В тихом омуте

Поля сидела в гримерке с желтыми стенами, порой нагоняющими на неё бесконечную тоску. Скрестив руки на груди, девушка слушала тишину, которая медленно ползла по комнате. Голос. Она снова здесь, ее затянуло на проект, как будто тут было намазано сладким малиновым вареньем, которое так любит ее маленькая дочка. Она наслаждалась сценой, музыкой и конечно той энергией, которая помогала ей убежать от забот бытия. Поля прекрасно помнила какой сегодня день. Девушка ещё давно смотрела на календарь в своём доме, не осознавая, как быстро летит время. Она не поздравила его с утра. Может быть не хватило времени, ведь ее давно мучила бессонница от навязчивых мыслей о прошлом, а может быть по телефону она никогда не смогла бы подобрать слов, которые хотела сказать лично. В горле неожиданно пересохло, поэтому Поля схватила пластиковый стаканчик с чаем и сделала небольшой глоток. Переведя дух, она погрузилась в раздумия. Она все чувствовала. Даже когда смотрела на него, даже когда видела, как он быстро вскакивает со своего кресла на коротких перерывах на съемках, чтобы как предатель сбежать и выкурить пару сигарет. Она всегда провожала его взглядом своих глубоких серо-зелёных глаз, полных сочувствия и понимания. Он был для неё большим и уважаемым другом, возможно в какие-то моменты и кем-то бОльшим. То, что происходило между ними казалось ей игрой, в которой нет победителя. Она боялась тех эмоций, которые порой чувствовала, находясь рядом с этим человеком. Боялась чувствовать себя хорошо и свободно. Но она понимала его. Она, как никто, знала, что такое раны внутри. К ним не приложить подорожник, их не склеить дешевым скотчем с сердечками. Эти трещины зарастают долго. Люди в такие моменты не отличают боль от радости. Они чувствуют лишь разочарование во всем. Поэтому она чувствовала его. Ведь ей тоже было больно. От неожиданного стука Поля вздрогнула и, сделав ещё один глоток, опустила стакан на стол. Через пару секунд настойчивый стук повторился. Она смогла выдавить из себя лишь «войдите». Дима неуверенно перешагнул порог с опущенным взглядом. Ему хотелось поднять глаза, но почему-то что-то в мозгах не слушалось его. Пересилив себя, карий взгляд взмыл вверх и как в ночи мы видим свет фонаря, так Билан увидел свой свет. Свет в серо-изумрудном омуте. Искра. Ещё одна. Это было похоже на беззвучные попытки поджечь сигарету. Они пронзили его так сильно, что он все ещё не отпускал дверь. Пелагея уже расплылась в улыбке и с тихим шёпотом «может именинник соизволит закрыть за собой дверь?», усмехаясь встала с кресла. Послышался щелчок в дверном проеме. Теперь в комнате билось два сердца. Едва закрыв дверь, он тут же столкнулся с ее объятиями, не похожими на приветствие или вежливость. Здесь чувствовалось скорее тепло, сравнимое с объятиями, получаемыми от того, кто действительно скучал, любил и хотел вашей встречи. Согревающие, нежные. А ему хотелось остаться в них. Утонуть в них. С ней он снова чувствовал себя в безопасности, никто не мог проникнуть в этот мир. -С днём рождения тебя, дорогой мой. Ты знаешь, что я восхищаюсь тобой. Каждым твоим поступком, смелостью. Я знаю, что ты способен на многое, что ты уже многое совершил. Поэтому не сдавайся, не позволяй другим ударять по себе. Слышишь? Дим, я очень ценю тебя. Не теряй себя. Будь счастлив! Слышал ли он? Конечно он слышал, ее слова пронизывали его уши, как ток. 220 вольт. Словно магниты разных полюсов они были все ещё так близко, что кажется ничего не было способно разорвать это. -Спасибо, Поль. Полечка. Стеклянные слёзы подступили к глазам. «Нельзя плакать. Она и так все понимает, а тут ты выдаешь себя с головой. Прекрати». Дима продолжал: -Я тебя очень очень люблю, спасибо за эти слова. Ты невероятный человек. Объятия расцепились, но его рука все ещё не выпускала ее руку. Только сейчас он заметил как она одета. На девушке было короткое платье-пиджак чёрного цвета, которое подчеркивало ее бёдра и заставило его предательски сглотнуть слюну, высокие ботинки на каблуке в тон платья, часть волос связана темной ленточкой, переплетающейся с ее белокурыми прямыми волосами. Она была великолепна. И она знала это. Поля следила за взглядом Димы и улыбалась. Ее ямочки заиграли на щеках и снова приманили карие глаза к лицу девушки. Она была словно мёд. Он не знал, как долго они простояли вдвоём, просто молча державшись за руки. Так невинно и наивно. Словно подростки. Поля знала, что это нужно им, что это необходимо. Рядом с ним всегда было уютно, как в мягком бежевом пледе, с которым почему-то ассоциировался его спортивный костюм. Она не боялась его демонов. Она и была одним из его демонов. Прямой эфир закончился. Они снова не сдержались. Смерть АБ кажется выбила из колеи абсолютно каждого, кто знал этого человека. Мудрого и бескомпромиссного. Но по ним она била особенно сильно. Поля бросала взгляды на кожаное красное кресло слева, чувствуя тупую боль внутри. Ища спасения, она отводила взгляд и сталкивалась с темными глазами, которые давно перестали светиться, но в которых по-прежнему можно было утонуть, как в растопленном горячем шоколаде. Он подходил к ней, кажется, раз пять, может быть больше. Билан уже не помнил. Но когда слезинка начинала катится по ее светлым щекам, он вскакивал с кресла, словно ужаленный, и готов был разделить с ней каждую каплю горьких моментов. Поля хваталась за его руку, как за спасательный круг, вдыхая его запах, от этого становилось гораздо проще. Она не одна здесь. Они все в этой ловушке. Кажется, она могла прочувствовать любую эмоцию, она без стеснения танцевала, если ей было весело и одаривала его улыбками, когда парень подхватывал ее движения в такт музыке. Она вспоминала, как 10 лет назад он проделывал то же самое. Но был ли он таким же как сейчас? Точно нет. Ведь даже в моменты эйфории и радости, он все равно мог разделять их только, если она была рядом, передавая свою вовлечённость и настроения человеку, который кажется сам был не способен уже почувствовать что-то в одиночку помимо страданий. И ей это удавалось. В те моменты с ней в эфире он снова чувствовал себя подростком, он смотрел на то, как часы неумолимо бегут к двенадцати, стараясь молитвами украсть хотя бы несколько секунд, чтобы продлить их время в сказке. Бывают болезни, которые уничтожают нас изнутри. Дима сам был этой болезнью. Полумрак коридоров мосфильма не смущал его привыкшие ко тьме глаза. Певец нехотя шёл в зал, где коллеги по цеху предложили недолго отметить его сорокалетие. Блять. Там будет алкоголь. Мысли плясали ураганом в его голове, не давая покоя. Держи себя в руках. Пытаясь совладать с собой он начал считать от ста до одного, когда на 54 числе вдруг понял, что дошёл до нужного места. Нужного ему? Разумеется нет. Он бы все отдал, лишь бы сейчас выйти на мороз, который так хорошо отрезвлял его и поехать домой. Он ничего не ждал от пары этих часов. Ожидания рождают страдания, а их его жизни вполне хватало. Они и были его жизнью. Распахнув дверь, он с натянутой улыбкой вошёл в зал. Тут же со всех сторон послышались крики «с днём рождения, Дима!». Знакомые лица стали подплывать к нему и обнимать дорогого товарища. Он на все отвечал вполне искренне, вернее ему так казалось. Люди хотели сделать приятное, поэтому нельзя было показывать себя сейчас не с лучшей стороны. И тут он замер. Словно на пешеходном переходе, когда резко загорается красный сигнал светофора. На стуле сидела Поля. Черт подери, она не поехала домой. Ее дома ждёт дочь. Уют и тишина. Та крепость, о которой она постоянно рассказывает окружающим. Но она сидит здесь. В его голове это смешалось в одно длинное предложение, которое наверное стоило оставить в своём словарном запасе. Они снова обнялись, и Поля оставила на его щеке поцелуй. Его снова ошпарило. Ты серьезно? Теперь тебя это оживляет? А как же коньяк? Но ее губы оставались отпечатком на его щеке и это было похлеще штампа, который ставят в загсе, когда двое говорят «да». Да. Она была здесь.