё имя. — Я столько дерьма сделал за свою жизнь, унёс массу невинных судеб на небеса, продолжая разгуливать по грязному, полному сброда миру. И нет, я не мизантроп. Я просто урод, ставший таким от хорошей жизни, желая вкусить адреналина. Пожалел ли? Нет. — врёт. И сам знает, всё бы отдал, только бы не вступать в эту убийственную секту. — Но ты. Ты — мой смысл не сдаться, понимаешь, что я имею ввиду... — опустил глаза. — Я люблю тебя. Хочу сделать твоё будущее легче и одновременно создать массу проблем на голову, как в настоящих семейных парах. Хочу, чтобы все знали о моей любви к тебе. — и тут он сделал то, чего ждёт любая, но только не она. — Виктория, ты выйдешь за меня? — стоя на одном колене, медленно промолвил Дамиано.       Верните воздух, остановите планету. Что теперь делать? У Вик язык не повернётся сказать «нет», тем более, после предыдущей речи. Но она не хочет замуж. Любовь, конечно! Но ведь три дня вместе — далеко не показатель. А вдруг они вообще не уживутся вместе? В смысле, как пара. А после свадьбы что, детей потребует? Она точно не хочет расставания, но и делать больно тоже. А если такова её участь, значит нужно принять. Смирение приложится со временем — точно знает по себе.       — Да! — растерянно выдавила она, стирая слезу. От радости или от боли — разберётся потом.       И пускай она солгала, но как же тепло и приятно стало видеть самого счастливого человека перед собой. Давид в прямом смысле запрыгал от радости, быстро прижимая её к себе.       — Я люблю тебя. — искренне сказала Виктория.       — А я тебя.

***

      Буквально минута ещё, и комнате конец. Не успев нормально войти в спальню, ноги Де Анджелис моментально обвили торс парня, ни на секунду не разрывая поцелуй. Его ладонь уже мелькала под её майкой. От возбуждения хотелось кашлять. Ноги сами подгибались, а тело дрожало.       Не теряя времени, Дамиано, со всей возможной аккуратностью, положил девушку на кровать, максимально нависая над ней. Пока нежные ручки были заняты его шеей и спиной, мужские, чуть суховатые губы оставили первый засос на белоснежной коже. Затем второй. Вик слегка простонала. На парне мгновенно не стало футболки. Чуть только он вновь прильнул назад, как был пойман врасплох.       — Сними это. — она явно указывала на собственную фуболку.       Послушно выполнив указание, Дамиано сразу же склонился к животику, оставив несколько поцелуев и там. Чуть ниже всё трепетало, причём у обоих. Одной рукой блондинка отчаянно пыталась нащупать застёжку лифчика у себя за спиной, но из-за дрожи по телу, миссия была невыполнима. Тогда и в этом не обошлось без парня, ловко и почти вслепую растегнувшего непослушный элемент.       Виктории почему-то всегда казалось, что её грудь слишком маленькая. Однако это, как девушке-«в-жопу-эти-бюстгалтеры», только шло на руку. Небольшой размер и аккуратность свели шатена с ума. Идеальнее не найти — был уверен тот. Уже несколько минут он не мог оторваться от женского тела, заставляя её стонать и стонать, негромко, но страстно.       Приподнявшись, чтобы стянуть легинсы с Виктории, Давид словил мурашек. Сейчас она лежала перед ним почти голая, возбуждённая и абсолютно невинная. Он будет её первым, и только от этой мысли становилось приятно. Предвкушение, что именно Дамиано подарит ей новые ощущения, было самым лучшим.       — Я хочу тебя, Вик! — взвыл парень.       — Я тебя тоже! — она не растерялась и, решив отставить всё смущение и неловкость на потом, смело потянулась ладошкой от пресса до паха, где стояк выдавал силу возбуждения.       — Блять... — выдохнул он, немного откидывая голову назад. Виктория поняла, что делает всё правильно.       Совсем скоро на них не осталось ничего. Кожа полыхала засосами и пятнами, а щёки розовели с каждой секундой. Стянув боксёры, Дамиано устроился между ног Вик. Она немного напряглась, но сразу постаралась расслабиться.       — Только не волнуйся. Я осторожно. — он заправил ей прядь волос за ухо, улыбнувшись, и поцеловал в нос.       Странное ощущение чего-то лишнего переросло в чувство заполненности, приближающее обоих к финалу. С каждым толчком долгожданный оргазм становился всё ближе. Девушка повернула голову к подушке, слегка прикрывая рот рукой, потому что звуки контролировать уже не получалось. Дамиано очень старался быть аккуратнее и нежнее, но вскоре стало получаться плохо, поэтому он решил просто отдаться ощущениям. Ещё немного — Виктория содрогается в оргазме, отчётливо выкрикивая имя любимого. После такого много времени не потребовалось и ему, чтобы подобно ей кончить, бессильно падая на подушку, притягивая блондинку к себе.