Без права на любовь

Юнги, уже который час лежал, укрыв голову одеялом. Его трясло мелкой дрожью. Сколько в жизни может быть шансов, что чужой Омега будет пахнуть как твой истинный? Один из ста? Один из тысячи? Если был хоть один шанс, то он и случился. Юнги старался не дышать глубоко, потому как с каждым вдохом у него в голове всплывали флешбэки. Ему казалось, что если он снимет одеяло с головы и повернётся лицом к этому Омеге, то увидит не его, а своего бывшего супруга. Мозг понимал, что это лишь обманка, но сердце щемило и рвалось. В конце концов, он не выдержал. Юнги вынырнул из-под одеяла и с раздражением посмотрел на Омегу. — Ты! Как там тебя? Можешь хоть ненадолго закрыть свой запах. Я, блядь, больше не могу. — Что? Чимин, который пару минут назад методично ковырял штукатурку в стене, удивлённо посмотрел на Альфу. — Чем тебе не угодил мой аромат? Чимин хоть и обрадовался, что Альфа не среагировал на него, как на Омегу, которого сразу хотелось поиметь, но в глубине души даже немного обиделся. — Меня. Тошнит. От твоего запаха, — медленно повторил Юнги. — Да что ты. — Так бывает. Поэтому не мог бы ты закрыть его? Или хотя бы принять душ? — Душ? — Ты что, тупой? Или глухой? Говорю, что от тебя воняет. Я не могу нормально дышать. Чимин просто офигел от такого к себе отношения. — Ты неженка, что ли? Потерпишь. — Я тебе сказал, сходи в душ и постарайся придержать свои феромоны. — Никуда я не пойду. — Ты, блядь, не понял меня, что ли? — В жопу иди. Лицо Юнги покраснело от такой наглости. Он приподнялся на кровати. — Или ты идëшь в душ по-хорошему или я тебя туда засуну. — А ты попробуй! Юнги сжал от злости кулаки. Он и так не хотел никаких новых контактов. Ему и так поставили не простые условия. Так, блядь, ещё и Омега попался дерзкий. Что там сказал про него Минхёк? Буйный и упрямый. А самым неожиданным для него оказалось то, что этот Омега пах так же, как и его Соёнг. Сладкими медовыми персиками. Вот на хера ему это всё?! — Я тебя по-хорошему прошу. — А то что? Юнги заиграл желваками. Глаза в глаза. Тёмные напротив светлых. Напряжение в комнате зашкалило. Однако Омега выдержал взгляд и даже не шелохнулся. Альфа подорвался с кровати и, схватив того за руку, потащил в сторону ванной. Но каково было его изумление, когда Омега ловко вывернулся, и теперь уже Юнги оказался прижатым своей спиной к его груди. Крепкой такой груди. Крепкой такой хваткой. — А может быть, это я тебя искупаю, чтобы ты немного остыл? А? Юнги дëрнулся, но Омега держал крепко. — Да, блядь! — напрягся Юнги. В комнате запахло штормом. Аура Альфы грозовым облаком опустилась на Омегу и Чимин зашипел: — Перестань. — Я перестану, когда ты начнёшь меня слушаться. — Нет. Юнги ещё сильнее надавил своей аурой. Чимин ослабил хватку, но не отпустил. Альфа подумал, что этот Омега крепкий орешек и надавил доминантой во всю силу, только тогда руки Чимина разжались, и он со стоном опустился на колени. Он не понимал, что происходит. Перед тем, как отправить его к новому Альфе, Ханыль дал ему выпить подавители, поэтому он не должен был так реагировать на Альфу, а Альфа на него. Кроме того, ныне живущее поколение утеряло возможность так явно доминировать. Это их предки умели манипулировать придавливая своей аурой и как следствие авторитетом. Сильные всегда контролировали более слабых. Что касалось иерархии между Альфами, то доминирование распределялось по старшинству, однако в случае с Юнги всё происходило иначе. Его ген был настолько силён, что мог передавить своей доминантой практически любого Альфу, даже если тот был старше него. Минхёк об этом прекрасно знал, и поэтому Юнги кололи мощные подавители, прежде чем отвести этого Альфу к нему. Чимин понял, что не смотря на силу своего духа, он не справляется. Омега стоял перед Юнги на коленях и смотрел на него с отчаяньем. Он уже представлял, что его ждёт. Однако, увидев его глазах страх, Юнги сразу успокоился. — Иди в ванную, — сказал он уже более спокойным голосом. Но Чимин, несмотря ни на что, продолжал упрямиться. — Нет. Терпение у Юнги закончилось. Он снова схватил Омегу за руку и протащив того через всю комнату, запихнул в душевую. Чимин собрал пыль с пола и ободрал колено. Наконец, вцепившись в ногу Юнги, он его укусил. Хорошенько так. До крови. — Сука! Я тебя сейчас прибью! Юнги схватил лейку от душа и врубил воду на полную. Он направил струю прямо Чимину в лицо. От неожиданности тот хорошенько хлебнул, закашлялся и отступил к стене. Мощная струя хлестала куда не попадя. Чимин пытался увернутся, но потом сполз по стене вниз и, закрыв голову руками, вдруг, разрыдался. Юнги растерялся. Его гнев утих и он выключил воду. — Эй! Я не хотел тебя обидеть. Чимин, сжавшись в углу и уткнувшись в колени головой, надрывно всхлипывал. — Прости меня, — проговорил Юнги. — Я, наверное, погорячился. Он снял с крючка полотенце и, подойдя к Чимину, накинул его на плечи Омеги. Тот вцепился в полотенце, как в спасательный круг. — Сволочи! Какие вы все здесь сволочи! — Успокойся, я не собирался тебя трогать. Сейчас принесу сухую одежду, и ты переоденешься. А с твоим ароматом мы что-нибудь придумаем, — сказал Юнги и вышел из душевой. Чимин ловил губами воздух, пытаясь успокоиться. Он не понимал, что с ним происходит. Он был не склонен к истерикам. Но сейчас, как никогда, чувствовал себя беззащитным. Может, всё дело в ауре этого мрачноватого Альфы? Она сначала придавила и заставила подчиниться, а потом, наоборот, растеклась необыкновенной заботой, которую Чимин чувствовал только в раннем детстве, когда были живы родители. В данный момент ему отчаянно захотелось прижаться, к чьей ни будь сильной груди, найдя там свою защиту. Он подавил своё внезапное желание и, вытерев тыльной стороной ладони слёзы со своих щёк, поднялся с пола. Он сильный Омега. Он справится.

***

Джин нежился в крепких объятиях Хосока. Он дышал раскрывшимся ароматом Альфы и не мог надышаться. — Хо, вот скажи мне… Почему ты такой дурак? — Ну, спасибо. Это твоя мне благодарность за парочку оргазмов? — Их могло к этому времени накопиться уже миллион, если бы ты не был таким упëртым и принципиальным. — Извини, что я таким родился. — Нет, Хо, ты стал таким после моей первой течки. — Не нужно мне об этом напоминать. — А мне тогда понравилось. Ты оказался таким чувствительным к моим феромонам. — Джин! — Был таким растерянным. Больше, чем я. — Я должен был тогда уйти из дома. — Но ты боялся оставить меня одного. — Боялся. — И поэтому, сцепив зубы и отвернувшись к стенке, кончил только от одних моих стонов. — Памятник нужно поставить тем, кто придумал подавители, иначе я бы давно сошёл с ума рядом с тобой. Ты всегда так ярко пахнешь, даже в обычные дни. — Сколько лет ты уже сидишь на тех таблетках? — Вот с того раза и сижу. — А тогда, в катакомбах? — Я выжрал три пачки. Хорошо, что они у меня всегда в запасе. Только я не пойму, почему они вчера не сработали. Ханыль дал мне выпить несколько штук. — Ханыль дал тебе выпить витамины. — Что? — Я его об этом попросил. — То есть ты не оставил мне ни шанса. — Ни одного. — Ты зараза. — А ты — упрямый баран. Их шутливая перепалка нравилось обоим до безумия. Хосок зарылся пальцами в волосы Омеги. — Джин-и… — Я тебя тоже! — Перестань меня перебивать. — Прости. Но я всегда знаю, что ты мне хочешь сказать. И что ты хочешь сделать. — Всегда? — Всегда. — Уверен? — Уверен. — А так? Хосок внезапно развернулся и подмял под себя Омегу, но вместо того, чтобы поцеловать, поднял его за бедра и резко вошëл без предупреждения. Вошëл и не остановился, а сразу нарастил жëсткий и быстрый темп. — Ну как, Джин-и, я предсказуем? — … — Не слышу. — Да! — А так? Хосок снова перевернул Омегу, поставил его на четвереньки, нежно поцеловал в затылок и… остановился. Потом отодвинулся, лёг на спину, завёл руки за голову и посмотрел в потолок. — Ты охренел что ли?! Стоя на коленях, Джин смотрел на Альфу непонимающим взглядом. — Мне просто надоело, что ты всегда на шаг впереди. Хочется разнообразия. — Я тебе сейчас устрою разнообразие! — Что? Мой Омежка не получил сладкого? — Немедленно вернись! — Так сильно хочется? — НЕ. БЕСИ. МЕНЯ! Хосок с любопытством смотрел на искры в глазах Омеги. Ему нравился такой Джин. Одним быстрым движением он схватил его за лодыжку и рывком уложил под себя, затем навис сверху, наслаждаясь тем, как Джин выглядит в его руках. Он прижался к Омеге, почти вошëл в него, но замер и не шевелился. Джин поëрзал под ним. — Х-о-о, пожалуйста. — Громче. — ПО-ЖА-ЛУЙСТА! — И больше не говори мне о том, как ты вычисляешь меня. — Не буду. — Ещё раз. — Не буду! Когда через два часа к ним в комнату привели Чонгука, Джин лежал поперёк кровати, изображая тряпочку, потому как сил у него больше не осталось.

***

Чимин сидел на кровати и мрачно поглядывал на Юнги. Альфа молча ковырялся в своей тарелке. Им принесли ужин, но Чимин так к нему и не притронулся. У Юнги аппетита тоже не наблюдалось. — Послушай меня, — произнёс он. — Я не знаю, что ты успел здесь перетерпеть. Подозреваю, — Юнги кивнул на синяк под глазом Чимина, — что ничего хорошего. Скорее всего, откровенный пиздец. Тут по-другому и не бывает. Но давай с тобой договоримся: я тебя без твоего согласия не трогаю, а ты от меня не шарахаешься. Что касается твоего аромата… Мне нелегко находиться рядом с тобой, потому как похожий был у моего истинного. Чимин удивлëнно посмотрел на сидевшего напротив него Альфу. — Истинного? У тебя есть истинный? — удивленно спросил он. — Был. Я потерял его давно. А теперь, стоит закрыть глаза, как мне кажется, что это он сидит рядом… Только не нужно на меня так смотреть. И не нужно меня жалеть. Отболело, зарубцевалось и прошло. Однако принять такое стечение обстоятельств мне нелегко. Отнесись с пониманием, не провоцируй и дай мне время привыкнуть. Хорошо? — Хорошо, — негромко проговорил Чимин. — А твой истинный… Он пах вот прямо как я? — Почти. Но не так насыщенно и не так сладко. — Я неспециально. — Я знаю. Видимо, мой Альфа пробил твой барьер, и теперь я буду чувствовать как ты пахнешь, даже если ты примешь подавители. — И что же теперь делать? — Ничего не делать. Может быть, это даже к лучшему. — К лучшему? Почему? — Потому что нам с тобой, так или иначе, придётся переспать. — Но ты обещал. — Я не трону тебя насильно. Я хочу договориться с тобой. Хочу предложить, чтобы ты согласился на эту связь добровольно. Если ты не примешь меня, то под раздачу попадут два моих друга. Я бы хотел избежать этого любым способом. Юнги вздохнул, помолчал и добавил: — Я знаю, что не могу тебя просить о таком… Но ты же понимаешь, что если не я, то будет другой, второй, третий. И так, пока они не добьются от тебя того, что им нужно. А я могу пообещать не брать силой и быть максимально деликатным. Юнги повернулся в сторону Чимина. Тот, задумчиво смотрел куда-то мимо. Было видно, что слова Альфы заставили его задуматься. — Твои друзья, — проговорил он, — расскажи немного о них. — Зачем? — Ну, я должен знать, ради кого отдавать своё тело. — Не говори так. — Хорошо. Но ты всё равно расскажи. Я просто не представляю, как можно образовать пару в таком… месте. Юнги посмотрел на кровать, на которой сидел Чимин. Вспомнил серьёзный взгляд Чонгука и солнечную улыбку Тэхёна. — Они пара. — Пара? — Да. Пара. И им сейчас нелегко. Не легче, чем нам с тобой. Тут вообще никому не бывает легко. — А Омега из этой пары. Он здесь давно? — Его зовут Тэхён. У него здесь рождались дети. Он весь в шрамах, но душа осталась светлой. Он очень мужественный. С него стоит брать пример. — А его Альфа? — Он ещё молод, но имеет чистое сердце. И я очень надеюсь, что Колыбель его не сломает. — Ты думаешь, их отпустят по окончании срока? — Я не знаю, но если я не подчинюсь тому, кто тут полновластный хозяин, то им точно придётся худо. Хуже, чем сейчас. — Они любят друг друга? — Они нашли друг в друге то, что многие ищут годами. Не знаю любовь ли это, но Чонгук за Тэхёна жизнь отдаст, а Тэхён без него не справится. — Тогда… Тогда я согласен. Юнги посмотрел на Омегу. В светлых глазах напротив не было сомнений. Была только лёгкая грусть и большое желание помочь. Юнги кивнул. — Я тебе буду очень благодарен. Чимин помялся немного и спросил: — А когда мы с тобой? — Думаю, что тянуть не имеет смысла. Давай сделаем это сегодня ночью. — Так сразу? — Извини, на свидание пригласить не могу. Оба замолчали, думая о том, как это место ломало всё самое светлое, что могло быть между Альфами и Омегами. Всё, что им оставили — это вот так договориться друг с другом. Юнги вспомнил, как долго ухаживал за Соёнгом. Как они вместе поехали на море. Как неспешно бродили по берегу, выискивая самые красивые ракушки и обкатанные морем камешки. С каким трепетом он дотрагивался до тонкой белой кожи. Как долго и сладко целовал. В какой омут падал, заглядывая в светло-голубые глаза. Но почему-то, вдруг, поверх его воспоминаний всплыли совершенно другие. Глаза Омеги, сидевшего напротив. Чимин тоже вспоминал своё первое свидание. И это было совсем не романтично. Альфа, который давно положил на него глаз, однажды пригласил его на прогулку по крыше. Чимин думал, что они будут смотреть на звëзды, а в итоге с удивлением смотрел на Альфу, который прямо с ходу предложил ему потрахаться. Так и сказал «потрахаться». Ни тебе «Ты мне нравишься» или хотя бы «Хочу тебя». Нет. Было просто: «Давай потрахаемся. Тут никого не бывает. Я проверял». А раз проверял, значит, Чимин был не первым, кого этот Альфа позвал на крышу. И пока он пытался придумать, что ему ответить на такое «заманчивое» предложение, Альфа полез к нему целоваться. Грубо и неумело. Поэтому вместо слов, Чимин дал ему в глаз. Это было совсем неромантично, но очень поучительно. Ибо нечего доверять, кому попало. Не делал ли он снова ошибку, доверяя Альфе, которого едва знал? Может, тот соврал ему про своих друзей. Может, просто не хочет насилия и проблем, потому и придумал повод. Из раздумий его вырвал голос Юнги: — Эй! Как тебя зовут, дикий? Чимин поднял свои глаза. Альфа смотрел на него вполне доброжелательно. Вдруг, он слегка улыбнулся и у Чимина на мгновение остановилось сердце. — Чимин. Меня зовут Чимин. А тебя? — Можешь звать меня Хён. — Просто Хён? — Юнги. Меня зовут Юнги.