On the brink of despair

Она с трудом открывает глаза. Пытается пошевелиться, но ее будто приковали к кровати. Голова раскалывается, бок ноет, тело подрагивает. Спустя несколько минут, она успокаивается. Понимает, что находится в покоях сына. Запах трав и цветов в воздухе позволяет обрести спокойствие. Глаза постепенно привыкают к освещению. Не смотря на шторы, лучи солнца смогли заглянуть в покои. Пытается вспомнить последние события, но попытки не увенчались успехом. Она пытается встать. Немного приподнявшись чувствует, что каждая часть ее тела находится в агонии. Она с глухим стоном падает обратно на подушки и закусывает губу. Справа от себя, женщина слышит быстрые шаги. — Валиде? Слава Аллаху, вы очнулись! Мы все очень переживали! — произнес Мурад и трижды поцеловал руку. Женщина смутно помнила, что произошло. Ни один пазл в голове не мог найти свое место. Мальчишка, кинжал, острая боль, сон, снова острая боль и она просыпается уже здесь. Кесем уже хотела спросить, что произошло, как начала кашлять, горло пересохло. «Докатилась» — подумала женщина и прикрыла глаза. Мурад поднес стакан к ее губам и она быстро высушила стакан. — Как вы, Валиде? — Не умерла, и на том спасибо. Что произошло? Я практически ничего не помню. — Вы были в вакфе, было совершенно покушение. Слава Аллаху Кеманкеш-ага до последнего защищал вас. Мы нашли вас, Валиде, в одном из домов без сознания и с прижженной раной. Если бы Кеманкеш этого не сделал, мы бы вас сейчас оплакивали… Упаси Аллах… — Кеманкеш, значит… Где он? Надо бы его наградить. — Он в лазарете, Валиде. Еще не пришел в себя. Женщина снова прикрыла глаза. Голова гудела и она не понимала, зачем Кеманкешу спасать ее? Он же ненавидит госпожу… или нет? Одна хорошая мысль на счет Кеманкеша, которая лезла в голову Кесем казалась слишком абсурдной. Этот Мустафа — прихвостень ее сына, конечно, ее спасение будет ему выгодно. А иначе и быть не может! В этот момент в покои вошли ее дети. Легкая улыбка сразу озарила лицо султанши. — Валиде! Вы очнулись, слава Аллаху! Он не лишил нас вашего света! — искренне сказала Гевхерхан и поцеловала руку матери. — Валиде Султан, дай Аллах вам долгих лет жизни, — мягко сказал Баязид. Из-за алчности его матери — Гюльбахар Султан, Кесем растила ее сына сама. За восемь лет он ей стал, как родной. Баязид также благодарен ей за воспитание и все то, что она для него сделала. — Валиде, если б не Кеманкеш, мы бы не знали, чтоб без вас делали. Дай Аллах она поправится, — протараторила Атике. — Аминь, — процедила сквозь губы Кесем и снова закрыла глаза, делая вид, что засыпает. На самом деле, она и правда хотела спать, но от разговоров об этом аге ей становилось дурно. Присутствующие заметив, что она уснула, покинули покои.

***

— Атике, ради Аллаха, не говори ничего про Кеманкеша нашей Валиде, ты же знаешь, как он ее раздражает, — произнесла Гевхерхан и, поднесла к губам стакан с шербетом. — Неужели, даже после того, что он сделал, она по-прежнему его ненавидит? — Будто ты по ее лицу не видела, когда ты о нем заговорила, Атике! — Хорошо, сестра, я тебя поняла.

***

К вечеру Кесем помогали одеваться, дабы она смогла вернуться в свои покои. — Как дела в гареме? — В гареме все спокойно, Валиде Султан, — выждав паузу, Айше продолжила. — Но к нам снова во дворец прибыла гостья. — Айше, … — только Гевхерхан хотела что-то сказать, как взмах руки Кесем размазал в воздухе ее намерения. — Продолжай. — Валиде Султан, Фарья снова поселилась во дворце Энджили, повелитель вернул ее. Правительница взяла из рук дочери трость, стукнула по мрамору и направилась к двери. Только этого ей не хватало…