Без права на любовь

Чимин аккуратно поглаживал метку, которую ему поставил Юнги. Она была неглубокая и, вероятно, довольно быстро заживёт. А Чимину до ужаса захотелось, чтобы эта метка осталась с ним навсегда. Как и сам Альфа. Чимин вспомнил, как же ему хорошо было рядом с Юнги. Вспомнил жар его тела и теплоту рук. Низ живота непроизвольно сжался, и приятная нега расползлась по телу. Омега вздохнул. Нужно было взять себя в руки. Сейчас не время. Дверь кабинета хлопнула. Быстрым шагом вошёл Ханыль. Вид у него был озабоченный. Чимин спрыгнул с кушетки и поддался ему навстречу: — Ну что? — нетерпеливо спросил он. — Дела плохи. Юнги отправили в лабораторию. Минхёк ещё не подписал приказ, но может это сделать в любую минуту. — Черт! Ханыль! Надо что-то предпринять! Достань мне, пожалуйста халат и бейдж с доступом в лабораторию. — И что ты собираешься делать? — Пока не знаю. — Так дело не пойдёт. — Ханыль! — Чимин, успокойся. У тебя гормоны скачут. И это до хорошего не доведёт. — Но я только его нашёл. Нашёл своего Альфу! — Кто бы мог подумать, что пара Юнги — это ты. Жизнь — странная штука. — А чем мы с ним хуже других? Или ты думаешь, что я его не достоин? Ханыль мягко улыбнулся, давая понять, что вопрос был неуместен, а Омега нерешительно добавил: — Так ты на самом деле считаешь, что он выбрал меня своей парой? — Чимин-и, метка просто так не ставится. В случае с Юнги это вообще нонсенс. — Значит, я ему понравился? По-настоящему? — Омега с надеждой посмотрел на Альфу. — Чимин. Ты ещё такой ребёнок. — Ты ещë скажи, что я наивный и неопытный. — Действительно. — Вот и Юнги так считает. — Вот видишь, он с тобой даже разговаривал. И мнение о тебе успел составить. А раньше ни с кем и никогда. Юнги и Омеги — это разные стороны баррикад. А тут, вдруг — метка. — Ханыль, я не могу его потерять. — Чимин, пойми, я не всемогущий. — Какие у нас вообще есть варианты? — Минхёк в данный момент в лаборатории, но он туда не по душу Юнги спустился. Первые Альфы выбыли из строя. Это временно, но пока в лаборатории разберутся, что к чему, их количество быстро увеличится. План Джина работает. И даже быстрее, чем мы рассчитывали. В сложившихся обстоятельствах это на руку. Думаю, что пока Минхёк занят, у нас есть немного времени. Альфа взял со стола планшет. — Мне нужно сходить в лабораторию, но потом я обязательно загляну к Джину с Хосоком и обменяюсь с ними новостями. Только потом я смогу с тобой, что-то обсудить. Поэтому наберись терпения и мужества. Любое неправильное движение и всё может рухнуть словно карточный домик. Это не игрушки, Чимин. На кону множество жизней, в том числе и твоя. А ещё Хосока с Джином. Если сопротивление потеряет такого лидера, как этот уникальный Омега, нам всем придётся нелегко. Это ведь он просчитывает каждый шаг до миллиметра и почти никогда не ошибается. Я передам ему последние новости и он скоординирует все наши действия. — Джин! Я совсем забыл, что он здесь. Он точно найдёт выход из ситуации! Только ты ему обо всём расскажи. И о Юнги, и… обо мне. — И о ребёнке? — О нём в первую очередь. — А Намджуну? — … — Чимин? — И ему. — Хорошо. Только ты мне пообещай вести себя тихо и незаметно. — Я постараюсь. — Будь добр. За дверью два охранника. Они проводят тебя в секцию для беременных Омег. Сделай одолжение, доберись туда без приключений. Не нужно, как в тот раз, бить охранника под дых за то, что он подтолкнул тебя в спину. — Он пялился на мою задницу! — Чимин! — Ладно, не буду больше. — Не забывай, что ты теперь в особом положении. Хочешь сберечь ребёнка, будь как можно спокойнее и незаметнее. — Ладно. — Ты точно услышал меня? — Хорошо говорю! Чимина увели. Ханыль посмотрел ему вслед и покачал головой. Этот Омега никогда не был тихим. Вокруг него всё время что-то происходило. Ханыль помнил его ещё десятилетним мальчишкой, которого Намджун тащил за ухо с заброшенного склада, где тот собирался «пострелять» из базуки. Помнил шестнадцатилетним, когда Намджун вытаскивал его из постели слишком прыткого Альфы. Семнадцатилетним, когда, Намджун принёс его домой буквально на себе. Чимин умудрился набраться в хлам и станцевать на барной стойке. Альфы из отряда Намджуна оценили, а Намджун — нет. Теперь Чимин в Колыбели. Он уже успел: и подраться, и пережить ночь с двумя Альфами, и пару себе найти, и забеременеть. А ведь Ханыль старался. Он сделал всё от него зависящее, чтобы этого не случилось. Но с Чимином даже Вселенная работала в каком-то ускоренном режиме. На него обычные правила не действовали. И то, что он узнал про «Оранжевый код», заставляло вставать дыбом волосы на затылке. Потому, как этот Омега был без тормозов. И Ханыль очень надеялся, что разум Чимина окажется сильнее его взбесившихся инстинктов. С этими мыслями Альфа вышел из кабинета и поторопился в сторону лифтов, которые спустят его в помещения нулевого этажа.

***

— Что за херня тут происходит? Минхёк, одетый в белый халат, стоял в окружении сотрудников лаборатории. Он держал в руках последние результаты обследования. Четыре здоровых Альфы, у которых никогда не было проблем с половой активностью, испытали резкий скачок гормонов, от чего их влечение к Омегам резко обнулилось. При этом сами Омеги, с которыми они были, показателей своих не растеряли. Учёные при лаборатории недоуменно разводили руками, но пока не понимали, что именно происходит. В данный момент все ждали сводную статистику и проверяли лекарственные препараты на качество. — Минхёк, Альфа из сто тринадцатой… — Не говори, что и он. — Да. — Да что, блядь, такое творится! Меня на куски покромсают. Чего вы все стоите и смотрите?! Идите и ищите причину! Даю вам одни сутки, чтобы разобраться в проблеме. Проверьте все препараты, что принимали Альфы. Может дело в еде… Давайте! Шевелитесь! Сотрудники лаборатории засуетились, а Минхёк резко развернулся и с раздражением зашагал в сторону своего кабинета.

***

— Чимин! Ну почему с тобой всегда непросто! Намджун в бешенстве стукнул кулаком по столу. Последняя информация из Колыбели выбила почву из ног. Чимин нашёл себе пару. Чимин залетел. Чимин знает про «Оранжевый код». Чимин принял капсулу и грозится её активировать. «Вот как он умудрился найти себе Альфу именно в Колыбели? Ну почему он не мог просто т тихо посидеть? Каким образом завладел информацией, о которой знал только ограниченный круг людей? И почему он, мать твою, забеременел, принимая противозачаточные?!» Намджун тяжело вздохнул. От это Омеги с самого рождения были одни хлопоты. Теперь, если он хочет вытащить из Колыбели не только своего брата, но и его Альфу, то повстанцам придется срочно ускориться. Потому как информация от Ханыля не не оставляла на подготовку ни одной лишней секунды. Одним словом пора переходить к плану «Б». Он дал добро, и Ханыль, пробравшись тайком в серверную, запустил с флешки в программу вирус. Благодаря этому случится сбой, и вся сеть пере подключится к заранее приготовленному компьютеру в личных покоях Ханыля. С помощью Джина, который получил доступ к компьютерам, и который заменит информацию, совсем скоро, все мониторы будут транслировать пустые коридоры, тогда как в настоящем режиме по ним пройдут Альфы и Омеги. Из списка находящихся в Колыбели подопечных будут удалены имена последних поступивших, словно их никогда и не было, а комната отведённая Джину и Хосоку будет числится пустой. Кроме того, лаборатория получит фиктивные результаты анализов, которые не позволят сотрудникам докопаться до причины сбоя в организме Альф. Таким образом план повстанцев окажется активирован и дороги назад у них уже не будет.

***

Джин не спеша прошёл в покои Ханыля. Он сел за компьютер, вышел в Интернет и взял контроль над всей ситуацией на себя. Его пальцы порхали над клавиатурой с бешеной скоростью. Омега в спешном порядке переписал несколько кодов, в очередной раз взломав систему охраны. Хосок с Чонгуком в данный момент находились в одной из комнат для персонала. Они закрылись изнутри и ждали отмашку от Джина. Им нужен был доступ в лабораторию. Только там Хосок мог достать с автономного сервера информацию о проводимых опытах, а также данные по тому, скольких оттуда продали на органы. Одним словом, всю подпольную деятельность, скрытую за правомерными действиями Колыбели.

***

Чимин маялся в общей комнате на четверых. Две кровати были заняты Омегами на достаточно большом сроке беременности. Одна кровать пустовала. Жители комнаты были готовы благосклонно принять в свои ряды ещё одного Омегу, но не решались подойти и познакомиться, потому как Чимин выглядел мрачнее грозовой тучи. Он мерил комнату нервными шагами, кусал губы и не обращал никакого внимания на поглядывающих на него Омег. Те отнеслись с пониманием, потому как когда-то были в похожем состоянии. Первая беременность она такая. Связь с Альфой крепкая. А надежда на что-то хорошее не отпускает до самого конца. А этот конец неотвратимо наступал. Он происходил в тот самый момент, когда чужие руки забирали только что рождëнного малыша. Многие ломались сразу и навсегда. Таких больше не отправляли на круг. Они теряли свои ароматы, и возможность иметь потомство. Другие находили в себе силы смириться и после второго или третьего круга уже не сопротивлялись. По Чимину сразу было видно, что он новенький и ещё не осознал. Что был ещё готов бороться. И так разительна была разница между ним и двумя тихими Омегами, находившимися с Чимином в одной комнате, что становилось нестерпимо от осознания того, на сколько Колыбель ломала души, оставляя лишь способные к вынашиванию потомства тела. Взгляды этих Омег были доброжелательными и мягкими, как это часто бывает у тех, кто носит в себе новую жизнь. Доброжелательными, но тихими и пустыми. Без огня и света. Потому, как его в них погасили не единожды. Они сидели на кроватях, бездумно поглаживая свои уже не маленькие животики, и тихо переговаривались между собой о чем-то своём. О том, как сильно стал пинаться малыш, и почему сегодня молоко им принесли неподогретым. Это было всё, на что их хватало. Потому как скоро их ждала ещё одна порция боли. Ещё одно неотвратимое расставание. Ведь им даже не давали посмотреть на своего малыша, не давали подержать его на руках, потому что ребёнку нельзя было почувствовать связь со своим родителем. В сложившейся ситуации для малыша так было проще, иначе он бы успел впитать запах родившего его Омеги и потом неосознанно бы его искал, а не находя, испытывал сильнейший стресс. Поэтому ребёнка уносили сразу же, помещая прямо с первых минут жизни в специальные боксы, оснащенные системой, которая заменяла малышам тепло и аромат его родителя. Омеги об этом знали. Лекции в Колыбели проводили не зря. Омегам объясняли многие моменты их содержания и проживания. Начиная с правил и запретов, заканчивая наставлениями и угрозами. Просвещённые таким образом те уже не сопротивлялись. Они боялись доставить своему ребёнку дополнительную боль при расставании и поэтому мужественно старались делать вид, что готовы принять эти правила. Что могут отдать и отпустить. Могут не думать и не вспоминать. Могут игнорировать. А потом, вцепившись зубами в подушку, умирали от отчаяния до тех пор, пока их не отправляли на следующий круг. К новым чужим Альфам. Раз за разом. Снова и снова. Эта адская карусель прерывалась только тогда, когда Омега носил ребёнка. Только тогда он имел шанс некоторое время пожить в относительном покое. Не имея другой возможности получить от этой жизни хотя бы кусочек счастья, Омеги довольствовались малым, и использовали свои шесть месяцев беременности как возможность забыться и представить себе, что всё идет хорошо. Это было их негласное правило, и они старались его не нарушать. Поэтому проживание беременных Омег в одной комнате было наполнено тихими, спокойными днями. Исключение составлял только момент подселения новичка. Этот метался словно тигр в клетке. Только что не рычал. Подходить к нему было опасно, потому как Чимин был в бешенстве. Метка на его плече почему-то воспалилась и начала отчаянно чесаться. Омега неосознанно её потирал, но зуд только усиливался. Вдруг, его пронзило острой болью от макушки до кончиков пальцев. Чимин попытался вдохнуть и не смог. Он замер на месте и захрипел. Находившиеся рядом Омеги испуганно вытаращили глаза. Чимин упал на колени и схватился за шею. Он задыхался. Метка горела огнём, и этот огонь пронзал его насквозь. В голове помутнело и он упал лицом в пол. Один из Омег сообразил нажать на кнопку экстренного вызова, и влетевшая охрана в спешном порядке унесла потерявшего сознание Омегу.

***

Юнги находился в главной лаборатории Колыбели. Он лежал на высоком металлическом столе, крепко пристёгнутый к нему ремнями. У него взяли массу анализов, а потом ввели в вену препарат, от которого его легкие словно горели огнём. Он старался дышать через раз, но каждый вдох давался ему всё труднее. На некотором расстоянии от стола, несколько сотрудников настраивали непонятного вида аппарат. В комнату быстрым шагом вошёл Минхёк. Юнги посмотрел в его сторону. Альфа приблизился. — Гадаешь, что с тобой будет? Юнги было трудно дышать, но он собрался с силами и ответил: — Давай без предисловий. — А может, мне нравится держать тебя в неведении. Скажу честно, ещё вчера я хотел тебя убить. Быстро и безболезненно. Но рука не поднялась. Поверишь? Юнги посмотрел на Альфу. — Я выполнил твои условия. Пришёл к тебе. Переспал с Омегой. Что не так? — И ты ещё спрашиваешь?! Юнги молчал. Значит, Минхёк наблюдал. Значит, ВИДЕЛ, что Чимин оказался для него особенным. — Ты думал получить массу удовольствия и остаться в стороне? — усмехнулся Минхёк. — Ты сам просил провести с Омегой ночь. Я провёл. Просил сцепку. Я сделал. Просил найти на него управу. Я усмирил. Чем тебе не понравился мой метод? Ты хотел, чтобы я взял его силой? Порвал его? Юнги ещё надеялся договориться. Страх за Чимина оседал в горящих огнём лёгких. Он старался держать себя в руках, но у него плохо получалось. И Минхёк заметил это. — Что ты делаешь? Пытаешься оправдаться? — Мне не за что оправдываться. — Метка! Слово хлестнуло по круче кнута. Юнги напрягся. — Зачем ты её поставил? Ты разве не знаешь наших правил? Никаких меток. А теперь ребёнок, которого вы зачали, будет знать твой запах и искать тебя. Омега может не выносить его, если тебя не будет рядом. Ты этого хотел? Чтобы я пустил тебя к нему, пока он будет носить вашего ребёнка? Ты ведь не мог не знать, что значит метка для беременного Омеги. Минхёк кружил вокруг стола словно хищная птица. — Молчишь? Значит, знал. Значит, хотел. Но я не пойду у тебя на поводу. Я не дам вам с ним увидеться. Если этот Омега крепкий, то он выносит этого ребёнка. Если же нет, я не буду плакать. Юнги сжал кулаки. — А ты как думал? Что я вас обвенчаю и отправлю в счастливое плавание? Я отправлю. По частям. В одном контейнере. После того как Омега выносит ребёнка. А пока ты мне отработаешь всё то время, которое я на тебя потратил. И начнём мы прямо сейчас. Минхёк отошёл от стола, на котором лежал Юнги, и кивнул своим ассистентам: — Заводите. Юнги не стал смотреть в сторону двери, надеясь, что это не то, о чём он думал, но приглушенный аромат шоколада заставил его скрипнуть зубами. «Только не Тэхён!» Но это был он. Похудевший за эти дни ещё сильнее, с огромными глазами на пол-лица. Омега был в наручниках и обнажëн. — Да, да. Это именно он. Твой новый дружок. Наш замечательный Омега-Эфир. Сейчас его феромоны несколько поутихли, а мы погасили его природный аромат подавителями. Поэтому он более безопасен, чем обычно. Но его способность зачать ребёнка осталась. И сегодня мы испробуем на нём новый препарат. Это последняя формула, в которую мы добавили запах твоего Омеги. Мы ввели дозу Тэхёну, а тебе — компонент, который будет реагировать на запах. Ещё несколько минут, и твой мозг будет воспринимать Тэхёна как Чимина. Не думаю, что на этот раз ты сможешь перед этим устоять. И сегодня вы сделаете для Колыбели ещё одного малыша. Прямо здесь и сейчас. А я посмотрю. Минхёк махнул рукой, и Тэхёна начали пристëгивать к кушетке, которую принесла и поставила на пол охрана. Юнги же, наоборот, отстегнули. Но не до конца. От его правой ноги отходила крепкая цепочка, около полутора метров длинной, крепившаяся за кольцо в полу. Сам Минхёк расположился на небольшом от них расстоянии, усевшись на стул и скрестив на груди руки. Юнги подняли на ноги. Он стоял на холодном полу в одной только рубашке, едва прикрывавшей бедра. Его немного покачивало. В голове была каша, а лëгкие продолжало невыносимо выжигать огнём. — Что, Юнги? Несладко? Но не переживай, это только побочный эффект. Сейчас тебе полегчает, и ты не захочешь, чтобы это заканчивалось. Уверяю тебя. Юнги пытался сосредоточиться на словах Альфы, но его уносило всё дальше и дальше. В глазах пелена и яркий свет. Он помотал головой. И услышал тихий голос Тэхёна: — Зачем вы так с ним? С нами всеми? — К тебе, Тэхён, у меня ничего личного, но мне нужны беременные Омеги. А ты можешь и должен. И Юнги может. Только не хочет. Но ничего, сейчас захочет. А ты не бойся. Когда Юнги начнет воспринимать тебя как своего Омегу, то будет нежным и аккуратным. Да, Юнги? Ты же таким был с Чимином? Нянчился с ним, как с хрустальной вазой, вместо того, чтобы трахнуть по-настоящему. Хотя, если хочешь, то можешь это исправить. Я не буду против, а Тэхён потерпит. — Отпустите его. Я могу и с другим Альфой зачать ребёнка, — голос Тэхёна едва пробивался через шум в голове Юнги. — Можешь, — ответил Минхёк. — Но зачем усложнять? Мы все в сборе. Зачем оттягивать момент? Видишь, он уже чувствует тебя. Юнги, сам не желая того, начал втягивать в себя аромат персиков, который просачивался в его лëгкие блаженной прохладой и гасил огонь, которым они так нещадно горели. Альфа напрягся, понимая, что сейчас с ним делают. Он знал, что его разум — это одно, а вот инстинкт Альфы внутри него — это совсем другое. Он чувствовал СВОЕГО Омегу и безумно хотел к нему прикоснуться. В его глаза по прежнему слепил яркий свет, и он ничего не различал, кроме силуэтов. Только обоняние, которое стало в разы чувствительнее. Юнги повёл головой в сторону Тэхёна, от которого всё ярче и ярче пахло сладкими персиками. Аромат его Омеги. Аромат Чимина. Юнги из последних сил хватался за остатки своего разума, пытаясь доказать себе, что это обман, но разум начал плавиться и исчезать. Юнги сделал нерешительный шаг в сторону кушетки, на которой в доступной позе, пристëгнутый наручниками, лежал Омега. — Ну вот ты и проиграл, Юнги, — произнес внимательно наблюдающий за ним Минхёк. — Возьми его уже. А завтра я приведу тебе другого и третьего, и всех Омег этой Колыбели по очереди. И каждый станет для тебя ТВОИМ. А потом, когда ты придëшь в себя, я, пожалуй, дам ему посмотреть запись всех твоих… похождений. Пусть посмотрит, что твоя нежность не только для него. Что ты со всеми так. Пусть даже и не надеется быть для тебя неповторимым. Пусть вынашивает вашего ребёнка, посылая на тебя проклятия. Он никогда не будет тебя любить. Он станет тебя ненавидеть. И это тебя сломает. А я посмотрю. А когда ты устанешь жить с этой болью и САМ попросишь меня избавить тебя от неё. Тогда я, наконец, подпишу приказ о твоей ликвидации. Понял меня, Юнги? Только так и не иначе. Когда сам попросишь. И тогда, возможно, я дам тебе это избавление. Альфа откинулся на стуле, хищно раздувая ноздри. Он с наслаждением смотрел как Юнги, гремя цепью, медленным шагом пошёл на запах своего Омеги.