Идущая сквозь миры, или Выбор сердца

«Зевок под стать гигантской жабе», — клацнув зубами отметил Геральт, и с удовольствием подставил лицо предрассветному ветру. Ночь, проведëнная в библиотеке, оказалась на диво познавательной. В старых перекошенных шкафах обнаружились залежи рукописей, свитков и фолиантов, которым люто позавидовала бы отнюдь не рядовая, а самая, что ни на есть дворцовая библиотека. Описания невиданных тварей и их повадок, рецепты зелий и бомб о которых любой, уважающий себя ведьмак, мог только мечтать! Трижды возблагодарив Саскию за предложение спутешествовать в Зерриканию и четырежды — себя (за то, что поддался уговорам Трисс), не полагаясь всецело на память, выцыганил у одной из старушенций письменные принадлежности и, как заправский писун, скрипел пером всю ночь. Веки налились свинцом, а в затёкшей шее сухо похрустывало, но драгоценные листы грели душу — будет чем порадовать обитателей Каэр Морхена. Так и виделись округлившиеся глаза Весемира, сдержанная радость Эскеля и матерщинный восторг Ламберта. От книжной пыли в носу жестоко свербело, но мучительно ожидаемый чих так и не созрел. Геральт ругнулся и сердито высморкался, чтобы полной грудью вдохнуть сухой и незнакомый пустынный воздух. Отдышавшись, задумался. Ничто не происходит просто так. Выходки Предназначения давно не шокировали, хоть и внушали опасения, но сейчас, когда дело напрямую не касалось его лично, кончики пальцев азартно подрагивали. Причиной столь странного состояния послужил последний, прочитанный под утро свиток. В муторном и скучном, на первый взгляд, повествовании о странной воздушной спирали, внезапно пронзившей небо над пустыней, не было и капли пользы, но чутьë настороженным псом ворочалось в груди. Неповоротливый от бессонной ночи мозг гудел пустым чугунным котлом. Соображалось туго. Геральт тряхнул головой, расслабился и принялся любоваться сочно-апельсиновым, брызжущим энергией рассветом, в ожидании озарения. Взгляд бездумно путешествовал по барханам, но в голове по-прежнему звенела пустота и напрашивалась мысль о медитации, когда рядом с размаху приземлился Кофи, уставился на рдеющие пески и угрюмо сообщил: — Я дурак. Геральт поморщился и уже хотел сказать, что в данный момент его жилетка плакальщиков не принимает, но сдержался и невозмутимо ответил: — Поздравляю, признание недуга — путь к выздоровлению. — Какого ещё недуга, — надулся Кофи, — я вовсе не болен. Ничего ж плохого не хотел, но, боюсь, вышло не очень-то и хорошо. Ведь двадцать раз говорил себе — не спеши, а то успеешь… Геральт вздрогнул — слух уловил неясный звук, похожий на полу-стон, полу-крик, однако, его внимание привлекло не это: — Что ты сказал? Повтори. — Издеваешься, да?! — шея Кофи пошла бордовыми пятнами, — Я сказал, что я дурак. — Да не это, — отмахнулся ведьмак, — последнее. Что ты сказал в самом конце. — Что я двадцать раз… — ведьмак резко поднял руку, призывая замолчать и несколько мгновений словно прислушивался к чему-то, потом воскликнул: — Вот! Это оно! Дата! Он был написан двадцать лет назад! Кофи подозрительно прищурился: — Ты что, раздобыл спиртное? Почуяв след, Геральт уже не слушал, лишь нетерпеливо хлопнул мага по плечу: — Пойдём, нужно поговорить с Йорветом, — и спрыгнул со стены во двор, совершенно не придавая значения бормотанию Кофи о том, что после вчерашнего вредный эльф навряд ли захочет с ним, с Кофи, разговаривать. С устройством храма ведьмак более менее ознакомился и знал, что замков на ветхих дверях не было. Рывком открыв дверь, на секунду замер. Этого хватило, чтобы в спину с разгону впечатался Кофи, а в лицо впился недружелюбный скоя’таэльский взгляд, сопровождаемый замысловатой эльфийской бранью сквозь стиснутые зубы. — Ё-о-оптыть, — радостно протянул Геральт, наблюдая, как Найра, заполошно сорвавшись с обнажённой груди эльфа, суетливо кутается в простынь, — наконец-то. Я уж сомневался, что это случится. Прикрыв наготу, девушка исподлобья глянула на нежданных гостей: — А постучать — слабо?! — Не взгляд — копьё. — картинно поëжился Геральт. — Йорвет, учись — пока ты выговаривал все свои эльфийские финтифлюшки, она коротко и ясно матом посмотрела. Ладно, Кофи, мы не вовремя. Идём на кухню, завтракать, а вы — присоединяйтесь. Одна голова хорошо, а несколько… Змей Горыныч, — хохотнул напоследок, и, как ни в чём не бывало, потопал восвояси. — Йорвет, я… — Кофи хотел чистосердечно извиниться, но с размаху запущенная Найрой подушка отбила охоту говорить. ***** «Вот и оно, мудрёное утро. Черт бы его побрал со всеми делами. Не могло задержаться хоть немного…» — Найра с сожалением вздохнула и слегка повела плечами, устраиваясь удобнее. Вместе с солнцем беспощадно надвигался новый день. Что он принесёт? Никаких следов пребывания Старейшин в Храме не наблюдалось. Значит, они ушли? Или не приходили? Где их искать? Вернуться в Бени Амран? Ни с чем?! На радость Ваккасу? Почему Инона не стала говорить вчера об этом? Чего боится? Или скрывает… Ночью поделилась этими мыслями с Йорветом, но он снова беспардонно закрыл ей рот поцелуем, выдал что-то типа «утро вечера мудренее» и предложил о делах поговорить при свете дня. Излишняя забота Кофи нарушила романтический флëр и окно пришлось закрыть, но это не помешало ей и эльфу болтать почти всю ночь. К собственному удивлению в основном говорила она — о том, что совершенно не помнит себя маленькой, о методах Васуки и дружбе с Монифой, о еë видении, вызванном фреской в пещере. Йорвет внимательно слушал и лишь иногда задавал вопрос или уточнял. В конце-концов, усталость взяла своё и ненадолго погрузила в некрепкий, поверхностный сон. Разбудило давящее тепло — на груди уютно покоилась тяжёлая мужская ладонь. Ровное дыхание щекотало висок. Пикантные подробности прошедшего вечера вновь завладели сознанием, вогнали в краску, аки неопытного новобранца, впервые взявшего в руки меч и вступившего в поединок с бывалым партнëром. Поначалу всё казалось логичным и правильным, а теперь внутри саднило от собственной несостоятельности и наивности. Хотелось уменьшиться в размерах, исчезнуть, повернуть время вспять или, на худой конец, спрятать голову под подушку. Подушка была одна, но в ней смешались запахи обоих, а проснуться и слышать рядом дыхание любимого, чувствовать тепло его тела — что может быть прекрасней? Аккуратно, чтоб не потревожить, повернула голову и беззастенчиво любовалась, ласкала взглядом немного хмурившиеся, даже во сне, брови, высокие скулы и такую неповторимую горбинку на переносице. «Если бы не шрам, ты был бы беспардонно, возмутительно красив!», — мысленно сообщила эльфу и перевела взгляд на губы. Вечно сомкнутые в язвительную жёсткую линию, они предупреждали о крутом нраве их обладателя, но стоило им скупо улыбнуться, и её разум отступал на несколько шагов, давая свободу шальным желаниям. Вот и сейчас, Йорвет чему-то усмехнулся во сне, и она, не в силах справиться с собой, едва коснулась губами дрогнувшего уголка, как тогда, в первый раз. — Снова решила насолить? — не открывая глаз мурлыкнул Йорвет. Не спал. Плут. Незамедлительный ответный поцелуй взбудоражил и опьянил, лишил воли и на миг вынул дыхание, а пальцы, легонько сжавшие отвердевший сосок, вызвали острое желание игнорировать рассвет, да и вообще послать к чёрту всех и вся. — Йорвет, — слабо пискнула и не помыслив отстраниться, но из последних сил помня о долге, — пора вставать, у нас много… — Дела никуда не убегут. — заверил эльф и коварно лизнул еë ладонь. По телу сию секунду разлился колючий жар, а все тревоги, равно как и запланированные дела, вылетели из головы вон. Последняя внятная мысль была о том, что, наверное, эльф на неë плохо влияет или она на него, а дальше стало плевать и на это. Найра со сладостным стоном закатила глаза — победил. Опять. — И как тебе это удаëтся? — прошептала в ухмыляющиеся губы, но ответа ждать не стала — прижалась горячо и тесно. Всем телом. Поцеловала первой. Пылко и ненасытно, как давно мечтала. Йорвет заинтригованно промычал, но уступить инициативу и не подумал — снова опрокинул на спину, кончиком языка обвёл и так напряжённые соски, от чего они стали болезненно-каменными. Немного отстранившись, окинул откровенно плотоядным взглядом еë фигуру с головы до пят и хрипло прошептал: — Как же долго я на это всё просто смотрел! Найра тонко хихикнула и порывисто вдохнула, а как выдыхать на некоторое время забыла — впитывала влажные и настойчивые поцелуи, вспыхивала искрами от горячих, мучительно медленных прикосновений широкой ладони к изнывающей груди, к ставшей невообразимо чувствительной коже живота. Вскрикнула и задрожала мелко, когда его пальцы, почти невесомо и дерзко щекотнули чувствительную и нежную кожу и коснулись самой умопомрачительной точки. Йорвет не отпускал её томный и умоляющий взгляд, наслаждался судорожным дыханием, дразнил до тех пор, пока, с тихим всхлипом она не качнула бёдрами навстречу. Доверившись беспредельно, распахнула себя для нежных, но настойчивых ласк, открывавших для неё мир новых, чувственных ощущений. То, что совсем недавно вызывало неловкость и смущение, сейчас доставляло неописуемое, ни с чем не сравнимое удовольствие. Стыдливый барьер рухнул и, изнывая от желания, шептала в ответ на жадные и откровенные прикосновения мужских пальцев и губ: «Да! Ещё!» Восторг и наслаждение наполняли её до предела, сочились из каждой поры, словно у созревшего, готового вот-вот лопнуть от сока плода. И когда сдерживать этот сладкий натиск уже не было сил, лишь рвано выстонала: — О, боги, Йорвет, ч… что это…— и выгнулась натянутой тетивой, судорожно комкая простынь, изливаясь протяжным, сдавленным криком. Время вдруг остановилось, а лёгкие перестали вмещать воздух. Крепко сжимая бёдрами руку Йорвета, вздрагивала всем телом, оглушённая колокольно бухавшим в ушах сердцем. Немного опомнившись потрясённо зажмурилась — похотливые крики и стоны наложниц слышать доводилось (не так давно и подражать пришлось), но то, что сама способна от удовольствия перебудить всю округу явилось полной неожиданностью. Йорвет привлëк к своей груди и не мешал подумать, осознать произошедшее. Когда сердце перестало колотиться о рёбра, Найра ткнулась носом в крепкую шею и глубоко, сладко вдохнула. — Мне кажется или ты меня понюхала? — тихо поинтересовался эльф, оставив на её разгоряченном лбу прохладный поцелуй. — Знаешь, — призналась в ответ, — будь я некромантом — воскресила бы тех бандюков из Ангрена. — Зачем?! — изумился Йорвет, — Ты довольно изощрённо отправила одного из них на тот свет… Хочешь повторить? — Поблагодарить. За идею связать нас. Я тогда, если честно, запала на твой запах. — Любопытно… — хмыкнул Йорвет, — и чем же я, по-твоему, пахну? На длинном медленном вдохе Найра кончиком носа повела по верхним листочкам татуировки. Он едва ощутимо вздрогнул, немного приподнял, отвёл в сторону подбородок, словно приглашая не останавливаться, и замер, вслушиваясь в горячий шёпот: — М-м-м, ты пахнешь… грозовым небом и скошенной травой… новой бронëй и тишиной после битвы… костром на привале и чистой росой… ночным звездопадом и чашкой горячего кавахо… Ты пахнешь… ты пахнешь счастьем. Моим. Личным. Счастьем. Найра снова глубоко вдохнула и нежно целовала его за ухом, когда дверь распахнулась, являя на пороге чем-то озабоченного ведьмака. * * * * * Бросив колючий взгляд на пресловутое тесное платье, Йорвет ушёл вслед за Кофи. Найра сосредоточенно заплетала волосы. То ли старое зеркало искажало реальность, то ли разыгралось воображение, но ей показалось, что у её отражения округлился живот... Вспомнился умоляющий, полный слёз взгляд Рамлы, виноватый вид Дженго и собственная досада по этому поводу, а теперь довелось примерить ситуацию на себя: — Тебя интересовало, где были мозги Дженго? Да там же, где и твои сегодня ночью, только думать о детях, мягко говоря, не время... Пришла мысль расспросить Ведьмака — род его занятий предполагает знание многих вещей, но интуиция, да и не только она, подсказывала — лучше обратиться к Иноне. Между ними возникла какая-то связь, безотчётное доверие и взаимопонимание. Почти как с Монифой. В узком коридоре Найра растерялась — дверей было несколько, в какую стучать? Не врываться же, на манер Геральта, в каждую… Ответ пришёл сам — в виде одной из старушек, высокой и тощей Ахид. Похожая на всклокоченную седую фурию, она рывком вышагнула из своей комнаты и, с подозрением прищурив один глаз, уставилась на девушку: — Кавалер твой на кухню протопал, нечего тут высматривать и выслушивать. Всю ночь спать не давали — то бубонят, то стонут, то бубонят и стонут единовременно, теперь ещё и утром ходют, дверями хлопают, покоя от вас нету. Женщина продолжала брюзжать, когда из-за соседней двери вышла Инона и спокойно пристыдила разбушевавшуюся соседку: — Ахид, негоже срываться на гостях. — Хорошенькие гости, чуть не развалили тут всё, — пробубнила та напоследок, однако, пыл поугас и она демонстративно захлопнула дверь. — Не бери близко к сердцу, — посоветовала Инона, жестом приглашая Найру войти, — ваше появление, словно упавший в болото метеорит, нарушило нашу привычную жизнь, а перемены, даже кратковременные, она не любит, вот и прëт из неё… страх. — Страх?! — Ну, милая моя, ведь именно в еë присутствии вы вломились в Зал Духов не стучавшись. Хорошо Орландо успел обратиться своечастно, а то своей драконьей тушей расплющил бы бедняжку. Но ты ведь не за этим пришла, верно? Найра моргнула, переваривая смену темы, но Инона продолжила удивлять: — Не беспокойся, то, чего ты опасаешься ещё не случилось, да и вряд ли… — Откуда вы… — Я не только вижу дальше, но и слышу хорошо, — улыбнулась женщина, — и безмерно счастлива, что вы ко мне прислушались. Судьба чай не каждому даëт передохнуть, а вы такой шанс получили. — Да, прислушались, — этом повторила Найра, — но мне нужно… — Всë, что нужно, у тебя уже есть, — Инона подошла и тронула багряное ожерелье, — это твоя защита. Девушка хлопала глазами, не совсем понимая смысл сказанного и брякнула, не подумав: — Откуда вы знаете Злату? Инона сначала нахмурилась, но тут же расхохоталась: — Не знаю я никакую Злату, но древнюю магию, что заключена в ожерелье, прекрасно чувствую. Люди, даже чародейки, не способны создавать такие вещи. Это ожерелье охраняет тебя. Пока. — От чего? — От многого. Конечно, остановить стрелу или меч оно не в силах, но магическое влияние извне вполне может. — При чем здесь Йорвет и магическое влияние? — спросила Найра, подразумевая магию совсем иного рода. — Йорвет, безусловно, ни при чем. — улыбнулась Инона, — Видишь ли, эта вещица ограждает тебя не только от внешнего воздействия, но и от самой себя. Вчера, когда я вырастила твою косу, ты, сама того не ведая, помогла мне. В тебе есть магия, но, по каким-то мне не ясным причинам, она крепко спит и, боюсь, к её пробуждению ты не готова. А насчёт твоих сегодняшних страхов...не волнуйся, во-первых, аура этого места не даст зародиться новой жизни. Я не бывала по ту сторону Двери, но там лишь ничто: вечная, высасывающая пустота. Тебе ли не знать... — А во-вторых? — А во-вторых... Ты знаешь, сколько твоему эльфу лет? На голос — мальчишка, но глупости, юнцам привычные, не говорит. После ста пятидесяти эльфу навряд ли грозит стать отцом, так что ты бы поинтересовалась, может, и опасения напрасны? Найра в смятении задумалась. «А ведь и правда, сколько лет Йорвету? Эльфы известны своим долголетием и способностью не стареть, а я так и не спросила, да и он не особо откровенничал... » Размышляя над этой проблемой, присоединилась к остальным. * * * * * Солнце давно выкатилось из-за горизонта и, заглянув в окно кухни, присоединилось к оживлëнной беседе. Кофи виновато поглядывал на Йорвета и нарезал мясо, радуясь, что эльф решил его игнорировать. — Не думаю, что это простое совпадение. — вслух размышлял Геральт, наблюдая за проворными движениями Кофи, — Двадцать лет Орлангур сидел под сетью, двадцать лет свирепствует Жёлтый дьявол, двадцать лет назад в небе над пустыней закрутилась странная спираль и я склонен предположить, что это был портал. Йорвет потëр переносицу и спросил у сидевшей напротив Найры: — Ты ведь очнулась в пустыне двадцать лет назад? Только сейчас Кофи обратил внимание на то, что Найра механически набивает рот едой и смотрит перед собой с совершенно отсутствующим видом. Даже на вопрос ответила не сразу, и то лишь кивнула. — Может, это просто совпадение? — высказался вслух маг, а про себя подумал, что ночка у Найры выдалась напряжённой и с трудом сдерживался, чтобы не подковырнуть здовредного эльфа. — Двадцать лет назад я пришла в этот храм. — задумчиво проговорила неслышно вошедшая Инона. Геральт встал, уступая женщине место во главе стола, а сам пристроился рядом с Кофи. — А кто был здесь до вас? — полюбопытствовал маг, заворачивая в салатный лист тонкий ломтик мяса, кусочек сыра и дольку помидора. Инона, пожевала губы: — На этот вопрос я ответить не могу. Наш караван встретил смрад гниющих тел. Кофи поперхнулся и Геральт раскрытой ладонью огрел его промеж лопаток. — Вы пришли с караваном? — полузадушенно просипел маг и потянулся за кувшином. — Что ж, вчера, по моему настоянию, вы отложили расспросы и мы провели прекрасный беззаботный вечер, а сегодня будем знакомиться более тщательно, — Инона, собираясь с мыслями, поëрзала на табурете и неспешно продолжила: — Да, здесь царила во всех смыслах мёртвая тишина. Вы спросите — зачем я здесь? Не ради просветления... Совсем не ради… Я родом из Тальгара. Да, да, нелëгким ветром занесло меня из самого северного княжества сюда, в адово пекло… Увы, история не из ряда вон. Избита и некрасива. Матушка была ведьмой. Думаю, догадаться не трудно, всеобщая любовь и уважение нам и не снились. Даже отец нас оставил, как только стало понятно, что проклятие матери передалось и мне. Страх и отвращение, тем не менее, не мешали людям обращаться к нам за помощью. Так и выживали. Пока… Однажды, собирая травы, наткнулась на раненого юношу. Его папаша, местный князëк, решил приобщить отпрыска к охоте, но сам настолько увлëкся, что прозевал, как тот упал с лошади и сильно разбился о камень. Моя мама его выхаживала, пока выяснялось, кто он. Я же имела дурость влюбиться и, по молодости и глупости, верила, что отношение к матери изменится, ведь она спасла жизнь княжича… Святая простота… К тому моменту, когда моя вера вдребезги разбилась, я стала мамой очаровательной дочки. Избранник мой об этом не узнал. Его родитель, от греха подальше, сослал сынка к родичам, в Цидарис, а там и женить надумал. Да только не забыл злопамятный старик о незаконнорожденном ребëнке. Не забыл… Инона остановилась перевести дыхание, а солнечный свет на несколько мгновений закрыла громадная тень. — Однажды, вернувшись из трёхдневного похода за ингредиентами, я не застала дома ни дочку, ни мать. — Инона запнулась на долю секунды и продолжила бесцветным голосом, — Девочку мою разорвала собачья свора, якобы преследовавшая кабана, а мама… не вынесла горя и свела счëты с жизнью. Неделями я не могла остановить слëзы и, в сердцах, прокляла свои глаза… Слëзы иссякли, как и силы. Я решила умереть и просто вышла из дома, в надежде свернуть шею в ближайшем овраге. Но… не судьба. Меня подобрал бродячий цирк, с ним я и путешествовала много лет. Научилась жить со всем этим. — Инона неопределëнно взмахнула рукой и было не ясно, имеет ли она в виду свою слепоту или пережитое горе. — Вот так, год за годом, мы двигались по Континенту, пока не оказались в Зеррикании. Мого легенд, как правдивых, так и не очень услышали, в том числе и об этом месте. Узнав, что из Бени Амрана сюда отправляется караван, решила идти с ними. Что произошло в храме я не знаю, помню только отвратительную вонь, да брань караванщика. Мёртвым обеспечили вечный покой, караванщик увëл своих верблюдов дальше, а мы решили остаться. Тишину не нарушал ни один звук — о еде забыли все. — Неужели вам не хотелось отомстить? — голос Найры дрожал от гнева. — Конечно хотелось. Но что бы это изменило? Ни мать, ни дочь мне это не вернëт, а испачкаться в крови… Хотя… Если бы не слепота, не знаю, чем бы это желание обернулось… Йорвет скрестил на груди руки и перевëл тяжёлый взгляд с Иноны за окно, Найра нервно теребила тщательно заплетëнную косу: — Почему вы решили здесь остаться? — Это сложно объяснить. Так случилось, что ни мне, ни попутчицам моим, идти, в сущности, некуда. Да и место это вполне соответствует нашим скромным запросам. Главное его преимущество — гости! — Гости? — удивился Кофи. — Точно. Они тут редчайшая редкость. Хотя, — будто спохватившись добавила женщина, — вам мы, безусловно, рады. — Кстати, насчёт гостей, — Найре не терпелось задать этот вопрос, — когда от вас ушёл караван со Старейшинами? — Какой караван? — взметнула брови Инона, — к нам уже несколько месяцев кроме кочевников, из жалости снабжающих одеждой и крупами, никто и не приходил. В этот момент дверь бодро скрипнула и на кухню пожаловал Орлангур собственной персоной. В распущенных чёрных волосах блестела синева, а из-под широких бровей довольно сверкали тёмные глаза. — Моё почтение, господа! — пробасил мужчина, ослепительно улыбнувшись, — Клянусь бородой, был бы котом — мурлыкнул от удовольствия, так прекрасно на меня влияют лётные прогулки после двадцатилетнего перерыва! Йорвет поприветствовал вошедшего сдержанным кивком, но от его взгляда не укрылось, как Найра вдруг сжала пальцами кончик косы и побледнела, словно увидела привидение. Орлангур тем временем сел по правую руку от Иноны и заявил: — Великолепный день! Чувствую — мне любое дело по-плечу! — Не бахвалься, — усмехнулась Инона, — а то налетит масса дел испытать крепость твоих плеч. — За двадцать лет мои плечи истосковались по делам, — и не думал давать заднюю дракон. — Прекрасно, — в тон ему ответила Инона, — в таком случае, можешь приступать немедленно. Орландо вопросительно смолчал и женщина продолжила; — Дверь. Она сломана и сама себя не починит. Так что вот тебе первое дело. — Напросился, так напросился. — проворчал Орлангур, — Нет, чтоб прекрасную принцессу освободить из плена или победить злого волшебника, так нет же — дверь ремонтируй... Романтика, едри еë...Я надеюсь, ты понимаешь, что без магии тут не обойтись? — Орландо, я слепа, да чай не глупа. Конечно, я понимаю и пойду с тобой. Тем более, что и сама бы не позволила тебе отправиться в тот зал в одиночку, пока дверь открыта. Мало ли… — А что может произойти? — спросил Кофи, протягивая бутерброды для Орландо и Иноны. — Честно говоря, понятия не имею, — ответила слепая, — но от той двери так и веет мраком и вечностью. Как не иду мимо — мороз по коже. А теперь она ещё и открыта! И если вспомнить ваш видок в момент прибытия с той стороны, закрывать её надо немедля! — Хорошо, когда приступим? — харахорился Орландо. — Да хоть сейчас! — А какое второе дело? Ну так, на всякий случай, чтобы не расслабляться. — полушутливо спросил дракон. — Второе посложнее будет, — подлила масла Инона, — чует моë сердце — домой им надо. Портал тут не вариант, так что придётся тебе, наш быстрокрылый друг, взять эту миссию на себя. — А по-другому — никак? — проблеял Кофи, вспоминая их полёт верхом на драконе. Он тогда поклялся себе, что больше ни за что на свете не повторит подобное. — Боюсь, что нет, — непререкаемо заявила слепая. — вы достаточно подвергались опасностям в пустыне и ни о каком пешем возвращении не может быть и речи! — Кстати, о сердце, — невпопад сказала Найра, потирая шрам на груди, — когда мы прилетели с той стороны, оно было у меня в руках... — Вот оно, — покраснел Кофи, и достал из кармана спаянные в одно полусердце кристаллы, — ты его выронила при падении.. Девушка протянула руку и коснулась камня. Геральт не успел помешать... * * * * * Знакомое место. Светлое и замкнутое. Казавшееся надёжным и безопасным. Она шла по узкому, ярко, по-дневному освещённому коридору к единственной двери. За большими круглыми окнами начинался странный, непривычный и одновременно знакомый мир — бесконечно-чёрное, глубокое пространство, усыпанное бесчисленными искрами разных цветов и размеров. Безбрежное и таинственное. — Мы сейчас столкнёмся!! — послышался из-за приоткрывшейся двери возглас отца. —Папка! Папочка!!! Аон рванула вперёд. Она не могла поверить, что всегда уверенный в себе отец может говорить с таким отчаянием и обреченностью. Просторная светлая комната. На полках вдоль стен стоят разнообразные сосуды из прозрачного ...стекла? Кажется,колбы. Такие же прозрачные ларцы с разнообразными растениями и небольшие сферы. — Аон! — Вот и мама.. Что-то не так с еë лицом. Она напугана, как и отец, но старается скрывать это. — Сохрани это во что бы то ни стало. Это твоя защита и путь домой. Я отправлю тебя телепортом, но мы слишком далеко от дома на этот раз. Так что придëтся тебе выйти в этом мире. — Мам! Что ты такое говоришь?! Я вас не брошу! — Аон, — голос женщины был уверенным, только слегка подрагивал, — мы справимся, но не можем подвергать тебя такой опасности. Им нужно это, — она указала на сферу в еë руках, — и это, — рука матери легла на грудь девочки— из-под тонких пальцев просвечивал спокойный голубоватый свет. — Вы же останетесь без защиты! Я никуда не уйду, так и знай! Если умирать, то всем вместе! Мать не успела возразить. Стена с полками заскрежетала и скомкалась, как бумажный лист, а в комнату ворвались чудовища. Великаны, закованные в страшные, скелетоподобные доспехи, в развевающихся красных плащах. Аон рывком оторвали от пола: — Прости меня, дочка, — прошептал отец и бросил еë в разверстую дыру портала. Последнее, что увидела — мама, вскинувшая навстречу чудовищам обе руки, отчего тех отбросило невидимой волной. С одного слетел рогатый шлем, открывая неестественно бледное, искажённое звериной яростью лицо и острые эльфийские уши. Её кидало и кружило среди каких-то осколков. Грудь вспорола невыносимая боль и сознание утонуло в чёрном холоде. Очнулась на полу. Над ней нависали Геральт и Кофи. Ведьмак что-то говорил, но в барабанных перепонках тяжелым глухим молотом стучала кровь. Шрам полыхал свежей болью, а сердце горьким комом трепыхалось в горле. — Найра! — словно издалека до неё донёсся голос Йорвета. Отодвинув Кофи, он присел рядом и поднёс к её губам чашку. Несколько секунд она пристально, немигая изучала кончик его уха, после чего с размаху выбила чашку, рывком села и процедила: — Меня зовут Аон!